Lanta zaldrīzoti | Два Дракона

***

The Power of Prophecy — Ramin Djawadi

2 месяца спустя…       Цокот копыт время от времени прерывался громкими ругательствами, пронзающими тишину пустынного пейзажа. Постепенно бескрайнее песчаное море начало сменяться высокими домами, обрамлёнными кирпично-розовыми камнями. Так предстал перед глазами Старый город. В нём не было ни ворот, ни стен. Жители не боялись нападений. На улицах стояли стражники, держа в руках копья на случай невиданной опасности. Однако никто в здравом уме не рискнул бы произвести нападение. Здесь находились самые сильные воины, которые с младенчества были оторваны от материнской груди и воспитаны в самых суровых условиях.       Лошадь издала недовольный рык, явно измотанная после долгого пути, и замедлила шаг. Белый жеребец мускулистого телосложения с трудом двигался по пыльной дороге. Девушка мягко повернула поводья, выполненные из крепкой кожи, с изящными металлическими элементами, и остановила своего верного спутника. Аккуратным движением она погладила белоснежную гриву, успокаивая животное.       Другие члены племени продолжали двигаться вперёд, совершенно не замечая, что девушка отдалилась от толпы. По сей день не признавали её. Несомненно, в присутствии Драконьего Вождя к ней относились с должным уважением и почтением, которое её титул по праву давал после замужества. Однако стоило Валтору исчезнуть в бескрайних небесно-голубых просторах на своём драконе, как о ней забывали.       «Валтор»       Блум приподняла голову, всматриваясь в чистое небо. Солнце ослепительно ударило ей в глаза, заставляя сжать веки и ощутить легкое тепло, нежно касающееся лица. Высоко в небесах расплывчато обозначился массивный силуэт дракона. Огромные крылья разрубали небосвод, стремительно наращивая скорость. Разглядеть мужа на такой высоте, конечно, было невозможно, но пламя, бурлящее в её груди, передавало все его впечатления о полете.       Тёплый огонёк щекотал её изнутри, вызывая непроизвольную легкую улыбку на лице. В последнее время она всё чаще испытывала его присутствие, воспринимая любое настроение носителя Тёмного пламени. Окружающие женщины с недоверием поглядывали за ней, интересуясь её самочувствием.       — Принцесса, — тихий, неуверенный голос донёсся из-за спины. Блум обернулась, приподняв рыжую бровь в вопросительном жесте. Перед ней показалась девушка-служанка, склонившая голову в почтении. Яркий цветок, украшающий её шоколадные пряди, упал в песок. Блум не знала её имени и лишь несколько раз встречала её рядом с темнокожим мужчиной. Муж? Брат? Но его агрессивное поведение по отношению к девушке явно вызывало напряжение у юной хранительницы. Голубые глаза зацепились за оголенные руки, на одной из которых красовалась темно-синяя метка, отливающая фиолетовым. Мысли мгновенно вернулись на три дня назад, когда незнакомец тащил бедную девушку за руку через лагерь, яростно выкрикивая что-то на незнакомом языке. — Нам нужно ехать, чтобы не отстать от других.       Её конь, кофейного окраса, опустил морду вниз и, уперевшись ею в горячие пески, достал белый цветок с нежными лепестками, сильно источающими сладковатый аромат. С жадным удовольствием он начал пережевывать его, наслаждаясь каждым мгновением, когда сок цветка струился по его губам, наполняя воздух лёгким благоуханием.       — Конечно, — смешок сорвался с губ хранительницы, когда она ловко перехватила поводья, подгоняя жеребца в строй. — Покорми его, как прибудем в город.       — Хорошо, принцесса, — служанка приподняла уголки губ и последовала за ней. Пару минут они ехали в молчании. Тёмнокожий мужчина, ехавший вначале строя, обернулся. Увидев её, он нахмурился, фыркнув с презрением, и резко прибавил скорость, оставляя за собой облако пыли. — Принцесса, — она вновь подала голос. — Можно узнать кое-что у вас? — Блум кивнула, не отрывая взгляд от дороги. — Почему вы не в небе? — лицо хранительницы исказилось от удивления, смешанного с непониманием. Губы разомкнулись, готовясь что-то сказать, но собеседница поспешила продолжить. — Ну… не на драконе?       «Так вот оно что»       — У меня его нет, — коротко бросила Блум. Желания продолжать эту тему у неё не возникало вовсе. Это всё непосредственное напоминание о том, что никогда у неё ничего и не было. Драконы, некогда гнездившиеся на Домино, покинули его в самый трудный момент, как только началась война. Она так и не успела попробовать приручить ни одного из этих древних существ, и потому теперь оставалась совсем одна. Оставшись наедине с отцом, они были вынуждены скитаться по чужим планетам, на которых они имели статус «гостей». В сердце хранительницы поселялись горечь и тоска, когда она осознавала, что все, включая её, понимали — они просто остались без дома.       — Извините, мне не стоило спрашивать, — боязливо произнесла девушка, скорее отворачиваясь.       — Как тебя зовут? — Блум постаралась смягчить тон голоса. Не хотелось быть в глазах это служанки злой или ворчливой.       — Меня зовут Флора, Принцесса.       «Принцесса»       Покинув родную планету и уступив своему титулу Принцессы в обмен на «договор» о мире, сверкающий, как обёртка от свадебного платья, она оказалась в новом мире, где её статус свёлся лишь к тому, чтобы быть женой Драконьего Вождя. За несколько месяцев в этом клане никто не обращал на неё внимания; служанки исполняли все указания Прародительниц с безмолвной преданностью. Блум лишь тихо принимала всё происходящее, словно тень, затерянная в головокружительном вихре чужой жизни.       — Флора, — протянув чужое имя, она вновь привлекла внимание собеседницы. Её цветочное имя звучало мелодично и сладко, словно аромат ранней весны. Свежая, молодая, невинная… Беззащитная. — Кто это с тобой сделал? Как его имя, — последнее предложение прозвучало требовательно. Блум могли не почитать, но обмануть её никому не по силам. И дело было вовсе не в том, что она была женой Вождя, а в том, что лица людей выдавали их истинные мысли и чувства. Она легко улавливала ауры окружающих, и, возможно, это был её особый драконий дар.       — Анаган, — его имя звучало так же грубо, как и сам он. Чёрные волосы, заплетённые в несколько небрежных косичек, были собраны в тугой хвост, подчеркивающий его суровое выражение. Тёмная кожа, изрытая множеством рубцов, потела и блестела под обжигающим солнцем. Узкие глаза, напоминавшие военные клинки, непрерывно следили за окружающими, даже когда те были уверены, что их никто не наблюдает. Вся его фигура излучала мощь и грубую силу, придавая ему вид воителя, готового к любым испытаниям. — Он мне… никто. Мы просто спим. По его инициативе. У меня был жених на родной планете — Линфеи. Но когда Драконий Вождь вторгся и разрушил её, мой любимый погиб, а меня захватили в плен.       — Мне жаль, — она не могла вымолвить ни слова, оказавшись в почти идентичной ситуации; единственным правильным решением было помолчать. Никакие слова не вернут ей утраченную жизнь. Они обе оставались молчаливыми, пока из-за горизонта не появился темно-синий плащ Белладонны. Она скосила взгляд на Блум, прежде чем её ужасный хриплый голос произнес приказ:       — Едь вперёд, девчонка!       Блум дернула поводьями и ускорилась, обгоняя остальных и напоследок кивнув Флоре. Спустя некоторое время она оказалась впереди клана, рядом находился Анаган. Рыжеволосая предпочла не смотреть в его сторону, держась подальше от этого устрашающего человека.       Главная площадь Старого города приветствовала их ароматами различных цветов и нежным букетом винных напитков. Мысль о прохладительном виноградном напитке наполнила её душу волнением и придавала сил. Они остановились у одного из домов, который выделялся на фоне прочих. Его размеры и ухоженное состояние говорили о том, что владелец — далеко не последняя личность в этом месте. Высокие стены из белого камня, украшенные тонкими резными карнизами, завершались деревянными стрельчатыми окнами.       У порога дома стоял Валтор с скучающим видом, ожидая их прибытия. Плечом он опирался на дверной косяк, внимательно всматриваясь в даль. Когда его взгляд остановился на жене и племени, он удовлетворенно вздохнул. Совесть, конечно, слегка скребла душу за то, что он оставил племя на плечи других, но, увы, обстоятельства вынуждали его поступить так.       