Гидротермальный изумруд

— 16 февраля 2017 года. Непал. Камар-Тадж. Комната Вивьен. —

      Семь утра. Как Вивьен это определила? По звукам бега. Кого? Адышарм. Они с утра пораньше собирали бельё и заходили в пустые комнаты, чтобы прибраться. Врану им строго-настрого посещать запрещалось. Стрэндж, по словам Вонга, наложил на комнату мощные чары чистоты, чтобы лишний раз Эйприл не контактировала с разносчиками.       Пришлось это сделать только из-за потенциальной вероятности увидеть картину маслом: кровоточащая башка несчастного доброжелателя и осколки посуды. А её не видать.       Благо сейчас Врана более-менее выстроила свою траекторию поведения, а потому подобные контрмеры стали уже почти неэтичными. Шарлатан вроде, как и их сам поддерживает. Ну, по нему в любом случае видно.       Сколько бы Вивьен не упиралась и кусалась, но наиболее чётко ощущала последствия собственной «особенности». Не из-за косых взглядов или разговоров. Отнюдь. Всё-таки по Стрэнджу было действительно заметно, насколько сильно она истощает окружающий.       Силы не слушались, как бы ни пробовала, а вот последствия такого «не могу» всегда приходили мгновенно. Шарлатан, может, поспать бы хотел во время её тренировок, да вот всё никак не получается. За Вивьен и вправду нужен глаз да глаз. И, может быть, ещё третий в придачу.       Нехотя вставая с кровати, Эйприл тянется кошкой в предрассветных лучах солнца, чувствуя, как тепло оглаживает голую спину. Давно она не спала вот так… свободно. Ничего не сковывало её движений, сна, жизни. Ткань ночнушки лежала в корзинке перед дверью, так что спать не в чем. Не в сари же, в самом деле?       Стрэндж вернул его вчера, не объяснив, почему тренировка переносится. Хотя аргумент сиял сине-фиолетовым прямо под глазами, так что излишние расспросы показали бы её уровень невнимательности.       Вивьен практически чувствовала вину на себе, но другая половина мозга убеждала в обратном— он сам выбрал с ней якшаться. Так пусть теперь пожинает плоды.       Выползая из кровати, чтобы принять ванну, Врана замечает, что осталось последнее полотенце из трёх. И его тоже бы неплохо постирать… Разумеется заклинание не распространялись на неё саму, а также на то, к чему прикасалось тело, иначе бы это выглядело совсем уж жутко.       Девушка, однако, была бы не против подобной магии, если она упростит жизнь настолько, чтобы не придётся стираться одежду. От воспоминаний о стирке в реке во время бегов стало не по себе инстинктивно. Горный ручей. Холодно. Содранные до крови руки в попытке отмыть ткань от зелёного сока травы.       Даже грея кости в кипятке, Врана вздрогнула, стоило только подумать об этом. «Сегодня ведь мой день рождение… когда же я его последний раз нормально праздновала-то? В 2014, наверное. Этот будет чуть лучше. Как минимум я не сражаюсь за своё существование. Не так, как раньше, в любом случае… Пусть сегодня… будет самый обычный день.»       Она зажмуривает глаза и плеснула воды в лицо. Блаженно откинулась, чувствуя горячий металл ванны ступнями. Глубоко вдохнув слабый запах уже истраченного мыла (да почему всё заканчивается именно в такой день?) с апельсином, Врана придаётся воспоминаниям о том, что ей приснилось. Всё белым бело. Снег искрится также ярко, как и её улыбка. Джорах, держась за металлическую оправу саней, скатывается с небольшого нагорья вниз. Он едет удачно и почти начинает радостно вопить, как наезжает на внезапно выскочившую кочку и уезжает в сторону, начиная переворачиваться. Вивьен смеётся громче всех животных в семейном лесу. Как колокольчик на школьной линейке. Слышится тонкий лай вдалеке. Должно быть Кирми опять сбежал из-под присмотра «грымз». Джорах, вставая и отряхиваясь, недовольно бурчал: — Ты это специально! Я всё видел! — А ты докажи! Хихикает маленькая ворона и начинает спешно хлопать крылышками, чтобы улететь от старшего брата. Тот догоняет за несколько секунд, хватая за шкирку и требовательно заявляя: — Мы договаривались! — Я держу слово! Вивьен куксится, складывает руки на груди, и демонстративно отворачивается. — Лёд был свежим с утра. Не разъезженным! Ты его подтопила! — Я ничего не делала! — Колись, мелочь пузатая! Это опять твои фокусы?! — Отцепись! И, вырвавшись, Эйприл спешно поднимается вверх по рыхлому снегу, не давая брату и шанса схватить себя вновь. Снег, однако, под её ногами будто нарочно твердеет. Будто превращаясь в лёд. Маленькая Вивьен была бы счастлива, выйди Холодное сердце на пару лет раньше, потому что другое сравнение просто не шло. Под Джорахом, то ли в силу спешки, то ли веса— всё проваливалось, образуя кашеобразное нечто кремового цвета. — Ах ты маленькая ведьма! — Сам такой! И, показав брату язык, Вивьен убегает вперёд, отрываясь. Бен наконец-то преодолевает препятствие и начинает стремительно сокращать между ними расстояние. Под его ногами виднеется грязный лёд. Брат поскальзывается на особо гладком участке и катится вперёд. Эйприл оказывается на пути, а потому они оба валятся в сугроб. Сон заканчивается тем, что они оба греются под пледами и с чаем в руках под громкое журение Шэрон. «Приятно было тебя увидеть…»       Хмыкает Вивьен, погружаясь полностью под воду. Пар сошёл с водной глади на стены, потому в ванной стояла почти банная атмосфера. «Вот бы ещё что-то приснилось. Нормальное, желательно.»       Не хотелось, по правде говоря, вновь просыпаться в поту от треска шин в ушах. «Фокусы… если это просто сон, то, получается, магия уже начинает мне сниться. Я скучаю по ней, это правда. Настолько ли? Да… но почему именно Джорах? Я думаю, что он бы быстро освоился с тем фактом, что я ведьма, и даже пользовался бы этим. Была ли магия со мной намного раньше?...»       Задумчиво мычит Врана песню, которую Джат дала ей накануне в виде текста. От руки, между прочим! И она даже смогла прочитать! «Её не было раньше. Иначе я бы помнила…»       Висок прошибает молния. Мысли сбиваются в кучи под влиянием природного магнетизма и тут же падают, поджаренные заживо. Половина нервных клеток словно отмирает разом.       Вивьен полностью погружается под воду и проводит там не менее 5 минут. Лёгкие жжёт только когда она случайно втягивает носом кипяток. Получается не очень и девушка кашляет, выныривая из глубин собственных размышлений. Сердце бьётся 120 ударов в минуту.

