Проект «Платина096»

Здание у научного ценра высотное, сорокоэтажное. Под их отдел выделено четыре этажа и прямо сейчас на один из них Дань Хэн поднимается обсудить пару возникших вопросов со своей давней знакомой, или лучшей подругой, как будет угодно. Двери лаборатории встречают его бронированным стеклом, за которым яркая макушка поедает бутерброд прямо за рабочим столом, ничуть не изменившись со времен их обучения. Дань Хэн даже не стучится. – Объясни-ка мне, что здесь вообще происходит? – говорит он так спокойно, будто действительно спрашивает о нарушенной стерильности при наличии столовой на пару этажей ниже. И та, конечно же, понимает его неправильно. – Обедаю. – легкомысленно отвечает Март Семь, отталкиваясь ногами и катясь в кресле на колесиках прямо к дверям, не выпуская из рук бутерброда. – Это я вижу, уже привык. Я о том, что здесь делают с изучаемыми субъектами. – Понятия не имею, о чем ты. Я просто лаборант, какие ко мне претензии? В душе не ебу, че там в вашем исследовательском отделе происходит. – Ясно.. – почти рычит Дань Хэн, не оставляя от деланного спокойствия даже следа и уже собирается развернуться, как слышит: – Жуань Мэй на обеде. Не расскажешь? Секунда молчания и хлопок двери. Поднимающаяся на ветру в голове дюна из недавних воспоминаний. – Расскажу. Куда же он денется?

<•••>

По совершенно странному совпадению комната «Платины» находилась в конце коридора, как и кабинет самого Дань Хэна. В этом месте обрывались неоновые ленты по углам, упираясь собою в монолитную стену. Он делает на пробу пару стуков, само собой не ожидая вежливого «войдите» или того, что хозяин сам решит любезно придержать Дань Хэну дверь, а потому через пару предупредительных заходит сам, готовясь к действиям от существа с пометкой «высокая опасность» каких угодно: и удара сразу в лицо, и подножку, а ещё укусы, подзатыльник и это ещё не ясно, есть ли у неизвестного когти.. Но ничего не происходит. Совсем ничего. Здесь абсолютно пусто и только белые стены, полутораместная койка и такого же цвета тумбочка составляют весь интерьер. Ах да, ещё панорамное окно, в котором с улицы ничего не увидеть, и жалюзи. В комнате сначала даже никого не видно и исследователь логично думает, что субъект мог уйти на прогулку, однако нет, спустя секунд пять в глаза бросается лежащее на полу разомкнутое черное кольцо. Дань Хэн, оглядевшись, подходит ближе. Ошейник. Пальцы аккуратно берут устройство и недолго вертят его перед глазами. Модель новая, такой он ещё не видел, но предназначение знает точно: блокировать способности у особо буйных индивидов. А тот факт, что агрессивный субъект с почти полностью отсутствующим чувством доверия к людям снял его, означает только то, что скорее всего, сейчас он использует свою способность. Отличный способ изучить это (возможно с летальным исходом), однако, где сам «Платина»-то? – Добрый день, меня зовут Дань Хэн. Я - новый исследователь, которого назначили для вашего изучения. Был бы рад увидеть вас и задать пару вопросов, конечно же, с вашего позволения. Я не буду нарушать ваших личных границ или что-то вроде, если вы не будете нарушать моих. Попрошу принять во внимание: я не безоружен. Ошейник полетел в карман халата, а Дань Хэн почувствовал себя сумасшедшим, общающимся с белыми стенами. А вдруг тот парень и правда сбежал и пора бы уже бить тревогу? Но снова нет, он удивляет Дань Хэна в очередной раз, появляясь сидящим на кровати к нему спиной. А ещё он молчит, возможно, ожидая слов от него самого. – Я рад, что мы нашли общий язык. – сухо начинает исследователь, – Для начала, представьтесь, ибо в деле даже не записано ваше имя и я не знаю, как к вам обращаться. Ответом служит молчание. Дань Хэн