Тверд и незыблем. Эндшпиль.

Когда на тракте наконец показался экипаж в сопровождении всадников, первым его заметил Пако. — Едут! Алва взглянул на дорогу и протянул Валентину уже успевшее высохнуть письмо. — Полковник, вручите это Рудольфу Ноймаринену лично в руки, приказ о вашем назначении будет у фок Варзов, я доберусь до него раньше вашего, — Придд кивнул и убрал бумагу, — За жизнь их величеств вы отвечаете своей головой. Любой, кто попытается вас остановить — враг Талига и короля. — Слушаюсь, господин Первый маршал. Двое из всадников вырвались вперед. На землю перед ними спрыгнули Блас и Хуан. — Соберано! — радостно воскликнул Блас, — Дор Рикардо! — Проблем в дороге не возникло, — Хуан склонился в поклоне и говорил, как всегда, сдержанно, но глаза его блестели то ли от азарта, то ли от счастья. Дик не мог разобрать. Из стоявшего рядом экипажа выбрался Фердинанд. Не замечая, что окружающие ему поклонились, он уставился на дорогу и прижал руку к груди. Наконец, и второй экипаж остановился. Первой, озираясь по сторонам, из него выскочила Айрис и, рассмотрев в толпе людей брата, тут же кинулась ему на шею. Сестру Дик горячо обнял и прижал к себе. Следом вышла Луиза, сразу за ней Селина, они присели в реверансе, и Айрис, опомнившись и наконец заметив рядом с собой короля и первого маршала, сделала то же самое. — Катарина! Душа моя! — воскликнул король, который не замечал ничего и никого, кроме жены, а потому довольно быстрым шагом подошел к экипажу, из которого вышла королева. Вся процессия, состоящая из трех герцогов и вцепившейся в Дика сестры прошла за ним. — Мой король! — Катарина тоже не замечала никого, кроме мужа — ни подавшего ей руку Бласа, ни стоявшего тут же Алву, ни Дика, ни Валентина Придда. Последние двое, кажется, открывшейся им сценой были удивлены в равной степени. Дик с ужасом понял, что его представления о браке Фердинанда Оллара и Катарины Ариго до сих пор строились на рассказах покойного Штанцлера. Да и Валентин, хоть Штанцлера, вроде бы, никогда не слушал, всё равно был потрясен тем фактом, что король и королева Талига, судя по всему, действительно любят друг друга. Дик перевел взгляд на Селину, и та одарила его улыбкой, а потом, стараясь не привлекать к себе внимания высочайших персон, сделала несколько шагов, чтобы оказаться рядом с ним. Ричард протянул руку и слегка коснулся ее пальцев своими, от чего по сердцу немедленно разлилось тепло. Катарина из двух высочайших супругов опомнилась первой. — Герцог Алва, — она протянула Ворону руку, которую тот немедленно поцеловал, и Дик заметил, что она, как и тогда во дворце, сжала ее и задержала чуть дольше, чем было необходимо, — Мы безмерно благодарны вам. — Моя кровь и моя жизнь принадлежит Талигу и его королю, — ответствовал Алва, — Но за сегодняшнее благодарить следует не меня. Королева кивнула и повернулась к Дику и Валентину. — Герцог Окделл, герцог Придд, мы благодарны вам за проявленное мужество и верность стране и короне. Вы будете вознаграждены, как подобает героям Талига. — Да, разумеется, мы… — подхватил Фердинанд, который в присутствии жены заговорил увереннее, — Мы воздадим должное и врагам, и верным друзьям. Рокэ, — король повернулся к своему маршалу, на которого смотрел с неподдельным восхищением, — Талиг находится в состоянии войны. Мы просим вас взять на себя обязанности регента до установления мира в государстве и наделяем вас всеми полномочиями, коими обладаем сами. — Счастлив служить Талигу и его королю, — поклонился Алва, — Ваше величество, герцог Придд будет сопровождать вас по дороге в Ноймар, где вас примет Рудольф Ноймаринен. — Вам известно, где наши дети? — с волнением спросила Катари. — Надеемся, что там, — ответил Рокэ, — Или окажутся там, когда я доберусь до армии и буду знать больше. Капитан Окделл, займитесь экипажами. Полковник Придд, вы готовы отправляться? — По вашему приказу, — кивнул Валентин. — Ноймар это же на севере? — тихо спросила Селина и еще более тихо уточнила: — А куда ты отправишься? Несмотря на то, что говорила она практически Дику на ухо, взгляды присутствующих всё равно обернулись к ним. Рокэ посмотрел на девушку, будто пытаясь вспомнить, кто она такая, и на секунду задержал взгляд на золотом браслете с красными и черными камнями, который венчал ее руку. — Герцогство Ноймаринен, как вы верно вспомнили, сударыня, расположено на севере у