Проект «Платина096»

Легчайшая пыль летает вокруг них, подсвечиваясь на солнце и создавая причудливую ауру. – Не сказал бы. – перечит ему Дань Хэн, вертя глазами в попытках поймать чужой взгляд. Он ещё никогда так не хотел, чтобы на него посмотрели. – Мне всегда казалось, что такие люди, как вы, гораздо лучше «нас». Как будто ваши мутации во внешности и аномалиях, а наши в обыкновенных пороках. – Не все из «вас», оказывается, «порочные». – шепчет Келус, прекрасно осознавая, что в тишине солнечных стен его отлично слышно. Он поднимает взгляд, укрывавший до этого колени, на задумчивую серость. Глаза Дань Хэна – заебавшие дождливые тучи, но тем не менее, что-то в них выглядывает такое, завораживающее и пленящее. В чем-то они схожи, думает аоратосанец, но пока не может понять, в чем именно. – Это хорошо. Если бы все такие были, боюсь, мир бы не устоял. Шутит и делает вид, что не понимает, а может и в самом деле не понимает, Келус не может знать наверняка. Во всяком случае, на очереди ещё пара коробок. Стоит только руке-лапе потянуться к каштанового цвета картону, как тут же в дверь застенчиво стучатся, заставляя обе головы повернуться на звук. – Входите? – в нерешительности колеблется он и та тихонько отворяется, являя дневному свету панорамы госпожу Зарянку. – Извините за беспокойство. – поздоровалась она, немного наклоняя голову – Я тут удостовериться пришла и попросить прощения. Позволите? Она деловито проходит к Келусу, с преувеличенным сосредоточением рассматривая протянутую ей руку (в особенности шестой палец), темные склеры и при этом мелодично хмыкая. Её глаза-опалы сияют хлеще расплавленного золота. – В последнее время Воскресенью нездоровится, он стал жутко нервным, почти не спит. Мне так жаль, что это задело и вас тоже.. – неловко начинает она разговор после продолжительного затишья, отставая от удивленного Келуса со своим непонятным осмотром. – Поэтому теперь ко всем вопросам можете обращаться сразу ко мне, а не к нему. Она виновато отвела взгляд, прижав ладони к белому халату, словно лично была причастна к этой до абсурда странной ситуации. Над её головой возвышался сияющий диск земного светила, создавая что-то вроде подобия нимба. Такое чувство, что у нее просто обязаны быть крылья, настолько свято и добродушно она выглядела в тот момент. – Эм, хорошо, спасибо.. – начал было Келус, отмерев, но запнулся об слова. – Госпожа Зарянка. – помогла ему та, украшая лицо снисходительной улыбкой. – Да, госпожа Зарянка. – повторил за ней Келус. Это странно. Ощущения странные, мысли странные. Такое чувство, будто бы он должен, нет, просто обязан её знать, ведь лицо такое знакомое и тон этот, но имя вдруг вылетело свободной птицей из головы, оставляя после себя незаполненную ничем пустоту. Как с подписью, как с.. – Большое спасибо вам, буду очень признателен. – поднимается со своего места Дань Хэн, чтобы пожать хрупкой на вид девушке руку. – В таком случае, я надеюсь, что все наши конфликты с господином Воскресенье улажены. – Все верно, а ещё вам премия снова полагается. – Рад слышать. – бесцветно прокомментировал исследователь. – Тогда, чтобы далеко не ходить, я сразу вам отдам, вот. С одной из коробок слегка измятый лист переходит в женские руки, по нему спешно пробегаются глазами и утвердительно кивнув, забирают. – Если у вас больше нет вопросов и пожеланий.. – Постойте! Пожалуйста.. – выкрикивает Келус внезапно и тянется за чем-то. Цветочный горшок. – С ним что-то не так? – Нет, я просто хотел спросить, где вы его взяли? Зарянка довольно долго смотрит на растение прежде, чем ответить: – Не знаю, обычно не я заведую транспортировками. Но он очень красивый, я бы хотела себе на подоконник нечто подобное. – Спасибо. Хотя бы на этом. – благодарит Келус печально и только после того, как девушка уходит, подает затихший голос вновь: – Я так хочу домой.. Дань Хэн мнется и крошится, смотря на него, понимая его. Тело двигается само собой и он не успевает подумать об иррациональности своих действий, что касаться волос рукой ему не разрешали, но пальцы, тем не менее, продолжают мягко путать серые пряди в попытках успокоить, а возможно, еще и отвлечь. Голова же чужая на удивление льнет к прикосновениям, следует за ними, не смотря на то, что Дань Хэну такой вольности никто, опять же, не разрешал. Это так необычно и странно, что исследователь сразу задается вопросом, а не спит ли он минутой? Хотя казалось, что Келус так сильно ввяз в свои мысли, что не отдает отчета в том, что делает чисто машинально. Момент хрупкий, как хрусталь, как китайская фарфоровая ваза, как бумажный фонарик. Не так заденешь и все полетит в тартарары, но никто из них, кажется, не отдает себе в этом отчет, когда рука гуляет безнаказано и вольно в мягкой шевелюре. А потом Келус внезапно сморщивается, как будто в рот попало что-то кислое и мотает головой, что Дань Хэн тут же одергивает руку, возвращая её волю владельцу, а субъект резко разворачивается и смотрит недоуменно, мол, что это было сейчас? Во взгляде вновь видна осмысленность. Исследователь молчит, пристально уставившись на него, наблюдая такую же реакцию в ответ. Когтистая рука осторожно, будто проверяя что-то, касается волос в том же месте, где до этого его трогали. – Ты меня сейчас.. погладил? – неуверенно спрашивает подопечный, не отводя глаз, ловя каждую эмоцию на чужом лице. – Кхм.. Не бери в голову. – идет на попятную Дань Хэн, оглядывая комнату и ища, чем бы занять руки и голову. Собственный порыв ему и самому был непонятен, что уж говорить о том, чтобы объяснить его кому-то ещё. – Ну нет, что это было? Келус все не унимался. Встал, подошел ближе, почти вплотную. Вперил необычные глаза в постороннюю серость, залил все вокруг золотыми отблесками. Смотрел долго-долго, с явной претензией, а потом, когда понял, что его трюки с молчаливыми угрозами не работают на исследователе, что ни капли не изменился в лице, оставаясь спокойным как удав, внезапно исчез. Дань Хэн по вине яркого солнца не заметил на бледных щеках подступающий румянец. – Ну и молчи. – обиженно прогремело в воздухе. Келус со своего места так и не сдвинулся.