Оставив Вхагар недалеко от города на попечении прислуги, он мгновенно примчался сюда. Дракониха была достаточно крупной, и оставить её в самом городе оказалось непростой задачей, если он не собирался окончательно разрушить это место. Хотелось бы с размахом послать к чёрту это идиотское собрание Семерых, но статус не позволял сделать этого, придавив его эго жесткими законами. Сейчас ему гораздо больше хотелось быть рядом с женой, следя за порядком на Пиросе.       Расслабленной походкой он направился к Блум, сверкая кристально-серыми глазами. Мужчина протянул руки вперёд, помогая девушке сойти с лошади. Напоследок, заправив её рыжую прядь за ухо, он провёл большим пальцем по её щеке. Ощущение её мягкой и безупречной кожи под его касанием разгоняло кровь. Он даже не осознавал, как сильно от него пахло чешуёй; давно привыкший к этому запаху, он не чувствовал его, в отличие от своей жены.       Её бледно-голубое платье, касающееся земли, не облегало тело, предоставляя полную свободу в движениях. Платье бережно поддерживало её небольшую грудь, а завязки на спине образовывали милый бантик. Шея оставалась свободной, ведь украшения в дороге только мешали. От Блум тихо веяло запахом пустыни.       — Rytsas issa jorrāelagon, — его сладкий шёпот опалил тонкую кожу и въелся к шею. Его валерийский язык звучал величественно, страстно и будоражащим эхом, вызывая в ней прилив волнения. Щёки её немедленно окрасились в алый цвет от осознания смысла его слов. Практика не прошла даром; теперь она могла понять большую часть, хотя порой и с незначительными искажениями.       — Rytsas, — голос дрогнул — ей показалось, что она неверно выбрала ударение. Смущенная, она опустила взгляд, устремив его вниз.       — Да ты само очарование, — Валтор засмеялся, восхищённый искренней реакцией своей женщины. Она выглядела такой настоящей, живой, но в то же время чересчур неуверенной. В этом было что-то трогательное — драконы обычно не проявляли слабостей. С каждым её движением он ощущал растущее волнение, наблюдая, как её губы слегка дрожат. Он ждал, когда в ней пробудится дикий огонь, способность быть свободной, сильной… такой, какой она была на самом деле. Валтор не спешил, наслаждаясь моментом.       Он отступил на несколько шагов от неё, увлечённо беседуя с матерями, которые, улыбаясь, одобрительно кивали на его слова. Стоявший рядом Анаган тихим, хрипловатым голосом произносит:       — Līve

***

      Отдав указания о возведении палаточного лагеря неподалёку от города, мужчина направился в зал. Его хмурое, уставшее лицо исказилось недовольством, едва он встретил взор Огрона. Рыжеволосый мужчина аккуратно поклонился, располагаясь рядом с Дракьим Вождём. Оба молчали, но между ними витало напряжение, ощущавшееся за километры. Каждый шаг отдавался эхом в тишине.       Вновь видеть эти назойливые лица не вызывало у него никаких желаний. Ему противно было даже думать о тех, кто осмелился собраться здесь, скрывая истинную причину своей встречи. Раздражение накатывало, как яркая вспышка молнии в облаках, заставляя его сжимать кулаки. Он был уверен: если причина была настолько значима, что ему приходилось присутствовать, значит, кто-то обязательно останется здесь навсегда.       В Старом городе существовали свои незыблемые порядки: проливать чью-либо кровь на этой святой земле было строжайше запрещено. Этот небольшой город, возведённый для людей знатной крови, прочно охранял свои традиции. Рабам входить в дома было воспрещено — стоило лишь одной ноге пересечь порог, как её немедленно отрубали, словно она символизировала моральное падение.       Валтор ненавидел это место всей душой. Молодых здесь практически не было; в основном только дряхлые, самовлюблённые старики, которые когда-то снабжали их племя золотом, в обмен на их неприкосновенность.       Двери зала распахнулись, и он уверенно занял центральное место. Сухо бросив приветствие, он вежливо, насколько это позволило его угнетённое настроение, предложил немедленно перейти к сути дела. В воздухе повисла напряжённая тишина, словно все присутствующие ожидали, когда он озвучит то, что давно витало в их умах.       — Итак, Господа, я жду причину, по которой мы собрались в этой глуши, — Валтор устало подпёр кулаком щёку, развалившись на стуле. Русые волосы распущены и небрежно спадали на его плечи, которые слегка дрожали от усталости. Белая рубашка, наспех застёгнутая и накинутая без малейшего внимания к порядку, придавали ему облик не столько Дракона-Вождя, сколько пьяницы и развратника.       Саладин скривил лицо от неподобающего поведения Валтора и скрыл морщинистое лицо за бокалом вина. Другие мужчины обменялись взглядами, взвешивая, кто осмелится первым высказаться.       — Речь пойдёт о Короле Орителе, — подал голос Огрон, складывая руки на столе. — Господа, он просит нашей помощи в войне против Золотого Королевства, — Валтор задумчиво усмехнулся. Этот глупец всё ещё осмеливается что-то просить у него? Он уже проявил щедрость, пощадив Домино в обмен на одну из его дочерей. Но больше ничем стоящим этот nаи‌вный человек не располагает. Пусть сам разбирается с проблемами своего королевства.       Орител ошибочно полагал, что может сыграть на его чувствах к юной хранительнице. Увы, это не сработает. Его жена, безусловно, прекрасна и с каждым днём становится всё лучше, но она не станет гарантией его помощи.       — Пусть сам разбирается, — резко бросил Валтор. — Меня не волнует дальнейшая судьба Домино. Я надеюсь это всё?       — Ты ведь понимаешь, что шанс его нападения на нас, после альянса с другими королевствами возрастёт? Да сейчас он слаб и немощен, но… — Валтор внезапно подорвался, на его лице заиграла злобная тень. Громко и беспощадно перебивая собеседника, он излучал ярость. Взгляд его был полон презрения. Эта мгновенная вспышка гнева говорила о том, что терпение иссякло — у него не было намерения слушать дальнейшие бредни.       — Мне плевать, ни один из их солдат и минуты не выстоит на поле боя. Я сожгу каждого, кто вступит на мою землю, — он поднялся из-за массивного стола и быстро направился к выходу.       Сейчас есть единственный человек, который способен успокоить его.

***

      Месяц восходил на темно-синий небосвод, сменяя сестру Солнце и заполняя ночь мягким светом. Температура значительно понизилась, поэтому пришлось развести несколько костров. Пока яркие языки пламени весело плясали, испуская дым в холодный воздух, Блум уселась рядом в позе лотоса, задумчиво всматриваясь в бескрайнее ночное небо. Яркие звёзды, словно драгоценные камни, хаотично рассыпались по тёмному полотну, сверкая и переливаясь в различных оттенках.       Флора с особой бережностью заплетала рыжие пряди в косу, тихо напевая что-то на своём родном языке. Её мелодичный голос, словно колыбель, так и зазывал сомкнуть глаза. Но время от времени пронзающая боль в пояснице нарушала эту идиллию. Опустив голову и вдыхая свежий ночной воздух, она задумчиво посмотрела на свои босые ноги. Пальцы, опухшие и слегка покрасневшие, немного щипали, напоминая о дискомфорте. Низ живота неприятно тянул весь вечер, вероятно, требуя немедленно проглотить что-то съедобное. В дороге они не ели так много, и теперь голод напоминал о себе таким образом.       — Кто такая «Līve»? — Флора вздрогнула, коса выскользнула из ладоней и лёгким шелестом коснулась оголённой спины, не прикрытой платьем.       — Это оскорбление, моя Принцесса, — шатенка обошла хранительницу и села так, что их лица совпали по уровню. — Кто это сказал?       — Переведи мне дословно, — потребовала Блум.       — Таким словом называют девушек публичного дома, — как можно мягче сообщила Флора.       Она не была готова терпеть унижения со стороны подданных. Достаточно было бы одного её слова мужу — и он решил бы дело клинком: разрубил бы голову воина пополам и скормил останки коням. Но смерть не была бы ему наказанием.       Сложив руки на коленях и чуть сгорбившись, Блум задумалась. Чужая ладонь ненавязчиво легла на одну из её грудей и осторожно провела по ней — округлость давала служанке ясный намёк. Тело хранительницы встрепенулось от неожиданного прикосновения; она невольно вздрогнула.       — Оу… Что ты делаешь? — Блум наклонилась вперёд, и в огненном свете её лицо заиграло медовым оттенком.       — У вас не шла кровь уже две луны, — Флора огляделась по сторонам, убеждаясь, что рядом нет посторонних ушей. — Вы в положении.       Слова звенели в ушах. Рано или поздно это должно было случиться. Она инстинктивно прижала ладонь к животу; голова закружилась от тёмных мыслей: её ребёнка заберут. Три «ведьмы» лишь и ждут этого момента. Затем они постараются от неё избавиться: в лучшем случае — сошлют к отцу, в худшем — её безжизненное тело останется где‑нибудь в раскалённых песках пустыни вблизи Старого города.       — Они уже знают, — обречённо говорит Флора. — Или догадываются.       Блум встаёт, отряхивая подол платья, молча кивает собеседнице и ускользает за натянутую перегородку палатки. Факелы мягко заливают уединённое помещение светом: в центре тлеет костёр, ещё отдающий тёплую волну жара, вокруг расстелены ковры и подушки, позволяющие устроиться в любой части шатра.       У входа стоял сундук из тёмного дуба, на крышке покоились пожелтевшие от времени свитки и толстые тома в кожаных переплётах. Рядом покоились камни, которые в их краях Тхарма называли амулетами. Рыжеволосая девушка подавила нервный смешок: блестящий камешек с лиловым отливом никак не внушал чувства защиты. Блум не верила в эти суеверия.       Шорох за спиной её не испугал. Она ощутила знакомое присутствие пламени Дракона и лениво обернулась. Перед ней стоял её растрёпанный супруг с чем‑то в руках: яйцо тёмно‑зелёного цвета, тяжёлое, как свёрнутая в кулак тайна. Его скорлупа была матовой, но при ближайшем взгляде по ней бежали тонкие жилки бронзового и пурпурного отблеска, словно запечатанные в камне ветви древнего леса. От яйца исходило едва уловимое тепло и лёгкая вибрация, похожая на ритм сердца; при вдохе ей почудился запах горячей земли и дымка серы. Поверхность казалась шершавой, будто покрытой мельчайшими чешуйками.       Завороженная, она не заметила, как подошла к нему: руки сами потянулись к яйцу, и она прижала его к груди.       — Ты была лишена возможности получить дракона, — произнёс мужчина с мягким, тёплым сочувствием. — Надеюсь, Великий Дракон пошлёт тебе эту возможность и яйцо вылупится.       Она осторожно присела рядом и опустила яйцо в тлеющие угли, не сводя с него взгляда. Валтор примостился совсем близко, коснулся губами её локтя и лёгкими, почти невесомыми поцелуями медленно поднялся к плечу.       Её сухая кожа послушно поддавалась его прикосновениям; тёплые губы оставляли влажные следы вдоль изгиба плеча. Этим вечером она была безвкусной, пресной и совершенно непримечательной. Он осторожно взял её за подбородок и, повернув голову чуть сильнее, чем хотел, осмотрел на наличие ссадин или других ран. Ничего не было.       В чём тогда причина её подавленности?       Долго противостоять натиску его изучающих серых глаз она не смогла. В ту же секунду она словно скорлупа треснула — слова вырвались сами собой, непринуждённые и правдивые. Впрочем, он должен был узнать эту весть.       — Кажется, я беременна, — хранительница произнесла это на выдохе, почти шёпотом. Его лицо оставалось спокойным; брови лишь сдвинулись к переносице, и он протянул крупную ладонь к её животу. Закрыв глаза, он собрался, пытаясь сосредоточиться. В ладонь ударила лёгкая тёплая волна — ощущение совершенно незнакомое ему.       Великий Дракон благословил их.       Он положил свободную руку ей на шею и притянул лицо к себе; на этот раз его губы коснулись лба. Опускаясь ниже, он поймал её губы и целовал так, будто хотел выпить её до последней капли. Она едва ответила, затем отстранилась и свернулась у него на коленях калачиком, подхватив его рубашку, чтобы он и лишний раз не посмел пошевелиться. День выдался изматывающим.       Учтиво поглаживая девичью спину, он пытался снять с неё напряжение и боль. Подчиняться приказам этой женщины стало его главной задачей — ради нового дракона он был готов завоевать ещё одно королевство. Небольшой подарок его будущему наследнику.       Потомству быть.