границ Дриксен и Бергмарк, — ответил он, — Вы намерены и дальше сопровождать ее величество? — Да, разумеется! — подала робкий голос Селина. — И я тоже! — вступила Айрис. — Сестра и невеста герцога Окделла — мои верные подруги, — улыбнулась Катари, — Они пережили со мной все тяготы последних месяцев, как и госпожа Арамона. Стоявший рядом Валентин на словах о невесте потрудился всё-таки избавиться от своей равнодушной физиономии и повернулся к Ричарду, приподняв бровь. Юноша в ответ улыбнулся. И этот ледяной спрут ему говорил, что Дикон не успеет организовать побег! Он за прошедшие десять дней даже помолвку организовать успел. — Герцог Окделл будет сопровождать меня в расположение армии, — сообщил Селине Алва, и та снова кивнула, — Ваши величества, сударыни, у нас пять минут на то, чтобы проститься, после этого вы выезжаете в сопровождении полковника Придда. — Храни вас Создатель! — выдохнула Катари. Попрощаться Дик толком не успел ни с Айрис, ни с Селиной и ее матерью, ни с королевой. Пако в последний раз проверил лошадей и экипажи, заверил Ричарда, что всё в порядке, а Валентин уже выстраивал своих людей, беря кареты в плотное кольцо. Дик пообещал Селине и Айрис, что будет им писать, поцеловал руку невесты, пожелал легкой дороги Луизе и на прощание обнялся с Валентином, который тут же взлетел на коня и скомандовал людям отправляться. — Ну что, юноша, я обещал вам ссылку на границу с Дриксен за участие в заговорах? — усмехнулся Ворон, — Я свое слово держу. *** На второй день пути Первый маршал решил, что темпы, с которыми они удаляются от столицы и приближаются к расположению армии его не удовлетворяют. На ночь они остановились в городке под названием Тенбер, а утром Алва объявил, что дальше они с Ричардом доедут на сменных лошадях. Желание Ворона как можно скорее оказаться в армии Дик понимал и даже разделял, но еще через несколько дней начал почти всерьез жалеть о том, что не оставил Алву в Багерлее. Весь путь Дик ждал, что Алва начнет выспрашивать у него про его пребывание в Олларии, но тот не задал ни одного вопроса, и Дик постепенно начал привыкать к мысли, что так и будет. На всякий случай он старался побыстрее ложиться спать, тем более, что спать всё то время, что они не находились в пути, было практически жизненно необходимо для того, чтобы выжить в этой спешке. Их путь до Фельпа в сравнении с этим казался легкой конной прогулкой — то было лето, и они отдыхали с полудня до вечера, чтобы не ехать в жару, а сейчас гнали, несмотря на дождь и ветер с раннего утра и до ночи. Поэтому, когда в очередной день Алва остановился на постоялом дворе задолго до захода солнца и вместо смены лошадей потребовал комнаты, Дик удивился так, будто увидел явление Создателя. — Мне, признаться, было любопытно, когда вы запросите пощады. — сообщил Ворон, с усмешкой глядя на Дика, — Но, боюсь, если эксперимент продолжить, завтра вы просто рухнете с лошади. С этим утверждением спорить было трудно. По крайней мере, ощущения Ричарда говорили скорее о том, что маршал в своих выводах прав. — Рассказывайте, — потребовал Алва, как только хозяин проводил их в комнату и оставил в компании нескольких бутылок вина, — Можете начать с объяснения, почему вы уже который день как в рот воды набрали вместо того, чтобы не затыкаясь вещать о своих бессмертных подвигах. Это, пожалуй, самая пока любопытная часть. — Вы ни о чем не спрашивали… — неуверенно ответил Дик. — Восхитительно. Теперь спрашиваю. — Я просто в ужасе! — ответ на предыдущий вопрос пришел запоздало, — Мне до сих пор кажется, что мне всё приснилось, а на самом деле мне надо сейчас вставать и лезть в Багерлее или, еще хуже, идти во дворец. — Во дворце хуже, чем в Багерлее? — усмехнулся Алва, — Понимаю, в тюрьме хотя бы тихо. С некоторым облегчением Дик заметил, что в глазах Ворона плескался смех. — В Багерлее я хотя бы знал, что надо просто добраться до вашей камеры, отдать вам шпагу, а там даже если я всё-таки позорно упаду в обморок или не очень позорно скончаюсь от сердечного приступа, вы уже разберетесь. А во дворце, пока, опять же, я не нашел способа с вами увидеться и вы не сказали, что делать, этому не было ни конца, ни края. — Лихо вы решили всё на меня свалить. — Ну вы же правда сказали! Что тюрьмы надо не штурмовать, а покупать, хотя я и не собирался штурмовать… Но что делать — тоже не очень представлял, денег у меня было