Гидротермальный изумруд

— 12 февраля 2017 года. Непал. 11:13 утра. —

      Аромат столовой привлекал: Вивьен, решившая сначала поесть, а затем и принять душ, спешила занять место в очереди перед раздачей. Палочки металлические, такая же ложка для супа. Пустые тарелки. Всё это стояло на пластиковом подносе, который можно легко разломать о колено. Врана знает об этом не понаслышке.       Вонг говорил, что здесь всё бесплатно, но Эйприл решила не наглеть. Мало ли брехня увлечённого своим делом человека. Мало таких здесь что ли? Если судить в общем, то здесь все какие-то помешанные на иных материях.       Вивьен не то, чтобы не желала влиться в эту тусовку, просто… не знала, как это органично сделать. Очевидно, что старые привычки пальцем не выдавишь. Нужно пересиливать себя и заводить знакомства не ради выгоды, а ради… чего, собственно? Общения? А нужно ли оно ей? Ну да.       Она ведь человек. И давно ни с кем не говорила просто так.              А сейчас заводить друзей значило отпустить всё то, что было. Вивьен хотела этого. Но могла ли отказаться вот так, сразу?       Хороший вопрос. И Врана, стараясь выбрать максимально не острые блюда, как раз его себе задала.       Чтобы не сойти с ума от молчания в путешествии с Зайнаб и отрядом Мурада, Эйприл часто мычала песни под нос или разговаривала сама с собой. Иногда даже спорила в голове, отчего лицо по часу могло выглядеть сердито и одновременно уставши.       Часто такие рассуждения лишь заходили в тупик. Вивьен пыталась анализировать прошлое, пыталась выявить свои ошибки, чтобы более не совершать их. Но думать об этом мало. Ведь всегда найдётся что-то, способное запустить нежелательный механизм вновь и оголить, казалось бы, обработанную рану.       Когда она выстрелила… там, в стамбульском переулке, перед глазами встала картина забитого до смерти арматурой похитителя. А затем и то, как попадает из «Ласточки» прямо оленю в глаз. Папа качает головой, хвалит. Вивьен тоже нравился результат. Только вот если раньше это приносило удовольствие, то сейчас вызывало странные чувства.       Убивать животных… интересно. Зрелищно. Почти олимпийский спорт. Это неравное соревнование, где у тебя априори есть привилегия. Будто бы ветер дует врагу в лицо, когда с твоей стороны летит град стрел. Но когда ты становишься целью… игра почему-то становится бесчестной. Потому что ты невинна? Нет, Вивьен до святой простоты далеко. Потому что ты человек? Вивьен не совсем уверена, что вообще из себя представляет. Эйприл просто знает, что, когда ветер дует ей в лицо— это плохо, потому что запомнила правила игры. У кого власть— тот и стрелок.       Кто же она сейчас?       Цель. Потенциально маленькое предложение в огромном томе истории артефактов. Очередной уникальный случай.       И, несмотря на вынужденное сотрудничество, здесь лучше, чем где-либо ещё. Здесь она… хотя бы была человеком. Когда-то была. «Это учитывается на местном суде, интересно?»       Ей, тем временем, пожелали приятного аппетита. Кажется. «Я понимаю непальский? Какая у него там группа? Индийская? Странно, я понимаю только три слова. Неужели опять магия?»       Кивнув в ответ, Врана отошла чуть в сторону и стала осматривать столовую. Людей здесь не много. Утренние тренировки уже закончились, как и второй завтрак. Сейчас подают ранний обед. Блюда настолько горячие, что над ними буквально клубит пар. Женщина на выдаче предупредила, что есть суп первым сейчас— самоубийство. Почему-то её Врана решила послушаться, хотя и понюхала его. Мало ли тут есть какой-то странный шифр, сообщающий о наличии яда в блюдах.       Сейчас зацикливать внимание на таких мелочах— головная боль, но всего месяц назад за эту информацию человек мог попасть в список союзников. Так странно осознавать, что в одно мгновение всё то… просто перестало быть важным.       На данный момент имелся лишь один приоритет— наконец-то начать тренировки. Врана села за последний стол около окна, спиной к стене, чтобы бесконечно не оглядываться. Сейчас нет резона с кем-то пытаться заводить разговор. Она может опоздать.

***

— Доброе утро, Вивьен. — Добрейшее.       Сначала Стивен сделал неглубокий поклон ей, а затем и она ему, спохватившись. Поясница заныла. Вокруг них— ни души. Только стены закрытого павильона и множество широких окон, через которые солнце проникало во все углы. Вивьен чувствовала себя рыжим котёнком на свету. — Сегодня не будет дурацких взмахов волшебной палочкой и глупых заклинаний. Я расскажу основы магии, как её чувствовать, а также проведём краш-тест. Прямо сейчас тебе не нужна мандалы и магические формулы. Книги возьмёшь потом. И так… устройся поудобнее, придётся много слушать.       Доски под ногами не особо походили на пляжный лежак где-то на пляжах Малибу. — Была бы не против какого-нибудь спортивного матраса.       Стрэндж кивнул и, махнув рукой, призвал названный предмет из инвентаря. Точнее два таких. Они уселись друг на против друга, но Врана старалась не слишком долго смотреть перед собой. Не хотелось начинать конфликт в такой ответственный для неё момент. «О, да ты умеешь быть паинькой!»       Хихикнул кто-то голосом Джораха в голове, отчего Эйприл едва не подскочила. Вот, опять! Началось! Вздрогнув, Вивьен продолжила слушать Доктора Стрэнджа: — Магия представляет из себя энергию. Её никто не может видеть, но многие способны чувствовать. Есть, так называемые, толстокожие и тонкокожие. До того, как попасть сюда и начать обучения, я был из первых. Мой фокус внимания никогда не был смещен с моей учебы и работы, а также самого себя, а потому окружающий мир меня интересовал слабо вне этих пунктов. Однако я знаю, что есть люди, чувствующие энергию чуть ли не с рождения. Это выражается в, скажем так, чувстве, подобном до слежки. Будто бы кто-то на тебя смотрит. Касается. Чаще всего те, кто чувствуют энергию, были жертвами темных сил. — Может ли быть так, что тонкокожий человек способен самолично развить в себе магию? Без Камар-Таджа? — Да. Ты наверняка знаешь о Ванде Максимофф, верно? — Я как раз о ней и спросила. — Она, скорее всего, как и ты, давным-давно могла стать жертвой темных сил. Может быть даже демона. Его магия могла легко повлиять на её общую восприимчивость. И дать толчок к осознанной магии. — То есть наверняка ты не знаешь? — Ещё не доводилось, знаешь ли, лично повидаться с преступницей в розыске. Она довольно хорошо скрывается. — А кто ещё... кто ещё из команды Капитана Америки в розыске? — Это не касается темы нашего занятия.       