Проект «Платина096»

Не пошевелиться. Да и не хочется особо, но мышцы затекли и им как никогда нужна была разминка. Жесткая ткань рубашки давила на кожу так, будто уже оставила на ней красные следы. Тело безрезультатно попробовало пошевелиться и внезапно в голову залез вопрос. А сколько дней он уже так находится? Где он? Что вообще происходит и.. кто он? – Выспался? – приятный на слух голос послышался из тьмы, перебиваемый собственным загнанным дыханием. Сейчас мужчина понял, что находится в кромешной темноте. Кажется, так быть не должно. Голову с рук поднять не получается, слабость накатывает такая, что хоть сейчас обратно засыпай. В какой по счету раз это происходит? – Нет, кажется.. – голос охриплый, слабый, какой бывает после долгого, полноценного сна. Горло саднит и жутко хочется пить, щека вспотела, в желудке воздушный ком. Руки, закостенелые от холода, болят ужасно, щас бы в душ под горячую воду и чашечку кофе. Хотя, возможно, он хотел бы вздремнуть еще.. Нет, подождите.. Не хотел бы! Все вокруг ощущается таким странным и необъяснимым, этот туман в голове, это чувство покорности чужому голосу. – Ты используешь против меня мои же трюки? –усмехается горько, ведь не в силах даже приподнять голову. Еще раз, какое количество времени уже длится эта пытка? Из глубин кабинета голос сестры ласково щебечет что-то неразборчивое. Она протягивает руку, отодвигает прилипшую ко лбу челку, ласково касается кожи и туман в голове стягивает мысли еще сильнее. Теперь он ничего не видит перед собой, не чувствует, не думает. Зря он так, все ведь хорошо.. да, точно. Веки закрываются, тело снова клонит в сон, такой заманчивый, такой желанный отдых.. он так устал. Сестра так о нем печется, как он может не послушать её? – Ты устал, братец.. – повторяет нежный сестринский голос мысли Воскресенья сквозь пелену. – ..Отдохни, я обо всем позабочусь.. не беспокойся.. с п и.. – её рука блуждает по светлым волосам, успокаивающе действуя на нервную систему. Кажется, Воскресенье хотел что-то сказать, но до чего же теперь все это стало неважным и мелочным. Зарянка обо всем договорится, все решит, беспокоиться не о чем.. её голос обрывками долетает до помутневшего сознания. Ему казалось, будто за её спиной он снова видит белоснежные крылья, сияющие в кромешной тьме. В который раз это уже происходит? Сил сопротивляться просто нет. Эфемерный свет погасает под толщей фальшивого спокойствия и сознание снова уносится, уступая место сладостной дреме.