***

— Вспомнишь солнце— вот и лучик…       Шикнула Вивьен, выходя из душа и слыша стук в дверь. «Лёгок на помине. Надеюсь, это не Чен, иначе я зря кудахтаю.»       Завёрнутая в халат, Врана чувствовала себя довольно уютно, чтобы ответить даже некому разносчику. Хотя ей уже давно ничего не носили.       Открыв дверь, Эйприл имела честь созерцать Стрэнджа, стоящего с подносом завтрака. Каша на молоке с орехами, небольшая чаша малины с голубикой, чай и булочка с сахаром. — Утро. — Ага.       Пробубнил Стивен, стараясь моргать как обычно, но, кажется, спал он неважно даже сегодня. Прикусив щёку, Врана впустила мужчину во внутрь, отмечая, что тот без кольца. Значит сам пришёл. — Откуда вам только удаётся узнать, когда я не сплю? — Магия. — И немного мошенничества. Я могу подать на вас в суд за сталкинг. — Непременно. Когда вернёшься в Европу. Здесь про такое не слышали.       Вивьен закатывает глаза и начинает вытирать волосы полотенцем, присев на кровать. Мужчина вытаскивает из кармана лист бумаги, сложенный вдвое. Тот расправляется, как только касается стола. — У тебя скоро кончатся вещи. В связи с составлением плана трат, Киран, наш бухгалтер, потребовал данные и о тебе. — Дайте угадаю… до этого вы любезно записывали меня на счёт Вонга? — На свой. Вы всё-таки моя проблема.       И, иронично улыбнувшись, приподнял брови, после чего сел на стул около окна. — Я не заведу вам счёта, поскольку бюрократия ещё не пережевала новость о тебе. Пока что список будет вашим средством общения. Пиши, что нужно. Купим.       Врана, наклонив голову по птичьи, хмыкнула и чуть приподняла уголок губы, забавляясь. — А если я попрошу другую форму? — Тебе ткань колется? — А если и да? — Ну, тогда старайся лучше.       И, пожав руками, мужчина встал с места. Остановился у двери, нажимая пальцами на ручку. — Сегодня в 12. — А я-то думала, что вы начинаете меня избегать. — На твоё счастье, мне этого не светит.       И уходит, прикрыв дверь. Врана смотрит на завтрак и чувствует какое-то необъяснимое облегчение. Доктор Стрэндж ничего не сказал про этот день. Он не спешит поздравлять. Не отвлекает внимания от главного. «Ему моё обучение важнее. Это просто отлично. Мне бы не хотелось лишнего шума…»       Раньше она бы позвала весь Сокол и часть соседней школы, где раньше училась, даже если бы не общалась с ними более. Они могли бы тусить прямо сейчас до утра, спровадив родителей. Джорах бы бухтел на утро от количества выпитого спиртного. Они бы завтракали ночной пиццей, запивая чем-то алкогольным с похмелья. И получили бы нагоняй от мамы с папой, вернувшимися в «послетусовочный дом», объявив его вне в качестве наказания «территорией месячного спокойствия».       Но всё равно были бы счастливы, что они отметили с размахом. А потом все вместе махнули в Венецию. Ох, как бы она хотела, чтобы её бега пролегали через сказочную Италию, а не вот это нечто с песками и бесконечной экономией воды…       Вода.       Осторожно коснувшись подушечкой пальца глади чая в чашке, девушка облизала его, как только поняла, что магия действительно «отключена». Хотя Вивьен в этом и не особо сомневалась, если судить по внешнему виду Стрэнджа. Она спит спокойно, не заботясь о контроле над магией. Голоса перестали донимать. Ну, практически…       Значит это и была её магия?       Теперь нечто подобное доканывает и многострадального шарлатана? — Идиот. Мог бы дать мне часть контроля, если уже не может. Вот ведь горделивый чистоплюй. В тебе всё-таки больше минусов.       Фыркнула Врана, закручивая волосы в полотенце и садясь есть. Каша остывала.