Ещё около десяти минут Стивен разбирал магию на составляющие (так и не ответив на вопрос!), описывал по пунктам таблицу и схему взаимодействия, а также рассказал про то, что может провоцировать магическую активность. Вивьен сочла, что ни один вариант ей не подходит, ведь в детстве ничего странного не происходило, а первый раз она применила магию в той больнице. Как будто бы до этого контактировала с крайне травмирующим опытом. — Итак, что ты запомнила? — Магия— это энергия. Она может быть положительной и негативной. Каждое разумное существо её вырабатывает. Тонкокожими можно родиться, или же стать после попытки тёмных сил тебя развратить. Маги Камар-Таджа способны использовать только позитивную энергию без вреда для здоровья, которую собирают из окружающей среды и трансформируют в заклинание. Негативная энергия серьёзно отравляет организм мага при использовании. Использование «голой энергии» невозможно. Но, если это так, то почему существует Пурпурная Леди? Я что-то слышала о том, что она управляет именно голой энергией. Её трюки не похожи на вашу магию. — Я изучал этот вопрос и на данный момент, пока что, приостановил. Пурпурная Леди сейчас под покровительством Мстителей. Не думаю, что моя помощь им остро нужна. — Так отдай и меня Мстителям. Там хотя бы свобода есть. — Ага, и уголовка, если сделаешь что-то не так.       Вивьен закатила глаза, но продолжила, чуть водя руками по ногам: — Магия может быть мгновенной и долговременной. Мгновенная магия— классическая положительная энергия, взятая магом в момент и в тот же преобразованный в заклинание. Разово, в общем-то. А долговременная— это артефакты и магические существа. Первые— результат постепенного вливания магии в определенный предмет с конкретным намерением. Они делается на светлые и тёмные. Светлые помогают магам, тёмные— тоже созданы магами, но заражены негативной энергией. Магические существа бывают полезными, малополезными и вредителями. Полезные очищают негативную энергию, а также позволяют брать необходимые для сложных обрядов элементы: свою шерсть, травы, камни и так далее. Малополезные— просто энергетические существа, которые наблюдают за жизнью остальных. Чаще всего скрытны. Вредители— это демоны и различные сущности, которые вторгаются в мирную жизнь остальных и питаются их положительной энергией. Они отравляют собой пространство, а потому вынуждены высасывать чужую магию, чтобы дальше существовать. Наша задача— сохранять и приумножать положительную энергию, а также полезных сущностей. Но... тогда вопрос. Положительная энергия после магии испаряется безвозвратно или остаётся на земле? Потому что нелогично будет её использовать безвозвратно, пытаясь при этом её приумножить. — Любая энергия— это исчерпаемый ресурс. Но, поскольку магов из покон веков было мало, чтобы не разрушать баланс, эта потеря едва ли значительна. — Вы жертвуете меньшим, чтобы защитить большее? — Верно.       Кивнул Стивен. Он бесцельно разглядывал пространство за девичьей спиной, пока та думу сочиняла. — У меня пока что нет вопросов. — Тогда давай приступай к разминке. В фитнес тренера я не подавался, поэтому сама. Я скоро вернусь.       И, неспеша поднявшись, мужчина ушёл в угол павильона, чтобы выпить воды. «Что-что, а из шарлатана ничего такой рассказчик. Это было полезно, разумеется, да вот только слишком общо. Конечно же стоит профильтровать и запомнить главное. Конечно же это нуждается в повторении. Но именно сейчас информации маловато. Стоило бы ещё спросить про более конкретные последствия использования темной энергии, потому что я подозреваю, что именно ей и пользуюсь. Но почему тогда ничего не происходит? Эффект накопительный? И сколько он будет копиться? Как перестроиться на положительную? Или я и так пользовалась положительной? Если так, то… светлая магия выглядит так?» — Хм...       Лишь задумчиво хмыкнула Вивьен, разминая палец за пальцем. Затем похрустела шеей и едва не взвыла от боли, когда попыталась наклониться как можно ниже. Поясница заныла и Вране едва удалось разогнуться. Н-да уж. Совсем уж она разнежилась за последний месяц. Пора бы уже и зарядку делать. — Надеюсь ты закончила, потому как стоит приступить к тестам. И так… чувствуешь что-нибудь?       Подошедший Стрэндж обозначил своё присутствие спокойный, путь и слегка уставшим, голосом. Вивьен, сразу же раскрыв запястье, едва не просияла на потеху шарлатану— нить исчезла! — Стены, пол и потолок обнесены магическими щитами. Сюда никто не сможет ни войти, ни выйти. Думаю, что можешь приступать.       И, опустив на пол чашку с водой, сделал шаг назад, складывая руки на груди. Вивьен вдохнула полной грудью, будто бы до этого одно лёгкое бело недоступно. Будто бы она стояла на краю обрыва с видом на океан, а в лицо ей дул морозный бриз. Прикрыв глаза, Врана только и делала, что дышала. Ощущала носоглоткой приятное щекотание дополнительного кислорода, иногда самопроизвольно наполняющего лёгкие в моменты особенно затяжной попытки задержать дыхание.       Эйприл слегка покачивалась из стороны в сторону с закрытыми глазами, то задирая, то опуская лицо. Вела носом по ветру, забавно щурилась, когда ветер начал сдувать волосы. Несколько мощных потоков долетело и до него, растрепав чёлку. Однако Стивен не убрал выпавшие пряди, пристально наблюдая за девушкой.       