Ржавое золото

Субботнее утро вломилось в комнату Яны не солнечным лучом, а тупым молотком, стучавшим прямо по вискам. Голова раскалывалась, язык прилип к небу. Три часа сна – вот и весь отдых. Она с трудом оторвалась от подушки, проморгалась в сером свете, пробивавшемся через грязноватое окно. Первая мысль: Лёша. Он должен был быть в своей кровати у стены. Но кровать была пуста, одеяло скомкано. Яна, натянув растянутую кофту Adidas, обыскала крохотную квартиру. Кухня – пусто. Ванная – тишина. Родительская комната, где вечно пахло перегаром и безнадегой – туда даже заглядывать не стала. Иного места просто не было. Он взрослый, 24 года. Сам разберется. Он же сам велел не париться. Слова Лёши всплыли в памяти: "Не грузись из-за меня. Я справлюсь." Но вид его – бледного, с перекошенным от боли лицом, сломленного не столько кулаками, сколько предательством и ложным обвинением – не отпускал. Яна накинула первую попавшуюся куртку, втолкнула ноги в стоптанные кеды и выскочила в подъезд, пропахший вечным табаком и сыростью. Напротив – подъезд Гето. Она влетела внутрь и взбежала по ступеням на третий этаж. Кулаком постучала в знакомую дверь. Дверь открыла бабушка Гето. Невысокая, с добрыми, чуть усталыми глазами и седыми волосами, аккуратно собранными в пучок. Она всегда напоминала Яне старые фотографии мамы Гето – ту самую, что погибла с мужем в роковой аварии. – Ой, Яна! Привет, дорогая! – лицо старушки озарилось теплой улыбкой. – А Гето ещё спит. Но проходи, проходи! – Здрасте, спасибо, – пробормотала Яна, шагая в тесную, но уютную прихожую, пахнущую блинами. – Ты уже завтракала? – бабушка уже направлялась на кухню. – Давай я тебе чаю налью, блины почти дожарились, самые румяные! – Нет-нет, спасибо, я уже поела! – соврала Яна автоматически. Завтракать по утрам было не в ее привычках,– Я пойду к Гето, разбужу кабана. Бабушка тихонько засмеялась, качая головой: – Ну разбуди, разбуди, без тебя он до вечера проспит! Яна прошла в комнату, служившую Гето и спальней, и гостиной. Старый шифонер, телевизор, диван, на котором храпел сам Гето, укрывшись по самые уши. Взгляд Яны скользнул по подоконнику: пачка сигарет, колючий кактус в жестяной банке и… маленькая стеклянная фигурка черной рыбки. Тот самый подарок мамы, о котором Гето говорил с редкой, запрятанной глубоко нежностью. Яна всегда уважала эту фигурку – как немой символ его потерянного рая. – Вставай, огр, – скомандовала она, не церемонясь. – Мне уже скучно, как на поминках. Она резко дернула одеяло на себя. Гето вздрогнул, заворчал что-то невнятное, пытаясь натянуть одеяло обратно. Но Яна уже увидела. Увидела это. На Гето были трусы. Не простые, а… с принтом. Ярким, мультяшным, абсолютно несовместимым с его суровым видом и репутацией «пацана с района». На розовом фоне весело прыгали знакомые пушистые додики-зайчики. Лабубу.. Точь-в-точь как те брелоки на рюкзаке Сатору Годжо. – Сука нахуй тебя сюда вообще пускают, идиотка... – прохрипел Гето, протирая глаза, еще не осознавая масштаба катастрофы. Яна замерла на секунду. Сначала тихий хрип, потом сдавленный смешок, и наконец – громкий, неудержимый смех, от которого она схватилась за живот. – ХАХАХАХАХА ЕБАТЬ ШО ЦЕ БЛЯЯЯЯТЬ! – она едва дышала от смеха, тыча пальцем в его ноги. – ЭТО Ж ТЕ САМЫЕ ЛАБУБУРДЫ, КОТОРЫЕ У ГОДЖО БЛЯТЬ! Я РЫДАЮ! СУКА! Гето, наконец полностью проснувшись, уставился вниз. Его лицо, обычно такое невозмутимое, сначала побелело, потом налилось густой краской от ушей до шеи. Он вскочил с дивана, как ужаленный. – Так! – рявкнул он, голос хриплый от ярости и дикого смущения. – Во-первых, это лабубу! Во-вторых, это мне бабушка на рынке купила! Какая, блять, разница, в чем дырку проперживать?! Всё равно никто не видит! Яна, едва переводя дыхание между приступами смеха, сквозь слезы выдавила: – Извиниииите, что не запомнила название такой роскоши! Лабуба! – Она сделал ударение на «у», издевательски растягивая слово. – И если че, их как минимум уже увидела я! Но ты наверное надеялся, что первым их увидит Годжо? А? – Ты ебанутая?! – взревел Гето, его смущение сменилось чистой яростью. Он бросил подушку в Яну и начал буквально выталкивать ее из комнаты. – Ой иди уже нахуй! Вылезай! Яна, все еще давясь смехом, вывалилась в коридор, прислонившись к стене. Истерика не утихала. Слезы катились по щекам. В этот момент из кухни вышла бабушка, привлеченная шумом. Она смотрела на трясущуюся от смеха Яну с добродушным недоумением. – Что случилось, Яночка? Яна, пытаясь взять себя в руки, вытерла слезы и, едва сдерживая новый приступ смеха, выдавила: – Н-ничего страшного... Ничего... Просто... У вас отличный вкус в одежде, бабуль! Знаете, такой, ну... – она снова захихикала, – сразу видно, что вы созданы для роскоши, гламура! Бабушка Гето моргнула, не совсем понимая ни слова «гламур», ни причину такого веселья. Но вид смеющейся, хоть и странно, Яны, которую она давно считала почти внучкой, вызвал у нее лишь теплую улыбку. Она потрепала девушку по плечу. – Ну и хорошо, что весело. Иди чай пить, пока Гето одевается. Блины остывают. За дверью комнаты Гето Сугуру, натягивая спортивки поверх позорных «лабубу», клялся себе, что сожжет эти трусы при первой же возможности. А еще он придумает Яне такую месть, что она сто лет будет вспоминать этот смех. Но почему-то мысль о том, что она сравнила его с Годжо, вызвала не только злость, но и какой-то странный, едва уловимый укол...отвращения. Он яростно тряхнул головой, отгоняя эту дурь.

