Комета

Еще с утра Фаенон проснулся с легким чувством тревоги. Он лежал, равнодушно наблюдая, как бессменный свет Кефала пробирается сквозь щели в плотных шторах, подсвечивая плавающие пылинки в воздухе. Возможно, это была и не тревога вовсе, а нечто иного рода? Оно медленно ворочалось и копошилось в груди, не давая покоя. Как предвкушение перед чем-то значимым. С этой мыслью, опустив босые ступни на мягкий ворс ковра, он слегка пошевелил пальцами. Томление внутри не прошло. Не привыкший уделять много времени пустым раздумьям, Фаенон быстро умыл лицо над медным тазом, сменил ночную одежду на привычную легкую броню и покинул свою спальню. Покои златиусов находились в отдельном крыле, но геометрия здания была спроектирована столь причудливо, что шанс столкнуться друг с другом был минимален. Узкие длинные коридоры, поросшие плющом, витиевато огибали каждый этаж и выводили на разные улицы. Фаенон перегнулся через перила, прислушиваясь к происходящему на нижнем этаже. Тишина. Чтобы попасть в покои, расположенные на первом этаже, ему бы пришлось обойти все крыло Мраморного дворца, через улицу. «Лишняя трата времени», — подумал Фаенон, уже перелезая через перила. Ему не терпелось как можно скорее поделиться своими утренними тревогами. Возможно, после завтрака стоило зайти за свежей выпечкой и угостить Трибби. Сытая, та часто могла расщедриться на небольшое предсказание. Повиснув на балюстраде, Фаенон качнул корпусом, чтобы запрыгнуть сразу внутрь проема, но одной ногой зацепился за ветку плюща, что увивался вокруг. Та сухой корягой вцепилась ему в голень и не отставала, сколько бы он ее ни пинал. — И что ты тут устроил? — послышался со стороны хмурый голос. Дернувшись от неожиданности, Фаенон упустил момент, когда рука соскользнула с камня, и, пролетев мимо пролета, он, звучно выругавшись, приземлился в густой кустарник. Нога так и осталась в цепких лапах растения, буквально подвесив его вниз головой. Мидей, созерцавший этот провал, лишь закатил глаза: — В какой момент ты решил, что лестницы — удел, недостойный тебя? Некоторое время понаблюдав, как главный любимец Охемы ворчит, позорно барахтаясь в ветках, он все же вздохнул и одним движением разорвал вязь плюща, что удерживала чужую ногу. Фаенон тут же подскочил, отряхнувшись от листьев, и, подтянувшись на руках, перелез наконец в коридор первого этажа. — Доброе утро, Мидеймос! Несколько листьев все еще застряло в его волосах, а мелкие царапины на лице отливали золотом. — Уже конец часа ясности, — коротко ответил Мидей, сложив руки на груди. — Что ты здесь забыл? Фаенон замялся, отвлекаясь на вытаскивание сучков из щелей брони. Почему-то лоб в лоб его вопрос стал казаться слишком глупым. Прокашлявшись, он неловко начал: — Сегодня… когда ты проснулся, тебе не показалось ничего странным? Мидей вопросительно поднял бровь. — Я имею в виду: тебя не посещало какое-то чувство… словно сегодня случится что-то особенное? Тревога? Предопределение? Какое-то время Мидей сверлил его тяжелым взглядом, но после, вздохнув, отодвинул его в сторону и направился к выходу: — Только если чувство, что сегодня на голову мне упадет один придурок. Фаенон обиженно скривился и быстрым шагом догнал его: — Эй, я же серьезно! Перегнав широкий шаг, чеканящий металлом брони о гладкий камень, Фаенон развернулся лицом к Мидею, продолжая идти вперед спиной, чтобы не разрывать зрительный контакт. — Стоило мне только проснуться, как я сразу почувствовал это! — Активно жестикулируя, он попытался описать руками то самое «это». — Подобно дню свершения какого-то пророчества. Но леди Трибби ничего такого не говорила. Мидей хмуро смотрел вперед, игнорируя чужие попытки завладеть его вниманием. — Если ты не прекратишь паясничать, то я могу предсказать, что ты сейчас свалишься с лестницы. Не дожидаясь реакции, он грубо перехватил Фаенона за плащ, разворачивая его лицом вперед прямо перед ступеньками. — Сходишь со мной к Трибби? — Поправляя на ходу плащ, Фаенон, перепрыгивая через ступеньки, вышел в сад. — Если ты собрался беспокоить ее из-за такой ерунды, то без меня. Фаенон привычно скорчил обиженную гримасу, но, вспомнив, что это не работает на кремносцах, снова растянулся в улыбке. — Тогда пойдем проверим границы Охемы, вдруг это предчувствие битвы? Как и любому воину, Фаенону не было чуждо чувство опасности. Это была особая интуиция, когда затылок начинало печь чужой фантомной жаждой крови. Его было невозможно спутать ни с чем другим. Кровь застывала в жилах еще до начала самой битвы, немели пальцы, а спина покрывалась холодным потом раньше, чем разум понимал, что происходит. Сейчас это было точно не оно. Сейчас это чувство стягивало где-то в животе, словно нити Аглаи, поймавшие свою жертву. Он не мог объяснить, на что именно это было похоже. Возможно ли что это предчувствие чего-то хорошего? — Если кто-то подойдет к границе, то первым это все равно заметит Аглая, — разумно заметил Мидей. — Может, тебе просто приснился какой-то сон? Фаенон задумался. Они прошли сад и вышли на рынок. После обеда начало припекать, и все торговцы лениво попрятались под навесы. Схватив с одного из прилавков красное яблоко, он щедро кинул взамен несколько монет. — Мне обычно ничего не снится, — ответил Фаенон спустя долгую паузу и, вытерев яблоко об одежду, с хрустом надкусил его. Мидей лишь покачал головой. Они молча шли через городскую суету по знакомым улицам, изредка кивая прохожим, которые желали им доброго дня. Фаенон не спрашивал, куда направлялся Мидей и не помешал ли он его планам. Ему было достаточно того, что его не прогоняли, молча принимая подобную компанию. Вскоре оба вышли за городские ворота. Обмолвившись со стражей парой слов, Мидей обернулся. Фаенон деликатно ждал его в стороне, не влезая в разговор: сегодня караул несли воины из Кремноса. Расценив его взгляд как приглашение продолжить путь, он снова нагнал Мидея. Когда каменная дорога близ Охемы сменилась грунтовой тропой, Фаенон все же не выдержал и спросил: — Что ты им сказал? — Кому? — Стражникам на входе. Мидей коротко пожал плечами: — Сказал передать Аглае, где нас искать, если что-то случится. — Мы идем туда, где не достанут золотые нити? — напрягся Фаенон, замедляя шаг. — Нити ткачихи достанут везде. Просто не вижу смысла усложнять ей жизнь. — Мидей дернул плечом. — Мы же не беглые преступники. — И все же нам лучше не покидать город далеко. Если что-то случится… — То нас быстро найдут, — закончил Мидей и остановился. Его взгляд скользнул по Фаенону, который снова тревожно обернулся, будто не успели они отойти, а в город уже могли хлынуть сотни монстров, ждавшие своего часа. — Спаситель, ты не пленник этого места. В городе полно воинов, что смогут защитить простой народ. Мы не единственные златиусы, что сейчас в Охеме, но если ты хочешь вернуться, я не буду тебя держать. Мидей изначально собирался пойти один, просто в какой-то момент решил, что не только ему не помешает развеяться. Не тратя больше времени на уговоры, он продолжил спускаться по тропе. Та становилась уже, все чаще вихляя и пропадая в зарослях высокой травы. Не прошла и десятая часть квинты, как сзади послышались тяжелые шаги. Нагнав его, Фаенон со слегка сбившимся дыханием спросил: — И все же, куда ты идешь? Мидей дернул уголком губ: — Тебе не кажется, что это стоило спросить до того, как увязался за мной? — Это что, какое-то секретное место? — хмыкнул Фаенон. Городская стена пропала из виду, скрывшись за густыми деревьями. Теперь даже если обернуться, города было не видно. Как и их самих, скрывшихся в сени пролеска. — Такое уж секретное, раз о нем знают все стражники. — Но о нем не знаю я! — Стоит заметить, что тебе не помешает умерить чувство собственной важности, Спаситель, — усмехнулся Мидей, убирая ветки, что лезли в лицо. — Тем не менее, разве не ты сейчас идешь со мной туда? — Я первый, кого ты позвал? — Фаенон, хохотнув, подлез ему под руку. — Тебе так важно знать, был ли кто-то до тебя? Фаенон замер, не замечая, как улыбка медленно сползла с его лица. Мидей, не заметив перемены, продолжал идти вперед, перешагивая широкие корни деревьев. Остаток пути прошёл в тишине. Несколько раз порывавшись задать вопрос, Фаенон сдерживал себя, лишь оглядываясь по сторонам, пытаясь запомнить дорогу. Спустя две квинты шум листвы и редкое пение птиц стал заглушать посторонний звук. Пришлось напрячь слух. Река? Нет, не совсем. Догнав идущего впереди Мидея, Фаенон не сдержался и дёрнул его за хитон: — И всё же, куда ты меня ведёшь? — Я тебя никуда не веду, ты сам идёшь за мной. Фаенон свел брови и поднял взгляд обиженный химеры. Мидей устало вздохнул: — Имей хоть каплю терпения. Мы почти пришли. Шум становился громче, заглушая все звуки леса. Впереди между деревьев забрезжили просветы, в которых мелькали голубые блики. Глаза Фаенона загорелись, и он прибавил шагу, обгоняя Мидея, под конец совсем сорвавшись на бег. Выбежав на освещённую