Тверд и незыблем. Эндшпиль.

В ставку командующего южной армией Савиньяка Ричард въехал вскоре после рассвета потому как последний переход совершил еще затемно. Его встретило темное низкое небо, предвещающее скорый ливень. Сона, как и положено мориску, могла еще гнать и гнать, а вот Дик, оказавшись на пороге виллы Саграции, которую занимал Эмиль, почувствовал, что едва держится на ногах. — Посыльный был вчера, — Савиньяк был мрачен и серьезен и обошелся даже без приветствий, — Останавливать Эпинэ послали Леонарда. Часть армии разбежалась, другая перешла на сторону бунтовщиков, что с Манриком неясно, но, видимо, застрелили свои же. Еще немного и я уверую в ту дрянь, что рассказывал нам Курт. — Я поеду туда. — Куда — «туда»? — К Эпинэ. — Ричард, не неси чепухи, — отрезал Савиньяк. — Ты остаёшься здесь, и подчиняешься мне. Дик набрал в грудь воздуха и выпрямился, пытаясь предать себе уверенности. — Я герцог Окделл. Эмиль, я высоко ценю нашу дружбу, но все ждут, что Повелитель скал присоединится к восстанию и продолжит дело отца. Говоришь, они разбили резервную армию? Значит, и до Олларии дойдут. — Ты офицер армии Талига. — Значит, я дезертирую. — Значит вот как? — Савиньяк шагнул ближе, его и без того темные глаза почернели от гнева, — Пока всё было тихо, ты был верен присяге, но когда поднялся бунт, вспомнил о великой Талигойе? Тогда ты просчитался дважды. Когда решил, что взять Олларию — значит победить, и когда решил поговорить об этом со мной. — Прекрасно, — только и сказал Дик. — Что, к Леворукому, здесь прекрасного?! — Если в это поверил даже ты, значит поверят и остальные. Савиньяк смотрел на него с минуту и о чем-то размышлял. Гнев сменила злость, которая уступила место усталости. — Ты не шпион, Дик, — наконец сказал он, — И, прости уж, шпион из тебя не выйдет. Ты переживаешь за сестру? Я понимаю. Но мы должны исполнять приказ и удержать границу. Скоро попрут со всех сторон, когда у нас дома такое творится. — Эмиль, ты маршал, ты должен держать границу. А я вчерашний теньент, — Дик развел руками, — здесь я могу быть посыльным или участвовать в бою, может быть, ты бы даже доверил мне людей в какой-нибудь атаке. Но у меня есть чувство, что Алва отчего-то уверен, что Олларию возьмут. — У меня тоже. И? — И никому и в голову не придет, что потомок Святого Алана сдаст город или, самое малое, передаст сведения тому, кто первым подойдет к весне. К тому же Эпинэ… мы виделись тогда, в Варасте. — На суде, да, — подтвердил Эмиль. — И еще один раз до этого. На Барсовых вратах. Мы мало поговорили, но он спас мне жизнь, — Дик запутил руку в волосы, — Я не знаю, что буду делать, но я полезнее там, чем здесь. И я всё равно туда поеду. Я решил. — Тверд и незыблем, — прыснул Савиньяк, — Дидериха начитался? Ты представляешь, какова вероятность, что ты вообще там выживешь? — Вряд ли меньше, чем на Дарамском поле, — парировал Дик. — Да уж всяко. И что, ждешь что я тебя отпущу? Улыбнулся Савиньяк явно против воли, а осуждение, с которым тот смотрел на Ричарда, также явно давалось ему с трудом. — Вообще-то у меня еще две просьбы, — если Эмиль его после этих слов пристрелит просто из милосердия, то будет прав. — А чего не десять? Какие? — Напиши Лионелю какой-нибудь жуткий поклеп. Мол, пытался остановить, но не смог, я, сверкая очами, рванул присоединиться к восстанию, завывал про Раканов на троне, Талигойю, отца, хохотал, услышав о смерти кардинала. Только так, чтобы Лионель понял, что это ложь, но если письмо перехватят, не понял больше никто. — Легче легкого, — кивнул Эмиль, — А вторая? — Господин исполняющий