Вивьен, разморённая тёплым чувством абсолютной полноты в груди, поддалась вперёд и аккуратно пошевелила пальцами, будто перебирая струны арфы. Секунда— и вот уже из стакана поднимается вода единой каплей, тут же преобразовавшаяся в тонкую сосульку. Затем руки меняются местами, и когда левая оказывается снизу, через мгновение вода приобретает более осмысленный вид толстой кисти для каллиграфии.       Девушка делает шаг за шагом, из стороны в сторону, наматывая уже второй круг с чудесной ледышкой в руках. Та распадается также стремительно, как и появляется, принимая форму несколько маленьких звёзд. В них Стрэндж безошибочно распознал созвездие водолея.       Ветер, подхватив хозяйку, мягко приподнял её над землёй, позволяя даже немного полежать на себе. Однако, стоило чужому голосу проникнуть в сознание, магия тут же будто отпрыгнула в сторону. Сознание вновь стало чётким и оттого— липко и лично. Было приятно ощущать себя ведомой. — Неплохо, но слишком иллюзорно. Ты потеряла контроль, как только я тебя отвлёк. Такое часто происходит? — Меня никто не отвлекал, когда я ей занималась, потому что никому не показывала свои способности. И… я применяла их чаще всего лишь в стрессовых ситуациях. — Например? Кроме избиения тех троих. — Ну… мы обязаны обсудить все мои приключения или что? Я сюда пришла за другим. — Камар-Тадж не меняет свою маркетинговую стратегию тысячи лет. Если ты её не слышала, то откуда тогда узнала про это место? — Место, где лечат душу. Серьёзно? Ничего оригинальнее не нашлось. — Вопросы не ко мне. У меня их полно к тебе. Тебе нужны ещё какие-нибудь вещи, или это все твои способности? — Мне бы чашу с песком да какой кусок земли. Огонь выпускаю без вспомогательных элементов. — Сжигает кислород вокруг, а магию используешь как дрова? — И не совсем уверена, что делаю это правильно. — Тогда покажи.       Вивьен, вытянув руки и сложив ладонь одна на другую, медленно сплела пальцы в замок, а затем, за короткое мгновение, раскрыла «пасть» и изрыгнула прямо из кончиков ногтей одну огненную бабочку, больше походящую на бесконечно искрящийся фейерверк. — Почему бабочка? — Они красивые и безобидные. Для огня совсем не подходят. Решила, что контраст сделает магию красивее. — Почему для воды ты выбрала образ кисти для каллиграфии?       Вивьен стушевалась, когда «наставник» сделал шаг ближе и махнул рукой, разогнав дым после огня. — Не знаю. Просто показалось уместным. Вода хранит память, как и бумага. — Ты не контролируешь форму. Тебя ведёт намерение. Ты хочешь создать что-то красивое и сознание подкидывает идею, а потом магия реализует? — Да, получается так. Я не часто могу, так скажем, сначала представить предмет, а потом его получить. Мне нужно настроиться. Оголить намерения перед стихией. Только вот я не особо решаю, что в итоге получиться. — Интересно. Крайне интересно… твоя магия работает в обратном порядке, по-… — Потому что сначала все представляю, что хотят, хранят намерение и внутренней силой визуализируют желаемое, без погрешностей? — Крайне неплохой ответ для той, кто перебил.       Выгнув бровь Стрэндж, наконец-то отводя взгляд от чужого лица. Вране немного не по себе от такого чрезмерного… внимания. Даже если ей самой до чертиков интересно! — Да. У тебя слишком старый стиль взаимодействия с магией. Ты просто ей ведома. И это очень опасно. — Возможно. Не хочу утверждать обратного, зная, сколько раз она спасла мне жизнь. — А сколько могла убить? —…       Эйприл не ответила на этот вопрос, подняв тёмный взгляд на Стивена. До конца весьма продуктивного вводного урока она не проронила ни одного слова. Однако даже это ей не помогло избежать полного провала.

***

— Я сдаюсь.       Стивен влетел в библиотеку, даже не потрудившись закрыть за собой портал. Плащ динамично колыхнулся за его спиной. Проход схлопнулся с едва сдерживаемым шипением. Вонг поднял взгляд от пыльного фолианта. Медленно. Обречённо. Будто бы спал минуту назад. — Ты продержался три часа. — Это были три часа ада.       Стрэндж рухнул на стул напротив, запуская пальцы в волосы, чтобы снять стресс. Его настолько же просто вывести из себя, как и успокоить. Легкая возбудимость в таком деле, как наставничество… если не губительна, то крайне неприятна. И ему самому, и Вивьен, оставшейся в павильоне. — Ада, мать его. — И?       Вонг отложил книгу, складывая руки на животе. — Она тебя подожгла? Унизила? Заставила усомниться в твоей карьере Верховного мага? — ВСЁ СРАЗУ.       Пауза. — Но не дело не совсем в этом.       Стивен резко выдохнул, пытаясь вернуть лицу хотя бы видимость спокойствия. — Она не может делать то, что я ей говорю. Я прошу создать магический круг— простейший конструкт, это даже заклинанием не назвать, это базовая визуализация, этому учат на первом занятии— а у неё…       И дёрнул рукой вверх, не придумывая достойного сравнения в моменте, а потому лишь устало покачал головой. — …ничего. Тишина. Магия просто… не приходит. — Совсем? — Совсем.       Стрэндж откинулся на спинку стула, глядя в потолок. — Я попросил её забыть про стихии. Про огонь, воду, ветер, землю, песок. Просто сосредоточиться и создать форму. Пустую. Нейтральную. Без наполнения. И она сидела двадцать минут с абсолютно пустым лицом, водила пальцами по воздуху, а потом сказала: «Мои руки не знают другой магии. Она не слушается».              Он хмыкнул без тени веселья. — Магия не «не слушается», Стивен.       Вонг говорил спокойно, как и всегда. — Вивьен не знает, как это делать. Потому что ты пытаешься научить её своей магии. А у неё— другая. — Да я уже понял, что другая!       Стрэндж резко сел прямо, но тона не повысил. — Проблема в том, что я не совсем понимаю, какая именно. Будто бы что-то упускаю. Её магия отзывается только на что-то, что она называет «оголить намерение». На искреннюю просьбу. Это не формула и даже не техника. Это…       Он запнулся, подбирая слово. — …интимный диалог со стихией?       