опушку, он крикнул: — Загрей тебя подери, да это же водопад, Мидей! Тот, неторопливо вышедший следом, саркастично усмехнулся: — Действительно. Спасибо, что просветил. Как раз вел тебя, чтобы спросить что это. Фаенон растянулся в улыбке: — Всё же вёл меня. — Тц. Полотно воды, широкое — намного шире, чем можно охватить руками, — падало с огромной высоты, разбиваясь внизу о камни и орошая всё вокруг крупными ледяными брызгами. Недолго думая, Фаенон ступил на каменный берег и протянул вперёд ладони, чтобы набрать воды. Струя с безжалостной силой хлестнула его по рукам, как плетью. Не ожидая такого напора, он вскрикнул, прижав к себе покрасневшую ладонь. Мидей покачал головой: — Иногда я удивляюсь, как ты дожил до своих лет. Он склонился у берега, зачерпнув воду из небольшого озера, образовавшегося у подножия водопада. Умыв лицо и остудив голову, Мидей встряхнул волосами, сбрасывая излишки воды. Со стороны раздался смешок: — Грива, как у льва, а ведёшь себя, как пёс. — Из нас двоих бессмертен я, а инстинкта самосохранения нет у тебя, — парировал Мидей. Фаенон подавился от такой наглости: — Я никогда не был близ водопадов, откуда мне было знать?! — И близ лестниц тоже, полагаю? С недовольной гримасой Фаенон отвернулся. Он огляделся по сторонам и в нем снова проснулся интерес. Тень деревьев надёжно укрывала это место от посторонних глаз. Даже с городской стены был виден лишь небольшой участок реки, петлявшей в лесах от самого Янусополиса. Найти водопад можно было, только зная дорогу. Откуда Мидей знал об этом месте? Как часто он приходил сюда один? И главное — зачем? За спиной звякнул металл и Фаенон обернулся на звук. Мидей, не обращая на него внимания, будто забыв, что здесь не один, расстёгивал ремень, удерживающий латные наручи. Когда застёжка поддалась, он небрежно скинул перчатку к той, что уже лежала на земле, и взялся за пояс. — Что ты делаешь? Мидей вопросительно поднял бровь: — Раздеваюсь, разумеется. Не собираюсь лезть в воду в броне. Фаенон нервно провёл по затылку, пытаясь понять, где упустил нить. — Неужели тебе мало тёплых купален Охемы, и ты привёл меня искупаться в студеной воде? — Я пришёл сюда не прохлаждаться, — Мидей раздражённо бросил пояс, стягивая красный хитон, который и так почти ничего не скрывал. — И я тебя не вёл. Ты сам увязался. Если бы Фаенон не знал этого человека достаточно хорошо, то определенно подумал бы, что над ним издеваются. К счастью или нет, но Мидей не любил такие сложности, будучи характером своим прямым как палка. — Но зачем лезть в эту воду, она же едва теплее льда! — Фаенон почувствовал, как у него начинают гореть уши, когда Мидей взялся за завязки штанов. Остановившись, тот устало вздохнул и поднял скептический взгляд. Убедившись, что дальше раздеваться никто не собирается, Фаенон заметно приободрился. — Оглянись, Спаситель, — Мидей кивнул в сторону водопада. — Вода здесь падает с силой, сравнимой с детёнышем геозавра, приземлившимся тебе на шею. Отличное место для тренировки. Фаенон нервно сглотнул, вспомнив какой силы удар пришелся ему по руке. — Твои аналогии определенно понравились бы профессору Анаксе, — пробормотал он и, не теряя надежды, добавил: — Может, лучше спарринг? Можно в рукопашную, раз уж ты снял наручи. Мидей поднял бровь, оценивая в своем ли он уме. Фаенон натянуто улыбнулся, осознавая свои шансы. Он мог драться на равных мечом, который держал его на безопасной дистанции. Но в ближнем бою против Мидея у него не было ни единого шанса. К несчастью, Фаенон часто становился жертвой собственных импульсивных идей: — Если выиграешь — залезу с тобой в воду. А если… — он замолчал, словно ему стоило больших усилий произнести это вслух, — если выиграю я, то в следующий раз, когда тебе приспичит устроить экстремальную тренировку, ты просто позовешь меня на тренировочное поле. — Тц. И где тут, по твоему, выгода для меня? Я в любом случае не собирался тащить тебя силком. Если так боишься застудить задницу, то можешь возвращаться и греть ее в охемских купальнях. — Мидей хмыкнул, скинув поножи к остальной броне, оставшись в одних штанах. — Один раунд, Спаситель. Он всегда был таким: ворчал, но все равно шел на поводу у каждого глупого спора, предложенного Фаеноном. Потому что отказать тому — все равно что пнуть химеру. И вот снова Мидей ждет, пока Фаенон, едва ли не светясь от радости, аккуратно сложит плащ на сухой камень. Поразмыслив немного, туда же убираются все металлические и кожаные части брони. Раз драка будет голыми руками, то лучше не давать противнику фору в скорости. Фаенон встал в стойку, оставшись в штанах и рубашке. Адреналин потек по крови, отдавая в конечности волной жара. Он знал, что у него практически нет шансов, но не мог ничего с собой поделать: каждая драка с Мидеем ощущалась внутри сладким предвкушением. Подобно зависимости, от которой он уже никогда не сможет отказаться, как пьяница не способен отказаться от вина. — Нападай, — коротко отчеканил Мидей, приготовившись. Возможно, потом, когда Фаенон будет с позором вспоминать этот поединок, он найдет силы похвалить себя за то, что не упал лицом в землю в первые же мгновения. Тот факт, что Мидей ему поддавался стоит опустить. Явно осознавая свое преимущество, Мидей не торопился им пользоваться. Им и правда редко выпадала возможность подраться на короткой дистанции. Стоило признать, что растерянное лицо Фаенона после очередного выпада в пустоту было приятно лицезреть. — Ты точно пытаешься попасть в меня? — усмехнулся Мидей, перехватывая чужую руку под запястьем и уводя удар в сторону. — Я думал, ты привык принимать всё как таран, откуда такая прыть? — Фаенон смазанным движением убрал с лица взмокшую прядь, что лезла в глаза. — То, что я бессмертен, не означает, что я безрассуден. К тому же раны замедляют в бою. Нет смысла в бесполезной смерти из-за неповоротливости. Мидей сделал выпад вперед, наконец атакуя. Фаенон, до этого лишь пытавшийся пробить его защиту, вынужден был отступить, выставляя вперед блок, чтобы избежать удара в грудную клетку. — А вот тебе бы не помешало научиться хоть немного изворотливости. Меч не всегда будет с тобой. Что будешь делать, если его выбьют? — спокойным тоном спросил Мидей, нанося удар за ударом, будто ему это ничего не стоило. Пропустив несколько попаданий в ребра, Фаенон практически не почувствовал боли. Эта эйфория — хорошее подспорье в настоящем бою, но на тренировках лишь мешает оценить повреждения. Впрочем, останавливаться, пока еще держат ноги, он и не планировал. — Так много болтаешь, Мидеймос. Совсем на тебя не похоже, — сбившееся дыхание выдавало усталость из-за непривычно быстрого темпа. С мечом в руке большая часть битвы происходит не в самом сражении, а в поиске момента для удачного удара. Сейчас же Фаенон тратил все силы на нескончаемый поток ударов, чтобы найти брешь в защите, а также не пропускать атаки самому. Рубашка неприятно липла к спине, промокшая от пота. Фаенон почувствовал, как начал замедляться. Мидей же и вовсе будто не напрягался, со спокойным лицом пресекая любые попытки задеть его. Хмыкнув, он кивнул вниз: — По тебе сразу видно, что ты привык сражаться с тяжелым клинком. Дерешься так, словно забыл, что у тебя есть ноги. — Что? — Фаенон опешил, пропустив косой удар по челюсти. Костяшки врезались с глухим звуком, отдавая эхом в голове. Запоздало пришла мысль, что Аглая сживет его со свету, если он снова явится с разукрашенным лицом. В прошлый раз им с Мидеем знатно влетело. — Ноги, Спаситель. Мидей резко вскинул правую ногу. Удар пришелся точно под диафрагму — Фаенон готов был поклясться, что услышал хруст собственных ребер прежде, чем боль накрыла волной. Он согнулся пополам, захлебываясь собственным дыханием, но Мидей уже делал подсечку. Земля ушла из-под ног, и Фаенон едва успел перекатиться, чувствуя, как воздух рассекает кулак, пролетевший в сантиметре от его виска. — Эй, я думал, лежачих не бьют! — выдохнул он, с трудом поднимаясь на дрожащие руки. — Только если лежачий не может постоять за себя. Устав от поддавков, Мидей перешел в атаку, не давая даже крошечного окна между своими ударами. Фаенону приходилось отступать все дальше и дальше, выигрывая себе немного времени перед очевидным поражением. Тем не менее это будоражащее чувство внутри него только усилилось. Оно появлялось каждый раз, когда Мидей дрался с ним всерьез. Все в животе скручивало от жара, когда чужое внимание было полностью приковано к нему. Адреналин зашкаливал, без остановки сигнализируя об опасности, а Фаенон, точно под опиумом, бросался вперед, чтобы почувствовать это снова и снова. Ему нравилось наблюдать, как Мидей голыми руками разрывал глотки монстрам Черного течения, ломал им кости и вырывал конечности. Было в этой силе что-то нечеловеческое, в точности сам Никадор сошел на землю в человеческом облике. Осознание, что этими же руками Мидей сейчас может убить его, будоражило до нездорового