Проект «Платина096»

– Доброе утро, господин Дань Хэн. Не потрудитесь ли объяснить? – прощебетал Воскресенье в своей псевдо дружелюбной манере и помахал перед ним какой-то бумажкой. Какого хуя тот делает у него в кабинете утром и откуда взял ключи, говорить, судя по всему, не собирался, но зато ждал разговоров от Дань Хэна со стаканчиком кофе в дверях. – Доброе утро, что-то случилось? – невозмутимо поинтересовался он и прошел к столу, ставя напиток и вместо него занимая руки документом. – Случилось. Бумажка оказалась до боли знакомым вчерашним отчетом. Дань Хэн около трех раз внимательно прочитал его, но не нашел ни единой ошибки, даже орфографической. – Я не понимаю. – Описание внешности. Утром я заходил к объекту и ваше описание в корне различается с настоящим положением дел. Дань Хэн оторопело поднял на него глаза, пытаясь сконцентрировать внимание хотя бы на одном вопросе. Заходил утром? В корне различается? – Послушайте, я своими глазами всё видел и даже спрашивал, Келус подтвердил наличие вышеуказанных признаков. Что вы от меня хотите? – Я думал вы не настолько глупы, чтобы слепо доверять его словам. – Не переходите на личности, я, прежде всего, доверяю своим глазам. Предлагаю показать субъекта независимому третьему лицу, чтобы разрешить наше недопонимание. – Дань Хэн держался стойко, смотрел глаза в глаза, стоял ровно, всё, как учила мать. Он не понимал, что случилось, ведь ещё вчера всё было нормально, однако вот, наступил новый день и все пошло под откос, хотя планировалось иначе. – Я согласен. Приношу свои извинения, возвращайтесь к работе. – помолчав немного, словно взвешивая своё решение, наконец согласился Воскресенье. Он ушел также неожиданно быстро, как и появился, оставляя Дань Хэна наедине с окном, будто никакой стычки никогда не было. Сегодня солнечно, впервые за месяц. – Бред какой-то. – бормочет он кофе, отпивая немного, чтобы занять чем-то руки. Изначально, сегодня можно было бы получить те вещи, которые запросил Келус и отдать ему, но теперь планы кренятся и меняются, возможно, сперва стоило бы проверить его состояние после очередной стычки с неадекватным начальником. – Согласна. – поддакивает ему компьютер. Стоп, что? Дань Хэн резко разворачивается, вперяя свои серые глаза со встроенным подозрителем прямо в горящий монитор. Зачем Воскресенье понадобилось вдруг его включать? Воздух вокруг молчал. Молчал так, будто показалось. – Повтори. – требовать что-то от неодушевленных стен Дань Хэну не впервой, он почти вжился в роль душевно больного санитара, поэтому почти не удивился, когда компьютер, не имеющий динамиков, заговорил с ним: – Блин, сразу догадался? А я-то думала, смогу немного поводить тебя за нос, новенький. – О чем ты? – Ну знаешь, большинство исследователей обычно замолкают и делают вид, будто это все им показалось. Я иногда путаю им папки на компьютере и шепчу что-нибудь нечленораздельное, а когда решаю заговорить, они думают, что это голос в их голове! На самом деле, довольно весело, все равно здесь нечем заняться. – Ладно, что тебе от меня нужно? Задорный женский голос замолчал, словно призадумавшись, Дань Хэн отвернулся открыть окно. – Сразу к сути, да? Люблю таких, с деловой хваткой. Мне надо, чтобы ты заглянул вот в эту папку! Женская рука, чья обладательница без проблем скрывала себя за границами экрана, ткнула желтым когтем точно в «проект «Платина096» опыты», которую до этого Дань Хэн не трогал. Он уже ничему здесь не удивлялся. – Надеюсь, у тебя будет достаточно терпения. – только пробормотал он, оставляя пустой стаканчик на столе и делая пару шагов к двери. – Эй, неужели тебя самого не интересует её содержимое? Ну и куда ты пошел? – Прошу прощения, змей искуситель, у меня есть более важные дела. Открой