ждет. – Послушайте, я в курсе, что вам неприятно людское общество, мне тоже, однако, чем раньше мы начнем, тем быстрее закончим. – он делает шаг ближе и, не замечая за парнем перед ним какой-либо агрессивной реакции, продолжает: – Я не имею ни малейшего понятия, почему вы прячете свое лицо, однако уверен, что не увижу там ничего нового. А вдруг его способность, как у Медузы Горгоны: один раз посмотрит и всё живое тут же обратится в камень? Тогда в помощь повязка, а общаться Дань Хэн предпочел бы с глазу на глаз. – Правда? – повисает в воздухе вопрос, произнесенный слегка охрипшим голосом, будто говоривший либо давно хранил молчание, либо недавно перетрудил горло или побывал на морозе. Интонацию сложно угадать, она будто бы бесцветная, но в то же время там есть.. что-то. Крохотная искорка, как от сварки. –Я работал с разными существами, много чего насмотреться успел. – К.. – начал он, но договорить не успел. Дверь за Дань Хэном весьма неожиданно распахнулась и по комнате заскрипели ботинки, шагая к койке с сидящим на ней субъектом. –Здравствуйте, господин Воскресенье. – поприветствовал вошедшего Дань Хэн. – Он снова содрал чокер? Вы простите мою неосведомленность и докладывайте, если такое происходит. Всё-таки он многое может сделать без должного присмотра. – сахарно тянет начальник и только тянет руку для того, чтобы притронуться к безымянному парню, как в глазах у Дань Хэна тут же начинает резать и рябить. Всё плывет, совершает бочковидные перекаты и только Воскресенье, пусть даже и с ладонью поверх век, остается неизменным образом среди палаты, не искажаясь, как окружающее их пространство. Сердце бьётся отбойным молотком, звуки сливаются в кашу и снова становятся собой, чтобы затем повторить этот цикл, как будто голову окунают в ванну, глуша всё, воздух в легких кончается и тут же чьи-то руки тянут за волосы наверх, позволяя глотнуть немного жизненно важного кислорода перед следующим заплывом. В висках стучало, как если бы они резко оказались в кузнице. – Вот об этом я и говорил. – чуть сдавленно поясняет его голос, а глаза совсем перестают что-либо видеть – только помехи, да и только. Кажется, «Платина» подрывается с кровати и пытается бежать, но раздается звук удара, щелкает ошейник и всё тут же прекращается, а Дань Хэн снова может ясно видеть и не ощущать дискомфорта в глазах. Вообще ничего, никаких странных ощущений. Что это было? Что здесь вообще происходит? – Господин Восресенье, вы.. – начинает он, намереваясь спросить «в порядке?», подумав, что удар нанес разбушевавшийся субъект, но взгляд ловит только занесенную руку начальника и исследователь меняется и в лице, и во мнении. «Там с объектами исследования, как с людьми обращаются! Они даже по коридорам могут ходить..» – раздается в воспоминаниях женский голос, резко обрываясь. Как часто вы бьёте случайных людей на улице? Вот и Дань Хэн чего-то такого за собой не припоминает. – ..Вы зачем это сделали? – Объект довольно буйный, поэтому и меры должны приниматься соответствующие. Воспринимайте это как урок. Соответствующие меры? Урок? – Но ведь до вашего появления субъект вёл себя спокойно и мы по-человечески общались. К чему всё это? Мужчина неспешно шагнул вперед, невесомо кладя руку Дань Хэну на плечо и покрывая окружающее пространство липкой дымкой, происхождение которой оставалось не ясным. Второй раз за день? Это странно. «Уберите руку.» – хочет сказать Дань Хэн, однако может только застыть безмолвным изваянием, силясь держаться за рвущиеся ниточки сознания, в попытках не упасть в обморок. – Вы обвиняете меня в его поведении? Не разбрасывайтесь такими заявлениями, ради вашего же благополучия. – Воскресенье действительно снял ладонь, будто услышал невысказанный