возбуждения во всем теле. Рыкнув, Мидей резко бросился вперед, вцепившись мертвой хваткой в шею и протащив того навесу, впечатал спиной в дерево: — В каких облаках ты витаешь, когда дерешься? Думаешь, если я поддаюсь, то можешь спустить рукава? Его рука сильнее сжала горло, поднимая Фаенона вверх так, что тот едва касался носками корней дерева. Он чувствовал, как его сдавили тисками, перекрывая доступ кислорода. Мидей, чье лицо и правда исказилось от злости на его беспечность, смотрел ему прямо в глаза. Пальцы скользили по чужой руке, в попытке разжать хватку, но соскальзывали с мокрой от испарины кожи. Сейчас, когда на Мидее не было его перчаток, было видно, как кроваво-красные татуировки повторяют изгибы литых мышц, пересеченных лишь вздувшимися венами. Почему-то ясно представлялось, как он может одной рукой раздавить горло и раскрошить трахею, стоит лишь сжать пальцы чуть сильнее. Это было безумием, но весь скопившийся жар хлынул вниз, оседая пугающе неуместным волнением. Мидей надавил сильнее и Фаенон почувствовал, как вместе с этим туго завязывается узел в паху. Сердце пустилось в пляс не от страха за свою жизнь, а от собственной реакции и ужаса, что ее могут заметить. Фаенон забарахтался сильнее, хрипя и пинаясь, в попытках вырваться из удушья и вдохнуть немного воздуха. Мидей сощурился, заметив, как чужие глаза почернели от расширившихся зрачков, и отпустил руку. Фаенон с красным от нехватки кислорода лицом упал на колени, откашливаясь и потирая саднящее горло. — Я еще могу сража... — хрипло начал Фаенон, но не успел договорить, как его подхватили словно щенка за воротник и швырнули вниз. Полетев кубарем по траве, он снова скатился к каменистому берегу. Медленно последовав следом, Мидей навис сверху, наблюдая. — Я не испытываю никакого желания драться с тем, кто делает это лишь для удовольствия или забавы. Фаенон растянулся в ядовитой ухмылке. Из треснувшей губы налились несколько крупных капель золотой крови, которые он тут же размазал по подбородку тыльной стороной ладони. — Неужели, — хрипло произнес он, поднимая взгляд. — Хочешь возразить мне? — Мидей оскалился, хватая его за воротник. Фаенон перехватил его за запястье, резко дернув на себя. Едва успев выставить руки в упор, Мидей упал сверху, придавливая собственным весом. Подавив сиплый стон, Фаенон схватил его за шею сзади, не давая отстраниться, и тихо проговорил: — А что же ты сам? Разве не ты только что улыбался, когда дрался со мной? Разве не ты поддался мне поначалу, чтобы растянуть сражение? — Фаенон облизал губы, наблюдая за легкой растерянностью в глазах. — Для чего тебе это, Мидеймос? Неужто жалость? — Не мели ерунды. В кремносском языке нет такого слова. Оттолкнув руку, Мидей выпрямился, принимая сидячее положение. Фаенон под ним неловко заерзал, бледнея. Оба замолчали. Проследив за чужим бегающим взглядом, Мидей заговорил: — Раздевайся. — Что? — инстинктивно схватившись за ворот рубашки, Фаенон сначала подумал, что ослышался. Внизу все еще смущающе тянуло после адреналиновой встряски, а давящий сверху вес совершенно не помогал ему. — Ты проиграл, — хмуро напомнил Мидей. В словах не было насмешки, его просто ставили перед фактом. Почему-то первое, что пришло в голову — это крайне вульгарные сценарии, которые Фаенон пару раз вычитал в кремносских романах. Назвать их "кремносскими" было бы оскорблением всего каструма, ведь писались они исключительно для охемской богемы, что проводила свои праздные дни в купальнях за легким чтивом. Разумеется, их авторы были также далеки от Кремноса, как и сами читатели. Тем не менее там часто описывалась традиция, как после победы в бою кремносцы сливались в бою любовном. Победитель на поле мог потребовать проигравшего в постели. Фаенон не знал, почему это знание пришло ему в голову именно сейчас, но быстрее, чем он понял, о чем речь, его сердце пропустило удар, а лицо залилось румянцем. Он не был уверен, есть ли такая традиция в действительности, а чем спрашивать такое у Мидея — лучше сразу спрыгнуть с самого высокого обрыва и умереть быстрой смертью. — Мне... мне нужно немного времени, — смазано пробормотал Фаенон, быстро отказавшись от идеи лезть в воду прямо в одежде. Возвращаться потом в город в мокрых портках тоже не сделает ему чести. Хмыкнув, Мидей быстро окинул его взглядом и поднялся. Мысленно благодаря богов за то, что его позор не был замечен, Фаенон выдохнул и оправил ворот рубашки. — И часто ты так реагируешь во время боя? Сердце вновь сделало кульбит, под и без того влажной рубашкой выступил холодный пот. Фаенон осторожно сглотнул в пересохшем горле: — Что ты имеешь в виду? Мидей вопросительно приподнял бровь, как если бы задал совершенно обыденный вопрос. Его руки замерли на поясе штанов с уже развязанной шнуровкой; те сползли непозволительно низко, открывая взору глубокую линию косых мышц и густые рыжеватые волосы в паху. Фаенон почувствовал, как ему поплохело. Чужой взгляд медленно скользнул по его груди, опускаясь ниже, пока не замер, побуждая инстинктивно прикрыться. — Я не... не... — забормотал он, чувствуя, как под тяжелым взглядом у него буквально поджались яйца, — не часто. Обычно такого не происходит. Ну, происходит, но редко, не то чтобы сейчас что-то... что-то вызвало это, я просто... Его бормотание становилось все тише, а щеки все краснее. Мидей, потерявший интерес к его лепету, наконец стянул штаны. Фаенон, подавившись остатками слов, резко отвернулся, выставляя барьером ладонь перед своим лицом. — В Кремносе все пренебрегают культурой ношения нижнего белья? Мидей пожал плечами: — Я же не девица и не прохлаждаюсь в общественных купальнях. К чему мне это? Потеряв дар речи, Фаенон возмущенно развернулся, затем охнув, снова отвернулся, на этот раз зажмурившись, чтобы уж наверняка. Ему что, правда теперь придется жить со знанием того, что принц Кремноса разгуливает по улице без нижнего белья? Получается и когда они сражались друг с другом тоже, и когда... "Загрей тебя подери" — Фаенон уронил лицо в ладони, чувствуя, что оно сейчас ярче, чем тряпки Мидея. Последний в свою очередь, совершенно не обеспокоенный чужими терзаниями, медленно заходил в воду. Будучи слишком слаб перед своими желаниями, Фаенон незаметно разомкнул пальцы, украдкой наблюдая. Вид сзади оказался ничуть не хуже того, что он успел оценить спереди. Широкая рельефная спина резко переходила в узкую талию и такие же узкие крепкие бедра. Фаенон сглотнул слюну, задержавшись взглядом на поджарой заднице. Мидей слегка наклонился, зачерпывая прозрачную воду в ладони. Фаенон был готов поставить все свои эквилибры на то, что он еще не раз ночью вернется к этому образу в своих воспоминаниях. Стараясь думать о самых мерзких вещах, что получалось себе вообразить, Фаенон снимал одежду со скоростью приговоренного к казни. Впрочем Мидея, который уже сидел с закрытыми глазами под шумящим потоком воды, это мало волновало. Повозившись на берегу, Фаенон аккуратно сложил вещи подальше от брызг и ступил в воду. Из-за возвышенного ландшафта вода, разливающаяся от водопада, образовала небольшое озеро, которое служило устьем для начала реки — холодной и быстрой. Та узким бурным течением нашла выход в углублении вдоль скального массива и уходила вдаль. К удивлению, озеро это было достаточно теплым в отличие от стремительного потока под водопадом. Сильное боковое течение буквально удерживало воду в этой части, что давало ей время прогреться. Собрав всю волю в кулак, Фаенон ступил на глубину и, оттолкнувшись от дна, подплыл ближе к водопаду. Температура воды значительно снизилась, от чего сразу захотелось развернуться назад. Стоило подобраться к округлым, обточенным водой камням, как зубы уже начали стучать от холода. Мидей, что издалека казался безмятежным, вблизи выглядел куда напряженнее. Между бровей залегла привычная глубокая складка, а мышцы рук и спины были предельно натянуты. Набрав побольше воздуха, Фаенон сделал шаг вперед, приготовившись ощутить на себе вес природы. Вероятно, у судьбы были сегодня какие-то свои планы, и удача одного конкретного златиуса в них не входила. Стоило прислушаться к словам ранее, ведь когда Мидей говорил про молодого геозавра — он не шутил. Не то чтобы Фаенону когда-то удавалось катать на себе геозавра, но если такой опыт теоретически возможен, то он точно ощущался бы именно так. Не ожидавший столь резкого давления, он сразу же потерял равновесие. Пытаясь устоять на скользких камнях — оступился, схватился за Мидея, но вспомнив, что они оба нагие, отпрянул, едва не опрокинув и того тоже. Мидей открыл глаза, с интересом наблюдая за суетой рядом. Фаенон же, как дезориентированный щенок, которого впервые кинули в воду, барахтался на поверхности, пока все же не забрался обратно на камни, отфыркиваясь и чихая. Сразу поставив перед собой амбициозную цель пересидеть Мидея, Фаенон был настроен максимально воинственно. Однако спустя около часа он был готов