За пределами устоявшегося порядка

Дверь в кабинет приоткрылась с нарочито медленной, театральной вальяжностью. В проёме показалась вытянутая фигура — очки с темным стеклом, ухмылка, будто только что нагадил кому-то в кофе, и поза, как у рок-звезды на автограф-сессии. Но как бы Кроули ни расправлял плечи и ни щурился сквозь очки с фирменной усмешкой – пальцы все равно дрожали. Совсем чуть-чуть. Едва заметно. Только если смотреть внимательно. И Фелл не сводил с него глаз. И конечно же все заметил. — Рад вас снова видеть, мистер Кроули, — сказал он тепло. — Присаживайтесь на кресло. Кроули плюхнулся в кресло и закрыл глаза. Только теперь, в тишине, стало слышно, как он чуть шумнее выдыхает через нос. Он поймал себя на том, что сжал руку в кулак так сильно, что ногти почти врезались в ладонь. — У нас сегодня сеанс лечения. Но хотел уточнить, почему вы пришли раньше?, — начал Мистер Фелл, листая записи. — Вы же правильно принимали обезболивающие? Молчание. — Как я просил? – Доктор снял с переносицы очки, смотря на пациента. — Ну... — Кроули криво усмехнулся и поднёс руку к шее, нервно потирая её. — Я… да. Почти. Две вместо одной. Фелл набрал больше воздуха в лёгкие. — Зачем? — Ну знаете ли, если пить одну – вообще толку ноль. Я не мазохист, доктор – Энтони немного сморщил нос и свёл брови вместе, как бы показывая некоторое раздражение. — Это не жвачка из автомата, мистер Кроули. — Голос Фелла звучал все также спокойно, в нем присутствовала тревога. – Если вы чувствуете, что одной дозы недостаточно – это уже не симптом, это сигнал. Фелл надел на себя маску и в этот момент в кабинет вошла Мюриель. – Ты как раз вовремя. – сообщил Доктор и даже сквозь маску показалась яркая улыбка. – А вас, Кроули, попрошу снять ваши очки. Энтони это не понравилось. Он уже собирался что-то буркнул в ответ, как делал обычно, когда его просили делать то, что он не намерен, но мягкий, терпеливый взгляд Фелла вдруг стал каким-то особенно... безопасным. И почему-то, он все же снял их. Словно уступил не врачу, а себе. Мюриель уже подготовила и завезла нужные инструменты, и Доктор Фелл попросил пациента открыть рот, чтобы для начала взглянуть помогли ли антибиотики. И о чудо они и правда начали снимать опухоль и место десны стало менее красным. – Сейчас я начну производить процедуру, если вдруг станет не приятно, то поднимите руку и мы остановимся. Как только бормашина загудела, рука Кроули словно сама собой метнулась – и сжала край рукава Фелла. Резко, почти болезненно. И тут же ослабла, но не отпустила. Он смотрел прямо, без привычной маски — будто пытался удержаться за что-то последнее, что даёт покой. И только молчаливая, оглушающая просьба "подождать еще чуть-чуть". Доктор поднял на него взгляд в ответ. В этом взгляде не было ничего особенного — вроде бы. Но что-то в воздухе вдруг едва заметно дрогнуло. Как будто совсем тихо сместился аккорд в давно знакомой мелодии. Что это было — Кроули не знал. Но внутри него что-то, сдвинувшись с места, решительно отказалось вернуться обратно. И Фелл смотрел в ответ. Не прятался, не отводил взгляда. Но в этой открытости была... настороженность. Тонкая, почти невидимая. Словно что-то знакомое вдруг промелькнуло перед ним — не в лице, не в словах, а в ощущении. В вибрации момента. Он знал это чувство. Слишком хорошо. Когда кто-то входит в твою жизнь внезапно, светло — и так же внезапно выходит, хлопнув дверью и оставив тебя с чем-то невысказанным. Тогда он думал, что уже научился не держать зла. Прошло достаточно лет. Но почему-то — именно сейчас — это ощущение