<•••>

В кабинете Дань Хэн нашел самую неожиданную картину. Кромешная темнота, заклеенные окна, слои невесть откуда взявшейся пыли и Воскреснье, ею же и покрытый, лежащий на столе и.. холодный? Исследователь замер на секунду, включил настольную лампу, закрыл дверь на защелку и предпринял еще одну попытку растормошения, запоздало понимая причину своего истинного, подсознательного страха. Человек перед ним не дышал. Вся эта комната, каждая деталька, выглядела, как муляж, заброшенный, склееный пленкой забвения и перетянутый канатом вокруг шеи. Душит также, дыхание спирает под чистую. Дань Хэн одернул руки от охладевшего тела, попятившись. На несколько секунд забыл, как моргать, оторопело уставившись перед собой, а затем бегая по комнате глазами ещё и ещё раз. Именно в этот момент мозг подмечал ранее упущенные детали: мелкий беспорядок, отсутствие половины папок с отчетами в шкафу и их наличие раскиданными у ножек кресла, стопка грязных тарелок и слабый неприятный флер, стоящий в носу. Кабинет настолько разительно отличался от того, каким был раньше, что пришлось еще пару раз оглядеться, чтобы убедиться, что Дань Хэн не попал в низкопробный фильм ужасов. Лампа отбрасывала длинные, деформированные тени, делая обстановку еще более жуткой. И труп в кресле, провались он, также играл свою роль. Кажется, ненароком он сбил что-то, оглушающе громким хлопком опустившееся на пол. Обернулся – папка. Но что-то в ней было не так. Номер замазан! Кипа старых бумаг находилась под защитой потрепанной обложки, уголки и края пожелтели, кое-где были довольно странные механические повреждения неизвестного происхождения. Обычно, такие старые отчеты покоятся в забвении на дальних полках. Так зачем их понадобилось доставать? Мало того, если они лежат здесь в таком виде, значит его не просто достали для сортировки, эту папку точно читали. Попался сложный случай с людьми из Кремноса и понадобилось обратиться к опыту прошлых лет? Это самый логичный вывод и единственное объяснение, не подверженное конспирологии. Остался лишь простой вопрос: зачем замазан номер? Дань Хэн отложил подозрительные документы, снова приблизившись к начальнику, планируя осмотеть его стол на наличие подсказок. Действовать нужно быстро, если его здесь заметят, то обвинят во всем произошедшем. А камеры? Цифер почистит, ему повезло заручиться таким товарищем. Подходить к неподвижно лежащему не очень хотелось, но тут ситуация повернулась очередным неожиданным поворотом. Он лежал не неподвижно. Стоило остановить свой взгляд на подольше, захватив в кадр Воскресенье, как тут выяснялось, что он еле слышно дышит, спина его чуть приподнимается и опускается медленно, как будто в замедленной съемке, оттого и незаметно, если не приглядишься. Теперь вопросов стало гораздо больше, но ответить на них Дань Хэну придется, во всей видимости, себе самому. Стол изобиловал странностями. Вот тут тебе стопка пыльных бумаг на неизвестном языке, здесь кружки, с каменного века остававшиеся немытыми, а чуть левее пару перьев, потрепанных и грязных, по всей видимости старых. Откуда они тут и зачем? Только богу известно. Из зажатого кулака у начальника выглядывал кусочек бумаги, который Дань Хэн незамедлительно дернул, надеясь пролить свет на это место хотя бы с помощью нее. Однако, предположительная истина оказалась далеко не запиской. «67» – тихо шептала потрепанная временем бумажка, отрывая от себя уголок, оставив его объятиям пальцев в белых перчатках. Кажется, это номерок от кабинета, но сейчас его уже подавно не найти. Субъекты под такими числами уже давным давно изучены, и сейчас на тех же местах исследователи работают уже над следующими. Однако, это не совсем бесплодная находка, Дань Хэн помнит кое-что еще. Продукт своей прокрастинации, вещь, на которую он благополучно ложил хуй. Причиной этому послужил тот факт, что ключ и без новой бумажки отлично открывает кабинет. Ладонь находит заветный предмет в кармане и выуживает его, подставляя под глаза. «66» «67» Почерк одинаковый, бумага тоже, но та, что не лежала все это время под защитой пластмассы, выглядит постарше. Эти бирки определенно не просто так совпадают, но у Дань Хэна нет последнего, заключающего и самого важного кусочка пазла, чтобы сложить головоломку воедино. Ключ и бумажка летят обратно, а исследователь бросается к шкафам, ища нужные папки. Удобно, что они пронумерованы также, как и кабинеты, теперь слова Зарянки ему понятны в полной мере. Шестьдесят седьмая находится легко, она валяется возле ножки, за открытой дверцей призывно блестит постаревшая этикетка, но вот её сестру Дань Хэн нигде найти не может, даже на столе. Мысли снова возвращаются к папке с замазанным номером. А что, если она? Почему тогда у этой ничего не закрасили? Воскресенье невидимо дернулся, когда пальцы вновь провели по обложке, словно её содержимое не должен видеть никто из ныне живущих, и там прячут нечто такое, что на любого произведет неизгладимое впечатление, скорее всего негативное. Дань Хэн не из робких, он без колебаний открывает первую страницу и начинает читать.

