Lanta zaldrīzoti | Два Дракона

***

Я от крови дракона и должна быть сильной. Они должны видеть в моих глазах огонь, а не слезы.

      Этот день был самым жарким.       Сухой горячий воздух едва трепетал подол лёгкой кремовой туники. Лилис назвала это свадебным платьем, но едва ли это можно было считать настоящим платьем. Блум чувствовала, как капля пота медленно скатывается в ложбину между грудей. Кудрявые рыжие пряди прилипли к обнажённым участкам тела. Над головой, в светлом лазурном небе кружили драконы, испуская яркие языки пламени и создавая волны восхитительных огненных искр, которые танцевали в воздухе, словно фейерверк.       Тут, на земле, раздавались звуки барабанов, музыканты величали новую чету драконов.       Последние из своего рода, они обязаны были принадлежать друг другу.       Они не сидели на троне, как подобает королю с королевой, вместо этого они восседали на камне, подобно своему великому зверю. Блум мельком взглянула на своего супруга. Её настороженный, полный страха взгляд бегло скользнул по его телу. Он сидел прямо, молчаливо наблюдая за шутами. Девушка расправила плечи и подняла голову вверх, стараясь подражать его уверенности.       Она знала не так много о нём. Его звали Валтор. Этот мужчина был вторым хранителем пламени дракона. И сегодня ночью он станет её мужем.       Волна мурашек накрыла её, заставив сердце забиться в унисон с тревожными мыслями. Паника охватила её, и она в отчаянии начала искать знакомые лица среди толпы гостей, чувствуя, как страх сжимает грудь. Казалось, каждое лицо, мимо проходившее, было чужим и незнакомым. Глубокое ощущение одиночества заполнило её, словно мир вокруг стал пустым и безжизненным. Девушка поняла, что абсолютно одна, и это чувство только усиливало её паническое состояние.       Босые ноги приятно обжигал горячий песок, и, приподняв их, она с интересом наблюдала, как золотистые пещинки вместе с маленькие камушками струятся обратно вниз. Она так увлеклась, что, подняв голову, увидела недовольное лицо Белладоны, которая бормотала под нос о её "ребятчестве". Смутившись, она попыталась вновь принять серьезный вид. Как только взгляд прародительницы отвлёкся, она смогла выдохнуть с облегчением.       По одному народ Пироса подходил к ним, опускаясь на колени, чтобы выразить своё уважение и верность. Девушка слегка наклоняла голову в ответ, благодарно принимая их жесты. Её супруг, однако, сидел с безразличным выражением лица, явно более увлечённый происходящим представлением, чем своими поданными или собственной женщиной.       Его обнажённый торс был изрисован чёрными линиями, напоминающими языки пламени. Широко расправленные плечи уверенно свидетельствовали о его власти. Часть светлых длинных волос была собрана в маленький пучок, открывая суровое выражение лица. Этот дракон был красив.       Его пальцы ловко схватили пару тёмно-синих, чуть шершавых ягод, покоившихся перед ним, и стремительно запустили их в рот. Еда была бедной в своём разнообразии: выбирать приходилось между дракониевыми ягодами, с их горьковатым ароматом, и сушеными жуками, чья поверхность блестела от тёмного жира. Запах от блюд напоминал гниль и затрагивал самые тонкие струны ощущений, вызывая в пустом желудке лёгкий, но неприятный спазм.       Блум с недоверием посмотрела на поданную пищу, но решила всё же рискнуть и попробовать. Её пальцы медленно потянулись к ягодам, которые всего несколько секунд назад отведал супруг. Эта еда казалась более привычной и менее отвратительной. С любопытством она рассмотрела крупную, блестящую ягоду. Тонкие пальцы игриво перекатывали плод испытывая его на прочность.       — Vermis nyke sȳz bē mātē, — мягкий, расслабленный голос незаметно слетает с губ мужчины, словно нежный шёпот ветра. Он поворачивается к ней, его внимательные глаза следят за каждым её движением.       Блум поджимает губы, её брови сводятся на переносице в нерешительности. Кровь приливает к щекам, выдавая её смущение, и она ощущает, как внутри нарастает волнение. Ей трудно признать, что язык дракона оказывается для неё непосильной задачей: слова просто не укладываются в голове, сбиваясь в хаос, непонятный и чуждый. Она не понимает, что он пытается ей сказать, и от этого ощущает себя ещё более уязвимой, словно теряет связь с окружающим миром. Однако, молчать — плохой тон.       — Я..., — девушка осекается, её голос запинается на полуслове. — Извини меня, я не понимаю, — она чувствует себя очень глупо перед ним.       Валтор кладёт большую шершавую ладонь ей на щеку, подушечкой большого пальца медленно проводит по её коже, ещё не тронутой раскалёнными лучами солнца. Блум тяжело дышит, не в силах отвести взгляд от его уверенного движения. Пальцы мужчины оттягивают её нижнюю губу, заставляя её приоткрыть пухлые губы в замешательстве. В этот момент свободная рука Валтора выхватывает несчастную ягоду, и он аккуратно кладёт её ей в рот.       — Этот язык и вправду сложный. Не переживай. Ты ещё успеешь разобраться с ним, — ему доставляет наслаждение наблюдать за сменой её эмоций. Девчонка никак не ожидала, что он прекрасно владеет общим языком, и это открытие ставит её в недоумение. Её губы изогнуты в слабой улыбке, когда Тхарма поднимает руку вверх, и внезапная тишина накрывает их клан.       Все взгляды обращены к ним — главный этап церемонии начинается.       — Rytsas, ēdruta! Ōdrikā kessa sūsa naejot genn! Vezof jin azantys aōha syt dōr!       На её строгий и громкий голос народ преклоняет колени, и начинает ритмично стучать кулаками о землю. Они зовут дракона, желая, чтобы он услышал их зов! По её телу пробегает табун мурашек. Валтор протягивает ей ладонь, и она, с твёрдой решимостью, крепко хватает его.       Они поднимаются на ноги и поворачиваются лицом друг к другу. Взгляды пересекаются, и между ними возникает смятение. Хотя они ещё незнакомцы, познакомившиеся едва ли сутки назад, в этом мгновении ощущается что-то большее — связь, которую трудно объяснить словами.       Рыжие волосы её, сверкающие на солнце, превращаются в настоящее пламя, как то, которые нарисовано на его теле. Этот светлый дракон возбуждает.       — Я переведу для тебя, — его нос касается её макушки. — Поклоняйтесь драконам, — горячий сладкий шёпот доходил до лица. — Выскажите им свою преданность и верность. Кричите о ней дракону.       Мужчина подхватывает женское тело на руки под восторженные крики толпы. Его взгляд сверкает от волнения и триумфа, словно он обрел желанный трофей. Он движется в сторону палаток, стремясь скрыться от надоевшей толпы.       Пора исполнить супружеский долг.