***

— Ещё раз.       Вивьен, тяжело вздыхает, направляя на Стрэнджа синай. — Я уже полчаса бегаю от вашей магии, а моя собственная молчит в ответ на опасность. Я даже просто отбить её не могу, не то, чтобы перенаправить! Вы уверены в том, что делаете?!       Прокричала та, уворачиваясь от очередной горящей сферы. Одна такая чуть не подожгла волосы, так что отбивать это чудо света она не решалась. — Да.       Краткий говорит всё и сразу: он не совсем верит в то, что делает, но надеется на лучшее. В конце концов и палка стреляет раз в год! Вытянув руку в повторном жесте, Стивен создал целый круговорот энергии вокруг себя и начать комбинировать размеры сфер. Врана задействовала все прежние приёмы уклонения и ускоренного бега, от чего слабая дыхалка (скорее покалеченная годами ранее) сходила с ума.       Магия не приходит даже когда жар магии касается кожи щеки. Глаза непроизвольно расширяется, а тело инстинктивно шарахается в сторону, помня боль от огня.       Ещё минута беспрерывных попыток и Вивьен уже еле стоит на ногах— одна единственная сфера летит прямо на неё, и девушка успевает лишь подумать о том, что неплохо было бы, наверное, увернуться. Но рука сама двигается и отдаёт на растерзание магии синай. Тот сгорает дотла всего за пару секунд, а она сама валиться на колени, дыша не впопад, будто пытаясь отвоевать у господа бога право на вдох. — Ты не испытываешь страха. — И, дай угадаю, это плохо?       Выплёвывая каждое слово, Вивьен только ложится на пол, складывая руки на животе. — Магия не считает нужным выходить. Я рассудил, что если безопасность с ней не работает, то наверняка подействует что-то вроде этого. — Как оригинально, а главное— работает словно часы! — Тут учитель я, а не ты. И мне приходится разрабатывать новые методики. — Ну уж извини, что я такая проблемная. Могу ещё раскланяться, если это поможет тебе сохранить эго. — Можешь не стараться. Заноза, вроде тебя, каждый день его стабильно подтачивает и одно извинение его не повысит. — Так вам и надо.       Пробубнила она, поворачиваясь на бок. Стивен неспеша дошёл к ней, чуть шаркая ногами. Протянул руку, наклоняясь. — Будешь заниматься самобичеванием или продолжим? — Да какой в этом смысл? Результата никакого. — Знания сначала накапливаются, чтобы лишь потом дать результат, Вивьен. — Это не объясняет всего, док. Моя магия молчаливая сука, у которой нет никакой ко мне жалости, а мы пытаемся в ней пробудить эмпатию, стреляя в меня чистым огнём. Правильно ли я правильно понимаю ход ваших мыслей?! — Верно. Именно поэтому я провожу экспериментальные вариации обучения. — Как мило и радушно с вашей стороны…       Скрипит Врана, нехотя хватаясь за чужую ладонь и поднимаясь. Колени хрустнули, но она всё-таки устояла на ногах. — Ну не могу я… давайте что-нибудь другое. — Смоги, Вивьен. Я тут не ради «не могу» батрачу. Попытайся ещё раз. — Мы пытаемся уже который раз, тратим столько часов на ничего, чтобы создавать вид бурной деятельности, а по итогу получаем ни-ху-я! — Что, совестно стало наконец?       Пропел на ухо сладкий голос. Вивьен вздрогнула и повернула голову, но ничего не услышала. Что за?... Неужели опять?       Но в ушах вновь встала тишина тренировочного зала и их мерное дыхание. — Я не могу….       Тихо сказала Вивьен. Уже без крика. — Давайте что-нибудь другое.       Стивен смотрел в ответ устало, массируя виски. Отметил, что для здоровой она дышит слишком часто. Слишком… поверхностно. — Нет.       Врана подняла голову, в непонятках смотря точно на мужчину. — Что? — Не «давайте что-нибудь другое». Ты. Должна. Это. Сделать. — Я пытаюсь! — Плохо пытаешься. — А вы считаете, что хорошо учите?              Эйприл махнула рукой, заставляя серые лепестки, оставшиеся от синая, взлететь и элегантно приземлиться.        — Вы вообще знаете, что делаете, или просто импровизируете на ходу, надеясь, что я сломаюсь быстрее, чем вы придумаете новый способ?       Стивен молчал. — Молчание— золото, да?       Вивьен шагнула к нему. — Знаете, что я думаю? А думаю я то, что вы просто не хотите признать, что не справляетесь. И именно поэтому никто из нас не учится ничему новому каждый божий урок! — Ты закончила? — Нет.       Врана, тыкнув в грудь Стрэнджа пальцем, дышала при этом практически незаметно, хотя вена на её шее вздулась. Если она начнёт спорить, то дыхание точно собьётся. — Я только начала! И, если вы не можете меня научить, то лучше просто признайте это! Мне в глаза. И я уйду отсюда. Без ваших золотой нити, «послезавтра» и дурацкой надежды, что у меня получится!       Тишина. Стрэндж, то ли не слушал её вовсе, то ли растерял остатки запала для ругани, медленно моргнул. — У тебя получится.       Голос— ровный. Как будто он и говорят о погоде. «Да ему как будто всё равно!» — Откуда вы знаете? — Не знаю. — Тогда зачем вы это говорите?! — Затем, что других вариантов у тебя всё равно нет.       Врана фыркнула, но шага назад не сделала. Своим присутствием она напоминала ему, что простым «прорвёмся» здесь не обойтись! — Ты можешь ненавидеть меня. Можешь ненавидеть этот зал, эти тренировки, эту магию, которая не слушается. Можешь ненавидеть меня за то, что не можешь. Мне всё равно. Но ты будешь приходить сюда и пытаться. Снова и снова. Пока не получится хоть что-то. — А если не получится? — Получится. — Откуда такая уверенность? — Потому что я здесь. — Вы не ответили на вопрос. — Ответил.       Стивен устало вздохнул и сделал шаг назад, поворачиваясь спиной к Вране. Чуть обернув голову, захотел что-то добавить, но оказался нагло перебит: — Стрэндж. Вы… вы просто…              Она сжала кулаки. — Вы думаете, что, если будете давить, я сломаюсь и стану удобной? Не дождётесь. — Я не жду. — А чего вы ждёте?       Тишина. — Чтобы ты начала работать и не оправдываться.       И, взмахнув плащом, вышел из зала через искрящуюся прореху в ткани реальности. «Вот ведь нашлись два гения-провидца… что я, что он. Два сапога пара! Он не знает, как учить, а я из-за незнания, куда себя деть, мучаюсь! Удружил, шарлатан! Да иди ты знаешь куда со своими «работать и не оправдываться»…!» — Вижу день с самого утра не задался, да?       Хмыкнул позади Чен, неся перед собой чайник и три чашки. Стрэнджа он не нашёл, так что на ходу объединил два маленькие в большую. — Жаль, что вы не пришли на минут этак десять раньше. — Застал бы Стивена? — Скорее его подобие. Он вообще жив или вы его воскрешаете каждое утро? — Сам делает такое уже без моей помощи.       Отшутился Вонг, наконец дойдя до Враны. — А я тут по важному делу. Вижу, что трудом ты не изуродована в данный отрезок времени. И, раз уж так совпало… мне нужна помощь. — Я, вроде как, не самый ценный здесь сотрудник. — А я пришёл именно за тобой, потому что тебя попросить проще. — Нравлюсь? — О, даже не представляешь насколько.       И, чуть помолчав, закатили глаза, дёргая губами в улыбке, стоило взглядам только-только пересечься. После Стивена— Вонг ощущался глотком горного воздуха в утреннем саду. — Что за работёнка? — Пыльная, но, надеюсь, для тебя не тяжёлая. Придётся проявить чудеса набранного за года ума и ловких рук. Осилишь? — Сразу после чашечки вашего чая. — Вот так бы сразу.       Врана улыбнулась, стоило взятой с подноса чашке скрыть губы. «Вонг… ты определённо заслужил повышения, чем просто библиотекарь.»