<•••>

Имя субьекта: Воскресенье Кодовое имя: Ангел066 Пол: мужской Рост: 118 см Вес: 21 кг (ниже нормы) Возраст: 7 полных лет Раса: Фтеротос Способности: воздействие на разум посредством посылания неких волн в мозг жертвы. Проще говоря, внушение. Опасность для окружающих: Высокая Краткое описание внешности: Светлые волосы с голубым оттенком, желтые радужки, синие зрачки, наивный взгляд. Пара крыльев темно синего цвета. Аллергия: экзотические травы. Предпочтения: согласен на что угодно, если пообещать оставить сестру в покое. Психические отклонения: потеря последнего родителя и содержание в неволе несомненно оказало на детскую психику неизгладимый эффект, но в нашем случае это не всегда плохо. Общее психическое состояние: нестабильное, случаются переодические нервные срывы и истерики, а также безуспешные попытки сбежать. Страхи/Фобии: потерять последнего родственника для субъекта сродне потери собственной жизни. Заключение: Если правильно манипулировать субъектом, изучение проходит легко и беспрепятственно. Совет: Однако, рекомендуется все же повысить уровень условий, в которых находится субъект. Подпись ответственного за заполнение отчета: Др.Др. Потолки этого здания отдаленно могли напомнить церковь, но далеко не были такими же высокими и внушающими благоговение. Просто было не с чем сравнивать, за небольшую жизнь было увидено лишь три разных, один из них – в покинутом доме. Второй, как уже упоминалось, в церкви. А третий в этой нелепой клетке без выхода. Они просто оказались не в то время и не в том месте, но если так подумать, то какое место вообще могло быть «тем»? Их маленькая соломенная хижина почти с самого края деревни, разумеется. Оттуда было ближе всего к морю, там его воспоминания до сих пор раскрашивают яркими красками белоснежные перья сестры, а она заливисто смеется, расправляя их и хвастаясь своим подружкам. Крылья цвета облаков –благословение, он будет оберегать свою сестру, как ночь оберегает день. Глаза снова опустились вниз. На связанные руки. Странная холодная штука, местными людьми называемая ошейником, больно впивается в кожу. Недостаточно, чтобы задушить, но достаточно, что бы дать понять – лучше ему не двигаться. Совсем. – И-так, юный ангел, знаешь, чем сейчас мы будем заниматься? Мальчик размышляет: говорить или нет? Обвисшие крылья за спиной подбираются, стараясь закрыть от мира своего владельца. Из общей массы вылетает окровавленное перышко. – Вы снова будете меня мучить? – О нет, юный ангел, это не "мучить". Это называется опыт. Таких опытов Восересенье повидал немало. Иногда по своей воле. – Не трогайте её, лучше возьмите меня, мы одинаковые! – кричал он, когда единственное оставшееся у него – любимую сестренку, скручивали и вели в страшный кабинет. Иногда Зарянку, заплаканную и дрожащую, и правда отпускали, а вместо неё добровольно шел сдаваться брат. «Защищайте друг друга, родные – это всегда последнее, и самое важное, что остается у нас после потери всего.» – сказала однажды мама, когда они готовились к перелету. Если что-то случится с сестрой, он себе не простит. Он уже не простил себе несколько темнеющих шрамов на её теле. Один, самый большой, на шее, скрытый за волосами. Она пыталась улететь. Они пытались. И оба поплатились. Воскресенье не мог смотреть на то, как её крылья теряют свои белоснежные перья. Ошейник это сдавливал горло, или случайные воспоминания, не было до конца понятно, но прямо сейчас он стоял напротив своего тюремщика, готовый к схватке. Мальчик уже вырос. С того времени много лет прошло. – Будешь мучить меня? – по-издевательски усмехнулся мужчина, и его темно-синие волосы, напоминающие крылья самого Воскресенья, упавши, закрыли половину подлого лица. Уродливые черные лапы с шестью пальцами закрывали темнеющую брешь в груди. И он еще смеет веселиться в таком положении? Этот человек.. нет. Не человек. Кто это? Очевидно, другая раса, но почему он не изучен? Почему скрывается? Почему своих, казалось бы, товарищей по несчастью он подвергает тем же пыткам, какие должен переносить сам? В глазах у парня мутно, чудовище перед ним все еще пытается вызвать у него галлюцинации, не понимая, что своей аномалией тот уже взял все под свой контроль. Путь это и занимает много сил, пусть и стоило стольких жертв, пусть.. просто пускай это все наконец закончится. Но Гофер не пальцем делан, его глаза вспыхнули ярким светом и дымное безумие Воскресенья столкнулось с иллюзорным внушением. Все вокруг темнело, ноги подкашивались, изможденное тело не выдерживало нагрузки, рана его противника будто не возымела ровным счетом никакого эффекта на происхожящее. Будто она тоже плод иллюзий, вызываемых его аномалией. Эти ненавистные глаза смотрели все также насмешливо. В стремительно сжимающемся мире, пока сознание меркло, слабое тепло доносило до Воскресенья, что рядом все еще кто-то есть. Это был бунт восставшего из заточения, и даже в этих условиях он должен свершиться до конца. И он шагнул вперед, волоча по полу перьями.