***

Возвращаться в «Коптилку» Годжо Сатору хотелось меньше всего на свете. Но отказать Кире было все равно что попытаться остановить ураган – бесполезно и чревато последствиями. Она звонила ночью, голос срывался от какого-то странного возбуждения: «Сатору, это срочно! Ты обязан помочь! Завтра едем на район!» На вопросы «чем помочь?» и «какого черта опять туда?» она лишь таинственно отвечала: «Увидишь. Будет эпично.» Соня, узнав, куда их тащит Кира, закатила глаза до небес. Оставить младшую сестру Арину одну в центре было нельзя, а брать ее в «гадюшник» – безумие. Но альтернатива – гулять с истеричной десятилеткой по бутикам – казалась ей верной дорогой в психушку. «Проще повеситься», – пробормотала она, заталкивая в машину Арину, облаченную в новую куртку из пушистых ЛАБУБУ. Когда машина остановилась на краю знакомого района, Годжо почувствовал, как сжимается желудок. Арина же, выглянув в окно, скривила нос: – Фу, Софыя!!!! Я не буду тут ходить! – завопила она, вцепившись в рукав сестры. – Одни нищие вокруг! Они воняют! Они моих лабубу украдут! – Та закрой хайло, малая! – рявкнула Соня, с резкостью вытаскивая сестру из машины. – Я ж отсюда живой вылезла, и твои лабубу целы будут! И вообще, – она ёбнула Арину по затылку, не прям уж сильно, но достаточно для ошеломления, – заткнись уже, дебылка! – Шота ты аж бояться перестала, – усмехнулась Кира, наблюдая за твердостью Сони. – Уже детей пиздишь. Соня поправила сумку с торчащим из нее радужным Лабубу-брелоком: – Потому что я этих животных ток в сериалах видела, а они оказывается реально существуют! – Она кивнула на пару подростков, лениво курящих у подъезда. – И сегодня я взяла не золотого лабубу, а радужного. Его не так жалко потерять. – Боже, лабубы это уже эпидемия какая-то, – прыснула Кира, переводя взгляд на Арину в ее куртке-ЛАБУБЕ. – Че ты вылупилась на моих лабубушек? – надулась Арина, обнимая себя за плечи, как бы защищая игрушки. Годжо молча шел сзади, его взгляд скользил по углам, подворотням, лицам прохожих. Он мысленно перебирал все возможные варианты развития событий, если он встретит его – Гето Сугуру. Бегство? Еще один удар? Холодный пот выступил на спине под дорогой ветровкой. Кира шла уверенно, как гид. К удивлению Сони и Сатору, она вела их не в соседний район Маши, а снова в знакомые серые дворы вокруг гаражей. Она ловила их недоуменные взгляды и лишь пожимала плечами: – Что? Мне тут… норм. Иногда с небес на землю спуститься охота. От вашего вечного гламура тошно. Наконец, они подошли к зловеще знакомым воротам гаража №17. Арина скривилась, как от запаха тухлятины. Кира без стука толкнула скрипучую дверь. Внутри копошились фигуры: Яблуко, возившийся с какими-то тросами, Никита, сидевший в… инвалидном кресле? И Лилит, разбирающая кучу металлолома. – Блять, – громко процедил Никита, подняв голову и увидев гостей. Его взгляд скользнул по Годжо, Соне, Кире и задержался на Арине. – Шо тут делают эти золотые? Они ещё и плодятся? – Он ткнул пальцем в Арину. Девочка, не моргнув глазом, выпрямилась в своей куртке: – А ты че распизделся, петух? На лабуб моих глаз положил? – Арина! – ахнула Соня, одновременно испуганная и слегка впечатленная дерзостью сестры. – Ахуеть, – Никита откинулся в кресле, явно не ожидая такого ответа от «пиздючки 5летней». – Вы где эту… фею лабубятины подобрали? – Это моя малая, – предупредительно сказала Соня, вставая между Никитой и Ариной. – Я б с ней не шутила. А вообще, – она повернулась к Кире, – че мы тут ваще забыли? Ты обещала срочное дело, а не экскурсию в музей хлама! – Так это я Киру сюда позвал, – вступил Максим, откладывая