Проект «Платина096»

Сидеть на кровати и смотреть в окно гораздо приятнее с новыми вещами, чем без них. Теперь Келус выглядел, как нормальный человек, а не заключенный психбольницы в этой однотипно белой одежде и такого же цвета комнате. Освещая небольшой кусок тумбы, стоял цветочный горшок, зеленые листья переливались в полупрозрачных тенях от капель на стекле. Моросило как всегда. Глаза скользнули к часам, теперь стоящим неподалеку и позволяющим парню не сойти с ума от невозможности опознать время, причудливые циферки говорили о том, что Дань Хэн уже должен был прийти, но вот так случай, никого кроме хозяина в этой тюремной камере не оказалось. Только неоновые вывески своими голубыми лучами заглядывали в затонированное окно и пожимали плечами, не зная, что сказать. Келусу давно следовало себе признаться, что уже которое утро он проводит в томительном ожидании и искренне радуется, когда мужчина мелькает на входе своими черными волосами. Сейчас тоже самое. Он скучает. Какой ужас. И пугающий восторг одновременно. «Я подготовил все, что ты просил. Завтра утром приступим.» – сообщил он на прощание, прежде чем выйти за белую, лишенную зазоров, дверь. Келус прилег, наблюдая, как по подушке разбегается небольшой ореол желтого света от его глаз, и задумался. В последнее время Дань Хэн стал странным. – А мне стало интересно, чем исследователи вроде тебя занимаются, когда ну.. не исследуют? – спросил как-то аоратосанец, подначиваемый любопытством. В этом здании его комната – все, что он знает по настоящему хорошо. Также ему известен коридор возле двери, а дальше.. только путь до столовой и обратно, разве что. Он стал туда чаще ходить, за что Дань Хэн его недавно похвалил. Интерес буквально пожирал Келуса, который с недавнего времени повадился в небольшие, так называемые, «экспедиции» по отделу изучения аномальных рас, бесцельно фланируя по коридорам в виду отсутствия Воскресенья. Куда тот подевался было не совсем понятно, однако посвящать в эти тонкости бесправного субъекта никто не спешил. Осмелел парень, в общем. Что до ответа на тот самый вопрос, Дань Хэн тогда несвойственно для него завис, как будто что-то решая, а затем очевидно соврал, вернее, недоговорил, вернее, скрыл правду. – Конкретно я вожусь с документами. В них нет ничего интересного для тебя. И все. Но Келус уверен, там есть нечто интересное и он про это обязательно узнает. Например, сейчас, когда воспользуется своей чудесной способностью исключительно в благих целях. Узнать, что именно происходит на чужих глазах ужасно не терпелось. Все внимание было направленно за пределы комнаты, искало по разным углам свою цель. Келус уже видел перед собой светлую нечеткую картинку, размытые пятна готовились принять свои истинные очертания, колебались, танцуя на полотне чужого взгляда, перекрыв прежний обзор на подушку, окно, тумбу и полумрак. Ему нравилось, когда темно, пусть сейчас глаза наблюдали перед собой лишь море света. Еще чуть-чуть и.. Щелчок дверной ручки резко, контрастно и почти оглушающе прозвучал на фоне ливневой дроби, выдергивая парня из транса. Ну наконец-то! Он исследователя уже заждался. – Ты где так долго был? – роняет, разворачиваясь и запинаясь на полуслове. – ... Это не Дань Хэн. Это неестественно молчащая Зарянка, по странному опустившая голову вниз. Глаз почти не было видно за свисавшей челкой, тень скрывала их надежно, как скрывают люди