***

      В хранилище пахло затхлостью старых книг, умершей бабкой и пылью. Вивьен закрыла рукавом ханьфу нос и рот, чтобы не вдохнуть едкое нечто, называемое кислородом. — Поэтому ты решил позвать меня первой? Чтобы шарлатану не пришлось больше возиться с моим обучением?       Вдохнув немного воздуха, Врана закашляла. Вонг, покачав головой, распахнул окно у входа, прямо рядом с лестницей. Дневной свет залил помещение, а сам вид заставлял душу стать инертной, а не биться вместе с сердцем. Склоны гор, густо усыпанные снегом, переливались белым и одновременно радужным, отдавая в глаза бензиновые пятка. Глазные яблоки напрягались от такого зрелища и начинали свербеть, однако девушка не давала на попятную, а потому силилась перебороть чудо природы простыми гляделками. — Что, нравится?       Фыркнул Чен, направляясь вглубь помещения. Эйприл, нехотя оторвавшись от созерцания Гималаи. Они быстро миновали полки открытого типа со старыми книгами и каким-то хламом(не пыльным, к слову!), заворачиваясь к последнему окну на пути и, распахнув старую створку, Вонг позволил Вивьен увидеть наконец-то объём работы…       Несколько закрытых стеллажей с невысокими полками, забитыми всяким разным, от пуговицы на салфетке до, господи-помилуй, губной тарелки, которую вставляю в качестве прокола в каком-то африканском народе!       Вивьен отвела взгляд подальше, натыкаясь на абсолютно спокойного Вонга, открывающего замки один за другим. — На тебе будет всё, что я сейчас открою. Твоя задача— аккуратно протереть их от пыли, как и саму полку, а также не дать им на тебя повлиять. — Это… тёмные артефакты? — И да, и нет. Здесь есть и светлые. Без справочника и не вспомню, если честно, какие они. Давным-давно эту уборку делал. Сейчас дам его тебе, вот на месте и разберёшься. Тёмные лучше аккуратно трогать и протирать. Если начнут говорить, то поддакивай и продолжай работать. — Ты серьёзно?! Они ещё и разговаривать умеют!?       Воскликнула искренне Врана, не сдержав интереса и скепсиса, перемешанного воедино где-то на подкорке мозга. — О, многие просто сыпят проклятиями! Они перенимают характер своего прежнего владельца и, когда лишаются его, часто становятся просто вещами. Однако здесь собраны сливки сливок— те, чья сила лишь умножилась. Так что не рекомендую их злить. И да… наверное, это лучше снять.       И, щёлкнув, золотая нить переместилась с правой руки на левую. — Магией можешь пользоваться только в качестве защиты. А этот ограничитель не даст тебе выпасть из окна, если недоброжелатели попытаются, конечно. — Вот это у вас работёнка. — Согласен. Пыльная.       Закатив глаза почти синхронно, оба приступили к своим обязанностям: Врана вооружилась широкой мягкой кисточкой и мокрой тряпкой, а Вонг ушёл чуть вперёд, занимая собой другое пространство. Кажется… мыл окна?       Вивьен почти окликнула его, как тут же в руки приземлилась энциклопедия по артефактам, а рядом— ведро с тряпкой. Кисточка приземлилась прямо на голову и больно ударила древком в макушку, чуть не плюхнувшись в ведро.       Час спустя Врана сидела на корточках перед нижней полкой и сражалась с бронзовым подсвечником, который явно имел своё мнение по поводу того, как часто его следует протирать, а потому, сука, изгибался, чтобы только не попасть к ней в руки! — …и я говорю этому рубиновому: «Если ты такой умный, почему тогда пылью покрылся?»              Бормотала она себе под нос, орудуя кисточкой на сверхскорости, по ощущениям, чтобы только задеть несчастный артефакт и вычистить. — А он и промолчал. Видимо обидчивый попался...       Подсвечник тоже не отвечал. Вивьен пожала плечами. Это её устраивало.       Она уже успела перетереть около дюжины предметов, пару раз вздрогнуть от неожиданного звона, один— от тихого шепота, который, к счастью, оказался сквозняком, и трижды— от того, что Вонг бесшумно появлялся за спиной, чтобы проверить, как идут дела. — Вы заделались в жуткие сталкеры? У вас, в любом случае, получается.              Буркнула она в четвёртый раз, когда тот снова материализовался из ниоткуда. — Это часть работы.              Невозмутимо ответил Вонг и снова исчез в проходе между стеллажами. К обеду Вивьен обработала три полки, заработала лёгкую боль в пояснице и твёрдую уверенность, что некоторые артефакты специально прячут пыль в самых недоступных местах. — Я на обед.              Крикнула она в сторону, где, по её расчётам, должен был находиться Вонг. — Иди.              Донеслось откуда-то справа. Прогадала. — После обеда продолжим.       Вивьен отряхнула ханьфу, окинула взглядом результаты своего труда и довольно хмыкнула. Полки блестели. Артефакты выглядели почти прилично. Даже тот подозрительный кубок с рубинами перестал сверкать красным, когда она провела по нему тряпкой в третий раз.       