<•••>

Первый этаж вместе с частью второго, третьего и четвертого приспособлен под огромный холл, который встречает каждого входящего в здание и поражает своим размахом. Из-за своего белого цвета, преобладающего над остальными, помещение кажется еще больше и Дань Хэн, войдя сюда впервые, чтобы пройти собеседование, замер на входе, пару мгновений обрабатывая визуальную информацию, поступающую в мозг, пока его нетерпеливо не толкнули сзади. Первый этаж составляют стойки, зоны ожидания, коридор с лифтами и, конечно же, целый пункт тщательной проверки, которую проходят все желающие попасть сюда. У металлоискателя Дань Хэн задерживается, ждет своей очереди, нервно стуча ногой и поглядывая на часы для приличия, да поддержания общей суматохи, по привычке не желая оставаться белой вороной. Прождав достаточно, чтобы считаться «достойным» пройти дальше, кладет портфель на столик, проходит через раму, выворачивает карманы. Угрюмые охранники, даже на ночь не снимающие со своих лиц подозрительных выражений, без вопросов пропускают его вперед. Турникет радостно глотает пропуск и выдает его уже на другой стороне, открывая прозрачные дверцы. Такую процедуру Дань Хэн теперь проходит каждый день. Здесь перед началом дня всегда балаган, его задевает опаздывающий куда-то сотрудник, слегка сбивая промокшее пальто с плеча, шум давит на уши, а свет раздражает глаза похлеще перцовки. Быстрым шагом, подстраиваясь под вечно бегущих людей, исследователь стучит каблуками по мраморной плитке, бросает безэмоциональный взгляд на искуственный папоротник возле массивной колонны. Здание величественное, тут вопросов и претензий к архитекторам нет. Но стены все равно давили, несмотря на весь свой кажущийся простор. Такие пространства слишком большие, они Дань Хэну, как он считает, определенно не подходят и вот он уже бежит как можно скорее отсюда, скрываясь в более узком коридоре. Солнце еще прошлым вечером опять сменилось непогодой, заливая Астафалистию очередной порцией воды. Этот город, совсем недавно признанный научной столицей, очень невыгодно, с точки зрения сельского хозяйства, находился в постоянных осадках. Безцветные капли, чьи прозрачные силуэты очерчивали только вечногорящие вывески, марали все вокруг грязной, уличной водой. Все мокло, что-то в сырости быстро сгнивало и воняло, особенно возле урн и баков, люди не гнушались выбрасывать мусор где попало, мол, новые роботы-уборщики, которых внедрило на городские переулки правительство, все и так приберут. Попробуй найти хоть одного такого робота, который не ломается через пару часов после работы в таких условиях, хотя казалось бы, такие люди тут живут умные. Потому и город-то – научный центр, построен всего ничего назад. Он свеж и красив, если вы фанат романтизировать плохую погоду и смердящую грязь, но Дань Хэна вечная промозглая сырость за всю свою проведенную в этом месте жизнь уже успела осточертеть до зубовного скрежета. Ветры здесь всегда холодные, а все металлическое быстро ржавеет, однако, пока еще в мире существует работа в зданиях с человеческими уборщиками, жизнь можно считать хорошей. Лифт ехал долго, застревал на этажах с толпой работяг, одним выходить, другим заходить, время утреннее, всё-таки, все вокруг спешат, каждому надо куда-то успеть. Дань Хэн соскучился по своему тихому кабинету, пока жался в людской толпе, проезжая этажи так медленно, что казалось, по лестнице и то побыстрее было