обязанности Первого маршала, — торжественно сказал Дик, — Меня освободили от клятвы оруженосца, но я почту за честь, если вы примите у меня офицерскую присягу. Маршал юга рассмеялся, запрокинув голову. Так и продолжая смеяться, он достал шпагу и указал ее концом на пол перед собой. Ричард преклонил колено. — Во имя Его Величества, во имя короны и во имя Талига, я, Эмиль Савиньяк, граф Лакдэми, исполняющий обязанности Первого маршала Талига, перед лицом Создателя спрашиваю тебя — кому ты клянешься? — Я, Ричард, герцог Окделл, приношу присягу королю и Талигу. Обязуюсь сражаться за их честь, исполнять приказы без страха и промедления, хранить тайны службы, чтить знамя, не отступать перед врагом и не ронять достоинства офицера. Пусть моя жизнь будет платой за измену, и пусть имя моё исчезнет, если я нарушу присягу. Холодная сталь коснулась его плеча. — Встаньте, герцог Окделл, офицер армии Талига, — говорил Эмиль торжественно, но глаза его смеялись, — Теперь можете дезертировать. *** Ему следовало передвигаться на перекладных, но сунуться, по выражению Марселя, в пасть Леворукому хотелось хотя бы в компании верной лошади. Сона, хоть и была мориском, всё же нуждалась в отдыхе, как нуждался в нем и сам Дик, но о себе он думал в последнюю очередь. Больше всего он боялся заблудиться, рассудив, что если его схватят свои, оруженосца Первого маршала они будут вынуждены пропустить, а если другие свои, то герцога Окделла соизволят таки представить будущему сюзерену. Дик был уверен, что Марселя он обогна,л и что выглядит он так, что опознать в нем герцога можно исключительно по наличию у него фамильного кольца — мундир он одолжил у Эмиля, рассудив, что красный сойдет за багряный, а Эмиль к тому же предпочитал, чтобы черного в его одежде было больше, чем алого. Напутствовал его Савиньяк недолго, мрачно пошутив, что если они, включая Рокэ, этот Излом переживут, Алва их всё равно расстреляет, так что они уже наполовину покойники, а покойникам бояться нечего. Ричард и не боялся. Испугался он только когда наконец догнал армию Эпинэ у самой Олларии. Шпагу, пистолеты и даже кинжал у него отобрали, но на требование представить его герцогу Эпинэ согласились сразу же, без промедлений проведя Ричарда сквозь лагерь. Лагерь бунтовщиков от лагеря армии Талига, каким он был в Варасте, отличался как день от ночи. — Дикон?! Откуда? — Эпинэ смотрел на него, не веря своим глазам, — Тебя послал Ворон? — Нет. — Тогда… Робер замялся, а Дик сглотнул, приказывая себе держаться. Вот уж действительно, начитался Дидериха и полез, куда не просили. — Ты не мог бы приказать, чтобы мне вернули оружие? — как можно более спокойно спросил Дик, — Клянусь Честью, что я более не состою на службе при герцоге Алва и он вообще не знает, что я здесь. Если подашь мне эсператию, могу поклясться на ней. — Что? Во имя Астрапа, Дикон! — Эпинэ рассмеялся и сильные руки обняли юношу за плечи, — Верните герцогу оружие и оставьте нас! Живо! Вновь обретя шпагу Дик стал чувствовать себя увереннее. — Так что ты здесь делаешь? — спросил Робер, когда приведшие Дика теньенты покинули палатку. — Гнался за вами из самого Ургота, как только узнал новости, — признался Дик, — Думал, Сона не дотянет, но одинокий всадник на мориске, к счастью, быстрее армии. Узнал я позже, все наши письма перехватывали и мы месяц были в неведении. Я выехал через неделю после того, как ты пересек границу Эпинэ. — Так ты… — Дезертировал и скакал за тобой, как полоумный? — нашелся Дик, — Да. Робер Эпинэ тяжело опустился в кресло. Дик с тревогой на него взглянул — ему не нравится, что он тут? Он