поклясться, что не чувствует ничего, кроме впившихся в онемевшее тело тысячи игл. Руки, шея и спина от постоянных ударов воды полностью потеряли какую-либо чувствительность. Ноги же онемели от холода так, что единственное, что он ощущал — это были редкие судороги в мышцах. Чему вообще эта тренировка призвана научить? Бесконечному терпению? Любви к теплым купальням? Сдаться и выйти на сушу, пока Мидей сидит с лицом медитирующего на солнечной лужайке жреца, Фаенону не позволяла гордость. В какой-то момент, несмотря на жуткую усталость, боль в конечностях и холод, он почувствовал, как его тянет в сон под ровный шум в ушах. Ощущение времени притупилось и растянулось, пока сознание окончательно не отключилось. Открыв глаза, Фаенон какое-то время глупо моргал, рассматривая размытые верхушки деревьев. Все тело неприятно ныло, но при этом конечности ощущались как ватные. По ногам пробежали стайкой кусачие мурашки, что заставило его приподняться на локтях и опустить глаза. — Очнулся наконец? Рядом сидел Мидей, судя по всему только вышедший из воды. С его волос падали капли, неприятно попадая в глаза и стекая ледяными струйками по спине. Обе его ладони с силой разминали чужие икры, медленно поднимаясь выше. — Ч-что ты делаешь? — Фаенон дернулся вверх, на ходу поймав хитон, которым был укрыт; его собственный плащ был разложен на камнях как подстилка. От резкого движения мышцы ног снова свело судорогой, прошив резкой болью. — А ты как думаешь, придурок? — Мидей грубо перехватил его ногу, сводя судорогу на нет. — Я открыл глаза, а ты булькаешь в воде без сознания, как полудохлая рыба. Решил помереть от переохлаждения или утопиться, скинув вину на меня? Пальцы скользнули под одежду, в спешке накинутую прямо на голое тело. Поднявшись на бедра, принялись с силой разминать и растирать их, чтобы разогнать кровь. По телу прокатилась горячая волна, и Фаенон не был уверен, что это благодаря массажу. Хотя тут как посмотреть. Крепкие, сухие пальцы прошлись по внутренней стороне бедра. Сжали его так близко к паху, что жар от чужих рук лизнул чувствительную кожу мошонки. Фаенон позорно заскулил, закусив собственную губу. — Так больно? — Мидей обеспокоенно посмотрел на него. — Здесь же уже прошла судорога. Его руки явно знали, куда надавить и как быстро расслабить мышцы. Этот человек изнурял свое бессмертное тело такими нагрузками, которые редко выдержал бы простой обыватель. Фаенон часто наблюдал, как после тренировок или сражений Мидей помогал солдатам и своим товарищам. Вправлял суставы, накладывал бондажи, перевязки. Сейчас эти пальцы быстро ощупывали его и разогревали, но настоящий огонь разгорался внутри с рвением искры, брошенной в сухое сено. Хотелось провалиться под землю, но все, на что был способен Фаенон, это судорожно сжимать одежду, которой его укрыли, чтобы спрятать позорную реакцию. В какой-то момент Мидей подхватил его под колено, прижимая ногу к животу, переходя горячими пальцами на ступни. Фаенон вспыхнул словно факел, натягивая тряпку ниже — в такой позе почти все было напоказ. — Я... я уже согрелся, можешь отпустить, — нечетко пробормотал он. — Лучше сам оденься. Мидей отпустил ступню, но, не дав даже времени выдохнуть от облегчения, принялся за вторую. — Мидеймос! — Фаенон дернул ногой, но ту сжали как в железных тисках. Икру снова свело судорогой, прошибая болью. — Тц. Ты можешь просто смирно полежать? Мидей смотрел на него тем самым взглядом, когда действительно злился. Фаенон редко встречал его на себе, но каждый раз, как видел, холодок пробегал по спине. Тот прижал ступню к своей груди, пока пальцы разминали по ноге выше. Укрыв Фаенона своей одеждой, Мидей остался совершенно нагим, каким был, когда вытащил его из воды. И сейчас, лежа на спине и чувствуя, как пальцы перебираются по чувствительной коже бедра, Фаенон проклинал себя за то, что пришел в сознание. Ступней он ощущал, как напрягаются грудные мышцы Мидея, как его ногу перехватывают, медленно сгибая и разгибая, чтобы вернуть мышцам эластичность. Раньше, в одинокие ночи, он иногда разрешал себе немного пофантазировать, пока трогал себя. Но даже в фантазиях не позволял заходить так далеко. Ладонь скользнула выше, вновь сжимая бедро обжигающим прикосновением. Фаенон, зажмурившись, резко выдохнул сквозь сжатые зубы. Внизу стояло так крепко, что едва ли он мог скрыть это, даже сжимая тряпку на паху обеими руками. Он продолжал лежать с закрытыми глазами, боясь увидеть позор собственным взглядом. Открывать их было страшно. Смотреть на Мидея — тоже. Стена темноты отгородила его от всего, включая чужой взор, внимательно наблюдавший за его метаниями. Вероятно, в этой темноте ему казалось, что лишь он один знает о своих желаниях. Он совершенно не представлял, насколько открыто его лицо и тело, даже с закрытыми глазами. Мидей с непроницаемым лицом наблюдал, как Фаенон жмурился, отчаянно краснел и кусал губы каждый раз, когда рука поднимается неприлично высоко. Тряпка, которой он прикрывался, намокла от воды, удачно скрывая другое мокрое пятно. Но дрожащие пальцы, сжимавшие ее, совершенно не скрывали того, что было под ними. Выдохнув, Мидей резко отпустил ногу и встал: — Я закончил. Фаенон распахнул глаза, тяжело дыша, с трудом веря, что пытка наконец закончилась. В стороне послышался шорох одежды и бряцание металла. Нервно сглотнув, он старался утихомирить собственное тело. Молчание Мидея было хуже открытого презрения или насмешки. Он ничего не заметил? Или ему так мерзко, что он не хочет об этом говорить? Свет Кефала сюда почти не достигал, но и не оставлял кромешной тьмы, словно они застыли в бесконечных сумерках. Хотя, судя по ощущениям, день действительно клонился к вечеру. — Мой плащ и твой хитон промокли. Давай останемся здесь на ночь? — Зачем? — Мидей замер, застегивая пояс. — Я... — Фаенон замялся, — я немного устал от вечного света Охемы. Мидей какое-то время молча смотрел на него, взвешивая слова, а потом просто пожал плечами: — Ночью здесь холодно. Я соберу дров. Позже, когда костер разгорелся, а мелкая озерная рыбешка на вертеле начала источать аппетитный аромат, Фаенон позволил себе вновь поднимать глаза без снедающей неловкости. — Если бы я знал, что ты умеешь ловить рыбу голыми руками, то давно бы вытащил тебя на рыбалку. — Глупости. У нас нет времени заниматься такой ерундой, — Мидей ударил по пальцам, пытавшимся подхватить с вертела горячую рыбу. — Имей терпение. — Тогда, когда миссия Преследующих Пламя подойдет к концу, обещай, что мы вместе выберемся порыбачить куда-нибудь подальше от городской суеты, — легкая улыбка коснулась его губ, не поднимаясь дальше. Все понимали, насколько призрачны эти мечты и как малы шансы, что они оба доживут до конца. Но идти к цели без надежды увидеть будущее, ради которого сражались, было еще сложнее. — После сегодняшнего я не уверен, что ты не утонешь раньше, чем поймаешь рыбу, — усмехнулся Мидей. Рассмеявшись, Фаенон толкнул его плечом: — Это нечестно! Я же потерял сознание. У себя в Элизии Эйдес я плавал лучше всех и, между прочим, рыбачил тоже! — Ох, не хотел принижать ваши боевые заслуги, — Мидей отвесил шутливый поклон и подцепил ветку, переворачивая рыбу. Фаенон в отместку перехватил вторую рыбешку и тут же вцепился в нее зубами, боясь что и ее отберут. Рот тут же болезненно обожгло, и он глупо замахал руками, остужая язык. С трудом проглотив горячие куски рыбы, он отодвинулся под укоризненным взглядом. — Все еще удивляюсь, как ты дожил до своих лет. — Брось занудствовать, тебе не идет, — Фаенон откинулся на спину, подложив руку под голову. Темное сумеречное небо вызывало в нем совсем другие чувства, нежели небо Охемы. Хоть свет дня и дарил ощущение безопасности, настоящая ночь окутывала прохладной пеленой таинственности. — Сейчас бы вина — и мы прямо как на свидании из дамского романа. Мидей смерил его удивленным взглядом: — Не думал, что ты читаешь подобное, хотя не могу сказать, что удивлен. Брякнула пряжка, и к удивлению Фаенона, ему на грудь упал кожаный бурдюк, булькнув своим содержимым. — Только не говори, что здесь... — он с недоверием покрутил мешок в руках. — Осторожно, оно крепленое. Вернувшись в сидячее положение, Фаенон зажал рыбу в зубах и выкрутил пробку. Пахнуло крепким алкогольным душком, от которого едва не заслезились глаза. — Загрей тебя подери! Никогда бы не поверил, что принц Мидеймос везде таскает с собой вино, — он сделал маленький глоток и тут же поморщился, передергиваясь от крепости. — Это точно вино? — Не придумывай того, чего нет. Я ношу его с собой в вылазки на случай, если нужно будет обработать раны или согреться. Не более. — Да-да, именно так я и подумал, — снисходительно усмехнувшись, Фаенон пригубил еще один глоток и вцепился зубами в худой рыбий бок. — Ну теперь точно как в романах пишут, даже принц имеется. Мидей, отложив свою рыбу остывать на камни, внимательно посмотрел на него. Фаенон, уже слегка захмелев, болтал