***

      Они трутся вокруг неё весь вечер, заботясь о каждой детали. Влажной тряпкой растирают её кожу, словно стремясь достичь совершенства, даже если она и так безупречна. Изъянов не должно быть. Лилис, внимательно следит за процессом, порой отдает приказ слугам, напоминает им о важности каждой мелочи, требуя максимальной аккуратности. Её глаза полны решимости: в этот вечер всё должно быть идеально, ведь от этого зависит успех.       — Ты понесёшь от него, — грубовато говорит Тхарма. — Не важен пол ребёнка, как само его наличие.       Ей не нравится это. Она сжимает ладони в кулаки, прикусывает нижнюю губу, чтобы не вырваться с язвительными репликами, иначе последствия будут ещё хуже. Лилис может простить ей некоторые выходки, но не Тхарма. С ней шутки плохи: одна неверная интонация может вызвать гнев, и легко можно получить пощёчину за неповиновение. Девушка понимает, что нужно держать себя в руках, но внутреннее напряжение нарастает, как неукротимый поток. Она старается сосредоточиться, не привлекая лишнего внимания.       Блум смотрит на пламя, теряя себя в его красно-жёлтых языках. Оно успокаивает, огонь всегда был способен поглотить все её тревоги. Треск поленьев напоминает о родном доме, о прошлом, которое не отпускает. Запах сгоревшего дерева смешивается с чем-то отвратительным — в воздухе витает аромат крови и драконьего дерьма. Отвратительное сочетание.       Девушка никогда не задумывалась о семье. Дети чаще были лишь инструментом для укрепления союзов, нежели признаком любви или заботы. С самого младенчества их отнимали от материнской груди, обменивая на еду, деньги, власть или имущество. В этом жестоком и расчётливом обществе не удивительно, что женщины ценились выше всего. Их способность давать жизнь и продолжать род делала их важнейшими фигурами в игре.       Она не хотела такой жизни для своего ребёнка.       Перед задумчивым лицом девушки оказалась пиала с мутной серой водой, в которой слегка колыхались отражения. Золотой гребень, украшенный изящными узорами, остановился в её густых волосах, придавая образу некую торжественность. Вокруг царила тишина — всю прислугу выгнали из шатра, оставив её наедине с настоятельницами.       Рисовая вода.       — Выпей это, милая, — Лилис улыбнулась, нежно прикасаясь своей потной, старческой ладонью к её животу. — Это будет полезно.       Губы коснулись деревянной пиалы, и пресная жидкость, вызывая неприязнь, была выпита с усилием. Остатки напитка медленно стекали по подбородку, оставляя следы на платье и на земле.       Мерзость.       Стены шатра трепещут от дуновения ветра, и в проеме появляется массивная тень. Валтор входит быстрым и уверенным шагом. Металлические бляжки на его ремне звенят, сталкиваясь друг с другом, словно праздничные колокола, звучащие в разгар торжества.       — Jiōragon hen hen herepath zaldrīzes, — он повысил голос на женщин, и недовольные таким обращением, вышли. Взгляд юных голубых глаз метнулся к простыням, небрежно раскинутым на полу. Ноги подкашивались, а к горлу подступала тошнота. Ей ужасно хотелось просто исчезнуть, раствориться в воздухе и покинуть это место.       Мужчина подошел сзади, обняв хрупкую талию рукой. Подбородок мягко опустился на её макушку. Она ощущала размеренное биение его сердца, и в этот момент поняла. Ему нет причин для тревоги, он здесь хозяин.       — Ты ещё можешь уйти, милая, — плечи дрогнули от его слов. Неужели он действительно готов её отпустить? Она повернула голову на пол-оборота и приготовилась задать свой вопрос. — Только куда ты пойдёшь? — Валтор осторожно зацепил пальцем рыжую прядь волос и коснулся её губами. — Твой отец явно не ждёт тебя дома, — он злорадно усмехнулся, напоминая ей о том, по чьему решению она оказалась здесь. Орител отдал младшую дочь с таким спокойствием, будто она и вовсе была ему никем. Взамен он вернул себе Домино, словно это и было единственным, что его интересовало.       