свои грязные и неприглядные для общественности секреты, лишая возможности рассмотреть прежде сверкающие опалы её радужек. Через проем волосы подсвечивал разлитый полосой луч. – Госпожа Зарянка..? – попробовал субъект, боясь неправильно пошевелиться. Под ложечкой не просто засосало, там черная дыра. Липко обвил вокруг хладеющего тела свои щупальца первобытный страх. Здесь что-то не так..! Свет, искусственно белый, ощущающийся почти безжизненным, задевал собой противоположную стену. Воздуха теперь как будто и вовсе не было в этой комнате –чувство, болезненно знакомое Келусу не понаслышке. Зарянка все еще молчала. Что-то не так..!! А Келус не решился спрашивать еще, дабы удостовериться, что все в порядке. Да не в порядке ничего! Где Дань Хэн? Взгляд немигающе уставился на то, как из-за спины девушка выуживает что-то зловеще блеснувшее, кажется это о.. О, боже.. Ошейник. – У меня нет выбора. Зарянка поднимает печальные глаза, в их уголках ютятся слезы, а на периферии мелькает отблеск чего-то красного, возможно, лампочки на замке двери. Сквозь нависнувшую челку видно брови, сведенные к переносице и сожаление, дождем отражающееся в потускневших опалах. Руки держат обруч, прижимая кулаки к рубашке. Келусу страшно. В смысле, как это, нет выбора? Надо бежать! – Где Дань Хэн? – вместо этого спросил парень, напружиниваясь до предела, готовый в любой момент сорваться и сделать.. сделать что-нибудь. Он не хочет применять силу по отношению к хрупкой девушке, а попытки в дипломатию у него неважно выходят. Дань Хэн бы справился лучше, может, он появится и все снова станет хорошо? – Он не придет. Прости. Как это, не придет? Бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать бежать Кошачьи зрачки тут же сузились, обнажая радужки-фонарики, парень с животным ужасом понял, что ноги отказываются его слушаться, как бы он ни старался пошевелиться. Тянуло в сон, очень некстати тянуло, очень непонятно и беспричинно. Зарянка подалась вперед, в жалкое мгновение оказываясь перед Келусом, надеясь сделать все быстро. Ошейник зловеще клацнул, разомкнувшись. Инстинкты взревели в бессилии. Б е ж а т ь ! Хр-р-р-ррясь! Будто обухом по затылку дали. Внутренняя тревога вспыхнула ярким пламенем, нервы натянулись в струны, по ним хлыстом прошелся смычок в изящной руке страха. Мышцы, задубевшие, попутно каменея, напряглись, а тело сжалось, стараясь стать настолько меньше, насколько это вообще возможно, как будто прямо над головой занесли сталь ножа, пистолетное дуло или чайник, от души полный свежего кипятка. Аномалия отказывалась подчиняться, Келус совсем не чувствовал в себе сил даже вдохнуть простого воздуха. Теперь тот казался густым и тягучим. Он словно по горло находился в ледяной воде. Напряжение наконец лопнуло, обрызгав внутренностями стены, пол и лицо Зарянки, причудливо играя тенями. Её глаза казались зловещими, на губах будто пролегла эфемерная ухмылка. Страшно. Келусу до безумия страшно и он, разорвав эти странные некрепкие оковы взбрыкнулся, приложив к движению столько усилий, сколько не затрачивает даже подъем по дереву в их деревне. Однако, второй комок оцепенения упал в горло, когда Келус, несмотря на все свои старания, вместо спасительного рывка лишь вяло пошатнулся. Тело не слушалось, в глазах темнело, а когда сталь обняла бледную шею, сознание и вовсе полетело во тьму. Б е.. ж а т ь... Он ведь не может так просто сдаться?