ногой в воздухе, изредка делая мелкие глотки. — Спаситель, тебе... — Мидей слегка поморщился, словно ему самому не нравился вопрос, — тебе нравятся мужчины? Фаенон не сразу понял суть вопроса. Несколько раз моргнув, он разглядывал рыбный скелет в руках, потом перевел взгляд на Мидея, который смотрел на него с весьма серьезным лицом. Бурдюк, который он сдавил сильнее необходимого, печально булькнул, выплеснув вино на землю. — Что?! — Фаенон в смятении уставился в ответ, ища хоть какой-то намек на шутку. — Я... я же просто так ляпнул про свидание. Ха-ха, ну и шутки у тебя! Он нервно засмеялся, трясущейся рукой закупоривая остатки вина, избегая смотреть в глаза. По спине пробежался холодок, хотя лицо, еще недавно слегка румяное от вина, теперь горело пунцовым цветом. — Ты не ответил на вопрос, — Мидей смотрел прямо, скрестив руки на груди. Загнанный в ловушку, Фаенон неловко подобрался, усаживаясь удобнее. Костер тихо трещал, иногда обдавая горячим сухим воздухом с запахом тлеющей хвои. — Мне... была девушка, что мне нравилась, — казалось, он хотел сказать что-то еще, но замолк. — Фаенон, — Мидей, не выдержав паузу, раздраженно позвал его по имени, что делал крайне редко. Вероятно, ответ его не устроил. Вздрогнув от того, как прозвучало его имя, Фаенон нервно потер шею и пробормотал: — Если ты ставишь вопрос так... то нет... мужчины мне не нравятся. Мидей хмыкнул, отвернувшись. Подняв свою остывшую рыбу он разом откусил всю тушку до самой головы. Вид у него был достаточно раздраженный, чтобы растерявшийся Фаенон проглотил свой вопрос. Томная атмосфера снова стала напряженной и неловкой. Так предстояло провести всю ночь. Фаенон украдкой начал поглядывать в сторону Охемы, прикидывая, насколько разумно будет возвращаться обратно в час занавеса. Несмотря на то что солнце давно покинуло Амфореус, твари Черного течения по какой-то причине активизировались в час разлуки и разбредались лишь в час врат. Возможно, это было что-то вроде инстинкта, а возможно, они знали, что ночью добыча слабее. — В таком случае, — внезапно подал голос Мидей, — не показывай мне того, что показал сегодня. — Что? — Фаенон обернулся, в замешательстве наблюдая, как тот неторопливо готовится ко сну, складывая в кучу крупные листья, собранные вместе с хворостом. Мидей разлегся к нему спиной, показывая, что разговор закончен. Замешательство сменилось раздражением. — Эй, что ты имеешь в виду?! Его снова игнорировали, будто это в порядке вещей. Фаенон, разозлившись, дернул Мидея за плечо, разворачивая на себя: — Черт, у тебя что, лимит слов на сегодня закончился? — Как вернешься в Охему, прогуляйся по борделям, — Мидей вздохнул, откинув его руку, не желая развивать тему. — Не мне тебя учить, как снимать напряжение. Фаенон непонимающе уставился на его спину, ощущая себя так, словно на него ненароком вылили помои, а он даже не понял за что. Какие еще бордели? Да он бы никогда в жизни туда не пошел! Волна злости от чужого равнодушия и неприятных слов накрыла его. Он бросился на Мидея, схватив его за отворот хитона и замахнувшись, ударил в челюсть. Реакция того не подвела — кулак встретился с ладонью, не достигнув цели на пару сантиметров. — Ты что творишь? — рявкнул пораженный Мидей, скидывая с себя Фаенона до того, как второй удар прилетит в лицо. Фаенон, поджав губы, схватил его уже обеими руками за одежду и со всей силы ударил головой в лоб. Оба застонали от боли, дезориентированные на несколько мгновений. Мидей, встряхнувшись, пришел в себя первым и, воспользовавшись заминкой, опрокинул Фаенона на спину, прижимая собственным весом к земле. Дернувшись, Фаенон с досадой понял, что его запястья зажали мертвой хваткой, не давая пошевелить руками. — Что на тебя нашло? — взъерошенный Мидей все еще выглядел слегка растерянным, не понимая, откуда взялась эта злая обида в глазах. — И это ты меня спрашиваешь? — прошипел Фаенон. Безуспешно дернув руками, он лягнулся, но это не заставило Мидея потерять равновесие. Сдвинув корпус назад, тот снисходительно посмотрел на него сверху. Все же многолетние навыки верховой езды давали о себе знать. Рыкнув от бессилия, Фаенон обиженно выдавил: — Сам ходи в свои бордели. Мидей озадаченно склонил голову и спокойно ответил: — В охемских борделях служат в основном охемцы и слабые телом беженки. Меня такое не привлекает. Фаенон, точь-в-точь как выкинутая на берег рыба, ошарашенно открывал рот в безмолвии, не зная, что больше его задело: тот факт, что Мидей ходил в бордели и явно этого не стесняется, или то, что ему, вероятно, противны охемцы. — В Кремносе принято делить ложе с теми, кого считаешь равным себе, — пояснил Мидей, видя замешательство. — Тем более, я бы не хотел случайно сломать какую-нибудь девицу в процессе. Меня не привлекают слабаки. Как-то разом растеряв весь запал, Фаенон перестал дергаться. Мидей, нависнув над ним, все еще удерживал его запястья, болезненно вжимая в мелкие камушки. Тяжелое ожерелье из темного Кремносского золота свисало, медленно раскачиваясь перед чужим носом. — Я думал... в книгах часто пишут, что вы можете вызвать на поединок, чтобы заставить проигравшего разделить ложе, — внезапно вывалил Фаенон то, что давно не давало покоя. Отстранившись, Мидей удивленно моргнул, а после рассмеялся: — В культуре Кремноса вызов на дружеский поединок — это один из элементов ухаживания, не более. А чем закончатся ухаживания, зависит от самой пары. Бой, как способ принуждения слабого – это признак гнилой и трусливой души. Разом зардевшись, Фаенон с ужасом осознал, что редко проходил день, когда он не вызывал наследного принца на поединок, пусть и не всегда суть была в драке. Мидей же никогда не отказывал, но и никогда не делал того же первым. — И какие же еще странные традиции у вас есть, которые мне стоило бы знать, чтобы не опозориться еще больше? — хватка на его руках ослабла, но он не торопился выбираться, следя за слабыми проявлениями эмоций на чужом лице. Склонившись чуть ниже, Мидей насмешливо произнес: — Если вызов на поединок — это проявление интереса, то предложить разделить вино — все равно что предложить разделить ложе. Пропустив вздох, взгляд Фаенона против воли скользнул к бурдюку с вином, лежавшему рядом. Мидей проследил направление взгляда. — Ты не пил. — Ты и не предлагал. Внутри что-то сорвалось, запустив сердце в бешеный пляс. Балансируя словно на краю пропасти, Фаенон сглотнул пересохшим горлом, выдавив из себя: — Ты бы согласился, если бы я предложил? Отпустив его руки, Мидей выпрямился, все еще сидя сверху и с интересом склонил голову набок. Волосы, отливающие огненно-красным от костра, упали, скрывая часть лица. — А ты бы предложил? Какое-то время они молчали, не разрывая зрительный контакт. Фаенон оттолкнулся от земли, приподнимаясь так, что между их лицами осталось расстояние одного вздоха. Рука скользнула, шаря по земле, пока не наткнулась на кожаный мешок. На дне осталось совсем немного. Встряхнув содержимое, он передал бурдюк. Мидей, не отрывая взгляд, звучно вытащил пробку и медленно сделал крупный глоток, запрокинув голову. Кадык дернулся, когда горло обожгло алкоголем. Вытерев губы тыльной стороной ладони, он пихнул сосуд обратно Фаенону: — Тут остался один глоток. Выпей его, если уверен. Словно в замедленном времени Фаенон опустил взгляд на свои дрожащие руки, сжимающие еще влажное горлышко. Дало ли ему смелости то вино, что уже было в нем или собственные желания, зревшие внутри годами, — уже не понять. Зажмурившись, он опрокинул в себя остатки, сразу же проглотив. Отбросив пустой бурдюк в сторону, он резко обхватил ладонями чужие щеки и, притянув ошеломленного Мидея к себе, прижался губами. — Не пожалей о своем выборе, Спаситель, — хрипло пробормотали ему в губы, следом болезненно кусая их. Охнув, Фаенон инстинктивно лизнул место укуса. Латные перчатки обжигающим холодом легли на горящую шею, прижимая ближе, побуждая запрокинуть голову. Идя на поводу, он подставился под прикосновение, чувствуя, как ладонь поднялась выше, до боли сжимая корни волос. Опьяненные друг другом и слегка вином, они неловко столкнулись зубами несколько раз, после чего Мидей нетерпеливо рыкнул: — Открой свой чертов рот. Смущенный собственной неопытностью, Фаенон послушно раскрыл губы, позволяя вести. Слегка замедлив темп, Мидей широко провел языком по припухшей нижней губе, повторив движение большим пальцем, стараясь не ранить острым металлическим когтем. — Тебе идет быть послушным, — усмехнулся Мидей, надавив на белую кромку зубов, открывая рот пошире. Когда их языки соприкоснулись, Фаенон не выдержал и тихо заскулил, впившись ногтями в чужие плечи. Внизу живота скрутило узлом, кровь хлынула в пах, заставив мгновенно затвердеть, а бедра покрылись испариной. С несвойственной ему осторожностью Мидей мягко провел языком. Втянул губу, чтобы на этот раз аккуратно сжать её зубами и отпустить. Фаенон смотрел на него остекленевшими