<•••>

Имя субьекта: Зарянка Кодовое имя: Ангелица067 Пол: женский Рост: 117 см Вес: 20 кг (ниже нормы) Возраст: 7 полных лет Раса: Фтеротос Способности: воздействие на разум посредством посылания неких волн в мозг жертвы. Внушение, так же способность к усыплению всех, кого коснется. Опасность для окружающих: Повышенная высокая Краткое описание внешности: Светлые голубые волосы, синие с зеленым глаза, пронзительный ясный взгляд. Пара крыльев белоснежного цвета. Аллергия: синтетические краски. Предпочтения: неизвестны. Психические отклонения: потеря последнего родителя и содержание в неволе несомненно оказало на детскую психику неизгладимый эффект. Странно, но исследователи её побаиваются. Общее психическое состояние: нестабильное, девочка апатична и оторвана от реальности, несколько раз предпренимала безуспешные попытки побега. Страхи/Фобии: потерять последнего родственника для субъекта сродне потери собственной жизни. Заключение: Планируется для начала изучить её брата, а затем, уже зная его поднаготную, приняться за неё. Возможно, субъекту нужно время, чтобы привыкнуть к обстановке. Совет: Однако, рекомендуется все же повысить уровень условий, в которых находится субъект. Подпись ответственного за заполнение отчета: Др.Др. Зарянка не знала, что ей делать. Все вокруг было неправильным. Странным, чужим. Сначала мама, пытаясь спасти семью, привела их к ним. Кучке религиозных фанатиков в огромном здании на берегу, братец говорил, что это называется церковью, что эти люди исполняют волю божью и он их за это уважает, но не понимает до конца. Мама говорила, что добрые люди приютили их, как ангелов – каких-то существ их религии, несущих добро и милосердие. Зарянка и брата, и маму любила, потому постаралась также проникнуться любовью к их спасителям. Кроме этого массивного здания и брошенного, разрушенного бывшего дома у них ничего не было. Только звон колоколов и служба по утрам. – Мам, а если я не хочу так рано просыпаться? –спрашивала девочка, некрепко дергая женщину за крыло, пока та заплетала её небесного цвета волосы. – Милая, таков наш новый распорядок дня. Здесь есть правила, и если мы хотим продолжать тут жить, нам нужно их соблюдать. – крыло вырвалось из хвата детской ручки и поглаживающе провело по молочным плечикам. Девочка засмеялась от щекотки. Солнце сквозь цветные витражи облизывало светлые стены комнаты, пока Воскресенье хлопотал над простынями неподалеку, приводя кровати в божеский вид. Их дни не отличались друг от друга. Размеренная жизнь, наполненная послушаниями и молитвами по вечерам. Каждую неделю Зарянка замечала – к ним на служения ходят все больше и больше народа в надежде посмотреть на настоящих ангелов. Только вот они были не ангелы и ей не хотелось их всех обманывать. – А нимб у тебя есть? – спросила дерзкая дворовая девочка, когда «ангелица» шла по улице. Нимба не было, что ей оставалось делать? – Эй, стой, куда побежала, лгунья! – почти отчаянно вопил детский голосок. Её родители пожертвовали церкви на днях почти половину своего имущества, уверовав, что раз бог ниспослал им своих приспешников, это значит, что он принял их. Лгунья. Лгунья. Лгунья... По их пропитанные обманом души пришли люди в черном. Одним зимним снежным днем, когда огонь на фитилях алтарных свеч подрагивал особенно лениво, и ничего не предвещало беды, в храм ворвалась толпа разъяренных голов, требующих только одного – смерти самозваных ангелов. – Вы сами вознесли нас! Мы не обещали вам благословений с небес! – мать закрывала своих детей распахнутыми крыльями, её белые перья украшали кровоподтеки. – А сказать нам это в лицо слабо было? –скандировала толпа, держа ружья наготове. Больше чужой кончины они жаждали лишь ответов. – Нам нужен был кров, наш дом разрушен! Фрески с ликами святых за их спиной, сверкая позолотой красок и трещинами времени, никак не могли помочь ситуации, только смотреть томно глазами и не дышать. – Да они же даже уродливее, чем обычные люди, как вы могли им поклоняться!? – вопил обиженный детский голос. Та самая девчонка, разоблачившая её пол года тому назад, усевшись на папиных плечах, сжала в руках самодельную рогатку. Шишка полетела прямо в мамин лоб, а потом началась долгая погоня. Погоня, окончившаяся ужасней, чем самый страшный ночной кошмар, потому что на этот раз Зарянку не утешит мама. Не прижмет её светловолосую голову к груди, поглаживая рукой, не напоет колыбельную в свете лампадки. Теперь они с мамой словно поменялись местами. Снежинки падают с небес, кроя снег вокруг другим снегом. Холодно. До костей пробирает, но руки все-таки ищут и находят тепло от родной.. родной крови. Белое покрывало тухнет, окрашиваясь в красный. Они сбежали из храма, затерявшись в поле, осенью усеянное было свежим урожаем светлогривой пшеницы, но какой ценой? Сейчас большие крылья гниют в снегу, потеряв возможность еще хотя бы раз накрыть собой своих детей. Воскресненье ледяными пальцами пытается оттянуть сестру от материнского трупа. – Отстань, она еще теплая, дай нам проститься! –рыдает Зарянка, прижимая к себе растрепавшиеся голубые локоны. Мамочка не может так просто покинуть их. Мамочка – ангел! Мальчик старается не смотреть, отворачивается, чтобы не броситься обратно к тому, что потерял так внезапно, так нечестно. Делает из себя хладнокровного. – Пойдем, иначе останемся тут навсегда. – его легкая одежда трепещет на ветру, подолы намокли от снега, застыли из-за мороза. – Я не против. Рядом с мамой.. – Нет, мы должны идти. Она ради нас отдала свою жизнь. Зарянкины слезы падают вниз и льдом врезаются в землю. Их потом обнаружили странные дяди, всех в крови и снегу, и это стало новым началом конца.