снова задело его. Где-то очень глубоко Щелчок. Мюриель переставила инструмент, и реальность вернулась. Она как будто ощутила, что напряжение в кабинете достигло предела. Кроули вздрогнул — будто вспомнил, где находится. Рука ослабла окончательно, соскользнула с ткани. Он коротко прокашлялся: — Фигня. Поехали, не тяните.. Фэлл как то коротко кивнул, поправил свет и вернулся к работе — движением точным, выверенным. Но в его лице появилось новое — еле заметное — выражение. Как будто он что-то понял. Или вспомнил. Или разрешил себе не отмахнуться от этого момента. Кроули откинул голову на подголовник и зажмурился — слишком резко, будто хотел отрезать от себя всё, что сейчас будет происходить. Сквозь веки пробивался яркий свет лампы, и он сжал зубы, пока ещё мог. Вдох. Выдох. Бормашина загудела, и он инстинктивно вцепился пальцами в подлокотник. Резко, до побелевших костяшек. И почти сразу ослабил хватку, но так и не отпустил. Он держал глаза закрытыми, словно в этом была защита. Но через несколько секунд всё же распахнул их — коротко, чтобы убедиться, что он всё ещё здесь, что его не убивают, что всё под контролем. И тогда взгляд зацепился за лицо Фелла. Тот работал сосредоточенно, но на мгновение поднял глаза. Янтарно-зелёный цвет радужки Кроули — тёплый, с золотистыми искрами возле зрачка — поймал мягкий, внимательный взгляд доктора. И Кроули, не зная почему, задержался в этом контакте чуть дольше, чем собирался. Он снова зажмурился. Машина жужжала. Сердце било в висках. Прошло ещё несколько секунд, и он снова открыл глаза — проверить. Фелл был всё там же. Неотвратимо близко, спокойно, почти безмятежно. Третий раз он открыл глаза, когда почувствовал, как инструмент сменили. Щелчок металла, лёгкий запах антисептика — и снова их взгляды пересеклись. На этот раз Фелл чуть приподнял бровь — едва заметно, как вопрос: «Всё в порядке?» Кроули почти кивнул. Не слова — едва ощутимое движение, чтобы не мешать работе. Ему хотелось сказать что-то колкое, разрядить тишину. Но вместо этого он просто глубже вжал спину в кресло и позволил этому моменту длиться ещё чуть-чуть. Последние секунды тянулись медленно, жужжание бормашины отступало на задний план — и он ловил себя на том, что снова закрывает глаза. Просто, чтобы не видеть белый свет лампы и не думать о том, что в его рту копаются острыми инструментами. Лишь изредка он открывал их — проверить, что он всё ещё здесь, жив, цел, а за креслом — знакомый силуэт, и тёплый, внимательный взгляд. Потом — тишина. Фелл выпрямился, снял перчатки и убрал инструмент в лоток. — Ну вот и все— сказал он, отступая на шаг. Кроули выдохнул, ощутив, что плечи перестали быть каменными. — Это было… не так ужасно, как я думал. — Рад, что вы так считаете, — Фелл чуть улыбнулся, снимая перчатки. — Но на сегодня действительно всё. — Ага. "На сегодня"… — Кроули скосил взгляд, будто пытаясь понять, угрожает ли ему этим доктор или нет. Доктор тихо хмыкнул, уже усаживаясь за стол. Потянулся к ручке, сделал пару штрихов — и, нахмурившись, понял, что та иссякла. — Минуточку, — пробормотал он. Встал и подошёл к стеклянному стеллажу. Дверца открылась с мягким щелчком. Фелл потянулся за коробкой с канцелярией, а Кроули взглядом пробежался по стеллажу. Сверху стояли аккуратно расставленные справочники и папки, все в одной цветовой бежево-коричневой гамме, а где-то между ними ярко-красная книга чуть с облупившейся обложкой. Фелл достал новую ручку и вернулся за стол. — Запишу вас на следующий приём, через неделю. Зуб уже должен болеть немного меньше, потому что