её сама, раз так хочешь. – Неужели они не могут подождать?! И я не могу, тут.. – её голос исчез за закрытой дверью, а сам Дань Хэн уже несся к знакомой комнате в конце коридора. Произойти могло почти что угодно и этот диапазон до чертиков пугал. Но когда простенький интерьер показался перед глазами, Келуса, ожидаемо, не было видно. Зато был виден неприятно знакомый разомкнутый обруч на полу. Блять, по-человечески же попросили.. разве так сложно было сначала подойти к ведущему исследователю, а уже потом заниматься самодеятельностью? Да и зачем все это, неужели Воскресенье опять довел беднягу до того, что ему пришлось защищаться? – Сцк. – издал разочаровнно Дань Хэн вместо тирады злобных высказываний, поднимающихся из груди. Закрыл дверь, подошел и поднял с пола ошейник, закинул в карман. Только после этого огляделся. Ожидаемо пусто, видимо, встряска была хорошей, скомканное одеяло почти упало на пол, возле подушки имелось пару выпавших перьев. В комнату заглядывало солнце, такое редкое в вечно дождливом городе, придавая этому месту хотя бы немного тепла. Однако что же, всё-таки, случилось? И где Келус? Засмотрелся, задумался. В следующую секунду его на спину повалило нечто невидимое, придавив к полу и толком не давая дышать. Ощущение когтистой руки на шее не могло врать о владельце. Очевидно что, вернее, кто это мог быть, однако Дань Хэн так просто не собирался умирать, особенно от такой тупой причины, как удушение, но выбираться из хватки не спешил. – Постой. – прохрипел он, своей рукой находя чужую и хватаясь за запястье. Под пальцами трещины ощущались иначе, а исследователь вдруг почувствовал себя слепым. На удивление рука и правда ослабла. Но в воздухе всё ещё висела тишина, она кровью бежала по венам их молчавого диалога. Голос Дань Хэна стал лезвием. – Расскажи мне, что случилось. – Почему ты не напал в ответ? Молчание вытекло, по эндотелию потек зачинающийся разговор. – Потому что я не вижу причины. Это ведь проверка? Ты мог использовать свою аномалию вместо физического нападения, но сделал так, чтобы я мог дать тебе отпор. Я не хочу. В черепной коробке раненной птицей билось замешательство от ситуации. Вроде только-только наладилось общение, как все тут же ломается из-за одной до ужаса нелепой и необъяснимой случайности, или не случайности, он уже не знает. – Да хуй в вас разберёшься. – вес внезапно исчез с груди, дышать стало легче, а когда Дань Хэн наконец поднялся, то увидил виновника торжества сидящим на кровати, как раньше, к нему спиной, уткнувшимся в собственные колени. – Толпа блять ученых, в говне моченых. – Я всё ещё жду пояснения. – А я че, должен? – Нет. Просто с моей стороны ситуация выглядит очень странно. Исследователь отряхнул халат и сделал пару шагов к Келусу, не решаясь на какие-либо действия более. – С моей тоже, я вообще ничего не понял. – говорит тот уже менее обиженно, но все еще очень подавленно. – Что он с тобой сделал? – Я узнал, что эти ошейники могут регулироваться на шее. Он замолчал, не двигаясь, собираясь с мыслями, но по прежнему выжидающе молча, словно понадеявшись, что Дань Хэн сам обо все догадается и ему не придется говорить. Но Дань Хэн не догадался. – И? – И душить они тоже могут. – сглотнув и почти прошептав, тихо-тихо, пояснил Келус. Он проживал в своей голове недавние события снова и снова, все время, пока проговаривал одну эту фразу. Еле слышно, как будто прибавь он своему голосу силы, его обидчик тут же вернется обратно показать, где же его место и в чем их разница. Келусу страшно и он снова прячется за завесой аномалии. А Дань Хэн сидит не шелохнувшись. Что сделать? Что сказать? Руки сжимаются в кулаки, подушечки пальцев холодом лижет металл в кармане и исследователь поднимается, чтобы что-то