глазами из-под прикрытых век. Поддавшись навстречу, он неловко попытался повторить ласку. Хотелось похвалить его как щенка, но, проглотив смущающие слова, Мидей лишь склонил голову, углубив поцелуй. В ответ он почувствовал, как пальцы на его плечах задрожали сильнее, одеревенело вцепившись в одно место, словно их хозяин боялся сдвинуться и на сантиметр. Мидей целовал его медленно и влажно, вел, но не давил, побуждая двигаться навстречу. Осмелев, Фаенон толкнулся языком глубже, провел по нёбу и, окрылённый ощущениями, прижался ближе, ускоряя темп. Его прервали, толкнув в грудь и опрокидывая на спину. Вытерев слюну, Мидей усмехнулся: — Куда-то торопишься, Спаситель? Тяжело дыша, с горящим от волнения лицом, Фаенон наблюдал, как тот медленно расстёгивает ремни, второй раз за день скидывая тяжёлые перчатки. Неловко дёрнув собственными руками, не зная, куда их теперь деть, он сжал ладони в кулаки. Те отозвались мелкими мурашками, словно не принадлежали ему. Заметив его смятение, Мидей перехватил его за запястья и опустил на свои бедра. Придерживая, он огладил собственные мышцы чужими ладонями и качнул бедрами, показывая, как нужно. Судорожно вцепившись пальцами, Фаенон глухо простонал и толкнулся вверх, стремясь продолжить ощущение. Потом, сорвано вздохнув, повторил движение снова и снова, прикрыв глаза и мягко качая Мидея на себе. Под бельем стало мокро и болезненно тесно, хватка усилилась, а толчки стали рваными. Ладони скользнули выше, сжимая ягодицы, притягивая их к себе, так, чтобы на каждом движении проезжаться по центральному грубому шву. Наблюдая за тем, как Фаенон теряется в собственном удовольствии под ним, Мидей скинул с себя хитон и одним движением дернул завязки на штанах. Свободно выдохнув, когда давление на член ослабло, он оперся на чужую грудь, расстегивая ремни и заклепки на ней. Как только штаны свободно сползли под ладонями, Фаенон нырнул под пояс. Ощущение теплой кожи под пальцами лишь усилило возбуждение. Толкнувшись особенно резко, он простонал сквозь сжатые зубы, с трудом удерживая себя от падения за грань. — Я уж думал кончишь в штаны, как подросток, — усмехнулся Мидей. Расстегнув жилет, он довольно сжал грудные мышцы под тонкой тканью рубахи. — Я тоже так думал, — тяжело дыша, Фаенон дернул уголком губ в ответ. Его руки скользнули ниже, ближе к внутренней части задницы. Облизав пересохшие губы, он осторожно провел пальцем по ложбинке между ягодиц, вырвав из Мидея резкий выдох. Там было слегка влажно от пота и очень горячо. Остановившись у сжатого входа, палец обвел его по кругу, не проникая внутрь. — Имей же хоть немного терпения, — хрипло произнес Мидей. Его скулы впервые за весь вечер слегка окрасились румянцем. — Я бы хотел иметь кое-что другое, — нагло улыбнувшись, Фаенон развел его ягодицы. Оглаживая вход, он мягко надавил на него, проникая внутрь на одну фалангу, чтобы подразнить. — Ты позволишь мне, Мидеймос? Мидей сдавил его челюсть, не разрывая зрительный контакт. — И что же ты хочешь, чтобы я тебе позволил? — Большим пальцем он надавил на покрасневшие губы, проникнув внутрь и погладил язык шершавой подушечкой. Фаенон, поймав момент, плотно обхватил губами в ответ. Медленно вытащив палец, Мидей вновь толкнулся им во влажную тесноту. — Хочешь взять меня прямо здесь? На земле? — Я бы хотел этого, даже будь мы на центральной улице Охемы, — выпустив палец изо рта, Фаенон потерся о него, размазывая мокрый след от слюны по щеке. — И откуда ты только черпаешь свою безрассудность, Фаенон из Элизии Эйдес, — приласкав того по щеке, Мидей поднялся под недовольный звук снизу. Расшнуровав до конца завязки, он стянул с себя штаны. Тяжелый толстый член качнулся, приковывая к себе взгляд. Фаенон сглотнул выступившую во рту слюну, подавляя позорное желание подползти прямо на коленях и взять в рот. Мидей выглядел спокойно, зная себе цену и позволяя рассматривать. Откинув одежду подальше от костра, он усмехнулся, встретив жадный взгляд. Теперь, когда можно было разглядывать не таясь, Фаенон облизывал глазами каждый кусочек обнажённого тела. Татуировки, уходившие вниз, обвивали крепкие бёдра, спускаясь до самых колен. Короткий бледный шрам на животе пересекал паховую вену, уходящую в густые светлые волосы. Свет от костра плясал, создавая причудливые тени, облизывая очертания мышц, словно пытался повторить огненный узор на коже. — Так и будешь пялиться одетым? — Мидей насмешливо приподнял бровь. Спохватившись, Фаенон засуетился, пытаясь стащить с себя плащ, на котором сидел. Запутавшись в рукавах, он едва не порвал его по швам, — благо тряпки Аглаи так просто не поддавались. — Не суетись ты так, — перешагнув, Мидей снова оседлал его. Пальцы скользнули по плечам, внутрь рукавов, помогая снять их с рук. Горячие ладони огладили грудь и рельеф пресса, спускаясь ниже. Фаенон замер, казалось, перестав дышать, когда застёжки на его штанах дёрнули. Стянув их до середины бедра, Мидей огладил его через влажную ткань белья, выбивая тихий стон. Пальцы сжались под очертанием крупной головки, отчего мокрое пятно расползлось сильнее. Фаенон не в силах смотреть на это, просто накрыл лицо ладонями под смешок со стороны. Прохладный ветерок обдал его, когда резинку белья грубо стянули ниже. Охнув, Мидей провел ладонью по всей длине. — Без масла будет проблематично принять сразу. Убрав одну ладонь с лица, Фаенон осторожно посмотрел вниз, туда где их плоть почти касалась друг друга. Его член был слегка длиннее, но явно уступал в толщине. Хотелось обхватить оба и потереться, но было страшно выдать неопытность своей неловкостью. Быстро облизав пальцы, Мидей завел их себе за спину, тихо зашипев сквозь зубы. Наблюдая как его рука грубо двигается, Фаенон подался вперед, перехватив ее за запястье. Боясь сделать что-то лишнее, он медленно повел ладонью дальше, туда где влажные пальцы растягивали вход. Мидей не стал останавливать его, с любопытством наблюдая. Огладив узловатые костяшки и болезненно натянутые мышцы входа, Фаенон подтолкнул чужие пальцы глубже. Сверху послышался тихий вздох. Плоть там так туго обтягивала, что было тяжело представить, как туда поместится что-то большее. — Это больно? — Нежно массируя это местечко, Фаенон поднял свои голубые глаза. — Немного неприятно поначалу, — честно признался Мидей. Облизав средний и указательный пальцы, Фаенон надавил одним, протискиваясь внутрь к остальным. Зашипев, Мидей хрипло выругался: — Вот же щенок, я думал ты беспокоишься за меня. Прижавшись щекой к крепкой груди, Фаенон надавил изнутри, растягивая стенки: — Хочу поскорее войти, но не хочу, чтобы тебе было больно. — Слишком много о себе мнишь, наглец, — Мидей вытащил пальцы и, перехватив его за запястье, прижал к земле. — Чем-то подобным мне не навредить. Фаенон обиженно опустил взгляд на "что-то подобное", не до конца понимая, было ли это оскорблением. Заметив его реакцию, Мидей рассмеялся, решив не пояснять. Немного сбить спесь никогда не будет лишним. — На твоем месте я бы больше переживал, как бы не спустить сразу после того, как вставишь в свой первый раз. Стушевавшись, Фаенон отвел взгляд. Волна стыда хлестнула по щекам, оставляя расползающиеся красные пятна. — Это так заметно? — тихо пробормотал он. — То, что ты раньше ни с кем не делил ложе? — Мидей провел шершавыми ладонями по его бокам и склонился к паху, обдав горячим дыханием. — Я не считаю неопытность на любовном поле чем-то зазорным. Скорее наоборот. Без долгих раздумий он обхватил член губами, сразу опускаясь ниже. Пискнув, не ожидавший этого Фаенон, резко вцепился в его волосы, оттаскивая от себя. Мидей недовольно рыкнул, потянувшись обратно к члену, но его снова оттащили. С чистой паникой в глазах, не зная как быть, Фаенон просто накрыл его рот своей ладонью. — Ты совсем идиот, Спаситель? — неразборчиво спросили в ладонь. — Умоляю, если ты сделаешь это еще раз, я точно сразу же кончу. Закатив глаза, Мидей отодрал от своего лица руку. Фаенон выглядел так, будто сейчас и правда заплачет от безысходности. — Я не смогу вставить его насухую, — вздохнув, Мидей подумал, что в его жизни еще не доставало случая, когда он принуждал к тому, чтобы взять в рот. — Ладно. Обойдемся проще. Собрав во рту слюну, он аккуратно сплюнул вниз, размазывая ее по стволу. Приподнявшись, прижал ладонью член ко входу, слегка потеревшись об него, примеряясь. Слюна быстро высыхала на воздухе, так что стоило поторопиться. Надавив на головку сильнее, та болезненно потянула мышцы, проникая внутрь. Фаенон тихо взвыл от того, как сильно его сдавило. Внизу все полыхнуло огнем, от горячего нутра и сводящей с ума узости. Но все неприятные ощущения меркли стоило взглянуть на то, как бугрились напряженные мышцы и выделялись всполохи вен у Мидея, когда он с трудом опускался на член, стиснув зубы. Подавшись вперед, Фаенон мягко положил руки ему на пояс, оглаживая круговыми движениями, плавно перетекающими на поясницу. — Больно? — тихо