<•••>

– Доброе утро. – прозвучало обезоруживающе учтиво. Дань Хэн улыбался. Несмотря на дождь и внешнюю холодную, темную атмосферу его лицо, казалось, сияло домашним теплом. В сером тумане глаз отражалось пару желтых искорок –его собственных. Завораживало. Несколько секунд они оба глупо разглядывали глаза друг друга, прежде, чем голос в горле соизволил очнуться. – Доброе. Что сегодня будешь на мне ставить? – Келус невольно заулыбался в ответ и вдруг стало так спокойно. А чего переживать? Все идет своим чередом, все процедуры идут точно по графику, Воскресенье не лезет, Зарянка их почти буквально спасла. Просто чудо чудесное. Хотя.. если подумать, все это время от нападок извне Келуса оберегал именно Дань Хэн, и парень уверен, что и дальше продолжал бы, не появись внезапно перед ними.. Ангелица. Серьезно, она почти святоша! Или даже не почти. Исследователь откашлялся, чтобы затем представить: – Тут поступила инициатива со стороны. Знакомься, моя старая подруга и по совместительству коллега.. Он не успел договорить, его уже перебила нововорвавшаяся. – Март Семь, и вовсе не старая! Келус, верно? – обратилась она уже к сидевшему на кровати, вылупившему на неё оба прожектора аоратосанцу. – Верно. – нерешительно протянул он, размышляя над тем, повторить свой вопрос или пусть она сама скажет, что за инициативу такую держит в руках. – На самом деле я Дань Хэну соврала. – беззастенчиво, очень честно и прямо, как рельса, заявила она. – Мне просто очень хотелось с тобой познакомиться. Март протянула руку. Обычную женскую руку для обычного человеческого рукопожатия, но Келус потушевался перед тем, как перед таким напором все же ослабнуть и ответно поднять аномальную конечность. К его удивлению, друзья у Дань Хэна такие же всепринимающие. – Ого, какая рука, шестой палец и вправду на месте! Со стороны исследователя долетел только тихий вздох, будто от родителя, уставшего от присмотра за неугомонным ребенком.

<•••>

Внезапный отгул на десять дней вывел Дань Хэна из колеи. «Дело в том, что с поступлением сюда людей из Кремноса отчетов на несколько дней станет настолько много, что мне одной их будет сложно проверять, поэтому я решила раздать отпуска на это время..» – объясняла это Зарянка. Исследователю до сих пор невдомек, почему его отчеты не могли бы подождать упомянутые пару недель. При словах «отдых от работы» он почему-то не испытывал той же радости, какую ощутил бы месяц назад. В голове отчего-то всплывал Келус. «Считай это извинением за то, что мой пропуск не помог с твоей проблемой.» – говорила начальница с виноватой улыбкой, тормоша воротник халата. И все же Келус.. Дань Хэн никак не мог выбросить из головы его глаза, помимо света излучающие собой улыбку, когда исследователь заходит утром к нему в комнату. Будто его ждали, мужчина и не знал, как это приятно. И именно поэтому на второй день пребывания у себя дома он поехал обратно в «Герту», мучимый плохим предчувствием наступающей на собственную тень опасности. Это странно, чувствовать такое к, казалось бы, совершенно не подверженным этому вещам. Таким невероятно стабильным как работа, таким невероятно и приятно неожиданным, как внезапный отдых. Оплачиваемый. Сиди, да в ус не дуй, но Дань Хэн не мог просто сидеть. Что-то не так. Здесь что-то не то. Он прибрался во всем доме, сходил в магазин за новой кофеваркой на замену своей прежней старушке, работающей через раз и каждый раз, как в последний, с помощью святого духа и непостоянной удачи, но все эти хлопоты не могли искоренить и дожать окончательно это назойливое чувство тревоги, клыками вцепившееся в загривок, разрывающее резцами плоть, когтями вспарывающее грудную клетку до живота. И это ужасно странно, Дань Хэн не помнит, когда такое чувствовал в последний раз, будто что-то внутри подсказывало, что.. Что-то не так. Да, да, уважаемое седьмое чувство, мы поняли, что эта ситуация с двойным дном. И что теперь? Исследователь так и пришел к выводу о том, что со своим страхом нужно столкнуться лично. Только так его можно будет искоренить и в тот же момент в голове что-то заискрило, как проводка, что-то, что у людей безбашенных обычно выдает глупые и безумные идеи. Идея действовать, если что-то пойдет не по сценарию. Может, Дань Хэн с получением пропуска выше слишком медлил? Может, в этом кроется корень проблемы?