Врана вышла, прикрыв за собой тяжёлую дверь. Тишина в хранилище продержалась ровно три секунды после того. — Ты сейчас серьёзно?       Стивен шагнул из тени за дальним стеллажом, где стоял, скрестив руки на груди, последние полтора часа. Плащ колыхнулся, оседая на плечи видимой материей. Вонг даже не обернулся. Продолжал тереть окно. — О чём ты? — Ты оставил её здесь. Одну. С артефактами, которые могут при любой неосторожности убить тут всё! — Она справилась. — Она могла убить себя. — Не убила. — Тогда могла убить тебя.       Вонг наконец повернулся. Посмотрел на Стивена чуть устало, будто бы в сотый раз объяснял ребёнку неизвестное слово. И с каждым разом всё проще и проще, но смысл всё равно не доходил. — Я стоял в трёх метрах всё это время. — И наблюдал? — И наблюдал. Хочешь знать, что я увидел?       Стивен молчал. — Вивьен общается с ними.              Вонг отжал тряпку и повесил её на подоконник. — С каждым из них. Не потому, что ждёт ответа. Она просто не может иначе. Это умение следовать базовым советам и собственный опыт. Ты когда-нибудь делал что-то, описанное в инструкции, от и до? Без изменений? — Да. Мне не кажется, что простое желание не умереть от тёмной материи— тот самый толчок к уникальному способу понимания магии, над которым я бьюсь уже-… — Она аккуратна. Терпелива. Когда подсвечник не давался — Вивьен не взяла его силой его, пытаясь удержать, а просто села поудобнее и продолжила.       Вонг выдержал паузу. — Ты просил доказательств, что она обучаема и следует базовым правилам, делая что-то своё в их рамках. Вот результат. И он сидит на корточках, вытирая пыль с того, что потенциально старше Камар-Таджа.       Стивен смотрел в ответ недоверчиво, будто бы его очередная теория прогорела. Хотя, скорее всего, так и было. Проще повесить ответственность на другого, когда сам не знаешь результата и только-только идёшь по неизвестной дорожке прогресса, да, шарлатан? — Это была проверка? — Наблюдение.              Вонг поправил рукав также деликатно, как и перефразировал Стрэнджа. — Ты пытаешься вбить в неё магию как попало, опираясь на простое «а что если…» без «может быть попытаться спросить у неё самой?». Я хотел посмотреть, что будет, если убрать яркую спонтанность и оставить только кропотливую напряжённую работу...— И? — И она работает. Медленно. По-своему. Но работает. Ей не нужен прямой враг, Стивен. Ей нужна цель, ради которой она преодолеет саму себя. Ты, должно быть видел, что она периодически выжимала тряпку с помощью магии. Это уже прогресс.       Стивен провёл рукой по лицу. Коротко, резко, приглаживая бороду. — Я не знаю, как определить ей сраную цель и план устойчивого развития, понятно?… — Знаю.       Вонг подошёл ближе. — Поэтому я и позвал её сюда. Чтобы ты увидел: она не сломлена и не напугана. Вивьен просто… не знает, как жить дальше и мало-помалу нащупает свой путь. Дай ей время. И перестань стрелять в неё огнём — Это был эксперимент. — Удачный?       Стивен усмехнулся. Без веселья. — Она всего-то сожгла синай. — Уже прогресс. — Ты издеваешься? — Немного.       Вонг похлопал его по плечу. — Иди поешь. Ты выглядишь хуже, чем она после твоих экспериментов.       Стивен хотел ответить, но замер. Где-то за дверью послышались шаги. Вонг коротко кивнул в сторону стеллажей. Стрэндж исчез в тени за секунду до того, как дверь открылась. — Вонг, я тут подумала…       Вивьен замерла на пороге, оглядывая пустое хранилище. — …ты где? — Здесь.              Отозвался Вонг из-за стеллажа, невозмутимо протирая очередное окно. — Что думаешь? — Думаю, что некоторые из этих штук реально жуткие.       Вивьен подошла ближе, не замечая лёгкого колебания тени за её спиной. — Не удивительно, что у меня нет компании в такой помощи, кроме тебя. — Хорошо.       Вонг кивнул. — Тогда после обеда продолжим. Есть ещё три стеллажа. — Три?!       Вивьен драматично простонала. — Вы тут вообще убирались когда-нибудь? — Конечно.       Вонг посмотрел на неё с абсолютно серьёзным лицом. — В прошлом веке.       Вивьен фыркнула и покачала головой. — Ну вы и засранцы. Я пошла есть. Скоро вернусь.       Она вышла, прикрыв дверь чуть тише, чем в первый раз. Тишина. — Прошлый век?              Стивен вышел из тени, закатывая глаза. — Она всё равно не поверила. — Это ничего не доказывает. — Зато доказывает, что у неё есть чувство юмора.              Вонг взял тряпку и снова принялся за окно. — А это, Стивен, уже больше, чем было у тебя в первый месяц обучения.       Стивен открыл рот, чтобы ответить, но передумал. Вместо этого просто покачал головой и шагнул в портал. Вонг проводил его взглядом и едва заметно улыбнулся. — Прогресс. Медленный, но прогресс.