Вонг закончил за него. — Я читал отчёты Древней. Были маги, которые работали так. До того, как Камар-Тадж систематизировал знания. И такие либо умирали молодыми, либо становились легендами. Третьего не дано.       Стивен уставился на него с выражением человека, которому только что сообщили, что его пациент неизлечимо болен и никакая операция не поможет. Откуда Вонг взял отчёты? И почему у него такие бумажки ещё не побывали на столе? — Прекрасный прогноз. Спасибо, Чен. — Я не закончил.       Вонг невозмутимо выдержал его взгляд-упрёк. — Ты пытаешься впихнуть круглую Вивьен в параллелограмм канонического обучения. Они не сопоставимы, потому что не имеют ничего общего. Они не дадут вам понять природу её магии. Ты тратишь нервы, а девчонка— уверенность в себе и время. Хочешь хоть какой-то результат— разработай индивидуальный план.              Стрэндж фыркнул. Коротко, зло, почти по-собачьи. Забавный. — Я не планировал получать докторскую степень по новой методике подчинения магии. — А кто планировал?       Вонг даже бровью не повёл. — Твоя прошлая жизнь нейрохирурга? Ты думал, что Верховный маг— это почётная пенсия с видом на Гималаи?       Пауза повисла между ними неловкой, почти театральном тишиной. — Ты сам выбрал эту работу, Стивен. И ты сам взялся за неё. Никто не заставлял тебя вешать кандалы на ногу и прыгать в озеро.              Стрэндж молчал. Очень красноречиво, мистер шарлатан! — У неё дар, как ты мне сказал. Дикий, необработанный, опасный— но дар. Она чувствует магию кожей. Ты сам видел это, а мне довелось лишь поговорить об этом. — Видел.       Стивен сдавил переносицу пальцами, подтверждая. «И именно поэтому меня это бесит. Она может то, чему я учился годами. Интуитивно. Не понимая, как и почему, но делая.» — Когда я прошу её сделать самый примитивный конструкт— у неё ноль. Потому что это наверняка скучно. Но это— работа. Девчонка не умеет работать с магией. — Значит, научи.       Вонг говорил так, будто ответ был очевиден. — Не ломай её метод. Используй его. Придумай упражнения, которые будут для неё эмоционально значимы. Которые потребуют не абстрактной «фигуры», а чего-то личного. — Например? — Например…       Вонг задумался на секунду. — Пусть создаст не просто огонь. А напоминающий свечу. Или каплю, похожую на лицо. Не для абстрактного «контроля», а для конкретной памяти. Не только маг способен обучаться, но и магия…       Стивен поднял на него усталый взгляд. — Ты предлагаешь мне стать её личным психотерапевтом? — Я предлагаю тебе перестать долбить стену горохом и попробовать обойти её через дверь.       Вонг взял в руки книгу, давая понять, что «аудиенция» окончена. Хотя, скорее, сеанс психотерапии для уязвлённого самолюбия Стивена Стрэнджа — Она пришла в Камар-Тадж лечить душу. Ты тоже когда-то пришёл за этим. Не забывай в этом никогда.       Тишина. Только шорох страниц. — Чен. — М-м? — Когда ты стал таким мудрым? — Когда перестал спорить с тобой по каждому поводу и начал просто наблюдать.       Вонг перевернул страницу. — Экономит время и нервы. Рекомендую научиться базовой временной грамотности.              Стивен хмыкнул и сохранил лёгкую улыбку на лице. Уже без злости. — Индивидуальный план, значит… — Да. И… Стивен. — Что? — На следующее занятие возьми с собой термос с кофе. Выглядишь ужасно помятым. — Ха-ха. Сегодня уж точно буду спать как младенец.

***

— …и я такая ей: «Ой, прости, я тебя с подругой перепутала! У вас волосы рыжие…» А она сидит, смотрит на меня и молчит. Я уже думала— всё, сейчас встану и уйду, и больше никогда в эту столовую не приду… вся красная от стыда была! — Но ты не ушла. — Не ушла! Потому что она вдруг говорит: «У тебя волосы красивые. Только сзади запутались». И аккуратно распутала мою утреннюю косичку! Ну я и… — И ты села обратно. — И села.       Джатсана виновато улыбнулась Рине, сидящей напротив, которая усиленно сдувала кудряшку со лба. Столовая, шумная от начала и до конца ужина, казалось, не обращала на шепчущихся девушек внимание. — Я не специально! Просто она так это сказала— не как странная тётка на рынке, которая лезет советовать, а поднормальному. По-доброму, что ли. — И вы разговорились? — Ну да. Я сначала не знала, о чём говорить, просто смотрела на неё и молчала. А потом смотрю на её волосы— и говорю: «А ты сама стриглась, да?»       Рина фыркает в кулак. — Джат! Ты даже имени её не спросила для приличия, но об этом— первым делом? — А что? Они же неровные! Я подумала— ну, может, она парикмахера боится или денег нет. У всех же бывает. А она смотрит на меня и говорит: «Да. Когда-то сделала каскад ножницами для маникюра». И так спокойно, будто это нормально — стричься маникюрными ножницами! — А ты что? — А я говорю: «Ну, могло быть хуже. Моя тётя, Индира, в детстве постригла меня под горшок садовыми ножницами, я потом полгода в школу ходила, как гриб. Мои одноклассники верили в слух, словно меня бхуты преследуют!».               Джатсана показывает руками форму гриба. — И она засмеялась! Ну, не засмеялась, а так… носом фыркнула. Но глаза сразу теплее стали.       Рина подаётся вперёд. — И вы про причёски говорили весь обед или у неё есть имя? — Не весь! Потом я спросила, а она чем вообще увлекается. Ну, знаешь, чтобы тему сменить, а то про волосы— скучно. — И? — И она говорит: «Много чем». А я говорю: «Ну, например?» А она смотрит в потолок, думает и говорит: «Раньше я заплетала гриву своему коню». — ЧЕГО? — Коню!              Джатсана смеётся. — Представляешь? У неё конь был, она на нём по лесу каталась. И так любила его, что заплетала чёлку в косички. Говорит, он сначала удивлялся, а потом привык и даже голову поворачивал, чтобы ей удобнее было. — Господи… — А я говорю: «Ну, у меня вместо коня младший брат, ему тоже косички заплетать можно, только он орёт». Она опять фыркает. Уже громче. Я думаю— о, прогресс!       