сделать с этим. Произвол. Рукоприкладство. Превышение полномочий. Если бы только у него были весомые доказательства в подтверждении этого, что-то кроме слов, он бы незамедлительно пошел и сдал нерадивого начальника хранителям порядка, но в комнатах субъектов нет камер. С одной стороны хорошо, а с другой, вот, что имеем. – Я скоро вернусь. – его голос был опасно ровным. Фальшиво безэмоциональным. <•••> На дубовый стол с лязгом опускается разомкнутый обруч, только сейчас Дань Хэн успевает рассмотреть: его застежки выломаны с нечеловеческой силой. – Что вы себе позволяете? – Дань Хэн снаружи такой спокойный и тон у него обманчиво уважительный, даром что он едва ли не рычит. Мужчина изо всех сил старается держать себя в руках. Но в голове ничего, кроме тихого полушепота: «И душить они тоже могут..» – Уже наведались к нему? – Воскресенье же звучит скучающе, будто его просто не впечатлила новостная лента и теперь с соседом через забор нечего будет обсудить за сигареткой, пока умная газонокосилка приводит в порядок небольшой участок. Начальник только отворачивается от окна, в которое глядел и солнце подсвечивает его ровную фигуру. – Что все это значит?! Почему он говорит, что вы его, господи, душили? – А вы побольше верьте непроверенным словам. – невозмутимо заявляет преступник, верно думая, что этим сможет одурачить. Но Дань Хэн видел только что сломанный ошейник, собственными ушами слышал искареженный страхом тихий голос, он не отступит без боя. – Вас совсем не пугает полиция? – Я госслужащий. С чего вдруг меня должны пугать такие же, как я? Цинично. Как же цинично. Все вокруг считают Воскресенье приятным человеком, потому что их не душили ошейником, на них не замахивались кулаками, исправно платят и дают отпуска, вежливо разговаривают, а ещё есть Зарянка, которая брата всегда прикроет. Почему-то именно им, Дань Хэну с Келусом, очень повезло открыть во всеобщем любимчике такую сторону в кратчайшие сроки. Рекордные, можно сказать. Почему даже на новом месте Дань Хэна постоянно преследуют какие-то нерешаемые проблемы? Перевестись отсюда он сможет далеко не скоро, контракт же, все дела, и именно ему выпало зеро в виде Келуса, к которому, словно к нелюбимому ребенку, по другому относятся. Причин никто не сообщал, да он и не спрашивал, может быть, самое время? – Почему вы так поступаете, в чем ваша выгода? – Какая выгода? Не понимаю, о чем.. – он замолк. В стену рядом впечатался кулак, оставляя за собой шлейф из струдом сдерживаемых эмоций и пошедшей по швам выдержки. Серые глаза теперь угрожающе отливали аквамарином и огнем пылало в зрачках отраженное сияние. «Следующий удар попадет в цель» злобно шипел сквозь зубы этот взгляд, тяжело дыша и Воскресенье тихо сглотнул, пряча секундное замешательство с гарниром из испуга под чем-то вроде майонезной шапки, означающей: все под контролем. – Господин Дань Хэн, вы превышаете полномочия. Агрессивным объектам следует находиться в сдерживающих чокерах ради безопасности персонала и их самих. – голос у него стал будто еще приторнее в своей уверенности и каких-то слепых ставках на то, что Дань Хэн второй раз не ударит, а он не ударит, ведь после такого его явно по головке не погладят. В первый раз тоже срываться не нужно было. – Келус – субъект, я повторяю, и он не агрессивен, если к нему не применять телесных наказаний. Как быстро можно вывести вас из равновесия, если регулярно подвергать "профилактической" асфиксии? Вы сделали все, чтобы он захотел отстоять свою позицию не только словами. – Я тоже отстою не только словами. – исследователя грубо толкают в плечо, на смену смеси из слепой ярости и чего-то еще, неправильного, холодного, приходит удушающий дурман. – Лишаю вас премии. Звучало скорее как шутка. Дань Хэн чувствовал, как его собственные руки безвольно опускаются, будто по чужой команде, а тело не подчиняется его хозяину. Слабеет, коченеет, каменеет. – Надеюсь, что вы потратите с пользой эти деньги.