Она должна ненавидеть отца, но не может. Сердце настойчиво ищет оправдания его поступку.       — Ты прав, у меня больше нет никого, — Блум согласилась с его словами легко. Она полностью развернулась к нему. — Но ты сдержал своё слово, не уничтожив мою планету, а я сдержу своё — я буду тебе верной соратницей и супругой, разделю твою боль и счастье, победу и поражения. Взамен я попрошу лишь одно — защиту, — на краях глаз начинают образовываться слёзы, и она чувствует, как комок эмоций сжимает ей горло. Блум старается сдержать себя, но это оказывается труднее, чем она думала. — Обещай, что меня больше никто не посмеет осудить, продать или изувечить.       Она требовала и вполне законно, боясь за свое будущее. Голос её хоть и выдавал страх, но звучал уверенно, громко и решительно. Валтор улыбнулся, понимая, что перед ним стоит не просто девушка, а будущий лидер. Вот оно, становление юного дракона — сильного, величественного и могущественного.       Он был удовлетворён её ответом.       Валтор потянулся к тонким завязкам на её плечах, аккуратно развязывая бантики. Ткань бесшумно скользнула вниз, коснувшись босых ног. Блум не дернулась, оставаясь перед ним в обнажённом виде. Россыпь веснушек на её груди напоминала млечный путь. Мужчина провёл ладонью по её телу, очерчивая розовые затвердевшие соски. Её кожа не боялась незнакомых раньше прикосновений, и это приносило ему удовольствие.       Спускаясь вниз, он огладил бедро вверх-вниз. Немая похвала говорила больше, чем простые слова.       — Ты знаешь, что нужно делать? — поинтересовался мужчина. В ответ получил неуверенный кивок.       Валтор накрыл её губы, игриво лаская языком, прежде чем скользнуть им внутрь её рта. Блум прижалась к нему, словно к спасительному огню. Мужчина целовал её с особым спокойствием, помогая вытеснить из её сознания мрачные мысли о грязи и крови.       Ногти по шальному пробежались по его торсу, щекоча кожу и оставляя за собой легкое ощущение тепла.       Он подхватил её под колени, поднимая над собой. Её руки инстинктивно сцепились за его шеей, обеспечивая дополнительную опору.       Девичье тело он бережно уложил на простые ткани в углу шатра. Блум прогнулась в спине, ощущая неровности камней под собой. Мужчина сбросил с себя лишнюю одежду, опускаясь на колени перед ней.       Набухший член прошелся по складкам лона, собирая природную смазку. Так быстро возбудилась. Мужчина скрипнул зубами, приказывая себе держать под контролем свои первобытные порывы. Если бы она была готова к нему, он взял бы Блум там, на глазах у всех. Показал чья эта женщина. Как и было заложено у них законами.       Напряженно сжимая челюсти, он закрылся в тяжело вздымающуюся грудь, чувствуя щекой сбивчивое сердцебиение, и мучительно медленно двинулся бедрами, плавно проталкивая головку члена в возбужденное лоно. Рыжеволосая простонала что-то невнятное, сжимая пальцами простыни по бокам. Невесомый поцелуй на животе стал извинением от боли, которую он мог доставить своим телом. Он протолкнулся глубже, на миг замирая так, давая им обоим прочувствовать единение плоти.       Он как можно аккуратнее покинул её. Опустив взгляд, увидел пару капель крови на простыне.       Второй раз вошёл чуть быстрее и резче. Тело под ним вздрогнуло от неожиданности, но в этот же момент расслабилось. Толчок, достаточно сильный вызвал смазанный крик, заглушенный в тканях. Валтор нагнулся ниже, оставив поцелуй на вспотевшем лбу.       Блум была до невозможности горячая. Снаружи, где молочная кожа таяла под натиском его пальцев, словно белый шоколад. Внутри, где она обхватывала плотно и тесно, сжимаясь вокруг него с определенной силой, на которое только возможно было измотанное ласками тело.       Он излился в неё, и горячее вязкое семя медленно стекало с неё. Мужчина лёг рядом с ней, располагая чужую голову на себе.       Теперь она точно принадлежит ему.