Рина качает головой, но улыбается. — И что дальше? — А дальше я спрашиваю: «А сейчас ты чем занимаешься? Ну, кроме магии этой всей?» А она плечами пожимает и говорит: «Рисую Камар-Тадж». Представляешь?              Джатсана подпирает щёку рукой. — Она такая… колючая с виду, а рисует.       Рина молчит, ждёт. — Я не стала расспрашивать на кой ей это, просто сказала, что в следующий раз бы хотела взглянуть. Её, кстати, Вивьен зовут.       Она кивнула.       Пауза. — Потом я вспомнила, что мы с вами соревнования готовим, и думаю— а вдруг?               Джатсана оживляется. — Спрашиваю: «А ты танцуешь?» Ну, мало ли, вдруг умеет, тогда можно было бы показательный номер поставить… творческий человек творческий во всём. — И? — И она говорит: «Нет. У ноги заточены больше на бег. Я очень долго занималась на теннис и какое-то время фехтованием, но там танцами не пахнет».       Джатсана разводит руками. — Я уже расстроилась, думаю, ну всё, не судьба. А она смотрит на меня и добавляет: «Но я пою». — ПОЁТ? — Поёт! Говорит, не профессионально, потому что всего пару лет потратила на это в детстве.       Рина хлопает ресницами. — И ты, конечно… — Я говорю: «Слушай, а давай ты у нас на соревнованиях споёшь? Ну, вместо музыки? У нас всё равно магнитофон сломали в прошлом году, а новый никто не купит. На завтраке принесу тест песни и дам её послушать».              Джатсана тараторит, жестикулирует. — А она смотрит на меня так… недоверчиво сначала. Говорит: «Я не умею петь при людях». А я говорю: «А ты представь, что их нет. Или что ты в лесу. Или что перед тобой конь в косичках».       Рина фыркает. Её подруга до ужаса забавная. — И что она? — А она молчит секунду, а потом говорит: «Мне всё равно делать нечего. Можно». — Сказала «можно»…? — Сказала «можно». И даже немного улыбнулась.              Джатсана прижимает ладони к груди. Рина смотрит на неё долго. Потом медленно кусает тост с джемом и сверлит своими голубыми чужие, глубоко-карие.        — Джат. — М-м? — Ты влюбилась, да? — А?              Джатсана глупо моргает пару раз. — Нет! Ну… Не знаю. Она просто интересная! И странная. И у неё шрамы на руках, она их не прячет. И волосы неровные, и конь в косичках и… — Ты влюбилась.       Хмыкает Рина, накалывая, как сказала эта Вивьен, «невкусный» фруктовый салат на вилку, поднося ко рту. — Да ну тебя!       Джатсана пихает подругу в плечо, но щёки у неё предательски розовеют. — Я просто… хочу с ней ещё поговорить. Ну, узнать, что она ещё умеет. И чтобы она ещё фыркала. Это смешно. — Ага. — И вообще, какая разница, влюбилась или нет! Она на соревнования придёт. Песню споёт. Ты послушаешь. И сама всё поймёшь.       Рина жуёт виноград, пряча улыбку. — Ладно. Послушаю. — Только не глазей на неё, как на экспонат, ладно? Она этого не любит. — Ясно. — И не подкалывай при первой встрече, она сначала кажется колючей, а на самом деле… — Джат. — Что? — Давай ты просто доешь свой ужин, а я пока поверю тебе на слово.       Джатсана замолкает. Смотрит на свой давно остывший суп, пока подруга уже приступила к десерту. Потом поднимает глаза на Рину— и улыбается уже открыто, без смущения. — Она правда классная. Я не вру. — Я знаю. Ты когда врёшь, то дёргаешь ушами.       Джатсана хватается за уши. — Не дёргаются! — Дёргаются. — НИЧЕГО У МЕНЯ НЕ ДЁРГАЕТСЯ!       Из-за соседнего стола кто-то шикает. Джатсана вжимает голову в плечи и хихикает в кулак.       Рина протягивает ей свой сок. Примирительно.

— 13 февраля 2017 года. Непал. Камар-Тадж. Тренировочный павильон. 12:43 дня. —

      Стивен стоял у окна.       Золотая нить на запястье Вивьен исчезла три минуты назад. Она не смотрела на руку, хотя протирала запястье, а вперёд. — Сегодня работаем с ветром.       Вивьен не ответила. — Ветра у меня и раньше хватало.       Ровно. Без вызова. — Холодного, промозглого, с дождём пополам. — Не интересует.       Он даже не повернулся. — Где было— неважно. Что ты с ним делала?       Пауза. — Открывала двери. Сдувала пыль. Чтобы следов не оставалось. — Ещё. — …Чтобы шагов не было слышно. Чтобы дыхание оставалось глухим. — Зачем. — Чтобы не заметили.       Кивнул. — Значит, ты не толкаешь воздух. Ты заставляешь его молчать. Это тоньше. — Я не заставляю.       Она запнулась. Повела пальцами около головы, ловя сквозняк— и отдёрнула руку, будто обожглась. Холодно. — Я прошу. — Просишь?       Он повернулся. — И как выглядит эта просьба? Ты становишься на колени и шепчешь заклинания на древнем наречии? Или просто хлопаешь ресницами и надеешься, что ветер сжалится?       Эйприл смотрела на него в упор. — Я не знаю, как это объяснить. Я просто… настраиваюсь. Как приёмник. — Как приёмник.       Повторил он. — На какую частоту? — Я не знаю. — Тогда как ты вообще можешь быть уверена, что он сработает в следующий раз? — Я не могу. — Именно.       Стивен сделал шаг к ней. Не угрожающий— скорее усталый. — Магия— это не радиоволна. Это не стихия, которую можно «уговорить». Это энергия, которую ты пропускаешь через себя, трансформируешь и направляешь. Как руку. Как голос. — Рука не предаст. — Рука не выбирает. Потому что у неё нет выбора. — А у магии— есть.       Он остановился. — Нет. Нет у неё выбора. — Тогда почему она меня не слушалась, когда я умирала?       Впервые в её голосе прорезалось что-то живое. Не злость— напряжение. — Почему она приходила раньше с перебоями, а когда я сыта и в безопасности— и вовсе молчит как рыба? — Потому что адреналин. Потому что инстинкт самосохранения. Потому что твоё тело, когда тонет, выбрасывает тебя на поверхность без твоего разрешения. Это не выбор лёгких. Это физиология. — Это не… — Это не душа, Вивьен.       Стивен смотрел на неё в упор. — У магии нет души. Нет личности. Нет предпочтений. Она не «выбирает» тебя и не «предаёт». Она просто есть. Как кровь в жилах. Как воздух в лёгких. — Тогда почему я не могу ею дышать?       Тишина.       