спросил он, прижавшись носом под челюстью, оставляя там короткий поцелуй. Пальцы опасливо скользнули ниже, пока не дошли до места их соприкосновения. Глухо простонав в чужую шею, Фаенон потрогал местечко где проникал его член. Новая волна возбуждения накрыла его от осознания происходящего. Зубы сами собой сомкнулись на шее, там где под языком нервно билась жилка. До синяков сжав бедра и жадно разведя их в стороны он рвано толкнулся внутрь. Под сорванный вздох Мидея, влажная теснота полностью поглотила его, выбивая остатки разума из головы. — Черт, — Фаенон загнанно дышал, уткнувшись во влажное от пота плечо, — я, кажется, сейчас кончу. Узел внизу скручивался, обостряя все ощущения. Даже пауза, которую он подарил им обоим, совершенно не умаляла огня внутри. Подавшись обратно, Фаенон решил вытащить ненадолго, чтобы дать себе передышку, но Мидей не разделивший этот план, надавил своим весом, опускаясь обратно. — Постой, я правда сейчас... ах... — зажмурившись, Фаенон изо всех сил старался удержать себя, напрягая бедра. — Не мои проблемы, — безжалостно отозвался Мидей, игнорируя его просьбу. Качнувшись, он опустился, чувствуя, как неподатливые стенки наконец раздвигаются, принимая всю длину до основания. Стоило их бедрам плотно соприкоснуться, как Фаенон издал звук, похожий на всхлип. Вцепившись в предплечья, царапая ногтями прямо поверх красного узора на коже, он сильно задрожал. Затем, уткнувшись взмокшим лбом в ключицы, несколько раз дернул бедрами, пока не обмяк. Мидей замер, чувствуя, как Фаенон резко перестал сопротивляться. Схватив его за волосы на затылке, он оторвал его от себя, заглянув в глаза. Те были практически черные: зрачки расплылись, оставив лишь тонкий небесно-голубый ободок. Никакой осмысленности в этом взгляде не было. Тяжело дыша, тот привалился обратно к его груди — Вот же щенок, ты что правда… — не успев договорить, он почувствовал как в заднице неприятно хлюпнуло и стекло по мошонке. Раздосадовано рыкнув, Мидей толкнул его обратно на спину, прижимая запястья к земле. Член внутри сдвинулся, все еще твердый. Стоило сказать спасибо юности. — Я предупреждал, так что не думай, что я тебя пожалею. Перехватив его руки надежнее, Мидей двинул бедрами, продолжая начатое. Фаенон резко выгнулся, вскрикнув. — Постой, постой! — он засеменил ногами под ним, пытаясь уйти от прикосновения, — Мидей, пожалуйста, подожди! Внизу все болезненно скрутило от гиперчувствительности, посылая судороги по всему телу. Заскулив, Фаенон отчаянно вырывался, вскрикивая на каждом движении, когда Мидей сжимал его, опускаясь вниз. Растянувшись в ухмылке, Мидей жадно наблюдал за его лицом. Это выражение полной беспомощности, широко раскрытые мокрые глаза и чертовски возбуждающие звуки. Собственный член ныл без прикосновения, но отпускать Фаенона не хотелось. Его запястья, сжатые над головой, уже покраснели, обещая налиться завтра синяками. Грудь и живот мокрые от пота, выгибались на каждом толчке, играя бликами на рельефе напрягающихся мышц. Мидей склонился к самому уху и медленно обведя его языком прошептал: — Выглядишь так, словно это я тебя трахаю. Фаенон дернулся в сторону, зажмурившись, отчаянно кусая губы. Ощущения внизу были совершенно невыносимыми, будто кто-то играл с его оголенными нервами. Слезы не переставая лились сами, но сил смущаться от своей реакции уже не оставалось. Хмыкнув, Мидей освободил одну руку, второй все еще удерживая чужие запястья. Все равно с такими ватными конечностями шансов вырваться было мало. Свободной рукой он огладил светлую кожу груди, после чего сжал между пальцев сосок, прокручивая. Фаенон резко дернулся, растерянно распахнув глаза. В этот момент Мидей сорвался в бешеный ритм, двигаясь на нем до громких пошлых шлепков. Отпустив уже обе руки, он переключился на грудь, сжимая крупные мышцы, словно женскую плоть, оттягивая соски, пока те не покраснели и припухли. Фаенон закричал, выгнувшись дугой. Внизу все скрутило штопором, прокатившись горячей волной по телу. Ощущения были настолько сильными, что в какой-то момент он в ужасе подумал, что обмочится прямо так. — Мидей... Мидей... — теряя связь с реальностью, он лишь хватал ртом воздух, повторяя его имя как мантру. Руки не слушались, будто ему пришили чужие, но из последних сил он дернул Мидея, практически роняя на себя. Губы нашли друг друга, вслепую влажно тыкаясь, перехватывая такое же тяжелое дыхание и разделяя его на двоих. Крепко сжав в объятьях, Фаенон приподнял Мидея, практически лишая того возможности двигаться самому и несколько раз с силой вбился внутрь, так, что тот, не выдержав, хрипло простонал ему в поцелуй. После чего оргазм потопил остатки сознания, бедра мелко затряслись, и он второй раз излился глубоко внутри. Приходя в себя, Фаенон почувствовал как между их животами растекается липкая влага. Облегченно выдохнув, он лизнул соленую от пота шею, что была в зоне доступности. Ослабив хватку, ладонями он огладил узкую талию и бедра. Было безумно мокро и жарко, но трогать Мидея хотелось еще целую вечность. Наконец дорвавшись, Фаенон не был уверен, что в ближайшее время насытится этим. Сжав, совсем не по-женски твердые, ягодицы, он на пробу двинул внутри обмякшим членом и с мстительным удовлетворением услышал в ответ болезненное шипение. Отстранившись, Мидей зачесал со лба мокрые волосы и разочарованно провел по животу, на котором остывали остатки его собственного семени. — Вот же шакал, я надеялся кончить на твое заплаканное лицо. Фаенон хрипло рассмеялся сорванным голосом: — И правда чувствую себя так, словно это меня сейчас взяли. Он аккуратно вытащил член, не без удовольствия отмечая, как следом щедро потекло его, еще теплое, семя. Хотелось посмотреть на это вблизи, но вряд ли ему позволили бы такую дерзость. — Возможно, мне стоит благодарить богов, что ты решил не брать меня сам — тогда, думаю, я бы не дошел обратно своими ногами. — Я подумал, что если ты явишься в общую купальню с разодранными коленями и локтями, Охема этого не переживет, — довольно хохотнув, Мидей поднялся, наблюдая за опешившим выражением на чужом лице. Его походка была ровной, будто ничего и не произошло, лишь влажный блеск между бедер выдавал случившееся. Фаенон выдохнул, прикрыв глаза — от этого вида внизу снова потянуло. В стороне послышался плеск воды. Полежав еще какое-то время, борясь с чувством ленивой сытости, он поднялся на ватных ногах. Пришлось подавить желание просто заправить член в штаны и уснуть. Мидей явно не пренебрегал чистотой тела, так что Фаенон встряхнул остатки собственных приличий и, раздевшись донага, опустился следом в озеро. К ночи вода стала еще холоднее, потеряв остатки приятной теплоты у берега, но все же была далеко не такой ледяной, как у самого водопада. Разогретое тело быстро покрылось мурашками от контраста температур. Пройдя немного вперед, пока вода не поднялась выше колена, он зачерпнул в ладони воду, чтобы сполоснуть с себя пот и скользнул взглядом в сторону Мидея. Вода пролилась сквозь пальцы. Мидей неторопливо омывал тело, оглаживая его ладонями. В его движениях не было ни капли кокетства, и тем не менее, стоило его руке скользнуть по груди ниже к животу, чтобы смыть засохшее семя, как Фаенон почувствовал, что вода вокруг резко похолодела на пару градусов. Влажная кожа ловила редкие блики, облизывая холодным узором огненные татуировки. Пальцы зарылись в паховые волосы, слипшиеся от смеси их жидкостей. Бегло омыв член, Мидей завел руку за спину. Запястье дернулось несколько раз и по бедру стекла белесая густая жидкость, расплывшись по поверхности воды. Захлебнувшись воздухом, Фаенон шагнул, взбудоражив водную гладь. Поскальзываясь на гладких камнях, он подобрался ближе и горячо прижался сзади. Руки обвили крепкое тело, тут же инстинктивно сжимая и тиская все, до чего удавалось дотянуться. — Мидей… — уткнувшись носом в затылок, Фаенон просяще потерся едва окрепшим членом между ягодиц. Там было еще немного скользко. Опустив руки, Мидей вздохнул: — Ты и правда как пес, что не знает меры. — Мидей, — Фаенон жадно вдохнул остатки мускусного запаха пота, широко лизнув соленую кожу, — хочу взять тебя. Сам, не так как до этого. Сжав ладонями бедра, он потянул их на себя, плавно скользнув по ложбинке и потеревшись всей длиной. — Не слишком ли ты самонадеян? Думаешь сможешь меня так удовлетворить? Издав плаксивый звук, Фаенон спрятал лицо в сгибе плеча и несильно укусил в отместку. — Если не смогу, то запретишь трогать себя? — обидчиво пробормотал он, мокрой головкой притираясь о чувствительный, еще приоткрытый вход. — И где ты только скрывал раньше свое бесстыдство, Спаситель, — тихо пробормотал Мидей, прикрыв глаза. Фаенон замолчал, как если бы на него действительно обрушился разом весь стыд за свое поведение. Все еще пряча свой взгляд, он обнял Мидея, крепко перехватив его поперек груди. Словно все чего он сейчас хотел — это согреться на прохладном воздухе, что