я поставил вам временную пломбу с антибиотиком. — произнёс он, вернувшись к столу. — Запишите. Но если вдруг он начнёт болеть, то... Доктор успел перебить своего пациента и добавил: — Если вдруг заболит, тогда можете выпить лёгкое обезбаливающее. Хотя это очень маловероятно. Фелл поднял взгляд от карточки пациента на самого Кроули, и совсем по доброму расплылся в улыбке. — Ну что ж, мистер Кроули, вы свободны. — Рад это слышать, — пробормотал тот, разворачиваясь в сторону двери. Дверь мягко щёлкнула за спиной Энтони, и шум клиники остался внутри. Снаружи стоял запах дождя — свежий, с примесью мокрого асфальта и чуть горького запаха листвы. Кроули остановился на крыльце, сунул руки в карманы и нащупал знакомую тяжесть зажигалки «Zippo». Щёлк. Металл открылся. Щёлк. Закрылся. Ветер гнал косые струи дождя, сбивая их под козырёк, но он всё равно стоял, глядя в сторону улицы, где редкие прохожие спешили спрятаться. Время текло, размывая границы. Пять минут? Десять? Он всё стоял, глядя куда-то в серый занавес улицы, будто ждал, когда дождь сам решит закончиться. И вот дверь за спиной снова приоткрылась. — Не ожидал вас здесь застать, вы ушли из кабинета уже как 20 минут — голос Фелла был мягкий, но с оттенком удивления. Он держал в руках зонт. Тёмный, с деревянной ручкой. — А я вот дождь изучаю, — лениво отозвался Кроули, щёлкнув зажигалкой. — Смотрю, как он… льёт. — Научное наблюдение? — уголки губ Фелла дрогнули. — Скорее стратегическое. Думаю, как добраться до машины, не превратившись в мокрую тряпку. Фелл вышел из-под козырька, раскрыл зонт. Порыв ветра тут же взъерошил его волосы и швырнул в лицо брызги, будто напоминая, что зонт здесь — так себе защита. — Предлагаю подвезти, — сказал Кроули, не отрывая взгляда от него. — Не беспокойтесь, я живу недалеко. — Это не помешает вам промокнуть. — Я привык, — Фелл чуть сильнее вжал зонт в сторону ветра. — А я привык подвозить тех, кто упирается, — усмехнулся Кроули. Фелл пожал плечами и, не отвечая, сделал несколько шагов в сторону своей улицы. Ветер гнал брызги под зонт, капли ложились на плечи и воротник, и через пару мгновений ткань пиджака потемнела. За спиной тихо загудел двигатель. Мягкий свет фар коснулся мокрой дороги и остановился рядом с Феллом. Окно приоткрылось. — Ну? — коротко бросил Кроули, и в этом слове было меньше вопроса, чем приглашения. Фелл посмотрел на него пару секунд — дождь стекал по куполу зонта, ветер гнал капли в лицо. Он чуть вздохнул. — Ладно, — сказал он тихо, и сел внутрь. Первые пару минут в салоне стояла только музыка дождя — мягкий, но настойчивый шорох капель по крыше. Кроули вёл машину уверенно, взгляд прикован к дороге, а Фелл сидел, аккуратно сложив руки на коленях и наблюдая за светом фонарей, что пробегал по стеклу. — Куда везти? — спросил Кроули, не глядя на него, когда пауза уже начала тянуться слишком явно. — Домой… — Фелл произнёс это с лёгкой заминкой, не говоря сразу адрес. Интонация выдала его куда больше, чем он, возможно, хотел — как будто «домой» было не самым желанным направлением. Кроули уловил это. Скосил взгляд, заметив напряжённую линию плеч доктора, и после короткой паузы произнёс: — Слушайте, а мне… можно есть после всего этого? — он кивнул в сторону, намекая на прошедшую процедуру. — Думаю, да, — Фелл слегка улыбнулся. — Почему вы спрашиваете? — Потому что я предлагаю свернуть куда-нибудь. Перекусить. Есть одно место… — он чуть усмехнулся, — «Ритц». Знаете? Фелл даже моргнул. — Вы о том самом «Ритце»? — О нём, — спокойно кивнул Кроули. — Идеальное укрытие от