Она смотрела на свои руки. На шрамы. На обожжённые пальцы. — Если это просто «физиология»…       Голос сел. Она кашлянула, сжала пальцы в кулак. — Почему я не могу повторить то, что делала раньше? В тот момент я просто… хотела жить. И она пришла. — Она всегда была в тебе. — Тогда почему я её не чувствую сейчас?       Она подняла голову. В глазах— не слёзы. Тёмная, глухая ярость. — Вы говорите: «Это как рука». А я сижу здесь и пытаюсь пошевелить пальцами, а они не двигаются. Вы говорите: «Это физиология». А я не могу сделать вдох. — Значит, ты блокируешь саму себя. — Чем? — Страхом.       Стрэндж сказал это спокойно. Без жестокости. Без сожаления. — Неверием. Привычкой подавлять. Я не знаю, чем именно. Это не моя магия и не мой разум. Я могу только предполагать. — И ваши предположения… — Бесполезны, да.       Вивьен ждала, но получила молчание. — Вы не знаете.       Сказала Врана. Не спросила. Констатировала. — Я знаю, как работает твоя магия.       В его голосе прорезалась усталость. Не поражение— раздражение. — Я знаю её законы, её природу, её границы. Я знаю, как обучить человека, который никогда не держал в руках магический конструкт, за месяц создавать порталы. Я знаю, как чистить артефакты, как гасить демонов, как штопать разрывы реальности. Я знаю свою работу.       Пауза. — Твоя магия— не моя работа. — Тогда зачем вы здесь? — Потому что больше некому.       Она смотрела на него. И ей отвечают. — Чен занят. Другие маги не имеют достаточной квалификации, чтобы работать с…       Мужчина запнулся. — …с аномалией твоего уровня. Древняя мертва. Библиотека даст тебе теорию, но практику… — Практику даёте вы. — Да. — Которую не знаете. — Которую сам подбираю.              Он провёл рукой по лицу. Коротко, резко. Жест человека, который не спал слишком долго и слишком устал, чтобы фильтровать каждое слово. — Ты думаешь, мне это нравится? Стоять здесь и признавать, что я не могу дать тебе готовую формулу? Что твоя магия— какая-то…       Стивен дёрнул плечом. — …дикая, неструктурированная, не поддающаяся никакому анализу? Я потратил на тебя месяц и не продвинулся ни на шаг. — Я заметила. — Отлично. Значит, мы оба в курсе.       Он отвернулся к окну. Снег падал крупными хлопьями. Белыми, тяжёлыми, бесшумными. За стеклом тишь да гладь. — У тебя есть вопросы по теории, которую давал позавчера? — Нет. — Хорошо. Послезавтра в это же время. — Послезавтра? — У меня плотный график. Два часа, три дня в неделю. Всё, что могу выкроить. — Понятно.       Врана не двигалась. — Ты можешь идти. — Знаю.       Но не уходила. Стрэндж сжал переносицу пальцами. В виске пульсировало. Где-то на периферии сознания, фоновым процессом, тянулась золотая нить— он чувствовал её даже сейчас, когда девушка стояла и смотрела на снег. Мужчина не спал четырнадцать часов. Или восемнадцать. — Доктор Стрэндж.       Голос за спиной— ровный, почти вежливый. Он обернулся. Вивьен уже стояла у двери. Руки опущены. Лицо спокойное. Шаги— тише мыши. — Вы боитесь, что я убью кого-то? — Да. — Поэтому держите меня здесь? — Поэтому я пытаюсь тебя научить. — А если не получится?       Тишина. — Если я не смогу контролировать магию... что вы сделаете?       Мужчина смотрел в упор. И, не моргнув, ответил со всей серьёзностью. — Я найду другой способ. — А если не найдёте? — Найду. — Откуда такая уверенность?       Она поступила также: не отвела взгляд, прожигая дыру в нём. — Потому что у меня нет выбора.       Ровно. Без надрыва. Хотя проявляющиеся синяки под глазами говорили об обратном. — Ты— моя ответственность. Я не могу тебя отпустить, потому что ты опасна. Я не могу тебя запереть навсегда, потому что это не этично. Я не могу передать тебя другому магу, потому что никто не справится лучше. И я не могу сделать вид, что проблемы не существует, потому что ты передо мной и доказываешь, что магия у тебя есть, просто ты не знаешь, как к ней подступиться.       Пауза. — У меня нет выбора. Я должен найти способ. И я его найду. Не потому, что других вариантов нет.       Вивьен молчала. Она едва наклонила голову в сторону— и впервые за весь разговор в её глазах мелькнуло что-то, похожее на… неуверенность? — Вы правда в это верите?       Тихо уточнила та. — Вполне. — Это не ответ. —… потому что другие варианты меня не устраивают.       Помедлил тот с правдивым ответом, тяжело вздыхая и складывая руки на груди. Девушка опустила взгляд. Долгую секунду смотрела на свои ладони. На шрамы, переплетающие кожу гладкими лоскутами. На безымянные пальцы там, где должны быть ногти. Потом подняла голову, расслабив лицо. — Я хочу уйти. — Тренировка окончена. Ты свободна. — Я хочу уйти отсюда.       Стивен замер. — Из Камар-Таджа. — Нет. — Это не ваше решение. — Моё.       Стивен говорил спокойно. Без злости. Без давления. — Ты без документов, без денег, без жилья и без контроля над магией, которая убила как минимум троих человек. Если ты выйдешь за порог— ты либо погибнешь, либо окажешься в тюрьме, либо убьёшь ещё кого-то. Я не дам тебе этого сделать. — А если я всё равно уйду? — Я тебя верну. — Силой? — Если потребуется.       Врана презрительно фыркнула, нервно улыбаясь и с узнаванием глядя на его лицо, искажённое раздражительностью: — Значит я всё-таки пленница? — Значит, ты под моей защитой. — Это одно и то же. — Нет.       Стрэндж покачал головой. Чёлка чуть растрепалась. — Пленницу можно пытать. Убить. Можно выбросить, когда надоест. Ты— не пленница, а пациент, который отказывается от лечения, потому что боится игл.       Врана вздрогнула, будто мужчина ударил её по лицу. — Лечение?       Голос наполнился иронией. — Вы называете это лечением? — А ты как называешь? — Клеткой. — Хорошо. Клетка. Но в этой клетке тебя кормят. В этой клетке у тебя есть тёплый угол, чистая одежда и доступ к развлечениям. В этой клетке тебя никто не бьёт и не обделяет. В этой клетке ты можешь спать спокойной, разве я не прав?       Она нахмурилась. — Откуда вы… — Я ничего не знаю. Но я знаю травму, и она выглядит. А также то, что люди, которые прошли через ад, не спят спокойно.       