облизывал влажную от воды кожу. Вопреки наигранному смущению, внизу он все так же ненавязчиво терся, пользуясь тем, что его не отталкивают. Там где они соприкасались было мокро и липко, то ли от того как тек Фаенон, то ли от остатков его семени подтекающих из дырки. Мидей откинул голову назад, позволяя Фаенону и дальше утыкаться в его плечо, зарывшись лицом в слегка влажные волосы. Тот дышал все тяжелее, будто эта борьба с самим собой давалась ему с большим трудом. Сжавшись, он ожидал что его вот-вот оттолкнут, но Мидей, не шевелился в его руках. Не двигался навстречу, но и не отстранялся, проверяя к чему это все приведет. На очередном толчке, головка задела припухший край дырки и вместо того чтобы проехаться по смазке выше, погрузилась внутрь. Фаенон глухо застонал. Его руки слегка дрожали. Хотелось обхватить член и направить его одним резким толчком внутрь, но он все равно так и стоял вцепившись в Мидея, надеясь, что так он сможет снять с себя ответственность за происходящее. Вода плескалась на уровне бедра, при каждом движении обдавая промежность холодными брызгами. Но это совершенно не остужало. У Фаенона стояло так крепко, будто перед этим он не кончил уже два раза. Из-за этого, даже без помощи рук, член удалось протолкнуть еще глубже. Стоило головке уткнуться в мягкие стенки, как Мидей все же глухо простонал и сжался. Фаенона проняла дрожь от этого звука прямо на ухо. Толчки стали резче, но в этой позе, без какого либо упора не получалось войти до конца. Короткими движениями головка лишь натирала самое чувствительное место у входа, не проникая на болезненную глубину. Мидей сжался сильнее, чем до их игр на берегу. — Так и будешь тереться на полпути? Возьми меня нормально, ничего не чувствую, — рыкнул он. Фаенон лишь усмехнулся, широко лизнув кромку уха и прошептал: — А мне кажется, тебе очень даже нравится. Обхватив его крепче поперек груди, он опустил одну руку вниз, сжав подтекающий член. Потерев большим пальцем щель, он толкнулся в сжавшуюся словно тиски задницу. — Блядь, — Мидей перехватил его руку, но Фаенон, игнорируя, продолжил потирать подтекающий кончик, оставляя без внимания остальную длину. На каждом толчке сзади, крупная головка выскальзывала наружу, а затем, растягивая вход, с хлюпающим звуком вытекающего семени погружалась обратно. — Блядь, — лишь снова выругался Мидей. Поза была безумно неудобная, некуда было деть руки, не было упора, чтобы перехватить инициативу, приходилось терпеть это подобие проникновения. При этом внизу все горело почти до боли, казалось Фаенон нарочно трогал лишь самые чувствительные места. Мидею нравился грубый и болезненный секс на грани удовольствия. Он был вынослив, любил сохранять контроль и инициативу во время всего процесса. Он был не против принимать сзади, но никогда не терял от этого голову. Сейчас же там жгло так, что он почти не чувствовал как Фаенон трогал его спереди, будто все нервные окончания собрались вокруг толкающегося в него члена. Мидей никогда не признает этого вслух, но несмотря на то, что ему не впервые быть с мужчиной, эти ощущения внезапно смущали. Ему всегда казалось, что подобное удовольствие от проникновения должны получать лишь женщины, а мужское тело для такого не создано. Тем не менее эти короткие толчки сводили с ума рассудок, обостряя до предела предоргазменное напряжение, когда ноги теряют опору, а перед глазами все начинает плыть. Как будто чувствуя это, Фаенон нарочно не ускорялся, а продолжал издевательски медленно ласкать его, продлевая это наваждение. — Подожди… — Мидей дернулся, чувствуя как жар собирается внизу, предвещая кульминацию. Но вопреки привычному ощущению накатывающего оргазма, сейчас оно растекалось удовольствием лишь сзади, где их тела соприкасались. Это было пугающе непривычно. — Да постой же ты! Фаенон, глухой к просьбам, завороженный образом дрожащего и рассыпающегося Мидея лишь быстрее задвигал рукой. — Ты так безумно туго сжимаешь меня внутри, Мидеймос, о боги… Замерев, широко раскрыв глаза, Мидей открыл рот в безмолвном стоне, даже не имея физической возможности вдохнуть. Его опалило горячей волной, заглушая все звуки до звона в ушах, потом еще одной и еще, пока перед глазами не заплясали цветные пятна. Когда безумно долгий оргазм отступил, возвращая ему органы чувств, он еще ощущал, как его дырка остаточно сжимается. Тяжело дыша, он опустил взгляд вниз, словно не был до конца уверен, что действительно кончил как мужчина. Но ладонь Фаенона, все еще мягко ласкающая его, как доказательство, размазывала густое семя по обмякающему члену. Чувствуя редкое для себя смущение, Мидей вырвался из хватки, отталкивая Фаенона. Без опоры, ноги предательски подкосились и он упал в воду, которая на контрасте резко обдала его холодом. Выругавшись, Мидей вытер лицо. В сидячем положении вода доходила ему до груди, приятно отрезвляя своей температурой. Пытаясь прийти в себя, он едва не забыл про Фаенона, пока тот не перехватил его за подбородок. Мидей поднял недовольный взгляд, встретившись с глазами в которых не было ни капли разумности. Тяжело дыша приоткрытым ртом, Фаенон подтянул его лицо ближе к себе, бесстыдно лаская себя. — Не смей, — Мидей дернулся в бок, пытаясь отвернуться, но Фаенон лишь склонился ниже, быстрее задвигав кулаком по своему члену. Перехватив Мидея за шею, он притянул его ближе, пока тот не уперся ладонями в его бедра. Уже не скрывая стоны Фаенон быстро доводил себя до края, не отрывая взгляда. Стоило ему согнуться и заскулить, как, едва успевший зажмуриться, Мидей почувствовал теплое семя попавшее ему на лицо и вторым росчерком на грудь. В этот раз оно было уже жидким, почти прозрачным. Испачканной рукой Фаенон оперся на его плечо, едва не прижимаясь пахом к лицу. Чувствуя себя вновь грязным с головы до ног, Мидей закипал. — А у меня вот получилось кончить на твое заплаканное лицо, — добивая, тихо хихикнул Фаенон. В следующее мгновение раздался вскрик и громкий плеск. Окончательно взбешенный, Мидей дернул его за лодыжку, опрокинув с головой в воду. Спустя две квинты, когда оба сидели у затухающего костра, Фаенон, тихо посмеиваясь, ворошил еще влажные волосы. — Получается, мое предчувствие меня не подвело. — О чем ты? — подкинув веток к остывающим углям, Мидей вопросительно посмотрел на него. Боднув его лбом в плечо и ластясь, Фаенон придвинулся ближе. — То, о чем я говорил тебе утром. Что сегодня что-то случится, — задумчиво почесав щеку, Фаенон воскликнул: — Что если у меня открылся дар прорицания?! — А что сегодня случилось? — не меняясь в лице, спросил Мидей, за что тут же получил болезненный тычок в бок и, не выдержав, рассмеялся. — Если суть твоего предсказания была в том, что сегодня ты лишишься девственности с мужчиной, то хорошо, что ты не пошел с этим к леди Трибби. Боюсь, после такого ты бы не смог смотреть ей в глаза. Фаенон прыснул в кулак и поднял слегка смущенный взгляд. Влажные кончики волос Мидея завивались, убавляя привычную строгость. Коса была распущена, чтобы дать волосам просохнуть, и длинные пряди ниспадали на грудь. Хотелось протянуть руку, чтобы поправить их, но Фаенон сдержался. — Послушай, Мидеймос... — он заранее отвернулся, не имея сил сказать такое в лицо, — то, что мы сегодня делали... это ведь не разовое развлечение для тебя? Склонив голову, Мидей проследил его краснеющие уши. — А что мы сегодня делали, по-твоему? Фаенон напрягся, облизав пересохшие губы: — Занимались любовью? — Ого. Я будто и правда разговариваю с юнцом, начитавшимся охемских романов, — Мидей склонился в его сторону, подцепив под подбородком и разворачивая к себе. — И чего же ты ждешь от меня теперь? Фаенон сглотнул ком в горле, встретившись с ним взглядом. Мидей смотрел прямо — без раздражения и без тени смущения. Хотелось на самом деле очень многого, но Фаенон никогда бы не позволил себе сказать это вслух, зная, что все они могут в любой момент погибнуть. Даже бессмертность Мидея — выстоит ли она перед Черным течением? Перехватив удерживающую его руку, Фаенон прижался к ней щекой в доверительном жесте. — Хочу, чтобы ты ни с кем не делил ложе, кроме меня. Слегка удивленный подобным ответом, Мидей несколько раз моргнул, после чего его взгляд смягчился. Задумавшись на несколько мгновений, он огладил еще по юношески гладкую щеку кончиком большого пальца. — В таком случае тебе придется очень постараться для меня, Спаситель. Фаенон подался вперед, не встречая сопротивления, и прижался сухими губами: — Я буду очень стараться, — прошептал он в чужие губы и, проведя по ним языком, утянул в долгий поцелуй. В момент, когда сонливость уже почти взяла свое, небосвод перечеркнуло ярким всполохом. После, словно комета, нечто стремительно пролетело над их головами, упав где-то на границе Янусополиса. Резко подскочив на ноги, Фаенон увидел вдалеке поднимающийся дым. Чувство, мучавшее его с утра, наконец нашло свое место, и он понял: наступило время перемен.