К его сожалению, опасения подтвердились. Келуса в комнате не оказалось. Дань Хэн обошел весь этаж и столовую, поспрашивал у кухарок (они сказали, что не видели его уже три дня!), даже обратно в комнату зашел, но встретил его только холодный воздух и шепот дождя, на фоне тишины казавшийся столь громким, что почти выбивал перепонки звуковыми волнами чувства потери. В голове зароилась взбешенными шмелями подгорелая надежда: может быть, он просто спрятался? Как это было раньше, еще на заре их общения. Тревожное чувство все не унималось, скуля где-то о том, что это конечная, что приехали. – Келус! – совершил попытку Дань Хэн, никогда прежде так не надеявшийся на то, что с ним просто играют в прятки от обиды. Обещал ведь прийти, понятно дело, что Келус расстроился от того, что обещание не было выполнено. Но ответом ему послужила лишь гробовая тишина, вгоняющая в еще больший холодный пот. Ему не в первый раз общаться с белыми стенами, но теперь действительно присутствует ощущение того, что ему не ответят, что само ощущение чужого дыхания поблизости молчит не просто так. Он никого вокруг себя не чувствует. Ни единой живой души. – Келус..! – в голосе скользнула просящая нотка, пока в голове боролись между собой стадии принятия, попутно раздавая тумаки нервной системе. Его нет. Кровать холодная. Здесь пусто. Дань Хэну страшно. Воздух путается и комкается в горле, горячий ужас прокатывается всполохом по легким, поднимаясь вверх, обжигая слизистую носа. Ожидая чего угодно по отношению к себе за эту попытку взлома, он не предположил, что что угодно будет направленно вместо этого в сторону Келуса. Стыдно признать, он к подопечному привязался, может, поэтому так паникует из-за пропажи? Чудесная способность дает ему возможность бесследно пропадать куда угодно, казалось бы, Дань Хэн не должен так реагировать на подобное, происходящее нормально, но.. Келус никогда не делал так. Не пропадал беспричинно и резко. Если терялся, то находился всегда здесь, в своей комнате. Внутри еще теплилась надежда на лучшее. Волей удачи им было даровано немного спокойных дней чистой рутины под покровительством Зарянки, такой, как сфотографировать невидимого Келуса и обнаружить вдруг, что электронные устройства могут его зафиксировать в моменте, но на выплюнутой фотоаппаратом фотографии Келуса все также не будет. Если он может убирать свое тело из поля зрения, то как работает это? Фотография ведь не является его частью? Как тогда спец. службы увидели его по камерам? А можно ли это использовать, чтобы найти его? На ум приходила только одна персона, которая могла бы помочь в сложившейся непростой ситуации. Цифера, конечно же. Седьмое чувство, будь оно неладно, говорило о том, что никому из вышестоящих лиц доверять не стоит. Если субъект и пропадает, первые, кто об этом узнают – это они, но никто не поднял шумиху, никто никому ничего не сказал. Поэтому Дань Хэн по коридорам, которые только недавно оббегал, сейчас спешил к уже знакомой двери. Кошка активно пыталась все это время выкрасть пропуск, но судя по тому, что она не появилась перед ним, как только исследователь переступил порог раздевалки, успехи у неё не очень. От белых стен и неона по углам уже тошнило, голографическая доска объявлений, попавшаяся по пути, словно в злорадном хохоте, пустилась рябью помех, провожая до уже знакомой двери. По стенам, как солнечный зайчик, скачет мерный стук костяшек. Ладно, он не мерный, он почти умоляющий, он нервный и разной громкости, от него хочется забиться в угол и рыдать. Рыдать так, чтобы заглушить. Но за дверью.. все также тихо? Дань Хэн сглатывает, переминается, неловко стучит еще раз, уже чуть отчетливее, без прежних минорных нот, но все одно не будит жизни за стеной перед ним. Не смешно. Совсем. Это странное липкое нечто, заставляющее брать, бежать и что-то делать срочно снова набирает свою