Тишина. — Ты можешь ненавидеть эту клетку сколько угодно. Но она— единственное, что у тебя сейчас есть. И единственное, что не даёт тебе упасть обратно в пропасть.       Эйприл молчала. Очень долго. Стрэндж усомнился, что не оглох, потому что в ушах зазвенело.       Потом медленно, очень медленно, положила руку на дверную ручку. — Вы ошибаетесь.       Тихо сказала она. — Клетка не спасает. Она просто… откладывает неизбежное.       Вивьен нажала на ручку. Дверь не открылась. Тогда дёрнула сильнее. — Защитные чары.       Осведомил Стивен. — Я сниму, когда закончим разговор. — Разговор закончен. — Нет.       Врана так резко обернулась, что несколько прядей выпали из высоко пучка и упали на глаза. — Что вам ещё от меня нужно? — Ответ. — На какой вопрос? — На все, которые ты не дала мне задать. — Я не обязана… — Не обязана. Но если ты хочешь, чтобы я научил тебя контролировать магию, — а ты хочешь, иначе ты бы не сидела на тренировке те часы, пытаясь разбудить магию, которая спит, — мне нужно понимать, как она работает у тебя. — Я уже сказала: она приходит, когда прошу. — Это не объяснение. Это метафора. — Для вас— метафора. Для меня— реальность. — Тогда докажи.       Девушка замерла. — Создай что-нибудь.       Он кивнул на её руки. — Не для меня. Просто… попроси. Как ты делала раньше. И посмотри, что получится.       Вивьен смотрела на свои ладони. — Я не могу. Когда на меня смотрят— не получается. — Я отвернусь. — Всё равно. — Тогда, когда получается? — Когда никто другой не ждёт результата. Когда я не думаю о том, что это «тренировка» или «урок». Когда я просто…       Запнулась, подбирая слова. — …хочу. Когда я просто хочу, чтобы кто-то из них пришёл. Не чтобы доказать. Не чтобы не опозориться. А просто— хочу. И они приходят.       Стивен молчал. Практически сверлил её взглядом— и впервые за весь разговор не нашёл, что возразить. Потому что она была права. Он не знал, как научить человека «просто хотеть». — Послезавтра. В это же время. Мы попробуем ещё раз. — Зачем? — Затем, что я не сдаюсь. — А если я сдамся? — Ты не сдашься. — Откуда вы знаете?       Она подняла глаза и теперь практически пялилась. В упор. Не моргая. Мужчина отвечал тем же. — Потому что ты всё ещё здесь. Потому что ты пришла в Камар-Тадж без денег, без документов, с магией, которая тебя не слушается, и с грузом, который сломал бы десятерых. Потому что ты сидишь передо мной и споришь о природе магии вместо того, чтобы молча ненавидеть меня в углу.       Пауза. — Ты не сдашься. Ты просто боишься, что ничего не получится.       Вивьен не ответила. Её пальцы всё ещё сжимали дверную ручку. — Я сниму защиту. Но сначала ты ответишь на один вопрос.       «Ученица» молчала. — Что ты чувствуешь, когда магия приходит?       Тишина. — …Тепло. Не физическое. Другое. Как будто внутри зажигают свечу и всё становится в разы… уютнее. Спокойнее.— А когда не приходит? — Холод. И тишину. — Какую тишину? — Как в горах после снегопада. Когда всё мёртвое и белое, и ты знаешь, что под снегом есть жизнь, но она застыла. И не дышит. В ушах звенит.       Он кивнул. Щёлкнул пальцами. Защитные символы на двери погасли. — Послезавтра. В 13:00.       Вивьен открыла дверь. — Я приду. — Знаю, мисс Врана.       Врана, сцепив зубы, когда поймала его самоуверенную улыбку, направилась быстрым шагом в библиотеку, чувствуя, как вспотела ладонь, сжимающая край ткани. Как раз хотела взять парочку новых книг. И с десяток учебников по теоретической основе магии.              Дверь закрылась. Стивен стоял у окна. Смотрел на снег. В павильоне тихо. Только его дыхание. И золотая нить, пульсирующая на ладони. Точно. Он не спал двадцать часов.

— 14 февраля 2017 года. Непал. Утренняя тренировка. —

      Вивьен практически не спала. Вертелась туда-сюда, пробовали спать на сгибе локтя и даже сидя. Сон не шёл. А когда всё-таки удалось словить Морфея за руку— но всего три часа сна ни шли ни в какое сравнение с тем, сколько она спала до этого.       Чёртово «мисс Врана» не давало покоя. Эйприл почти сошла с ума, когда удалось добраться до комнаты. Она вцепилась ногтями в голову, вынимая шпильку и отбрасывая её на кровать. «Зачем я ему намекнула? Что я сделала? Это ужасно. Это катастрофа. Почему я никогда не держу язык за зубами? Я дура. Дурадурадурадурадура.»       И сейчас, сидя на скамейке тренировочного дворика, смотрела точно перед собой. Джатсана подловила её на завтраке и дала послушать текст, так что она сейчас переслушивала песню, приложив динамик к ушу, чтобы запомнить акцентные места. Хотелось, по правде говоря, его разблокировать и узнать побольше о судьбе Ванды. И команды Кэпа в целом. И взглянуть на Человека-паука. Хотя он вроде как в команде Старка… ай, да чёрт с этими их тимбилдингами. «Интересно, за какую команду был бы Джорах?»       Невольно спросила себя Вивьен, глядя перед собой.       Сидя на лавочке, практически как школьник с освобождением, Врана вдыхала полной грудью аромат свежего утра и, поправив воротник, рассматривала тренирующихся. Джатсана и рыжая, с которой её спутали, стояли вместе ближе к концу, переговариваясь, пока первая пыталась на скорость сделать классическую мандалу. Им не хватало только секундомера для полной комедии, потому что индуска начинала сначала уже пятый раз на её памяти и всё не «удовлетворительно», если судить по обречённому взгляду.       Вивьен почти расслабилась, когда краем глаза поймала движение. Потом ещё одно.       Она не повернула голову— это было бы слишком явно. Просто чуть повела взглядом, сканируя периметр.       Двое парней у стены. Один что-то шепнул другому, кивнул в её сторону. Девушка слева, с хвостиком, тоже смотрела— и быстро отвернулась, когда Вивьен почти встретилась с ней глазами.       Ветра не было, но ветер был не нужен. Она и так слышала: «…а кто это?» «…почему она зелёная?»