не верит? Надо было догадаться сымитировать какое-нибудь ранение, чтобы его бегство из действующей армии было правдоподобнее. — Честно говоря, я думал, что ты останешься верен своей присяге, — хмыкнул Иноходец, — При нашей первой встрече ты сказал… — Я помню, что я сказал, — отрезал Дик, — От присяги оруженосца я избавлен, присягу офицера Алва у меня не принимал. Ты действительно находишь удивительным, что сын Эгмонта Окделла желает присоединиться к восстанию? — Боюсь, Дикон, нас ждет та же участь, что и наших предшевственников. Дику хотелось заорать. Схватить Иноходца за грудки и трясти, вопрошая, во имя чего он вообще всё это начал и что здесь делает, но вместо этого он просто сделал шаг вперед. — Мы разговариваем практически у стен Олларии, Робер. — Да, но… Договорить он не успел. Дверь распахнулась и в комнату, бывшую некогда кабинетом Арамоны, вошел высокий улыбающийся парень. — Ну, — выпалил он с порога, — где мой верный вассал? Чтобы скрыть отразившиеся на лице чувства, Дик немедленно преклонил колено. — Герцог Окделл рад служить своему королю. — Что это за формальности, откуда это взялось? — засмеялся вошедший, — Я Альдо, а будешь называть меня иначе — отрублю голову. И встань ты! — Ричард скакал за нами из самого Ургота, — нехотя сказал Эпинэ. Присутствие здесь сына Эгмонта ему почему-то определенно не нравилось. А что нравилось? Отправлять биссирцев поджигать деревни? Дик задышал спокойнее, только бы скрыть волнение. — Вот это путь! Эх, жаль, конечно, ты ни о чем не знал, успел бы и в Надор съездить. Людей не хватает! Хотя твоя матушка нас, конечно, поддержала, и этот… — Граф Ларак, — подсказал Ричард. Эти-то восстание, разумеется, поддержали, предыдущего им видимо было мало. Интересно, когда всё закончится, ему это припомнят вместе с дезертирством? И если он уже здесь, где, чтоб его Закатные твари разорвали, Ворон?! Альдо тем временем продолжал говорить. — Да, он, спасибо ему за это. Так что, Ричард, ты решил присоединиться к нам? У тебя же есть военный опыт? — Есть, — подтвердил Ричард, — В артиллерии, кавалерии и в пехоте во время бунта в столице в звании теньента. После последней кампании был произведен в капитаны. — Ну отлично! Нам нужны опытные офицеры, — Альдо обрадовался, а вот Эпинэ смотрел с сомнением, ну еще бы, Эпинэ-то в отличие от Ракана, и сам военный, — Робер, давай произведем Ричарда в талигойские офицеры, не дело это чтобы герцог Окделл входил в столицу каким-то капитаном! Генерал — это для начала! И придумай ему какую-то должность, как договоритесь, приходите, Люра должен подоспеть с новостями про Олларию. Ракан тут же покинул кабинет и они снова остались с Робером вдвоем. Люра… кажется, Симон? Генерал, насколько Дик помнил, хотя лично с ним не общался. — Я, как ты уже наверное понял, Первый маршал Талигойи, — развел он руками, будто извиняясь, — Точнее будут им, если мы каким-то чудом возьмем столицу. — Ну, взять Барсовы врата тоже считалось невозможным, — пожал плечами Дик. — Но я не Алва. — Да, ты Эпинэ. Они какое-то время помолчали. — Ты уверен в том, что делаешь, Дикон? Весной… — Весной будет весна, — продолжил за него Дик, — Я уверен. А ты? — У меня нет выбора, — развел руками Иноходец. Первый маршал Талигойи был человеком таким же подневольным, как и Первый маршал Талига. Робер выглядел бесконечно уставшим, Ворон эту усталость скрывал, а Дик? Дик явился чтобы в первую очередь защитить людей, а во вторую, видимо, посмеяться над курсом семейной истории. — У меня тоже, — наконец признал Дик, — Мне жаль, Робер. И вас, и себя. *** Дик видел разных мерзавцев в