–цедит он на инерции последных эмоций. – Можете не волноваться об этом. – последнее, что слышит исследователь перед тем, как очнуться от ненормального помутнения сознания уже в коридоре. Он не помнит, как тут оказался, но слишком устал и заебался, чтобы в этом разбираться. Почему сорвался? Тема надавила на больное? Взрослый, образованный, есть квартира, машина, работа, в конце концов, а в зеркале два мешка под глазами, Дань Хэн уже не маленький ребенок, чтобы истерить по пустякам, верно? И даже будучи совсем юным он не позволял себе такого. Или не позволяли ему..? Ноги сами поплелись к кабинету в конце коридора, там его ждал стол, бумаги и, самое главное, такое необходимое сейчас одиночество. Никто мозги компостировать не будет и больную голову. Ну, так он думал, за мыслями о сумасбродности этого дня упуская из виду еще кое-что. – Явился наконец? Точно, странное нечто, внезапно поселившееся у него в компьютере. По какой-то причине именно сегодня. – Ну и молчи, быстрей договориться сможем. – продолжила девушка в его экране, совершенно не унывая по поводу невключенности в процесс потенциального сообщника. – Значит откроешь эту папку и я уйду, идет? – Нет. – Нет? Ты хочешь что-то еще за свои услуги? – на той стороне посмеялись, с нажимом выделяя последнее слово. – Нет, я просто не буду ничего делать, я не планировал сегодня проводить какие-либо опыты. Дань Хэн опустился в кресло и уронил голову на сложенные локти, изо всех сил стараясь не смотреть на мерцание экрана, тактикой защиты выбрав игнорирование. – М-м? Плохой день, да? Понимаю. – сочувственно промяукал загадочный голос. – Однако, мне всё ещё очень нужна эта папка. – Это конфиденциальная информация. Раз у тебя нет к ней доступа, значит, тебе о ней знать не надо. – Так-то оно так, но.. тут все очень странно, понимаешь? Это вопрос исключительно важного характера. – Пока ты не расскажешь мне, зачем тебе нужно донимать меня и эту папку, я не стану тебе помогать. Почему, когда Дань Хэну тщательно нужно над чем-то подумать и разложить по полочкам произошедшие события, ему вечно не дают этого сделать? Всегда кому-то что-то от него нужно, создается ощущение, что ни минуты покоя ему в этой жизни не положено, только если монахом в горы идти. – А потом что? Ты откроешь? – голосом, полным чистейшей надежды, послышалось сверху. – Нет. Я подумаю над этим. – он поднял голову и протер глаза, заново привыкая к свету после успокаивающей темноты. Перед ним в углу экрана сидела, удобно умостившись и увлеченно рассматривая свои когти, судя по всему, одна из субъектов. «Зрачки кошачьи» – мысленно подмечает Дань Хэн на автомате, после этого замечая, что у незнакомки и уши и хвост тоже кошачий. – Каков делец! Чего еще у меня выторгуешь? – Имя и номер после кодового имени. – Все тебе расскажи да покажи, да? – ... – ... – ... – Ну ладно, раз ты такой гранитный. Циферой меня звать, ноль-восемьдесят-девять. Я веду некоторое расследование про это место и мне очень нужно чтобы ты об этом никому не говорил, а еще открыл эту папку. – Я все еще не вижу причин этого делать. Мы в государственном учреждении, здесь строго запрещено таким заниматься – это нарушение закона. – Два слова: раскрыть Воскресенье. Это заставило Дань Хэна на секунду задуматься. Откуда она знает про его затаенную обиду? Втихоря проникла в компьютер Воскресенья? Но доверять ей в любом случае нельзя. Кто-то может стоять за этим и дергать за те ниточки, что наиболее близко находтся к сердцу. Хотя в таком случае стоило бы выбрать получше. – Я до сих пор не увидел