трос. Он кивнул на Годжо и Соню. – Но она решила сюда всем гуртом прийти, видимо. Ладно, похуй. Лишние руки не помешают. Особенно если они умеют гайки крутить. – Он многозначительно посмотрел на Сатору. – Ну он сам ответил, короче, – добавила Кира, явно довольная собой. Она указала пальцем на старый, потертый диван, стоявший у стены – тот самый, на котором лежал избитый Сатору. – Так мы из него делать аппарат будем? – спросила она Максима с деловым видом. Тот расцвел ухмылкой: – Конечно! Это идеальный кандидат! – Че вы оба несёте..? – наконец выдавил Сатору. – Поверь, мажорчик, – Максим похлопал по пыльному дивану, поднимая облако пыли, от которого Арина фыркнула, – ты о таком чуде и мечтать не мог. Щас к нам Лена подойдёт, она должна была запчасти притащить, и мы начнем творить! – Лена согласна?! – удивилась Кира. – Я думала, она у вас тут типа самая ответственная, которая такой… хуйни не будет делать. – Так Лена первая согласилась.. – честно выдал Никита, покачиваясь в инвалидном кресле. – Нищета всегда развлекается в подобных местах? – фыркнула Арина, разглядывая гараж с видом королевы, заблудившейся в свинарнике. Максим повернулся к ней, его глаза сверкнули: – О, малая! А вот ты и будешь первым строгим судьей нашего творения! Соня и Годжо переглянулись в полном недоумении. «Аппарат» из дивана? Это было сюрреалистичнее любого аниме. – Ну хотя бы этого быдло тупого нет… – облегченно пробормотал Сатору Соне, имея в виду Гето. И в этот момент за его спиной раздались тяжелые шаги и знакомый хриплый голос: – Че-то ты распизделся, педик. Опять рожу набить? Сатору замер, медленно оборачиваясь. В дверях гаража стоял Гето Сугуру. В руках он держал ящик с какими-то железяками. А рядом с ним, неся еще один ящик и смотря на все происходящее с невозмутимым видом командира, была Лена. – Боже, потом погрызетесь, – спокойно, но так, что все сразу притихли, скомандовала Лена, проходя в центр гаража и ставя ящик с грохотом. – Давай лучше тащи ящики, Гето. Гето, проходя мимо Сатору, наклонился и прошипел ему в ухо, так что мурашки побежали по спине: – Пизда тебе, беленький. Я тебя первым под колеса пущу нашего шедевра… Если он, конечно, поедет. – Под какие колёса?! – растерянно спросил Сатору, чувствуя себя персонажем абсурдного сна. Его взгляд упал на Максима, который с гордостью демонстрировал две детские коляски и одно инвалидное кресло. – Так, короче, бабы! – Лена взяла ситуацию в руки, указывая пальцем. – Соня, Кира – вы с Лилит отделяете колеса от этих корпусов. – Она кивнула на коляски и кресло. – А ты, – ее палец ткнул в грудь Годжо, – будешь с мужиками делать из этого дивана нашу будущую тачку. Каркас, крепления, рулевое… Будет весело. Годжо оторопел. Он посмотрел на старый, продавленный, с пятнами неопределенного происхождения диван, потом на ящики с ржавым инструментом, потом на сосредоточенные лица Максима и Гето, которые уже начинали о чем-то спорить, толкая диван в центр гаража. – Из дивана?! – его голос сорвался на визг. – Это ж вообще даже не возможно! Это же… мебель! Гето, оторвавшись от спора с Максимом, обернулся. В его глазах читалось не столько презрение, сколько раздражение. – Пиздец, – хрипло констатировал он. – Ты видимо вообще жизни не видал. Я тебе потом лично гроб на колесиках сделаю, если этот проект провалим. – И с этими словами он снова ухватился за диван. Сатору Годжо, наследник крупных фирм, стоял посреди ржавого хаоса, понимая, что его ждет долгий и, вероятно, очень травмоопасный урок инженерного искусства. А Арина тем временем уже тыкала пальцем в Никитино кресло и требовала, чтобы ее тоже покатали.