<•••>

И сейчас перед ней развернулась эта глупая картина. Брат, рискуя жизнью и здоровьем и их мучитель столкнулись в схватке. Воскресенье падает без чувств, распластав по глянцевому полу свои крылья, сделав последний решительный шаг. Зарянка так просто это оставить не может. В голове лишь голос матери: «Убей, убей их всех, как они когда-то убили меня, как убили ваши счастливые судьбы, как убили последние крохи надежды..» – Как вы убили.. убили наше совместное будущее! – изящные руки раздвигают немного прутья клетки, но этого хватает, чтобы вырваться наружу и вонзить острую, холодную месть в чужой живот. Её воля, её правда волнами распространяются по зданию, стирая и отстраивая множественные воспоминания. Никто не должен знать о том, что здесь случилось, никто не в праве осуждать их поступки, она выкует им с братом лучшие места, она забетонирует карточный домик, чтобы тот не развалился. Любая ложная надежда станет станет истиной, если в нее достаточно поверить. – М-мам.. я, я сделала.. о боже.. На руках её поблескивала черная кровь.

<•••>

Занеся над сестрой топор, Воскресенье остановился. Рука его дрогнула и он орудие свое чуть не выронил. Страшно. Не мог он так, просто не мог. – Не бойся, все будет хорошо. Это просто нужно сделать. – успокаивала его Зарянка, склонив светлую голову. Ее раскрытые дрожащие крылья должны были скоро упасть под силой лезвия. Они так похожи были на мамины, что хотелось плакать и биться в истерике. Мужчина невыносимо скучал, ему так не хватало её все эти годы. Белые крылья считались благословлением в их мертвом племени. Только обладатели перьев этого цвета могли охотиться под светом дня, остальные же – под покровом ночи. Ночью всегда было меньше добычи и больше охотников, в небе и в море – тишина. Воскресенье исполнял свой долг исправно, только вот гнев богов это не усмирило и им пришлось сбежать. – Кто он был? – начал бывший ангел, задумавшись. – Ты имеешь ввиду его? – загадочный мучитель по мнению близнецов не удостаивался даже права на собственное имя. – Он как мы, но скрывался. Не хотел переживать тоже самое. – Я слышала, у него есть жена, он – примерный семьянин. Мужчина замер, пальцы сильнее сжали топор в его руках. – Значит, у него остались дети? Наглые желтые глаза не выходили из памяти, черные лапы злодея, что тот так умело скрывал, оставили свой отпечаток вместе с ними. Если в мире остались отпрыски этого чудовища, он просто обязан.. – Ну что же ты медлишь, братец? Руби. – отвлекла девушка Воскресенье. Она не хотела продолжать эту тему, очевидно. Не с занесенным оружием за спиной. Его собственные темные крылья лежали где-то сзади в беспорядке. Спина перевязана, раны обработаны. Останутся уродливые шрамы, зато выглядит он теперь, как обыкновенный человек. Теперь его нельзя запереть, как дичь в загоне. Но сестру все еще можно, именно поэтому следующий взмах он делает решительнее, потому что ради неё. Зарянка храбрится, но вскрик её нежного голоса все равно разбивает Воскресенью сердце. Кровь алая, как самые лучшие яблоки, преподносимые им в дар когда-то в церкви, хлещет из обрубка прежде прекрасного крыла. Девушка плачет, но продолжает умолять сквозь всхлипы. – Руби второе! Скорее, пожалуйста! Все для их новой жизни. Все для того, чтобы своими руками брат смог поставить в паре серых папок гриф–

И з у ч е н о

Подпись ответственного за заполнение отчета: В7