бы. Тихо. На этаже было контрастно тихо, да так, что он даже не поверил сначала, что наконец вышел, а потом не поверил уже второй раз, когда из-за поворота раздались приближающиеся шаги, стоило лифту уехать дальше. – Да, все что я уже говорил. Избавимся от него после. Исследователь так и замер, где стоял, напряженно вслушиваясь в каждое слово. – Да, да. Конечно. Нет, буду занят. Да, как изучим все, что нужно. Чем больше о них знаем, тем лучше. Очевидно, некто разговаривал по телефону, соглашаясь почти на все, что предлагали ему на той стороне. Голос знакомый.. Воскресенье? С ним надо быть поосторожнее, но волновало Дань Хэна не его присутствие, а то, о чем он говорил. Или, вернее, о ком, но предположения делать все равно пока не хотелось. Слова, как в какой-то злодейской арке, это напрягает. Исследователь не заметил, как весь обратился в слух, а шаги, поначалу упрямо становившиеся громче, замедлились и в конце концов затихли почти перед самым поворотом. Слышимость отличная, главное, чтобы Дань Хэна не обнаружили. Подошва обуви принялась тихо отбивать быстрый ритм. – Да, я уверен, ты ведь знаешь. – вздыхая произносит тот и снова собирается. – Как бы то ни было, мы оба вкурсе, насколько опасны аоратосанцы. То, что он не научился пользоваться всеми своими способностями, нам только на руку. Убьем дракона еще в яйце. Что? Дань Хэну не послышалось? Он это сейчас о Келусе говорит? – Нет, но ты можешь называть это как угодно. Мне нет дела до определений. – как ни в чем не бывало продолжает Воскресенье, перебиваемый звуками очередного подъезжающего лифта. По спине у исследователя бежит оцепенение наперегонки с болгаркой. Шаги возобновляются и теперь нужно срочно прикинуться, будто он ничего не слышал, не видел, и случайно здесь оказался, либо же каким-то немыслимым образом скрыться. В голове под действием выброшенного в кровь адреналина созревает план. Двери позади открываются и толпа народу чуть не сбивает его, однако Дань Хэн всё-таки успевает запрыгнуть в кабину, решая не мелькать перед глазами лишний раз. Отличное прикрытие, начальник даже не поймет, что его подслушивали. – Ладно, надо идти. Ты меня понял. – последнее, что слышит мужчина перед тем, как дверь захлопывается, оставляя его наедине с зеркалом, кнопками и тремя квадратными метрами чистого пространства. Спина плавно, шурша тканью скатывается по стене, рядом падает портфель. В голове все взрывается и путается, провода–нейроны нещадно искрят. Ладони дрожат, Дань Хэн даже не реагирует на то, что кабина снова куда-то едет. Пальцы зарываются в волосы, тянут, стараясь привести в чувство. Он не должен был этого слышать. Но услышал и теперь не сможет стоять в стороне. Ясно было, как вчерашним днем – Дань Хэн обязан помочь Келусу во что бы то ни стало. Потому что помнит его тоску по дому, помнит едва вскрывшееся дружелюбие, он помнит чужой искристый взгляд и черные склеры, судя по всему, призванные скрывать владельца среди тьмы во время охоты, но в настоящих реалиях наоборот, лишь притягивающие внимание, он не забыл, что у его подопечного есть семья. И избавиться от Келуса? Зачем? Почему? Законов, предусмотренных для таких случаев, еще не приняли, а это значит, что все Воскресенью сможет сойти с рук. Это место все сильнее начинает напоминать темную хлябь и чем дольше ты в ней находишься, тем глубже погружаешься и тем темнее секреты этого места тебе открываются. Что здесь вообще происходит?!