***

Воздух густел от запахов бензина, старого железа и пота. Уже час гул голосов и редкие взрывы смеха сотрясали ржавые стены. В эпицентре абсурда – будущий трон на колесах – старый диван, обрастающий запчастями. Гето и Годжо, по злой иронии Лены, оказались прикованы друг к другу у основания конструкции. Гето в промасленной футболке и с перепачканными руками, яростно копался в подрамнике дивана, пытаясь приладить кронштейн (хуйня для крепления). Каждое движение сопровождалось потоком мата под нос: «...Нахер эту хуету.. сука, не лезет... Годжо, дай шестигранник.. конченый! Не тот, блять, с дырочкой! Вон, зеленый!» Годжо Сатору, бледный и явно не в своей тарелке, стоял рядом. Его безупречные белые кроссовки были в пыли и масляных пятнах, дорогая кофта безвозвратно испорчена. Он перебирал инструменты в ящике, подавая их по требованию. Его привычная надменность сменилась растерянностью и раздражением от непрекращающейся брани. – Ты можешь без этого... этого лексикона? – пробормотал он, подавая нужный ключ. – Могу, – рявкнул Гето, не отрываясь от работы. – Когда ты сдохнешь. Держи, прикручивай вот эту хуйню, пока я снизу фигачу. Хотя стой, идиот, ты ж нихера не умеешь. Просто не мешай! Лена, как дирижер в забрызганных маслом джинсах, контролировала хаос. Она, Соня и Кира возились с колесами – снимали с колясок, спорили о креплениях. Кира, сняв дорогую кожаную куртку и закатав рукава блузки, ловко орудовала гаечным ключом. – Лена, это колесо кривое, глянь! – крикнула Кира. – Похуй, на ходу выровняется. – отмахнулась Лена. Яблуко и Никита были мозговым центром. Они спорили, чертили пальцем в воздухе, указывая, куда лучше впихнуть найденный скутерный двигатель и приладить руль. – Бак сюда, под жопу! – тыкал пальцем Никита. – А руль – на трубу приварить, вот эту! – Да не, мудила, он тогда как держать будет? Руки оторвут на кочках. – парировал Яблуко. Лилит же исполняла роль няньки. Арина устроилась на старой покрышке в углу. Она демонстративно играла в телефон, игнорируя все просьбы хоть чем-то помочь. Лилит просто уселась рядом, следя, чтобы малая не лезла куда не надо. – Лилит!– голос Лены пробился сквозь грохот. – Посвети Гето в яму, пока он туда лезет, а то наебнется. – Она сама была по уши в проводах и колесах. Лилит встала, потерла затекшую спину. – Сиди тут, принцесса, не двигайся, я ща, – приказала она Арине и направилась к смотровой яме, куда уже спускался Гето, ругаясь на скользкие ступеньки. Работа затянулась минут на 30. – А че так тихо стало?.. – Никита огляделся, будто почуяв неладное. Лилит, подняв голову от ямы, где Гето что-то яростно стучал, тоже оглядела гараж. Ее взгляд метнулся по углам. – Яна где..? – спросила она вдруг, осознав, что не видит свою подругу уже давно. Тут же вскочила Соня. – Арина где?! – в ее голосе прозвучала первая нотка паники. – Бляяяять!! – вырвалось у Лилит. Она бросилась к открытым воротам гаража. – Ну пиздец! – Соня схватилась за голову, ее лицо исказил не столько страх за сестру, сколько за саму себя, – С меня шкуру снимут! – Да не ссы, – Никита махнул рукой, стараясь казаться спокойным, но его взгляд тоже метался. – Куда ей, соплячке? Далеко не убежит. Лилит ее куртку сразу увидит. Соня лишь кивнула, проглотив комок в горле. Она молча вернулась к Кире. На место Лилит у смотровой ямы встала Лена. Она схватила валявшийся фонарь и направила луч вниз, на Гето, который, казалось, вообще отключился от внешнего мира, сосредоточившись на прикручивании очередной «хрени». – Гето, а ряльна, ты где Яну просрал? – спросила Лена, ее голос был резок, но без злобы, скорее с усталым упреком. Луч фонаря бил Гето прямо в лицо. Тот прищурился, отмахнувшись. – В душе не ебу, – пробормотал он, не отрываясь от гайки. – Утром ко мне заходила. Вышли вместе к гаражам. Она сказала, чето забыла дома, вернусь мол, потом. Потом я тебя встретил. Короче, вернётся, не ссы. Лена фыркнула, переводя луч фонаря на Никиту и Яблука, которые снова схлестнулись в споре, теперь из-за того, как держать огромную отвертку. – Придурка два, ей-богу блять, – покачала она головой, наблюдая, как Никита пытается вставить отвертку куда-то вбок. – Совсем еб... – Ало! Сама такая! – огрызнулся Никита, услышав замечание. – А ты давай не пизди много, – парировала Лена беззлобно, но так, что он тут же притих. – Крути уже. В гараже снова загудело, заскрежетало, но тревожная нотка, посеянная пропажей Арины и отсутствием Яны, уже висела в маслянистом воздухе, как запах гари. А где-то в серых переулках «Коптилки» могла бродить маленькая девочка в розовой куртке с лабубу..Пиздец там весь район в страхе теперь.