своей жизни, но именно таких, как Симон Люра, терпеть не мог. Хуже всего было то, что в глазах всех окружающих, они с Люра были одного поля ягоды, разве что Дик был капитаном, а лощеный подлец — генералом. — Ваше высочество, — Люра учтиво подмел пол желтыми перьями, — счастлив видеть вас и господина маршала в добром здравии. Герцог Окделл, рад приветствовать, но по правде говоря, я рассчитывал… — Герцог Окделл — Повелитель скал и он останется со своим сюзереном, — отрезал Альдо. — Как вам будет угодно, — согласился Люра, — хотя я почти уверен, что вы пожалеете о своем решении. У меня несколько новостей, одна вас расстроит, но две другие исправят положение. Кто такие гоганы и достославный Енниоль, Дик не знал, но он давно привык присутствовать при разговорах, в которых мало что понимал, и при этом не витать в облаках, а пытаться понять хоть что-то. Когда Люра вытащил пистолет, Дик вытащил свой мгновением позже и заметил, как Робер положил палец на курок. — Я не собираюсь стрелять, — заверил генерал, — мне нужно, чтобы вы выслушали мои новости до конца. Чем дальше он говорил, тем сильнее Дику хотелось застрелить его на месте, но когда тот заговорил о том, что Манрики позарились на Надор, диалогом заинтересовались вполне искренне. — Вы случайно не знаете, генерал, — спросил он, — Не благодаря ли Манрикам я поставил рекорд по покушениям до достижения двадцатилетнего возраста? — Ну, — усмехнулся Люра, — вряд ли вы обставили Октавия, сына Франциска Оллара. Но случайно знаю. Вы правы, герцог. Дик нехорошо улыбнулся и кивнул. Робер адресовал ему вопросительный взгляд, но спрашивать ни о чем не стал — спросит, видимо, позже. Но с покушениями это он удачно вспомнил, Альдо нахмурился и явно проникся к нему еще большей симпатией. — Я прекрасно понимаю, что никогда не буду Первым маршалом Талигойи, — продолжал тем временем генерал, — Это место принадлежит герцогу Эпине, а он моложе меня почти на двадцать лет. Я понимаю, что никогда не стану герцогом и не смогу претендовать на руку принцессы, но маршальская перевязь и должность пожизненного командующего столичного гарнизона по мне, как и добротный, свободный от наследников титул. Поверьте, я не намерен вырывать сосновый венец из рук вдов и сирот. — Вы уже присмотрели подходящее графство? — полюбопытствовал Альдо. — О да! Так вышло, что последний представитель весьма почтенного рода был убит на дуэли во цвете лет, не оставив потомства. Благодарить за это следует присутствующего здесь герцога Окделла. — Вы хотите стать графом Килеаном-ур-Ломбахом? — Ричард не сдержал улыбки. Если он всё-таки не сдержится и когда-нибудь убьет Люра, это будет даже в чем-то забавно. Ворон бы оценил шутку. — Ты убил Килеана на дуэли? — удивился Робер. — Да, — Дик пожал плечами с деланным равнодушием, как это сделал бы Алва, — Я назвал его трусом, поверь, заслуженно, а он меня вызвал. Дуэль до смерти была его условием, не моим. Альдо ответ устроил, и он продолжил: — Генерал, а зачем вам столичный гарнизон? Помнится, это место не маршальское. — Ваше высочество, — развел руками Люра, — это же очевидно. Если я буду обычным маршалом, меня отправят на обычную войну. Весьма вероятно, что моими противниками станут люди, чьи воинские таланты я ценю очень высоко. Не хотелось бы разочаровывать ваше высочество, но я не способен победить даже Дьегаррона, не говоря уж о Савиньяках, Ноймаринене, фок Варзов или пресловутом Вороне. Зато я ручаюсь, что в Олларии, или, если угодно, Кабитэле, при мне не будет ни единого бунта. — Что ж, — кивнул Альдо, — если я стану талигойским королем, вы станете маршалом