<•••>

«Когда я смогу вернуться домой?» «Как только мы получим всю нужную информацию о тебе. В самом лучшем варианте это где-то два месяца...» Не так давно, по историческим меркам, человечество наконец решило выйти за пределы своей маленькой крепости, с таким старанием отстроенной, дабы выжить в тяжелых и жестоких погодных условиях Земли. Тогда же обнаружилось, что они не единственные на планете, представляющие свой вид, но по случаю наиболее высокого уровня развития провозгласили себя хозяевами и запускали в свои города только тех, в ком могли не сомневаться. Тогда же и появился исследовательский центр «Герта». После изучения аномальной расы её представители имеют право получить документы и обрести свои права, а также и все остальные тяжести современного общества, такие как сесть в тюрьму, например. То есть шалить не стоит. Келус должен был, как первый изучаемый представитель своей расы, которого удалось привести в здание (не считая загадочную беглянку), пройти через те же процедуры. Требовалось выяснить насколько тот опасен, что умеет, чем может быть полезным для общества и еще много разных особенностей, которых у обыкновенных, давно изученных людей, целый информационный океан. Однако, что-то пошло не так. И теперь Дань Хэн стоит перед дверью в комнату Циферы, занеся кулак. – Заходи, я знаю, что ты там! – По камерам посмотрела? – устало и взвинчено спрашивает Дань Хэн, своим тоном ясно давая понять, что шуток сейчас не быть должно. Со стороны, тем не менее, он выглядит как невозмутимая статуя. Такой же мраморно-белый. – Поразительно острый ум. – саркастично выцеживает она и вертит хвостом в нетерпении. Очевидно, хочет узнать, зачем к ней пожаловал тот, кто еще вчера так категорично отказал в помощи. – Я согласен, однако, ничего кроме этой папки ты не трогаешь и посвящаешь меня во все свои действия. – По рукам, мне скрывать нечего! Она определенно юлит. Конечно же ясно, что есть чего, но эта ситуация вдруг неожиданно достигла цугцванга, потому Дань Хэну приходится выбирать из двух зол меньшее. Из двух бананов на полке магазина выбирать тот, где меньше всего гнили. Из двух стульев тот, который.. Ладно, о чем это он? – Тогда нам нечего ждать. До кабинета оба идут молча и быстро, что аж полы халата летят по воздуху. Дань Хэн постоянно озирается, когда идет на поворот или слышит чей-то мужской голос. Цифера только странно-понимающе смотрит. Их сопровождает шепот вентиляции и гудеж люминесцентных ламп, тянущиеся вдоль пола неоновые ленты и чей-то смех из зоны отдыха, разрывающий душный воздух, полный аромата ведра технички. Над исследователем, казалось, летала грозовая туча. Кабинет же встречает их тихо, будто за углом кто-то затаился и старается не дышать, а стены – не выдавать нарушителя, своей томной серостью скрывая загадочные черты. Компьютер включается нехотя. – На диванчик можно упаду? – спрашивает гостья уже после того, как всем весом плюхается в объятия искуственной кожи. Её хвост по хозяйски оплетает металлическую ножку. Дань Хэн сосредоточенно молчит, совершенно этим не игнорируя её, и глядит в монитор. На экране их общая цель. Эта злополучная папка. – Будешь смотреть или так, полежишь? – Раз уж ты настаиваешь. Её голос, ленивый, беспечный, никак не вязался с внутренним, подвешенным в черепной коробке, как огромная люстра под потолком на всеобщее обозрение, напряжением Дань Хэна. Пальцы нервно