приказ, обогнул его и направился к выходу из комнаты, давая понять, что диалог между ними окончен. И всё это для того, чтобы дать понять – с ним нужно считаться. Дань Хэн на секунду впал в ступор. Это ему сейчас угрожают? Однако спросить не успел, дверь позади него щелкнула ручкой, оставляя с тонной вопросов без ответа и с невыплесканной злобой от чувства несправедливости. «Мир вообще вещь несправедливая, Дань Хэн. Хватит верить в эту ложь.» В тишине раздавалось только прерывистое дыхание загнанного зверя и стук капель дождя о стекла. Господин Воскресенье – больной человек – эта мысль самой первой пронзила едва оправившийся от мимолетного потрясения мозг, второй же было: Как себя чувствует субъект? Подопечного не хотелось так называть, как-то неуважительно выходит, но имени его в отчете не было, называть по кодовому – это все равно что преступника, а Дань Хэн всё-таки уважал чужие границы. По себе знал, как это важно. – Прошу прощения за это. Мне позвать медсестру? – только и мог предложить он, потому что растерялся, потому что кто вообще знает, что делать в таких ситуациях? Март знает, как развеселить грустного, Химеко знает, как разделить чужую боль, а Дань Хэн? Дань Хэн сам вечно от всех закрывается и считает, что моральная поддержка – не его конёк. Максимум, что можно – это дать совет. Но, тем не менее, он делает шаг вперед. – Приблизишься ещё и я ударю. – не поворачиваясь, враждебно рычит парень перед ним, очевидно, произошедшим крайне разозленный. Исследователь старается держать лицо и голос в холоде. – Я хочу снять. Ошейник. – Зачем? Ему не верили. «Платина» всё также сидел спиной к нему, скрывал лицо, не показывал ладоней, но исследователь откуда-то знал – каждое его движение известно, все вдохи и выдохи. Шаг влево, шаг вправо, невооруженное нападение. – Потому что я не считаю, что тебе нужно его носить. Ошейник полагается только в том случае, если субъект агрессивен, а тебя намеренно разозлили. – Ну хоть кто-то понял. Дань Хэн делает ещё пару осторожных движений в сторону субъекта, напрягшегося в готовности атаковать, прощупывая почву и границы дозволенного. Пальцы подбирают из глубин кармана пропуск и прикладывают к черному металлу. Тело под руками вздрагивает и застывает мраморным изваянием, даже не дышит. Замок размыкается. Чужая кожа так близко и это был бы отличный шанс изучить хотя бы среднюю температуру тела аномального существа, но тонкое, как октябрьский лед, доверие разбивать не хотелось. Оставалось надеяться, что они всё успеют и так. В конце концов сроков выполнения работ никто не ставил, в этом деле нельзя угадать. Второе по счету кольцо падает во внутренний карман, теперь Дань Хэн похож на металлолом. – Келус. – роняет парень и тотчас растворяется в воздухе, как его и не бывало. Исследователь удивленно моргает глазами и, на всякий случай, оглядывается по сторонам. Это значило, что разговор окончен? – Это твое имя? – вместо засевшего в голове вопроса пытается выяснить он. Исследователю никто не отвечает, только дождь продолжает гулко барабанить по стеклам. Видимо, молчание в знак согласия и, по совместительству, сигнал о том, что Дань Хэну пора уходить. Он осторожно делает пару пробных шагов в сторону выхода, а вдруг безымянный передумает и всё-таки решит напасть? – Я вернусь завтра. – сообщает он уже у двери и, не прощаясь, уходит, по дороге обдумывая все, что успел увидеть. Скрытая злость на недавние события снова всплыла, как труп по весне, теснясь с ранее занявшими это место вопросами и Дань Хэн решил найти ответы хоть на некоторые из них. «Воспринимайте это как урок.» Для кого и для чего? Что этот некто должен выучить? Что вообще, кроме страха и ненависти, можно привить насилием?