и графом Килеаном-ур-Ломбахом. Вы довольны? — Несказанно, — осклабился Люра, — но я полагаю ваше величество царствующим королем и, следовательно, могу рассчитывать на титул и звание немедленно. Зачем дожидаться коронации? Зачем называть себя принцем, если ваш батюшка посылает вам благословение из Рассвета? — В этом что-то есть, — кивнул Альдо. — Но как быть с Эсперадором? — Эсперадору тоже удобней молиться за монарха, а не претендента на чужой престол. Ваше величество, могу ли я рассчитывать на высочайший указ уже сегодня? — Можете. — Сюзерен чуть подался вперёд. — В обмен на рассказ о том, как я взойду на трон и куда исчезнут ваши гоганские наниматели. Как, к слову сказать, вы с ними встретились? — Мне не хотелось бы об этом говорить, — признался генерал. — Я ошибался в них, они ошиблись во мне, но их ошибка больше моей. Я всего лишь принял на веру россказни о невозможности нарушить клятву, а они решили, что меня можно запрячь и заставить идти за привязанной морковкой. — А если б они догадались заменить её непривязанной? — раздраженно спросил Робер. Люра ему явно не нравился. — Они не догадались. Но, ваше величество, я всё ещё не добрался до новости, которая, без сомнения, вас обрадует. — Мы слушаем, — кивнул Альдо. — Через час капитан королевской стражи Морен и маршал Рокслей арестуют узурпатора Фердинанда Оллара. Вот так. Всё это время Дик гадал, что делать, если они действительно начнут штурм — другого варианта, кроме как убить Альдо, он не видел, но при этом, скорее всего, он бы умер сам. А всё решил позарившийся на титул генерал. *** Больше всего Дику хотелось сразу сунуться во дворец и увидеть, что с Айрис, Селиной и Луизой всё в порядке, но приходилось ждать и терпеть. Сжав зубы, он пристроился рядом с Эпинэ, который выглядел немногим лучше него самого. — По крайней мере обошлось без крови, — тихо заметил Дик, — Но ты не выглядишь, как подобает Первому маршалу, которому сдали город. — Тебе есть с кем сравнивать, — огрызнулся Эпинэ. — Ты не рад, что я здесь. — Закатные твари! — прорычал Эпинэ, и Дракко, повинуясь настроению хозяина, принялся копать землю, — Разумеется, я не рад. Весной придут за нашими головами, и я буду повинен еще и в том, что втянул в это сына Эгмонта. — Прекрати меня так называть, — Дик попытался говорить спокойно, но на деле рычал в тон Роберу, — Я не перечисляю твоих покойников, когда к тебе обращаюсь. И я здесь по собственной воле, а не по твоей. Ты меня не вызывал, не шантажировал и не угрожал. Ответить Эпинэ не успел, поскольку к ним присоединился новоиспеченный граф Килеан-ур-Ломбах на своем линарце. — О чем ведете беседу, господа? — О хлебе, — сказал Дик первое, что пришло на ум, — И о том, что мы ожидаем, когда вы объявите город безопасным. Я пока не могу оставить Его Величество, но мечтаю наконец увидеть свою сестру. Робер адресовал ему вопросительный взгляд. О том, что в городе Айрис, Дик ему не говорил. — О, о вашей сестре я наслышан, — подтвердил Люра, — Говорят, что она любимая фрейлина ее величества. Я был бы счастлив выказать свое восхищение столь решительной молодой особе. Услышанное Дика ни в коей мере не обрадовало. Любимая фрейлина королевы в мирное время — прекрасное и почетное звание, но не когда они едут принимать отречение Фердинанда. С другой стороны, так будет проще связаться с Катари. По крайней мере один союзник у него будет. — Я вас представлю, граф, — выдавил из себя Дик и, к его счастью, Люра их покинул, чтобы о чем-то переговорить с Альдо. — У тебя очень выразительное лицо, — заметил Робер, — О чем ты думаешь? — О том, что одного