постукивали по столешнице, а глаза, чтобы уже куда-нибудь деться, излишне внимательно следили за тем, как самозваный детектив неспеша встает рядом. Выражение лица такое нескрываемо предвкушающее, что ему даже завидно отчасти. Мышка кликает по желтому квардрату, в котором оказывается ещё один такой же, как будто они сейчас с матрешкой играют, но стоит только открыть её, как тут.. ничего не происходит. Просто не открывается. – Ну-ка дай мне. – Цифера в замешательстве дергает ухом и отбирает мышку, проделывая все тоже самое. И опять безрезультатно. – Файл битый? – предполагает Дань Хэн, на что внезапно посерьезневшая Цифера только мотает головой. Это ненадолго. – Щас разберёмся. – та стучит коготками по столу, как до этого делал его хозяин, и черезчур довольно улыбаясь, или, скорее, осклабившись, приглаживает ладонью хвост. – Бартолос, дружочек, не поможешь ли? Но на экране ничего не изменяется, даже не дает намека на какое-либо движение, а девушка бурчит что-то вроде «опять все самой делать», лениво идет к дивану и.. засыпает. Это все шутка какая-то? Дань Хэн тупит в монитор, перемещая взгляд то развалившуюся на диванчике Циферу, то снова на него. До этого совершенно незаметный стук капель о стекло вдруг становится ощутимой преградой нормального течения мыслей, пусть это и побочный эффект повышенного раздражения и нервозности. Его совершенно неожиданно окликают. С экрана на исследователя глядит уже электронная девушка, горделиво навострив уши. – Что, удивился? Между ними выростает сталактит из неловкого молчания. От Дань Хэна явно ждут ответа. – Немного. Получается, её способность переносит сознание из тела в компьютер..? А как до этого вообще эволюция дошла? И что это за– – Бартолос! Я же знаю, что ты здесь, можешь не прятаться. Она впрыгивает в компьютерные файлы, силком вытаскивая оттуда странное существо, больше похожее на надувное кресло или мячик для игры на воде. Фиолетовый пузырь смотрит на него печальными глазами, трясется, а затем переводит их на Цифер. – Эй, я может не хочу туда лезть! Мне там такого тумака дали, что чуть голова на другой компьютер не отлетела, а мне она еще нужна! – Хм? – удивилась девушка, упирая руки в боки и шевеля ушами. – Неужели годный антивирусник поставили? Ну, не проблема, я и банки взламывала. – Кто это? – прервал их беседу Дань Хэн, усаживаясь в кресло и с интересом наблюдая за тем, как два несанкционированных эмигранта делят его файлы. – Это вирус с самосознанием, который я состряпала ещё на заре своей рухнувшей карьеры. Он здорово мне помогает иногда, но – она укоризненно взглянула на Бартолоса – всё-таки туповат порою. – Ты кого это тупым назвала? Да что бы ты сделала без меня, а? Пузырь смешно махал надутыми кулаками, не задевая свою создательницу. – Это хорошо, что ты осознаешь свою ценность. Так я смогу тебя выгоднее продать. – Да ты..! – Вы будете открывать папку или..? – опять вмешался исследователь, уже самостоятельно открывая нужный файл и поднося его под нос Цифере, ни на что прозрачно не намекая. Та смотрит на него с взглядом полным взгляда и коротко вздыхает: – Ну, Бартик, страхуй. А потом залезает в папку вместе со своим странным питомцем. Дань Хэн клянется, что проходит не больше пяти стремиельных секунд прежде чем обоих выплевывает обратно, жестоко сталкивая с краем дисплея, а прямо перед ним возникает пара новых окон от антивирусной программы:

ВНИМАНИЕ!

ОБНАРУЖЕН ОПАСНЫЙ ОБЪЕКТ

Имя: Bart0los.Z@33550336

Путь: С:\Glob\Pr\bart0los.exe

Подробнее: информация отсутствует

ВНИМАНИЕ!

ОБНАРУЖЕН ОПАСНЫЙ ОБЪЕКТ

Имя: Cipher.Z@███████

Путь: ████████████████████ ███████████

Подробнее: ████████████ ████ ██████ ██████████████████ ████ ██████ ██████

А следом еще одно: Для доступа к закрытой папке требуется код доступа максимального уровня. Введите код: _ _ _ _ _ _ _ «Семизначное число» – мысленно подмечает Дань Хэн и вспоминает, что на его пропуске было нечто похожее. --- Сотрудник №304. Дань Хэн Специалист по изучению аномальных гуманоидных рас Уровень доступа: 3

ГИЦ «Герта»

--- Карточка с какой-то стороны голографическая. У нее на обороте есть особая пленка, дающая увидеть текст только под определенным углом. Дань Хэн вертит бедный пропуск, как заведенный, ощущая себя на пороге к разгадке великой истины. Как если бы ты одолел последнего врага, но забыл ключ на старте. 1139232 – бледно блестит растянутыми цифрами. Они похожи на полоски и рассмотреть их получилось только повернув пластик горизонтально. Изначально Дань Хэн думал, что это штрих-код, настолько неприметно они выглядели. Пальцы вводят число, клавиатура мягко отвечает на нажатия.

ОШИБКА

Вы ввели неверный код. У вас осталось 2 попытки.

Введите код: 1 1 3 9 2 3 2

Что? Исследователь ещё раз проверяет каждую циферку, но не находит никаких различий. Разве Дань Хэн не должен быть тем, кому предназначалась эта папка? Здесь ведь информация о субъекте, которого ему поручено изучать. Не должен ли он был её знать? Цифера трет затылок в месте, куда приложилась при падении, уши её прижаты, а хвост вздыблен и неопрятен. – Ну вот, я же говорил. Всегда нужно верить старине Бартолосу. Фиолетовое нечто, все еще напоминающее своей формой и цветом дитя современного искусства, важно летало по экрану, скрестив подобие рук на груди, будто до этого не валялось в матрице смазанным блином. – Это была моя последняя надежда на продвижение расследования. – понурила голову кошка. Её вид больше не был напичкан напускной веселостью, а Дань Хэн медленно терял и без того малочисленный оптимизм. Как же вывести на чистую воду Воскресенье, если даже та, кто этим занимается, зашла в тупик? Эта работа превращается в детективный роман! – Нет, просто детектив. Не роман. – бурчит Дань Хэн, пока его голову терзают разносторонние сомнения.