силу, по шкале приоритета против воли владельца поднимаясь все выше, выше, выше выше.. – Не меня искал ли? Рука на полпути к третьей попытке закинуть невод в море так и замирает, каменея. Голова же напротив, резко поворачивается в сторону звука. – Тебя. Цифер в тот же момент расплылась в кошачьей улыбке, будто только этого и ждала. Может, так оно и было в самом деле. – А вот мне кажется, что совсем и не меня. – до ушей долетел такой правдоподобно тоскливый вздох, что в купе с её внезапно расстроенным тоном Дань Хэн почти поверил в иллюзию искренности. – Даже не поздравил ведь. – Что ты имеешь ввиду? – Ну как, даже не знаешь, что меня отпускают? – Отпускают? – непонимающе моргнул Дань Хэн, не бывший любителем тех моментов, когда Цифер говорила загадками или не говорила прямо. – Мне выдали документы и совсем скоро я снова вернусь в большой мир. Теперь я не ограниченна в своих возможностях. – Я тебя поздравляю, правда рад, – начал Дань Хэн, ощущая укол инъекции вины без согласия родителей – но мне все же хотелось тебя попросить кое о чем. В последний раз, если ты планируешь заканчивать расследование. Он опустил глаза. Прекрасно ведь понимал, что не радуется совершенно, что на самом деле в его голове вертится на вертеле еще живой, пульсирующий внутренностями наружу страх. Мозг совершал попытки работать, складывая картинку с Воскресеньем и Келусом воедино, страшно было оттого, что паззлы криво, но все же сошлись. Сначала пропал начальник, затем подопечный, и Дань Хэн до сих пор не видел Зарянку, хотя до этого регулярно обменивался с ней добрыми утрами в коридорах. Что, если.. – Платинового своего потерял? Я знаю, но понятия не имею, где он. Ну, она хотя бы не дала ложных надежд. Спасибо и на том, наверное. – Совсем? Цифера оглянулась по сторонам, словно опасаясь чего-либо, и внезапно ухватила Дань Хэна под локоть, ненавязчиво таща его, похожего на мешок с мукой, за собой куда-то за угол. Только они минули поворот, как за ними застучали каблуки, проходя по тому же месту, где исследователь и бывший субъект только что стояли. – Бартолос передавал, что в момент, когда камера должна была засечь предполагаемое исчезновение.. – начала она, понизив громкость голоса до минимума и оглядываясь по сторонам, из-за чего половина слов сжевалась и была с трудом разбираема. Пришлось додумывать. – Не знаю как сказать, в общем, она отключилась. Все камеры в один момент перестали записывать происходящее в лаборатории на целых десять минут! – Это.. – Дань Хэну молниеносно закрыли рот рукой, впиваясь когтями в щеки. – Говори тише! Ещё не допер? Нас обоих не должно здесь быть. У тебя отпуск, помнишь? А я остаюсь здесь незаконно. Отличный способ начать новую жизнь в прогрессивном обществе – нарушить серьезную статью о проникновении на государственный секретный объект. Может, Келус тоже решил попробовать? В качестве тренировки. – Это легко можно объяснить отключением электричества. По новостям передавали о поломке на ГЭС. – В том то и дело, у этого центра свои собственные резервные генераторы! Мало кто из сотрудников об этом знает, я недавно наткнулась на чертежи постройки, пока пыталась найти компромат. Я к чему клоню, все обставлено так, что обычный человек не заподозрил бы неладного. В тот день пару раз моргнули лампы и Дань Хэн не придал никакого значения случившемуся. Он не работает охранником, поэтому такие очевидные камеры остались без внимания, ускользнув от хода мыслей, как мокрое мыло. Почему не вырубилось все здание? Так государственное же, в случае чего остатки энергии будут направлены сюда, у многих местных приборов довольно тонкая настройка, внезапное отключение их из сети может легко сбить все до заводского состояния. Злоумышленник все предусмотрел. – Но это еще не все, послушай! Последней, кто шел по направлению к двери Келуса до обесточивания камер была Зарянка.