Килеан-ур-Ломбаха я уже убил и не прочь поступить так со вторым, — честно ответил Дик. Эпинэ усмехнулся и кивнул. *** — Я согласен с любыми условиями, — пробормотал Фердинанд, — Мне всё равно. — Хорошо, — на лице Альдо была гадливость, — подпиши отречение и живи. Дик выдохнул. Он и так знал, что в этом состоял план, но боялся, что в последний момент Ракану придет что-нибудь в голову и он решит убить Фердинанда на месте. По всему выходило, что в этом случае Дику пришлось бы повторить подвиг Давенпорта, только стрелял он, наверное, лучше. Правда, и его бы застрелили следом. Фердинанд Дику не нравился. Он не вызывал ненависти, скорее жалость, как будто сына лавочника посадили на трон и заставили править страной. Стараясь смотреть по сторонам, а не на собственного короля, Дик разглядел людей Придда. Рокслей ранен, а что с Валентином? Он должен быть в городе. О политике внутренней они не разговаривали ни разу, и Дик не знал, чего боится больше — если Придд в городе и поддержит Альдо или наоборот? Отец Валентина точно поддерживал его собственного отца, но кого поддержит сын, Дик не представлял. Это длилось нестерпимо долго, но Дик всё же выдержал. Выдержал, вернулся в Лаик и закрылся в собственной старой комнате. Сколько же воды утекло! Надо поговорить с Люра, нет, надо подружиться с Люра и предложить ему помощь в обеспечении безопасности дворца и всего прочее и так далее. И, наконец, увидеть сестру, Селину и королеву, и хотя бы убедиться, что с ними всё в порядке. Куда он влез, Закатные твари, куда он влез?! И где, спрашивается, Алва. Еще интересно, когда доберется Марсель. О том, как друг с другом связываться, они условились заранее, но для этого надо было сначала попасть в Олларию. Дверь комнаты Эпинэ открыл без стука. Зашел и сел на единственный стул, устало спрятав лицо в ладонях. — Почему ты здесь? — спросил Иноходец. — Я жил в этой комнате, когда учился в Лаик. — Я не об этом. — Я знаю, — Дик наконец сел, — Что случилось? Они с Робером сошлись сразу, на самом деле, еще в Варасте, когда Дик увидел в нем Ансела, а Робер увидел в нем Эгмонта. Этого оказалось достаточно, чтобы Робер убил нападающего, а Дик ушел и оставил его на стене. Как давно это было? Всего лишь год назад, а кажется — вечность! — Альдо планирует казнь. Дик вскочил. — Что?! — Ты слышал. — Нет! Он же уже пообещал Фердинанду жизнь! — Дик, послушай… — Эпинэ вздохнул, будто что-то для себя решал, — Они с Люра организуют казнь, которую буду проводить я. Да дослушай ты! Приказ отдам тоже я, потому что на Альдо нападут, разумеется, всё будет спланировано. Перед началом казни ты проведешь его к эшафоту и попросишь ее остановить. — И… — Дик замялся, — И зачем это всё нужно? И почему я? — Чтобы мы показали серьезность своих намерений, — вздохнул Робер, — А ты, потому что потомок Святого Алана, который просит об остановке казни — это символично. Символично, думал Дик, будет, когда сюда придет Ворон, Савиньяк, или наконец проснется Дьегаррон, хотя как объясняться с последним, он пока не представлял. Алва ему хотя бы сразу поверит, по крайней мере есть надежда, что не пристрелит, а Савиньяк, если Эмиль сделал, что обещал, уже знает. Конечно, все трое могут его и пристрелить, но затея изначально была не самая надежная. — Но никого не казнят? — уточнил Дик еще раз. Робер отрицательно замотал головой. *** Дик смотрел на часы, которые двигались слишком, преступно медленно. Рядом за столом сидел Альдо и выглядел так, будто спустился к завтраку перед прогулкой. За дверью — десяток солдат, в сопровождении которых они должны добраться до Робера, который