весомой причины для пренебрежения уставом. Уйди и не мешай мне работать. – Да ты как будто и не очень собирался.. – Цифера каким-то немыслимым образом меняла свой размер и телосложение в доли секунд, теперь же важно расхаживая по рабочему столу слева на право. Возможно, изучать её даже сложнее, чем Келуса, поэтому можно считать, что Дань Хэну повезло. – Тогда давай договоримся, что я подумаю, а ты тем временем займешься своими делами. – предпринял очередную попытку Дань Хэн. – Да в том-то и дело, что мои дела здесь. Я могу ждать сколько угодно, вопрос в том, сколько сможешь ты. –девушка снова сменила позу, на этот раз она, как с мячиком, играла ярлыком браузера. – А как же обед? – А что обед? Я электронная. – Но ведь у тебя должно быть физическое тело? Скажешь нет, я лично пойду к твоему исследователю и сдам передвижения его подопечной. – Дань Хэн уложил подбородок на ладонь. Перед ним словно разыгрывали какое-то представление, однако он чувствовал себя невеждой, потому что решительно не понимал его тонкий посыл. Ясно, как день, что кошке нужно содержимое папки, однако он ведь не станет кому попало секретную информацию раздавать. – Ой, как страшно. Аж шерстка дыбом! – исследователь взял во вторую руку мышь и схватил вторженку за шкирку, подвесив по центру экрана. – Ладно, ладно, ты прав, у меня есть тело, но это ничего не меняет. Ты такой тяжелый на подъем, что я даже пытаться не буду тебя в чем-то убедить, узнаешь все сам – придешь ко мне. И она тут же исчезла, оставляя Дань Хэна наедине с тишиной. Солнце напекло затылок, устав напоминать, что у него еще есть на сегодня обязанности, помимо изгнания странных компьютерных детективов. Произошедшее казалось чем-то нелепым, будто комедийный эпизод не к месту засунули в серьезном сериале про какую-нибудь мафию, с убийствами, интригами и моральными уродами. Что ж, это место полно странностей и в них как-то нужно будет вариться. Рука впивается в смольные волосы, стягивая кожу, взгляд падает на время. До конца дня, как до луны.

<•••>

– Дань Хэн? – голос Келуса, к его счастью, больше не напоминал приговоренного к смерти, теперь он лишь с опаской вился вокруг нескольких коробок, стараясь рассмотреть их со всех сторон. – Это что? – Вещи, которые ты запросил. Подпиши о получении, пожалуйста. Знакомый листок с парой дырок уже красовался на картоне, а ручку так удобно протянул сам хозяин. Келус с энтузиазмом ухватился за нее и неожиданно подвис, уставившись на маленькую строчку. – Что то не так? – отвлекся Дань Хэн от разрезания скотча на коробках. Давать Келусу ножик не имело смысла, он запросто мог разорвать когтями плоть, о чем тут еще говорить. – Я эм.. не могу вспомнить свою подпись. – Но ведь ты до этого её помнил? – Не знаю. Такое чувство, что у меня её и не было никогда, хотя я почти уверен, что это не так. Очень.. странно. «Происходит что-то нехорошее.» – говорил этот тон и необъяснимое предчувствие, казалось бы, без предпосылок возникшее у исследователя в груди. – Тебе представился уникальный случай придумать новую. – постарался игнорировать тот, не имея никаких зацепок насчет этого. – Тогда мне нужно подумать. И Келус затих. К наполнявшему комнату солнцу присоединилась тишина, разбавляемая шуршанием скотча, а к золотым бликам в глазах - тихая задумчивость. Подпись, как известно, является прямым отражением человека, от выбора букв и украшений, вплоть до почерка. Все подписи уникальны, по подписи о личности многое можно сказать, например: парень слышал, что длинная подпись свидетельствует о том, что человек рассудителен и вдумчив, но он искренне считает все это предрассудками, ведь если подпись длинная, то её владельцу определенно нечего делать. У занятых людей с короткой подписью, очевидно, каждая