<•••>

– Да ну, серьезно, два? А ну покажи. Без слов он достает из кармана два металлических обруча со светодиодными индикаторами и протягивает подруге, та только изумленно хлопает глазами и произносит: –Ну даешь! Верни их начальнику, а то с тебя шкуру спустят за пропажу дорогостоящего оборудования. – Как раз собирался. – ворчит Дань Хэн, убирая ошейники обратно и снова обращаясь к Март: – Так почему ты не предупредила меня о том, что здесь творится? Я заключил контракт, отсюда нельзя так просто уволиться, сама ведь знаешь. – Я знаю только, что эта работа похожа на твою прошлую. Ничего более этого, работаю только в лаборатории. – Март, я работал с аномальными животными, а не с существами, обладающими сознанием и разумом. «И даже там с ними так не обращались.» – следом пролетает в голове неозвученной фразой. – Повторяю, я ничего не знаю! Перед таблицей Менделеева все равны. – Хорошо.. – вздыхает Дань Хэн, на своем скрытом языке сообщая: ничего хорошего. Что теперь делать, когда лозунг компании о подобающем обращении с существами, себе подобными, нагло обвел вокруг пальца, он не знал. Просто жить дальше и мириться с вездесущей несправедливостью. – Прости меня за то, что так наехал на тебя без причины. – Да ладно, понимаю. Вообще-то, я тоже в шоке. Была о господине Воскресенье лучшего мнения. Бить человека, пусть он и не подходит под обычное определение такового это.. ну, это ужасно. У него ведь есть чувства и это не только чувство боли. Я даже не подозревала, что там, внизу, такое происходит. В помещении густым киселем бурлило молчание и только вентиляция, дышащая в спины стенам, да несколько неугомонно о чем-то перепискивающихся приборов, как-то снимали с него пленку. – Жуань Мэй придёт скоро, у нас перерыв заканчивается. – завуалированная просьба уйти. Март, она как палка прямая, но с зазубринками и заусенцами, например: никогда не сможет попросить гостей уйти или сама уйти из гостей, за то надень ты что-то не то, тут же устроит тебе модный приговор. Не со зла, конечно. – Не засиживайся. – привычно бросает Дань Хэн и, разменявшись ободряющим кивком, выходит за дверь. Шаги его направляются прямиком в лифт, а затем и в коридор, украшенный табличкой «Офисы». В голове ещё свежи воспоминания последних пару часов. Звук удара в быстротечной потасовке раз за разом воспроизводился и заканчивался. Келус не издал ни звука, это наводило на кое-какие мысли. Как долго это уже продолжается? Кажется, он привык? Почему он так старательно прятал лицо? И, в конце концов, как смеет сотрудник, блять, научного центра так обращаться с изучаемыми формами жизни, будь он хоть кем? В комнате подопечного пусто, из одежды только белая простая пижама, какую выдают за неимением другой одежды, питается он мало, есть ли вообще радости у этого человека? Или нечеловека, в любом случае, всё это неправильно. Последняя попытка защититься была предпринята Келусом в виде использования своей аномалии, а Воскресенье.. он просто продолжил делать то, что начал. Уже привык к такому? Опять же, как давно это началось? Сколько уже подобных выпадов со стороны персонала пережил субъект и сколько еще было бы, если бы Дань Хэн не пришел? А он-то придет и исправит, уж непременно. Звук удара, напряжение чужого тела под пальцами, молчаливое принятие ситуации – все это поднимало в желудке какую-то волну кипящей лавы, кулаки сжимаются, царапая ногтями ладонь, Дань Хэн смиряет проходящую мимо офисную сотрудницу тяжелым взглядом. Только после этого, разжимая челюсти, понимает – натурально злится. Ситуация давит на больное, заставляет вспоминать то, что не хочется, в голове чужой голос, как на заевшей пленке тихо читает нотации, но даже так Дань Хэн все еще на работе, ему нужно держать себя в руках, а ненужное прошлое на коротком поводке. Серый линолеум разносит твердые шаги по стенам, а дверь посередине коридора ждет его со всем её двериным нетерпением. Медлить как-то неправильно, поэтому совсем скоро Воскресенье слышит стук по дереву, а затем и щелчок открывшейся ручки. – Извините за беспокойство, я пришел вернуть. – ровно, словно голос проутюжили, говорит