***

      Врана вышла из хранилища, когда солнце уже медленно катилось к закату, напевая под нос строчки той злополучной индийской песенки, которую ей поручила заучить Джатсана. Заворачивая за угол, Вивьен думала о том, что неплохо было бы найти её и Рину на ужине. Как тут же увидела идущую вперёд индуску. Прямо перед собой! Вот так судьба!       Окликнув ту, Вивьен коротко махнула рукой, что уже вызвало в девушке улыбку. Казалось, словно она всегда была навеселе (под травкой какой?...) или, как минимум, добра к окружающему миру без причины. Хм, всё-таки вагон травки звучит реалистичнее. Как когда шутил Джорах: «В бедных странах растёт хорошо две вещи: наркотики и террористы». «Ох, братец, ты даже не представляешь, как был прав…»       Фыркнув себе под нос от внезапной забавы собственного гиперактивного мозга, Вивьен получила в ответ не просто «хей!», а быстрые объятия за плечи. До чего же быстрая попалась! Даже не дала среагировать! — Я ищу тебя, ищу! А ты постоянно куда-то пропадаешь! Уже думала, что накрылось всё! — Дай угадаю: я тебе нужна зачем-то? — Разумеется. Как минимум о тебе спрашивали и Рин, и Кристофер, так что я побежала искать. Но, знаешь ли, ты мне нужна гораздо-о-о больше. — Что-то по поводу танцев? — Да! Скажи, что ты уже выучила песню и можешь её напеть, молю!       Глаза Джатсаны практически искрились от слёз. Белки глаз покраснели, а тёмные щёки стали бордовыми, словно она плакала. — Выручай, Вивьен! Мероприятие переносится с воскресения на сегодня! — С чего вдруг такие сдвиги?... — Мариям уходит в пятницу, представляешь?! Её переводят в Лондонский храм в качестве смотрителя! Я, конечно, безумно рада за неё, у нас действительно всё готово для соревнования, но! Мы ведь хотели репетировать только завтра! Виви, прошу! Давай начинать уже сейчас! — Джат… стой на месте и не мельтеши!       Врана поймала неугомонную девушку за плечи, фиксируя перед собой. — Ты уверена, что мы не можем сделать этого завтра вечером? — Нет, Мари должна утром пятницы уже присутствовать на церемонии! А потом у неё почти месячный пост! — Вы хотели отпраздновать её повышение этим соревнованием и именно поэтому переносите, да? — Да-да-да! Молю, пошли быстрее! У нас осталось всего 6 часов до праздника. Мари думает, что мы все расстроены и ничего не готово, а мы хотим сделать ей сюрприз! — Вы хорошие друзья…       Шепнула сама себе Эйприл, чуть улыбнувшись. Лицо приобрело лёгкую заинтересованность, а уголки глаз поднялись, будто бы их обладательница улыбалась глазами. — Ладно-ладно, только не реви. Пошли быстро на ужин и начнём. — Мне нужно доделать вышивку твоего сари! Ты же будешь петь индийскую песню, так ещё и за мою команду! — Об этом не переживай. — Да как тут не нервничать?! Я ничего не успеваю! — У меня есть праздничное сари, окей? Своё. — Откуда? И почему ты раньше не сказала?! — Я вообще не думала, что мне нужен определённый дресс-код соблюдать. И мне его подарили когда-то. Вот, как видишь, пригодилось.       Джатсана, услышав об этом, судорожно выдохнула. Нервозность как рукой сняло! Она от облегчения заплакала вновь, стараясь рукавами формы быстро вытереть слёзы, но по итогу лишь растёрла лицо до красноты. — Я т-так переживала! Я н-не спала всю ночь, чтобы у-успеть и тебя удивить! Какое облегчение…       Вивьен осторожно коснулась её плеча, заглядывая в глаза. «Это девчонка… абсолютно иррациональна. И оттого уязвима. Воспользоваться этим сейчас или нет?» — Я бы кое-что хотела у тебя попросить…       Джат подняла глаза, блестящие от слёз и настолько больших, словно она была котёнком. —… в следующий раз просто спроси меня, а не занимайся самодеятельностью, хорошо? «Я не могу пользоваться её слабостью, если хочу и дальше общаться с ней.»       Девушка в ответ лишь кивнула. Врана, выдохнув, приобняла ту за плечи. — Теперь нам точно нужно на ужин. Иначе мы совершенно ничего не успеем. — Да! Побежали!       Опомнилась она, после чего взяла Вивьен за кисть и быстро-быстро повела по коридорам. Быстрый путь занял не более минуты, как перед ними раскинулась столовая. Они оказались в конце большой очереди в ту же секунду. — Рина ещё не пришла? — Она заняла нам место, не беспокойся. Наше дело только еду взять.       Утешительно заверила Джатсана, взглядом примечая сидящую у окна Рин, попивающую сок.

***

      После ужина торопливость из движений индуски никуда не делись: она повела её в свою комнату, чтобы они отрепетировали произношение слов и, наконец, начали петь. — Песня про любовь, так что добавь немного нежности в голос! Ты девушка, которая трагично поёт о том, насколько искренна ваша любовь. В тебе столько чувств, что не описать в двух словах! Давай, натяни голос! Ещё тоньше, а в конце чуть-чуть приоткрывай рот, чтобы пошла вибрация. Твой голос звучит слишком наивно и весело, сделай чуть придыхания в конце! Во! Во! Можешь же!       Уже час они просто настраивали её голос. Пока что Вивьен пела с листочка, но после стольких «прогонов» уже более-менее запомнила расстановку и порядок слов. Весь текст был измазан пометками тональностей, чтобы не забывать ни о чём. По правде говоря, Врана больше всего именно этого и боялась. Забыть слова— это ещё хуже, чем не попасть в ритм.       Эйприл во всём желала быть если не идеальной, то хотя бы уникальной. Такой, какую зацелуют народом, но раздавят на соревнованиях. Раньше она была сосредоточена на технике, отдавая всю себя заучиванию «идеальной комбинации». То в фехтовании, то в теннисе, то в конной езде. Скрипка позволяла держать в мозгу столько нюансов, что сейчас руки, наверное, уже их не вспомнят. Голос… он был всегда. Ей запретили заниматься тем, из чего она состояла. Но голос никогда не отбирали. Это всегда оставалось единственным, что нельзя ни дать, ни отнять. И Вивьен прекрасно знала: она не может оплошать, когда имела это всю жизнь и не использовала осознанно.       Последний раз талантом, правда, пользовалась давно: они с Вандой, кажется, заучивали какую-то песню для университетского мероприятия и подбирали звучание на двоих. Потом вклинился Пьетро и им пришлось искать другую. Какую они там выбрали по итогу?... — Отлично идём, ещё час и ты сможешь напеть! — Угу.       Только и кивнула Вивьен, чуть сжимая горло рукой, чтобы контролировать вибрацию. Пульс успокаивался, словно кислороду дали вновь заполнить лёгкие после долгого пения, позволяя чувствовать спокойствие.       Врана надеялась, что не собьётся от волнения и нехватки кислорода на таком важном мероприятии. Да, это важно. Почему? Она ведь не хочет никого подвести, верно?