не особо, на подкуп бы не хватило. И где Хуана и остальных найти — тоже вы сказали. И про Марианну… — Потрясающе, — в иронии, вложенной Вороном в это слово, можно было бы захлебнуться, — Вы уже начали писать какую-нибудь поэму о том, как я организовал собственный побег из Багерлее? — Нет… Но вы же правда… Знакомым жестом Алва потер переносицу, а потом подошел к вину и наполнил два кубка, один из которых перекочевал в руку Дика. — Давайте проясним раз и навсегда, — твердо сказал Рокэ, — Вы заявились по мою душу в Багерлее в захваченной столице и фактически вынудили вам подыгрывать. Возможности у меня были весьма скромные, так что я сдал вам все карты, которыми располагал, но партию вы сыграли самостоятельно. Блестяще, между прочим, справились, двое самых ценных пленников покинули столицу, не встретив никакого сопротивления. Меня в этом интересует только одно — куда вы так спешили? Вас так впечатлила тюрьма, что вы решили как можно быстрее меня оттуда вытащить? Или у вас появились основания думать, что нашим с королем жизням что-то угрожает? — Вас хотели судить, — признался Дик, и Алва вопросительно выгнул бровь, — Альдо решил устроить суд эориев, осудить вас и казнить. Нет, давайте с начала… — Разумный подход, — усмехнулся Ворон. — Альдо решил вскрыть гробницу Франциска. Там была шкатулка… Пока никого не было, я остался с ней наедине, ну, со шкатулкой, и сам ее вскрыл. Там было две бумаги. В первой Эрнани признавался, что сдал Кабитэлу Франциску и отрекается от трона за себя и своих потомков, а во второй… во второй было завещание Франциска… И по нему… — По нему королями Талига становятся Алва, а не Оллары, потому что он завещал трон не Октавию, а Рамиро-младшему, — подсказал Ворон, — Начнете называть меня “ваше величество” — пристрелю. — Вы знали?! — Да, но не знал, что бумага сохранилась. Полагаю, господин Ракан, прочитав ее, в восторг не пришел? Дика занимал вовсе не Ракан, а тот факт, что герцог знал! Знал, что по закону он является королем Талига… Почему Алва ничего с этим не делали? Рамиро вынудили отказаться? Или он отказался сам? — Не пришел. Он и не Ракан… — рассеянно вспомнил Дик, — Валентин сказал, что у его семьи хранятся письма королевы Бланш, где она признается в связи с Эктором Приддом. — Ваш обмен содержимым всяких древних бумажек был односторонним, или вы в ответ поведали герцогу Придду, что прочитали завещание Франциска и исповедь Эрнани? Говорил Алва до того вежливым и любезным тоном, что Ричарду стало не по себе. После этого признаваться, что он рассказал о бумагах Придду не в ответ, а первым, мягко говоря не хотелось, врать хотелось еще меньше, но вот почему рассказывать было нельзя, понять не получалось. Отвечать, между тем, не пришлось, маршал явно понял всё по его лицу и медленно выдохнул, как делают люди, которые стараются держать себя в руках. — Капитан Окделл, — всё тем же елейным голосом продолжил Алва, — я вас когда спрашивал, есть ли что-то, о чем я должен знать прямо сейчас, вам не показалось, что этот рассказ вполне заслуживает того, чтобы быть озвученным на месте? — Мне… нет, — честно признался Дик, — А почему… Ворон еще раз шумно выдохнул. — Вы мало того, что лишили меня возможности сообщить вашему другу Придду, каким карам небесным я его подвергну, если он не будет об этом молчать, так еще по вашей милости я отправил его величество через всю страну под охраной человека, который не считает Фердинанда законным королем Талига. Дик сглотнул. Такая постановка вопроса не приходила ему в голову. — И что бы вы там с Приддом не считали, — продолжил Алва, — Рамиро-младший отказался от трона в пользу Октавия и его потомков. Что с бумагами? — Альдо их сжег. — Уже неплохо. Кроме Придда, кому вы успели о них рассказать? — Кардиналу Левию. Ворон неожиданно закрыл лицо рукой и рассмеялся. Так и не переставая смеяться, он сел в кресло и махнул Дику рукой, видимо, предлагая устраиваться тоже. — Юноша, — заговорил он уже обычным своим голосом, а не тем убийственно вежливым, от которого по спине шли мурашки, — если по вашей милости второй подряд кардинал Талига будет одержим идеей усадить меня на трон… Я даже не знаю, что с вами сделаю. Тем более не знаю, если у него это выйдет. Назначу Окделлов наследниками короны и ввяжусь в войну с Гайифой в надежде побыстрее в ней погибнуть. — Вряд ли у вас получится, — Дик набрался храбрости и решил