<•••>

Дань Хэн стоял сейчас у двери кабинета начальника не просто так. Ему нужны были ответы. Ему нужен был Келус, к которому он чувствовал это странное понимание, глупую эмпатию, чтобы он тоже ответил на парочку вопросов. Надо было собраться с мыслями. Мужчина постоял еще немного, отсутствующим взглядом скользя по отливающей золотом табличке. Внутри чувство того, что что-то идет не по плану, разыгралось не на шутку, но в этот раз глаза сразу смогли определить источник несоответствия. Под дверью абсолютно темно. Та щель, которая всегда тускло подсвечивалась, теперь источала собой только непроглядную тьму, словно в кабинете ни единого источника света и в помине не было. Ладонь огладила ручку, пощупала остывший металл, и в робкой решительности надавила, постепенно крепчая духом. Какая разница, что там со светом, может сменили жалюзи на более плотные? Или там никого нет? Но то, что Дань Хэн смог увидеть, не без труда толкнув деревянную злосчастную дверь, не смогло оставить его в прежнем равнодушии. Это.. Дыхание перехватило, в нос ударил странный запах. Все боги, живые и мертвые, что это?

<•••>

После сна всегда есть промежуток времени, когда себя осознать еще не получается. Он мал, быстротечен и его всегда хочется вернуть. Келусу, можно сказать, повезло, но сомнительно. Его промежуток длился от чего-то заметно дольше. Глаза не открылись, тела своего он не почувствовал, так и лежал, ждал, пока воспоминания тягучим теплым киселем вольются обратно в желеобразный мозг. Бессилие –вот, оказывается, как это называлось. Дождь, свет, Зарянка, ошейник.. Келус распахнул слипшиеся глаза, ощущая, как паника по проложенному ранее вялотекущим спокойствием руслу заливает его организм. Дань Хэн! Вокруг только темнота, настолько плотная, что даже тусклый свет от радужек отбрасывает тени. Мозг принялся на двойной скорости соображать, что делать с ощущением того, как со всех сторон вокруг тела упираются в гладкие, твердые стенки.. это гроб, что ли!? Келус отчаянно завертел головой, осматривая тесное пространство вокруг себя. Не гроб. Скорее ящик, колени ведь согнуты и также во что-то упираются. Его куда-то собрались вести? Черные руки уперлись в крышку, и тут самый главный недостаток ситуации дал о себе знать. Ошейник, да, давил на шею так, что пришлось прекратить всякие попытки выбраться. Здесь негде развернуться, его едва ли получится снять. Упаковали парня так плотно, что он даже вдохнуть полной грудью не может, о каких маневрах идет речь? Но странный звук отвлек от раздумывания над планом побега с телом, все еще ослабшим после странного сна. Снаружи постучали. Келус задумался. Стучать ли в ответ? Пока думал, что-то то начало торопливо клацать. Эй, что происходит? – Не кричи только, хотя я знаю, обычно ты так не делаешь. – послышалось из-за отодвинутой крышки. Свет оттуда падал такой силы, что пришлось зажмуриться. Как не повезло, что у глаз Келуса повышенная чувствительность. – Поднимайся побыстрее, времени очень мало. Знакомый голос, Келус слышал его несколько раз. – М-март? – Даже с закрытыми глазами угадал, хвалю! Но оставим сцену встречи старых друзей на потом, мне нельзя здесь находиться.