сейчас уже, наверное, у эшафота зачитывает манифест о немыслимых преступлениях Олларов. Робер пытался заставить Альдо вычеркнуть из манифеста упоминания своей семьи, но не сумел. О своей Дик даже не заикнулся — последние восстание называлось «Восстанием Эгмонта Окделла» и бессмысленно было даже пытаться. Еще десять минут, и им надо садиться на лошадей и пускаться в галоп. Дик встал и поправил на себе мундир. — Волнуешься, Ричард? — усмехнулся Альдо, — Не переживай. Короли не опаздывают, они всегда приходят вовремя. Пристрелить бы его прямо сейчас. А что, вышло бы смешно — отец восстал за Раканов и умер, сын восстал против и тоже умер. Вот об этом говорил Эмиль, когда сказал, что Дик не шпион и начитался Дидериха. Шпионов так совесть не терзает из-за того, что те ничего не делают. — Волнуюсь, — согласился Дик, — Я пойду проверю лошадей, нам скоро ехать. В ворота въехало несколько всадников, Ричард положил руку на эфес. Нет, вроде свои. Хотя кто сейчас свои? — Герцог, никуда ехать не нужно, — сообщил всадник, — Казнь остановлена по приказу Первого маршала. Явился Первы… — тот замялся, — Ворон явился на казнь. — Что?! — взревел Дик и взлетел в седло. С площади разбредались люди, но хода Дик не сбавил. Показался эшафот — пустой! Леворукий и все его кошки, он же знал, он же знал, что Алва должен появиться, так почему же он ничего не сделал?! Он спрыгнул с Соны у самого эшафота, бешено оглядываясь по сторонам. Откуда-то появился Валентин и положил руку ему на плечо. — Герцог Эпинэ жив и в порядке, — отчеканил он, — Он сопровождает герцога Алва, короля Фердинанда и других заложников в Багерлее. Вам дурно, герцог, позвольте я провожу вас туда, где не так пахнет кровью. Дик не успел ничего ответить, Придд железной хваткой схватил его за локоть и практически оттащил к реке. — Так все живы? — ошалело спросил он. — Не все, — холодные глаза недобро сверкнули, — Алва разрубил Люру. Теперь «Перевязь Люра» забудут не скоро. — А я надеялся убить и второго графа Килеана, — попытался пошутить Дик. Валентин, отпустив его руку, посмотрел на него своим ничего не выражающим взглядом. На пару мгновений Дик почувствовал себя камнем, при чем не драгоценным, а булыжником с мостовой, который почему-то оказался на подносе у ювелира. — При всем уважении, герцог, вы покойник, — наконец сказал Придд. — Почему? — Потому что люди еще недолго будут не замечать тебя за твоей фамилией. У тебя очень выразительное лицо, ты не знал? — О, поверьте, герцог Придд, — отозвался Дик, — люди способны годами не замечать меня за титулом, я проверял. До весны я как-нибудь продержусь. Валентин с сомнением покачал головой. — И в чем смысл этого представления, позволь узнать? — Как, думаешь, смотрелась бы на эшафоте Айрис Окделл? — с деланным равнодушием спросил Дик, — Я не хотел проверять. Придд оглянулся, но быстро одернул себя и снова посмотрел на Ричарда. — Хорошо. Возвращайся к Альдо, сообщи что с Эпинэ всё в порядке. Меня ты не выносишь, я тебя тоже, ясно? — А это зачем? — удивился Дик. Валентин скосил взгляд на стражников, которых разговор двух герцогов явно заинтересовал, положил руку на эфес и дернулся, как будто хотел напасть. Дик инстиктивно тронул свою шпагу. — Отлично, — усмехнулся Придд, — Курс дворцовых интриг отложим до другого раза. И не сотвори чего-нибудь в духе Святого Алана, ты либо окажешься рядом с герцогом Алва в Багерлее, либо пойдешь по стопам предка. Отпустив шпагу, Валентин церемонно ему поклонился и развернулся. Дик какое-то время смотрел ему в спину. На роль шпиона в стане врага Придд подходит куда лучше, чем он сам.