«…вон та, рыжая, новенькая, а уже так высоко…»       Вивьен сжала пальцы на колене. Потом заставила себя разжать. «Ты здесь, чтобы учиться, а не чтобы нравиться. Дыши.»       Эйприл снова приложила динамик к уху, делая вид, что полностью погружена в песню. Громче. Ещё громче. Чтобы заглушить шёпот. — Вивьен!       Джатсана плюхнулась на скамейку справа, сияя так, будто только что открыла портал в рай, а не провалилась. Рина села между ними, молча, но с любопытством разглядывая Врану в упор. Та аж поёжилась. — Ты чего так смотришь? — Любуюсь.              Хмыкнула Рина. — На тебя все пялятся, а ты в телефон уткнулась, будто там ответы на все вопросы.       Вивьен убрала динамик от уха. — Там песня. Джатсана дала. — А, ну да, песня.              Рина махнула рукой, но взгляд не отводила. — Слушай, а чего это у тебя цвет формы другой? Ты вроде как новенькая. Раньше мы тебя не видели, хотя знакомы со всеми.       Вивьен опустила глаза на свою одежду. У девушек была тёмно-серая. У неё— глубокий изумруд. С вышивкой и шёлковым поясом. Она как-то не задумывалась. Что с ней такое в последнее время? — У тебя ранг выше. — Ранг? — Ну да. Чем более цветастая форма— тем больше опыта. Или круче магия. Это значит, что ты не боишься быть обнаруженной, даже будучи самой пёстрой, потому что можешь дать отпор.              Рина прищурилась. — Ты у нас крутая, что ли?       Джатсана сжала колено ирландки. — Рина! — Что? Интересно же.       Вивьен смотрела на рукава своей формы. Она ведь… просто так её получила, когда Стрэндж принёс одежду в первый день. «Будто бы это что-то незначительное. Вот ведь шарлатан! Всё он-… так вот, о чём меня предупреждал Вонг.» — Я…       Врана задумалась. — У меня магия проблемная. Очень. Поэтому со всеми не занимаюсь. — Проблемная— это какая?       Рина подалась вперёд. — Рина!              Джатсана уже толкнула подругу локтем. — Да ладно тебе! Просто спросила.       Вивьен пожала плечами. — Не слушается, когда надо. Слушается, когда не надо. В общем, головная боль.       Рина хмыкнула, но больше не спрашивала. Только краем глаза, совсем незаметно, скользнула взглядом по запястью Вивьен. Туда, где под рукавом пульсировал тусклый золотой свет. И ничего не сказала. Просто отвернулась и уставилась на тренирующихся, будто ничего и не заметила. — Ладно, Джат, нам ещё мандалу домучивать.       Рина встала, потянулась. — Пошли, пока солнце окончательно не встало. — Ага!       Джатсана вскочила, но на секунду задержалась, глядя на Вивьен. — Ты расстроена? Или всё нормально? — Нормально. — Точно? — Точно. — Ну… если что, мы там.       Джатсана махнула рукой в сторону учащихся. — Приходи, если скучно. О, и мою подругу зовут Рин!       Вивьен закрыла глаза, кивнув. Девчонки ушли. Рина— не оборачиваясь. Джатсана— пару раз оглянувшись и помахав.       Вивьен осталась одна.       Она снова приложила динамик к уху. Песня играла снова— она поставила на повтор, чтобы запомнить слова. Голос пел о чём-то светлом, вроде как о счастье. Так непохожем на то, что было внутри. — Привет.       Вивьен дёрнулась. Перед скамейкой стоял парень. Лет двадцати, не больше. На голове— ворох чёрных кудрей, доброе лицо окрашивает лёгкая улыбка. На щеках — ямочки. Форма серая. Новичок. Он чем-то напоминает пуделя. — Ты чего подкрадываешься?       Буркнула она, убирая динамик. — Я не подкрадывался. А просто подошёл. Ты в телефоне зависла. — В mp3-плеере. — Тем более.       Он улыбнулся шире. Беззлобно. Почти по-дружески. Вивьен смотрела на него и пыталась понять, что ему нужно. Подослали? Проверить? Просто придурок, который не видит, что она не в настроении? — Чего тебе? — Да ничего особенного.              Он сунул руки в карманы. — Сидишь тут одна, грустная такая. Я подумал, может, помочь чем? — Помочь? — Ну да.       Он кивнул на полигон. — Тренировка у тебя, наверное, уже идёт. А ты тут сидишь. Может, подсказать что?       Вивьен хмыкнула. — Ты даже не знаешь, какая у меня магия. — Ну и что?              Парень пожал плечами. — Я не магию предлагаю разделить, а компанию. Сидеть одному— скучно. А ты выглядишь так, будто тебе не помешала бы компания. — Я выгляжу как побитая собака, по твоему мнению? — Ну… Я бы сказал «задумчивая». Но «побитая собака» тоже подходит.       Врана не выдержала — коротко фыркнула. — Ты всегда такой… добренький? — Нет. Только когда вижу грустных людей. Терпеть не могу, когда люди грустят. Особенно те, которые должны радовать мир своим присутствием.       Вивьен подняла бровь, нахохлившись. — Это что, попытка подкатить? — Нет.              Он рассмеялся. — Честно. Просто… ну, выглядишь ты потерянной. А я, когда потерянный, всегда рад, если кто-то подойдёт и скажет «привет». Вот я и подошёл.       Вивьен молчала. Брюнет не уходил. — Ладно… спасибо. За компанию. Но помочь ты мне не сможешь. — Почему? — Потому что. — Ну, тогда просто посидим. Без магии.       Она посмотрела на него. Голубоглазый улыбался. Спокойно. Без намёка. Без скрытого смысла. И этим ей кого-то напоминал. — Как тебя зовут?              Спросила Вивьен. — Кристофер. А тебя? — Вивьен. — Красивое имя. — Французское, а у тебя английское? — Звучит как музыка.       Она фыркнула снова. Уже тише. — Ты всегда такой… поэтичный? — Нет. Только когда вижу красивых грустных девушек на скамейках.       Вивьен закатила глаза, но уголки губ дрогнули. — Ладно, Крис. Садись, раз пришёл. Только молча. — Молча так молча.       Крис плюхнулся слева. На расстоянии. Не навязчиво. Солнце поднималось выше. Тренирующиеся кричали, смеялись, ругались. Джатсана вдалеке снова начала мандалу— и сбилась.       Вивьен смотрела вперёд. Магия не слушалась. Стрэндж бесил. «Мисс Врана» свербело под кожей.       Но она только что познакомилась с человеком, который подошёл просто так. Не ради выгоды. Не потому, что надо. А потому что «терпеть не может грустных людей». «Навыки коммуникации, кажется, не растеряла»       Подумала Вивьен Эйприл Врана и чуть заметно улыбнулась.