***

Лилит вылетела из гаража, как ошпаренная. Длинная улица, уставленная однотипными ржавыми коробками гаражей, уходила в серую даль. – Девочку розовую не видели? Маленькую! – Лилит задыхалась, обращаясь к мужику, копавшемуся в моторе старой "копейки". – Ага, мелькнула, – буркнул тот, не отрываясь от карбюратора. – Куда – хуй его знает. Вон туда пошла, – махнул он гаечным ключом куда-то в сторону. Направление было расплывчатым. Лилит побежала туда. Минут двадцать она носилась по дворам, заглядывая в подъезды, за гаражи, на детские площадки. Она уже собралась штурмовать следующий, еще не проверенный двор, когда в кармане завибрировал телефон. Имя "Яна дурээ" на экране. Лилит схватила трубку, едва переводя дух. – Ало?! Яна, ты где вообще?!

Господи, ты че задыхаешься?

У меня дела появились.

Я то уже шла к вам, но встретила

какое-то чучело. Годжо уже

нарожать успел? Она просто

вся в этих лахуйбах. –

– Арина с тобой?!

Ну, если её так зовут, то да,

со мной. Брыкается и забрала

у меня банку пива, думая, что

мне не похуй и я её отпущу

из-за этого... –

– Господи, вы где?