Дань Хэн, неспеша подходя, чтобы выудить из карманов обручи и сложить их на стол. Предположительно, дубовый, вполне в стиле его хозяина. – Что это значит? – с налетом неприятного удивления вопросил начальник, до этого сгорбившийся над бумагами, как кощей над златом. Ядовитое золото его взгляда поочередно упиралось то в черный металл, лежащий на лакированом дереве, то в каменное выражение лица. – Хотел бы со всем уважением попросить у вас: не надевайте на Келуса ошейник. Теперь он мой подопечный и я решаю, нужно ему это или нет. – интонацией выделяет слова он, а затем, поразмыслив с секунду, добавляет: – Благодарю за понимание и за то, что присмотрели за ним до моего прихода. Дань Хэну была несвойственна эта.. собственническая манера речи, однако он не был уверен, что мужчина перед ним сможет понять его правильно, если тот будет говорить, соблюдая все правила приличия. Не хотелось без ведома самого Келуса присваивать его себе, особенно когда тот так отстраненно держится и, вообще-то, увидел Дань Хэна первый раз в жизни. С одной стороны все правильно, ведь главной целью было отстоять интересы, с другой, в вопросе именно совести – не совсем. Поэтому дополнительно свои пламенные реплики исследователь приправил ледяным сарказмом в области вежливости. Воскресенье же смотрел на него, как на юнгу, оборзевшего до такой степени, что взялся крутить штурвал, вместо того, чтобы драить палубы. Матросы в голове Дань Хэна кричат, кто завидует смелости и отваге, а кто бранится, ведь неумелый рулевой потопит судно. Бунт на корабле, получается? Тишина, вдруг выросшая на нестабильной почве из слов, прикрытых напускным официозом, выросла и закрыла собственными листьями весь свет в кабинете. Она давила и угнетала, заставляла зарыться в думы ещё больше. – Я вас.. – он тормозит, подбирает слова – услышал, господин Дань Хэн, однако помните, что ваше решение может привести к непредвиденным последствиям и поскольку здесь я – главное вышестоящее лицо, мне придется вмешаться, если они произойдут. Что в переводе с официально-делового означает: однажды хуй, положенный на меня, может встать тебе поперек горла, Дань Хэн. Адресат это прекрасно знал, но тактично отступать пока не планировал. – Не беспокойтесь об этом, я уверен в своих действиях. Желаю вам удачного рабочего дня. Дань Хэн держался так ровно, как это только это было возможно, но дверь все равно хлопнула, оставив после себя гнетущую тишину, наполненную, разве что, нескончаемыми и вездесущими мыслями. Мужчина сложил голову на руки. – Ты сам взращиваешь себе врагов, Воскресенье. – обнародовал нежный женский голос. Неприметная Зарянка, сидящая все это время в углу кабинета и читающая один из множества отчетов, собранных в огромной серой папке, даже оторвалась от своего занятия, чтобы взглянуть на "восстание" подчиненного. – По-другому нельзя. – Неужели ты не мог быть к ним обоим снисходительней? Мне жаль Келуса, но я все еще не могу воззвать к твоему разуму. Что ты опять с ним сделал? – Я с самого начала был снисходителен, они просто не оставляют мне выбора. Ты должна меня понять, я стараюсь для нашего благополучия, сестренка. Начальник прикрывает потускневшие глаза и нервно стучит пальцами по столешнице. Девушка настораживается. – Ты снова воспользовался этой.. штукой? Прошу, не надо, мы же об этом уже говорили. –поднимаясь с кресла, она легкими шагами подходит к брату, склоняется над ним и локоны ниспадают на чужие напряженные плечи. – Это был самый простой вариант. – Конечно, он всегда был, но ты помнишь, что не должен искать легких путей? Ты мог отказаться от должности. Мы могли уехать и жить вдали отсюда, но.. – Они бы все равно нас достали. – Здесь твоя взяла. – хихикнула ассистентка и переключилась на другую тему, снимая весь тяжелый воздух с натруженной спины. – Я закончу за тебя, иди развейся, выпей чаю. Её рука скользнула по светлым копнам, вправляя обратно в прическу выбившиеся волоски. Глаза закрывались сами собою невзирая на желания их владельца. – Спасибо. – обессиленно выдохнул мужчина, но так и не поднялся с кресла, задремав головой на столе.

