ведьмина любовь

Воронье крыло мелькнуло пред глазами, укрыв тенью бледную кожу, липкую от крови. Глухое «кар» протиснулось в плывущее сознание, оседая внутри, как на ветхой лавке у старого заброшенного дома — единственного места, что могло зваться для неё таковым. И что станет для неё могилой. Поросшие мхом стены, высокие заросли трав вокруг. Узкая тропа была необхоженой и кривой, сохранила в себе следы последнего и единственного посетителя. Более некому было захаживать, некому было справляться о её здоровье. Некому будет её похоронить. — Кар-р. Скрипнули половицы у двери, загрохотала за окном стихия, освещая скудную обстановку в единственной комнате. Едва слышный выдох сорвался с губ, утопая в шуме непогоды, покидая бренное тело вместе с последним теплом. Холод обрушился на округу, запечатывая вход в обитель дочери смерти.

***

Чёрная змейка юркнула прочь, скрываясь от хозяйки в щелях между половиц, под тихое карканье ворона. Завтра их здесь не будет и напоминанием о присутствии послужит лишь смятая куча тряпья, заменившая ей постель. Их путь был неблизок, запутан и опасен. Здесь всё было чужим. Привлеченная силой матушки, Адель оказалась в мире, где каждый её шаг пропитан страхом за жизнь, за тот второй шанс, подаренный ей молчаливой госпожой. — Меня тянет, Рован, — в который раз повторяет заученную фразу, поглядывая на гордо вскинувшего голову ворона. Тот отвечает глухим «кар». — Я знаю. Тоска в серых глазах да печальная улыбка на устах. Пальцы скользнули меж чёрных прядей и, несильно сжав, устало опустились на колени, сжимая между уже ткань чёрного платья. Матушка предпочла молчать. ~~~ На нужных ей людей натрапила неожиданно, но весьма кстати, задержав тех в этом мире на неопределенный срок. Не планировала лишать свою Госпожу душ, но, коль та прислала её в эти края, стало быть и вольность эту спустит с рук. Неспроста ведь её тянет прогорклый запах смерти, такой далёкий, но манящий, словно спелый плод граната. — Что же леди забыла в столь убогом месте? — Спрашивают после, взглядом цепким на лице останавливаясь. Леди молчит, только взор свой к верхушкам деревьев поднимает. Там, в тени ветвей, её ворон. Её единственный друг, молчаливый слушатель и помощник, пришедший по первому зову восставшей. — Рован, — шепчет и громогласное «кар» ей ответом служит. — Путь мой, видимо, с вашим перекликается. К богу! То ли ещё будет шутка смешнее? Ведьма, да к богу? Чушь, ни один бог не был к ней добр. Но коль вело её туда, вариантов оставалось немного. — Что же Госпоже угодно? — ответа не слышать среди густого леса. Усталость на плечи ложится, уводя во мрак чёрных стен обители своего кошмара. ~~~ Утро встречает затянутым в туман лесом, густым маревом серых облаков и влажным воздухом, сбивающим волосы в пушистое гнездо. Шли по большей части в тишине, разбавляемой редкими шутками да смехом. С ней разговоров не заводили, оставив попытки. Конечности всё ещё сводило от недавнего воскрешения, а мысли то и дело уплывали в недалёкое прошлое, отдаваясь ноющей болью в области сердца, не способного забыть. Ненависть в голубых глазах была подобна сотне других, но только от этих болело. Только эти когда-то смотрели с любовью. — Ты заплатишь за всё, ведьма, — молвит, но глаза говорили громче. Громче слов, громче крика. В них безумие с отчаянием резали её плоть куском стекла. Она не ответила, лишь улыбнулась печально, принимая свою судьбу. ~~~ Их выжило двое: она да мальчишка Балиан, волком смотревший с первой встречи. — Уходи, — говорит ему не глядя. — Тебе нет нужды оставаться со мной. — Я обещал отцу. — Верен своему слову, — усмешка кривым напоминанием рассекает уста. — Мне не нужно, не силуй себя. Балиан смотрит долго, пристально, словно от его взгляда передумает, а после, когда молчание затянулось, хватает за руку, уводя прочь. От воды, обломков и трупов. Чёрная змейка шевельнулась на запястье. Адель тихонько шикнула. Ни к чему ей было раскрываться. Этот мир любил магов и того меньше, чем её собственный. А подобных ей и подавно. Вопросы возникали в голове чаще по мере продвижения вглубь бескрайней золотавой пустоши. Происходящее всё ещё походило на дурной сон, один из тех кошмаров, посещавших её несколько последних лет. Что же у неё запросят за непрошеную услугу? Адель и рада была не возвращаться к жизни, но раз это произошло, предпочитала держаться за неё обеими руками. Это может быть не столь плохо, как в первый раз. Не может ведь? ~~~ Адель стояла на коленях, рыдая и моля, чтобы эта мука закончилась, чтобы более не терзали призраки старых кошмаров наяву. Она успела расслабиться за то время, что оказалась в этом мире, в этом городе, с этими людьми. Да только вот встреча с королем, так неожиданно возжелавшем видеть молчаливую спутницу сына одного из некогда близких ему людей, перечеркнула всё то возникшее желание жить. — Убей меня, Рован, прошу, — молила сквозь слёзы, утыкалась взглядом в пол и кляла, кляла себя за хлипкую надежду, поселившуюся внутри, когда эти глаза посмотрели на неё впервые. — Сделай это снова. Сон и явь перепутались, прошлое сплелось с настоящим, затягивая в пелену безумия. Кто-то пытался её поднять, кто-то шептал слова утешения, но только глаза невероятно голубые смотрели на неё без тени эмоций. — Я не смогу, — шептала она, подняв взгляд дабы встретиться с ними. Дабы вновь убиться о их остроту. — Забери меня, милостивая, не терзай душу расколотую. Наступившая темнота стала недолгим спасением, перед тем, как самый бо́льший кошмар утянул её в свои объятия.