У котлована, который

слева от гаражей –

Лилит сбросила трубку и рванула к котловану. Через пятнадцать минут, запыхавшаяся, она уже видела их. На фоне огромной ямы, заваленной строительным хламом и бытовыми отходами, стояла Яна. В одной руке – тлеющая сигарета. Другой рукой она крепко держала Арину за капюшон розовой куртки, в то время как девочка отчаянно вырывалась. – Отпусти меня! Куртку порвешь!! – Я тебе её порву, если ты не перестанешь брыкаться, сопля! – фыркнула Яна. На ее лице читалось скорее раздражение, чем злость. Возня с детьми явно не была ее стихией. Лилит подбежала. Яна тут же разжала пальцы. Арина, как пуля, метнулась к Лилит. – Пиздец, это твоя лабуба на ножках? – усмехнулась Яна, затягиваясь. – Я её сразу признала как за экзотику, вот и схватила. Подумала, что Годжо их в лабораториях выращивает или типа того... – Ну... это не совсем подопечная Годжо. Это младшая сестра его подруги. Они ждут нас в гараже. А че у тебя за дела такие важные появились? Яна замялась. Взгляд ее скользнул в сторону, к котловану. – Дозу брала. Барыга предложил раньше встретиться, так как потом не смог бы... Яблуко-то не дает мне теперь, ему Лёша клялся бошку оторвать, идиоты... – Голос звучал ровно, но пальцы нервно стряхнули пепел. Ложь. Настоящая причина была в тревожном звонке Лёши накануне вечером, о встрече на стыке районов. Что-то нутро подсказывало Яне – не к добру. Она металась по дворам, заглядывала в квартиру, никого не нашла, купила пиво и только потом наткнулась на розовую проблему. Знать правду икому не обязательно. – Лан, пошли уже... – Лилит, почувствовав недоговоренность, но не желая лезть, крепче взяла Арину за руку и потянула за собой. Когда они вошли в гараж, на них обрушился шквал взглядов. Годжо, стоявший рядом с Леной и державший какой-то ключ для Гето, замер, уставившись сначала на Яну (ее вид – чуть помятая одежда, привычная усталость в глазах – не вызвал особых вопросов), а затем на Арину. Его взгляд задержался на розовой куртке с лабубу. Соня уже бросилась к сестре, громко отчитывая: – Ты где шлялась, малая?! Я тебе говорила сидеть! – Отпусти! – пищала Арина, пытаясь вырваться. Гето, наполовину высунувшийся из-под дивана, рявкнул сквозь грохот: – Даун, че завис, блять? Все живы вернулись! Дай уже мне этот гаечный! Годжо вздрогнул, оторвавшись от созерцания "лабубы на ножках", и судорожно сунул Гето требуемый инструмент. Как только тяжелые ворота гаража захлопнулись, последние лучи обеденного солнца, пробивавшиеся внутрь, исчезли. Гараж погрузился в полумрак, освещаемый лишь тусклой лампочкой и фонарями. – Сиди тут, принцесса, и не дергайся, – Лена указала Арине на место рядом с собой на ящике с инструментами. – А то привяжу. Яна, Лилит – разбирайтесь с колесами, что ли. Яна, избегая лишних вопросов, мнимо кивнула всем и быстро присоединилась к Кире и Соне, которая все еще сердито поглядывала на сестру. Лилит, наученная горьким опытом, встала на пост у ворот, как часовой. Прошло еще четыре часа напряженной работы, ругани, смеха и бензинового азарта. И вот, вся разношерстная компания стояла полукругом, созерцая свое детище. Диван. Но уже не просто диван. Чудовище на девяти колесах, с приваренным рулем, торчащим, как рог, и скутерным двигателем, бугрившимся под сиденьем, бак для бензина, пристроенный сбоку. – Ахуеть! – Максим Яблуко первым сорвал оцепенение, его глаза горели. – Да это же лучше нашего турбо-унитаза!! – Чего?! – Годжо Сатору опешил, не веря своим ушам. Этот агрегат и так вызывал у него сомнения в жизнеспособности, а теперь еще какие-то "турбо-унитазы"... – Не спрашивай, – с наигранной скорбью махнул рукой Максим. – Он взлетел на три метра и уебался об стену магаза. Вышла продавщица... и больше мы его не видели. Царство ему небесное... – Он перекрестился, вызывая хохот у Никиты и Гето. С трудом, под одобрительные крики и шутки, четверо парней выкатили диван-монстра на залитый солнцем асфальт. – Я первая поеду! – Лена уже устроилась за руль, ее лицо сияло азартом. – Со мной еще четверо поместятся! – А хули ты первая? – возмутился Гето, подходя ближе. – Потому что иди