<•••>

Дань Хэн в одиночестве очень угрюмо хлюпал супом в своем кабинете. В столовой многолюдно и раздражающе шумно в обеденные часы, а если есть свой уголок, зачем туда переться? Ладно, теперь он всецело понимает Март. Неоновая вывеска с улицы настырно пыталась заглянуть в окно, но Дань Хэн знал об особых свойствах стекол в этом здании. Наружу глядеть можно, внутрь – только попытаться, потому она и осталась смотреть на скучное серое здание, не замечая того, что находится за его толстыми стенами, а там только концентрированный мыслительный процесс хорошенько смешанный венчиком с переживаниями и подозрениями, у Дань Хэна едет крыша и присутствует ощущение того, что его наебали раз двести, пока пожимали руку и проводили экскурсию. Он видел. Видел, что остальные люди с аномальными особенностями носят обычную одежду, болтают между собой, гуляют, в конце-то концов, по помещениям, но не понимал, что за участь такая досталась именно Келусу, сидеть в пустой комнате и все, неужели настолько опасный? Или все дело в Воскресенье? Или что? Чувство, будто из виду упускается что-то размером с какого-нибудь Эона, не покидало мозг ни на минуту, оно мололо голову, словно бумагу в шредере. А ведь еще составлять план, отчет, чем-то же он в течении дня, как ученый, должен заниматься? Суп покидал тарелку неохотно, ведь Дань Хэн в своих мыслях мог надолго завязнуть, держа на весу ложку. У Келуса.. странная аномалия. Он просто исчезает на глазах. Это может значить многое: он либо имеет способность растворять свою телесную оболочку, либо телепортироваться, возможно, телепортироваться не просто в произвольное место, а в какое-то подпространство, не лишено смысла также то, что он может просто становится невидимым, тогда возникает следующий вопрос: как на него реагирует камера? В попытке защиты Келуса от Воскресенья в глазах появилась резь, а это связано с его основной способностью, или у него их две? И какая основная в таком случае? А ведь Дань Хэн, растерявшись, даже не протянул ладонь к воздуху перед собой, где растворился его подопечный, чтобы проверить, там ли он еще. Можно только надеяться, что завтра он не будет враждебно настроен и получится наладить с ним контакт, отношения, хотя какие могут быть отношения у субьекта и его исследователя? Официально-деловые? Дружеские? Раньше все было просто: есть странная неразумная хтонь. Она тебя не понимает и ты её тоже, вы на равных с ней и оба пытаетесь друг друга познать, но она, всё-таки, думает довольно примитивно. Здесь же.. все, опять же, сложно, Дань Хэну будет явно тяжело, но когда его пути были легкими? В конце концов, он справился с огромной пауко-образной собакой, после этого, наверное, совладать с чем-либо будет проще хотя бы потому, что есть, с чем сравнивать. Келус не носится по камере, пытаясь замотать тебя в паутину и это несказанно радует, даже приводит в восторг, в каком-то смысле. Остается лишь надеяться, что Воскресенье сам не решит этим заняться и разрушить всякую надежду на доверие к людям у бедняги, хотя бы некоторое время. Тарелка с ложкой звенят, пока их отодвигают к краю стола. Как бы не хотелось, отчет сам себя не напишет. Имя субъекта: Келус Кодовое имя: Платина096 Пол: мужской Рост: 179 см Вес: 55 кг (ниже нормы) Возраст: неизвестен Раса: предположительно аоратосанец (до него встречалось только одно подобное существо) Способности: возможно, изменение собственной телесной оболочки, возможна телепортация, а также воздействие на зрительные органы окружающих людей. Не до конца изучены. Опасность для окружающих: если не беспокоить, слабая Краткое описание внешности: Серые волосы, бледная кожа, желтые глаза и взъерошенный вид Аллергия: неизвестно Предпочтения: неизвестны Психические отклонения: не до конца изучены Общее психическое состояние: нестабильное, субъект постоянно пребывает в напряжении Страхи/Фобии: не до конца изучены, по ранним предположениям субъект опасается людей вне зависимости от их пола или внешности Заключение: Субьект слабо идет на контакт, проявляет враждебность, однако минимальный прогресс имеется. В течении времени планируется дальнейшее налаживание межличностных отношений и последующее изучение. Совет: не ограничивать свободу действий в разумных пределах и улучшить качество проживания. Подпись ответственного за заполнение отчета: ДХ_