***

      Джатсана влетела в комнату так стремительно, что дверь с грохотом ударилась о стену. — ИДЁТ! ОНА УЖЕ ИДЁТ! ВСЕ ПО МЕСТАМ!       Вивьен, уже полчаса, стоявшая в сари, только усмехнулась. Джатсана металась по комнате, поправляя то одно, то другое, хотя всё уже было идеально. Рина стояла у противоположной стены, скрестив руки на груди, и с ленивым любопытством наблюдала за подругой. — Джат, если ты сейчас вылетишь в окно от нервов, Мари будет поздравлять пуст ая комнату. — Молчи!              Джатсана замахала руками. — Всё должно быть идеально!       Крис, сидевший на подоконнике с тарелкой сладостей, которые уже успел где-то раздобыть, отправил в рот очередную конфету из рисового теста и довольно прищурился. — Она права, Джат. Всё уже идеально. Даже слишком. Вон, наша звезда уже в образе.       Парень кивнул на Вивьен. Та закатила глаза, но спорить не стала. В конце концов, она действительно стояла в сари, с распущенными волосами, которые Джатсана час назад заставила её распустить, и чувствовала себя... почти нормально. — Тушите свечи!              Скомандовала Рина. Кто-то из гостей— а их уже набилось человек сорок, не меньше— задул рукой свечи у двери. Комната погрузилась в полумрак. Горели только те, что стояли на подоконниках и в дальних углах, создавая мягкий, танцующий свет.       Тишина. Сорок человек замерли, как лиса перед прыжком в снег. Вивьен заняла место рядом с Риной, чувствуя, как та дышит— ровно, спокойно, будто ничего особенного не происходит. Крис перестал жевать. Джатсана замерла у двери, прижав палец к губам.       Раздались шаги в коридоре. Затем становились ближе. Ещё ближе. Дверь опасливо открылась. На пороге стояла Мари— невысокая, круглолицая, с глазами, которые в тусклом свете казались огромными чёрными жемчужинами. Она замерла, глядя на тёмную комнату, на силуэты людей, на мерцающие огоньки. — СЮРПРИЗ!       Хлопушки взорвались одновременно. Конфетти посыпалось с потолка, застревая в волосах, падая на плечи, на пол. Кто-то запустил маленький фейерверк— разноцветные искры взметнулись под потолок и погасли. Мари ахнула. И в ту же секунду расплакалась, закрыв лицо руками. — Вы... вы...              Пусть она и спрятала лицо в руках, но плечи тряслись от смеха, не от рыданий. — Вы ненормальные! Я же думала, что всё отменяется! Я же... — Поздравляем!       Джатсана повисла на ней, обнимая. — С новой должностью, Мари! Ты теперь большая шишка в Лондоне! — Какая шишка, я просто смотритель... — Смотритель в Лондоне! Это круто!       Все зашумели, то смеясь, то утешая Мариям. Кто-то включил свет— неяркий, приглушённый, оставляющий полумрак в углах. Вивьен смотрела на это со стороны.       На то, как Мари вытирает слёзы и смеётся одновременно. Как Джатсана тащит ту к столу, уставленному едой. Как повара— те самые, что дружат с магами и приходят на такие праздники— довольно переглядываются, глядя, как расхватывают их угощения. Как Рин уже стоит у стола с тарелкой, выбирая что повкуснее. Как Крис жонглирует конфетами, развлекая самых впечатлительных— да, здесь были даже дети, чьи-то младшие братья и сёстры, приглашённые за компанию. — Нравится?              Рина возникла рядом с ней, жуя что-то слоёное, если судить по крошкам в уголках губ. — Что? — Нравится смотреть?       Подошедшая кивнула на толпу. — Ты как будто в зоопарке. Со стороны.       Врана хмыкнула, отправляя в рот курицу с ананасом со шпажки. — Привычка. — Я заметила.       Рина прожевала и добавила. — Ты когда-нибудь танцуешь или только подпираешь стены? — Только подпираю. — Жаль. А то Крис уже второй раз косится в твою сторону. Думает, наверное, пригласить или боится, что откусишь голову. — Я не кусаюсь… — Он не знает- —… до крови.              Ирландка фыркнула за такое уточнение. — Передай ему, что я сегодня добрая. — Сама передавай.       Та хитро улыбнулся и подтолкнула её в плечо, исчезая в толпе. Вивьен осталась у стены. Но через минуту рядом оказался Крис. С двумя стаканами чего-то, отдалённо похожего на лимонад. — Держи.              Он сунул стакан в руку. — Безалкогольный. Я проверил. — Проверил? — Ну, понюхал.       Парень ухмыльнулся. — Вкусно пахнет дыней.       Вивьен посмотрела на стакан. Потом на него. Не отпила, хотя всё ещё держала в руке. — Ты всегда такой...? — Какой? — Странный. — Ага.              Крис кивнул без тени смущения. — Это бесит? — Пока нет. — Выпьем за прогресс?       Они чокнулись. Эйприл сделала вид, хотя на деле лишь пригубила. Редкостная гадость. Не зря ей никогда не нравилась дыня. Перед парнишей не хотелось говорить такого, смотря, как он резво допил и вернулся ещё с одним. Похоже, что ему такое нравится. Надо бы и свой отдать. Выкидывать добро… нет никого смысла.