нахуй, – парировала Лена, не удостоив его взглядом. – Садимся, девчонки! Кира и Лилит мигом устроились с одной стороны от Лены, Яна и Соня – с другой. Арина запрыгала на месте. – Я тоже хочу! Соня, слезь!!! – А ты не ахерела? – огрызнулась Соня. – Поедешь потом с Годжо. – Нет, не хочу!! – Боже, иди нахуй! – Так, харэ! – Лена повернулась к Арине. – Садись ко мне на колени. Так хоть не свалишься. Арина, неожиданно доверяя девушке, быстро забралась к ней. Никита и Яблуко, к счастью, догадались пристегнуть всех найденными ремнями безопасности. – Так, как тут рулить-то, блять? – Лена окинула взглядом импровизированный руль и педали. Она нажала на одну из педаль. Мотор дивана подал голос, чудо-аппарат рванул с места с неожиданной для всех скоростью. – Хули такой резвый?! – закричала Лена, смеясь и вцепившись в руль. Это были последние слова, которые услышали оставшиеся на земле парни. Диван с ревущим мотором понесся по длинной прямой улице, оставляя за собой шлейф дыма и смеха. Арина завизжала от восторга и страха, вжавшись в Лену. Соня и Яна откинулись на спинку, пытаясь выплюнуть пряди волос, которые ветер забивал им в рот. – Бляяяять, Лена, там ребенок!!! – орала Кира, смеясь до слез, когда Лена резко вильнула, объезжая ошалевшего мальчишку с велосипедом. Диван-зверь собирал полный аншлаг. Из открытых дверей гаражей высовывались ошарашенные лица. Кто-то матерился, кто-то заливисто хохотал. Пузатые мужики в тельняшках аплодировали и орали что-то одобрительное, поднимая банки с пивом. Это был триумф Коптилки. Лена, одной рукой прижимая Арину, другой лихо рулила, ее глаза горели. Лилит и Кира орали от восторга. Даже Яна и Соня, отвоевавшись с волосами, присоединились к общему хору смеха. Пока не появился поворот. – Так, готовьтесь, дамы! – предупредила Лена и резко выкрутила руль. Диван наклонился, колеса завизжали. Из банки пива, которую Яна так и не выпустила из рук, выплеснулось все содержимое. Холодная, вонючая волна накрыла ее и Соню. Пустая банка кувырком улетела в придорожную пыль. Две девушки на мгновение остолбенели, ощущая липкую прохладу пива на лице и одежде. Их взгляды встретились и они залились истерическим смехом. Смех был таким громким, что они не сразу услышали... лай. Злобный, преследующий лай. Оглянувшись, Кира увидела трех здоровенных дворняг, несущихся за ними с явным намерением догнать эту шумную, вонючую махину. – Блять, Лена! Газуй, газуй, нахуй!!! – заорала Лилит, хотя диван и так несся на пределе своих возможностей. Лена вжала педаль газа. Мотор взвыл, диван рванул вперед, отрываясь от погони. Девушки кричали на всю улицу – смесь ужаса, восторга и безумия. Их визгливый смех эхом разносился по Коптилке. Наконец, вырулив обратно к гаражу №17, Лена с трудом разобралась с тормозами.Диван пронесся мимо ошалевших парней и чудом не врезался в огромный дуб, остановившись в облаке пыли и бензинового чада. – Это прям АХУЕТЬ!! – выдохнула Кира, отстегивая ремень. Ее глаза сияли, как у ребенка. Она была покорена. Парни на подхвате встретили их не просто смехом, а настоящим ржачем. Никита, держась за живот, боролся за жизнь. Максим бил кулаком по стене гаража. Даже Годжо Сатору, весь день пребывавший в мрачноватой отстраненности, смахивал слезы смеха с уголков глаз. Гето, потеряв дар речи, уперся лбом в плечо Никиты, его тело сотрясали беззвучные конвульсии. Максим первым подбежал к дивану-победителю, похлопывая его, как любимого коня. Его взгляд упал на Яну и Соню. – Вы че там делали вообще? – фыркнул он, указывая на их промокшие, липкие от пива футболки и волосы. – От собак убегали! – гордо влезла в разговор Арина, слезая с колен Лены. – Бляяяять!! Моя лабуба в пиве!! – вдруг завопила Соня, с ужасом разглядывая свою радужную брелок-лабубу. – Сорян, подруга, – пожала плечами Яна, сама еще отходившая от приступа смеха. – Отстираешь. Даже глядя на свою испорченную "лабубу", Соне почему-то не хотелось злиться. Она перевела взгляд на Киру– та сияла, глядя на Лену и диван. И Соня вдруг смутно почувствовала, что начинает понимать. Понимать, почему Киру так тянет в этот странный, вонючий, но живой мир Коптилки