дождя. — Вы, похоже, любите шик, — заметил Фелл, глядя на приборную панель. — Ну… — Кроули не стал возражать, — в такой машине, название звучит особенно приятно. Только сейчас Фелл позволил себе внимательно рассмотреть салон. Чёрная кожа, полированный металл, аккуратные детали — и сама машина, судя по обводам и шуму двигателя, была явно не из новых. Он вспомнил, что видел её прошлым утром, когда тот проезжал мимо. — Впечатляет, — сказал он тихо. — Редко увидишь, чтобы кто-то так берёг старые модели. Должно быть… дорого в обслуживании. Кроули скользнул взглядом по нему, на секунду задержавшись. — У меня своя мастерская. Для классики. Мы занимаемся машинами, которые видят только на закрытых аукционах. Фелл кивнул, чуть приподняв брови: — Звучит… весьма внушительно. — Да и есть внушительно, — усмехнулся Кроули, включая поворотник. — Ну что, доктор, рискнём промокнуть ещё раз и попадём в «Ритц»? --- Тёплый янтарный свет, приглушённая живая музыка — саксофон звучал где-то за колонной, вплетаясь в негромкий гул голосов. За их столиком у окна дождь выглядел почти нарисованным — каждая капля, прилипая к стеклу, растекалась в прозрачные дорожки, словно подчеркивая тихий ритм вечера. Фелл снял пальто, аккуратно передавая его кому то из персонала, и машинально поправил манжеты. Кроули, откинувшись на спинку, наблюдал за этим жестом с ленивым, но внимательным интересом. — Часто сюда заходите? — спросил Фелл, когда им принесли меню. — Иногда. Здесь никто не торопит, — ответил Кроули, перелистывая страницы. — Пожалуй, это мне близко. — Фелл улыбнулся. — В клинике всё наоборот: расписание, приём за приёмом. Они заказали — Кроули что-то мясное, Фелл — лёгкое блюдо и оба по бокалу красного вина. Разговор сначала держался в рамках вежливого обмена вопросами о работе, но постепенно слова стали мягче. — А вы давно в клинике работаете? — спросил Кроули, когда официант ушёл. Фелл на миг задумался. — Достаточно давно…, — ответил он, глядя в окно. Пауза вышла чуть дольше, чем просто тишина между фразами. Кроули не стал задавать уточняющих вопросов, лишь отметил про себя этот нюанс. В какой-то момент Фелл потянулся за солью, и случайно задел ладонь Кроули. Их пальцы едва коснулись друг друга. В их взгляде на секунду мелькнуло что-то вроде тихого взаимопонимания. — Забавно, — тихо сказал Фелл, — иногда за один вечер можно узнать о человеке больше, чем за месяц. Кроули слегка усмехнулся: — Ну, будем считать, что это приятное совпадение. Они просидели там почти два часа, и в какой-то момент дождь за окном стал казаться не помехой, а частью вечера. К десяти вечера Кроули медленно свернул на тихую улицу, где стоял дом Фелла. Старые фонари разливали жёлтый свет по мокрому асфальту, и капли дождя блестели в нём, как расплавленное стекло. Он припарковался у парадной. — Вот мы и приехали, — сказал он, но в голосе не было обычной окончательности. Фелл кивнул, глядя на мокрый фасад, словно прикидывая, стоит ли торопиться и выходить из теплой машины. — Спасибо за вечер, — произнёс он чуть тише обычного. — Спасибо за компанию, — ответил Кроули с лёгкой, почти незаметной улыбкой. Фелл уже взялся за ручку двери, но вдруг вспомнил их разговор за ужином: — Вы говорили, что иногда уезжаете по делам… Вы завтра будете в городе? — Скорее всего, да. — Кроули чуть склонил голову. — А вам бы этого хотелось? Фелл не стал отвечать прямо, только улыбнулся, вышел и, подняв воротник пальто, направился к двери. Он шёл быстро, но перед тем как войти, всё же обернулся. Кроули всё ещё сидел за рулём и смотрел на него сквозь дождь.