***

      Час спустя комната гудела. Кто-то танцевал в центре, кто-то сидел по углам и болтал, кто-то уже клевал носом на стульях— дети уснули, их уложили на сложенные маты в углу старого тренировочного зала, что стал обителью их веселья этим вечером. Джатсана забралась на стул и замахала руками. — ВНИМАНИЕ! СЕЙЧАС БУДЕТ СОРЕВНОВАНИЕ!       Толпа притихла в одно мгновение. — Мы с девочками готовили сюрприз для Мари!              Джатсана сияла. — Но нам нужна помощь!       Она спрыгнула со стула и подбежала к Вивьен, схватила за руку и потащила в центр. — Джат, я... — Ты обещала! — Я обещала спеть. Не танцевать. — Споёшь! А мы станцуем!       Кто-то из толпы свистнул. Кто-то захлопал. Рина уже стояла в центре с двумя другими девушками— теми самыми, с которыми Джатсана стояла рядом на утренних тренировках. Каждая одета в сари одного цвета— малинового, который в полутьме казался почти красным. Крис протянул Вивьен микрофон. Обычный, на батарейках, с потёртым корпусом, но работающий. — Держи.              Парень улыбнулся. — Не волнуйся.       Вивьен смотрела на микрофон. На толпу перед собой, не разбирая лицо по началу. Затем на очертания каждого в полумраке. На их улыбки. И вдруг поняла: она не боится. Руки не дрожат. — Поехали…       Шепнула Врана, после чего поднесла микрофон к губам и закрыла глаза. Музыка полилась откуда-то из динамика телефона в углу— еле слышная, но уже хорошо знакомая. Ей просто нужно начать. «Давай… давай…» — Тери мери, мери тери прем кахани хай мушкил…       Голос пошёл сам. Не идеально— где-то хрипловато, где-то тише, чем надо, но— живой до того, что в мгновение стало тихо настолько, что Вивьен слышала только себя и мелодию динамика.       Она открыла глаза. Джатсана танцевала в центре, выстраивая руками целую историю, изгибая локти волной. Рина двигалась рядом — жёстче, резче, но в ритм, потакая подруге, но будто отыгрывая мужскую партии. Остальные девушки кружились вокруг них, взметая полы сари, которые, как оказались, были жёлтыми. Они, словно мотыльки, кружившие над свечой, по сюжету просто обязаны были в него угодить и уже, судя по всему, подожгли свои белые крылья. Кто-то из толпы подпевал. Кто-то просто смотрел, затаив дыхание.       Крис улыбался во все тридцать два, стоя у стены. — До лафзон майн йе баяан на хо паайе…       Вивьен смотрела на них и думала: «Я не знаю этих людей. Я не знаю, кто они, откуда, чем живут. Но сейчас они мои. На эту песню— мои.» — Ик дудже се хюэ джуда, джаб ик дудже ке лийе бэйн. Тери мери, мери тери прем кахани хай мушкил…       Последняя нота настала так скоро…       Тишина. Вивьен открыла глаза— она даже не заметила, что закрыла их снова. И всё равно тишина.       А потом— взрыв. Хлопки, свист, крики «Браво!», «Ещё!», «Продолжай!». Кто-то запустил ещё один маленький фейерверк. Джатсана, сразу после танца, подбежала и обняла её так, что рёбра затрещали. — ТЫ СДЕЛАЛА ЭТО! ТЫ СДЕЛАЛА!       Вивьен, всё ещё с микрофоном в руке, растерянно улыбнулась. Потом опомнилась. Сделала глубокий реверанс. Старый, выученный когда-то на уроках этикета для папиных гостей. Нога назад, спина прямая, голова чуть наклонена, глаза подняты к верху.       Рина, усмехаясь и вытирая пот ладонью, подошла с чашками воды и молча протянула ей одну. Появившийся Крис похлопал по плечу. — Ну ни фига себе! Ты где так научилась? — Большой-большой секрет.       И улыбнулась, надеясь, что полутьма скроет глаза, блестящие от лихорадочной радости.

***

      Поздняя ночь. Большая часть гостей разошлась. Остались только свои: Джатсана, Рина, Крис, Мари— виновница торжества, которая уже клевала носом, но отказывалась уходить, и Вивьен. Они сидели на полу, прислонившись спинами к стене. Свечи догорали. За окном— горы, снег, звёзды. «Это был мой лучший день рождение…»       Никто не мог услышать её мыслей. И это, пожалуй, самая лучшая часть. Крис протянул ей предпоследнюю конфету. — На, а то завянешь.       Она взяла. Джатсана положила голову ей на плечо и засопела. Рин смотрела в окно и молчала, попивая сок. Мари спала, свернувшись калачиком на матах, положив голову на ноги ирландке. — Спасибо.       Шепнула Вивьен в пустоту нового дня.       Тень у окна около двери качнулась и будто бы рассеялась. Врана даже не заметила, медленно моргая в этот момент. Хотелось спать.

***

      С утра, зайдя в комнату, Эйприл заприметила на столе так и не тронутый листок. Вздохнув, девушка, всё ещё одетая в сари, плюхнулась на стул и, найдя ручку, записала, пока мысль не убежала: «Шампунь. Зубная паста и щётка (средняя жёсткость). Тёплые носки две пары. Пять пар новых носков(белых). Нижнее бельё (42-44 размер примерно, хлопок или х/б). Крем для рук(питательный или увлажняющий). Базовый набор для вышивания и какая-нибудь мягкая ткань(лоскутки)…       Закусив губу, Вивьен вдохнула и, всё-таки, начёркала не глядя припуску: … и простенький телефон для связи с миром. Сенсорный.»       Сбросив с себя расшитую ткань на пол, Врана устало поплелась к кровати и плюхнулась на неё, еле находя силы, чтобы заползти под одеяло.       Закрывая глаза, Вивьен ощущала лишь сытый желудок и изнурённое тело. Приятная усталость накрыла с головой, как и свежие простыни. Вдыхая его, Эйприл не могла представить дня лучше, чем этот.