секунда на счету и им некогда расписываться, а вообще это дело каждого. Хочешь короткую – вот тебе короткая, длинную – ну вот тебе длинная. Келус же не знает, какую он хочет. – Эй, Дань Хэн.. – осторожно позвал он, не поднимая озадаченного взгляда от бумаги. – М? – А как ты придумал свою подпись? Все остановилось. Теперь в туманной серости глаз тоже появились задумчивые отблески. – Очень просто. Мне не дали время на раздумья, поэтому я записал свои инициалы. – Скорее очень скучно. – Извини, я сам по себе скучный. – А что с подписью то делать? – Ты можешь нарисовать котёнка. – шутливо предложил Дань Хэн, вспоминая подругу. – Мои руки слабо подходят для искусства. – в той же манере отказался Келус, а потом все же, предварительно постучав по подбородку колпачком, оставил чернильный след на бумаге. – И что ты придумал? – не ожидая от самого себя такой заинтересованности, вопросил исследователь. – Это мое имя. – А разве не скучно? – передразнил его тот. – Это другое! Это мой родной язык. Дань Хэн встает и обходя подопечного, любопытно заглядывает тому через плечо. Несколько черточек разной длины и положения образуют собой что-то вроде набора зарапин, удивительно складывающихся в замысловатый узор. Выглядит занятно. – Озвучишь? – Не сейчас. – Почему? – Там довольно сложно объяснить, в любом случае, я подписал, можешь забирать. – не договаривая фразы Келус подлетел к вскрытым коробкам, заглядывая внутрь и восторженно восклицая, доставая обновки. Среди них несколько обыкновенных вещей, скорее больше для уюта, чем по необходимости, немного одежды и, что примечательно, цветочный горшок. Дань Хэн ещё никогда не видел таких растений. – Не могу поверить, они реально его привезли? Мне казалось, меня попросят посетить город писек с такими просьбами. – Не мог бы ты про него рассказать? – Дань Хэн буквально терзал цветок пытливым взглядом, не обращая внимания ни на что другое. Темные стебли с прожилками, казалось, светились изнутри, а маленькие светлые цветочки, больше напоминающие собой шарики обыкновенного клевера, также источали собой сияние. Возможно, это какая-то мутация. – Цветочек из родного города моей матери, хотя и в нашей деревне такие иногда вырастали. Ночью он ещё красивее. Называется Анхвн вала. – произнося название диковинного растения Келус пару раз стукнул когтем об пол, издавая причудливый звук. Его когти имеют иное строение? А зачем он постучал вообще? Раньше ведь не делал так. – Это часть твоего языка? – попытался угадать Дань Хэн, по счастливой случайности попадая в яблочко. – Ага. Потом тебе покажу, он сильно отличается от енальского. Детей у нас обязывали учить сразу два языка потому что мы довольно близко к городу жили. Раньше я даже болтал с обычными ребятами, вот как ты, только поменьше. Он говорил это с некой горечью, скрывая за беспечностью поведения какую-то не то обиду, не то печаль. Может быть, он тоскует по ушедшему времени? Или есть какая-то другая причина? –И они тебя не боялись? Дети пугливые. – Ты знаешь, нет, пока мы не начали взрослеть. Наши дети почти не отличаются от ваших, но с течением времени у них появляется вот это, – он указывает на темную склеру, – И это. – протягивает черную ладонь, испещренную трещинами, – Я думаю, что если бы меня вырастили в тех же условиях, что и среднестатистического енальского ребенка, то я мог быть похожим на вас. Ну кроме пальцев и ног, само собой. – А ты бы хотел? – вопрос из Дань Хэна никто не тянул, он вырвался сам собой, минуя стадии обработки в головном мозге. Тут же захотелось забрать слова обратно, потому что вид окончательно поникшего подопечного заставил чувствовать жуткую вину. – Да, я думаю, так было бы лучше. – признается Келус и его яркие радужки теряют силу своего свечения.