пошутить, — Скорее ваши попытки приведут к тому, что вы случайно завоюете все Золотые Земли… Это заявление вызвало у маршала новый приступ смеха, на этот раз беззвучного. Он снова прикрыл ладонью лицо, потом жестом бесконечно уставшего человека провел рукой по лбу и наконец посмотрел на Дика с выражением крайнего любопытства. — Нет, я определенно столько в жизни не грешил, что вы мне достались. Начинаю подозревать, что вы сначала отказались меня травить, а потом вытащили из тюрьмы только чтобы продолжать издеваться. В этом есть какая-то логика… с вашим упрямством, раз уж решили посвятить этому жизнь, никому не дадите вам мешать, — сдерживал смех он не очень убедительно, и Дик улыбнулся тоже, — Других объяснений, как вам это всё удалось, у меня в любом случае нет. — У меня тоже, — подтвердил Ричард, так и не потрудившись убрать с лица улыбку, — Но честное слово, господин Первый маршал, я никогда не собирался над вами издеваться. — Уверены? — с усмешкой поинтересовался Ворон, — Я вот что-то не очень. Ладно, юноша, молитесь, чтобы Придд оказался ровно настолько заслуживающим доверия, насколько вы его таковым считаете. Как вы вообще уговорили его участвовать в этом… — Крайне рискованном предприятии? — подсказал Ричард. — Я выбирал между словами «самоубийство» и «бардак», но давайте остановимся на крайне рискованном предприятии, — милостиво согласился герцог. — Валентин был в столице и так, — начал рассказывать Дик, решив поведать историю с самого начала, — Я пришел за день до того, как сдали город. Думал, я просто уговорю Эпинэ сдаться, но потом появился Люра и объявил, что сдаст город Ракану. Где вы, я не знал, но решил что я тогда войду с ними в город и там разберусь, что делать. Всё было тихо, а потом… они мне соврали про казнь и не сказали, что вам выставили ультиматум, иначе я бы сразу понял, чем всё закончится. Вообще, я должен был остановить казнь, ну вроде как появиться с Альдо у эшафота и попросить о милосердии, а он должен был бы согласиться, но на самом деле Фердинанда всё равно бы казнили, но Эпинэ мне об этом соврал. И когда мы уже с Альдо должны были выходить, появились стражники и сказали, что к эшафоту явились вы. Я вскочил на Сону… — И помчались к эшафоту за мной? И никому из этого сборища идиотов не показалось это подозрительным? — Вот тут-то мы и столкнулись с Валентином, до этого он меня игнорировал, а у эшафота схватил и сказал делать вид, что я перепугался за Эпинэ. Вы можете не трудиться, господин Первый маршал, — поспешил добавить Дик, увидев, как Ворон покачал головой и явно собирался что-то сказать, — Валентин достаточно убедительно и многократно мне сообщал, что я покойник, и с моим умением лгать меня в лучшем случае отправят к вам в соседнюю камеру, в том числе и в тот раз. Алва усмехнулся. — И что вы ему ответили? — Спросил, как бы смотрелась на эшафоте моя сестра. Я ничего не знал про Альдо и не знал, как им удастся взять город и удастся ли, но довольно очевидно, что Ракан захотел бы видеть всех Повелителей. Понятно, что вы их интересовали больше меня, но я всё-таки герцог Окделл. Если Ракана не признает Повелитель Ветра и властитель Кэналлоа, с вами всё понятно, потомок Рамиро-предателя и так далее, а вот открыто выступающий против Повелитель Скал, потомок святого Алана и сын Эгмонта — это уже очень некрасиво. — Да, выглядело бы не очень, — кивнул Ворон, — Не буду спрашивать, почему вы не забрали сестру и не уехали, ответ мне вполне очевиден. Что дальше? — Дальше я просто жил. Пытался завоевать доверие, но при этом не замараться, склонить на свою сторону Робера, но не раскрыть себя с головой, забрал ваш особняк, подумал, вы не будете против, что я там поживу… И Моро забрал. Когда понял, что я так уже больше не могу, вызвал на дуэль коменданта. Он редкостный ублюдок, — от воспоминаний о том, что творил в городе Айнсмеллер, Дика передернуло, — А потом нас втроем, то есть меня, Робера и Валентина, вызвал к себе Альдо. Валентин был секундантом коменданта, а Робер моим. В общем, мы там с Приддом начали ссориться, это сложно объяснить, но как-то в процессе я соображал, что говорить, и в итоге Альдо решил сделать комендантом меня. Я обрадовался, хотя, конечно, лучше бы я заколол Морена. — Комендантом Багерлее вас даже портовый нищий в пьяном бреду бы не сделал, — прокомментировал Алва. — Даже если каким-то чудом у Ракана не было в вас сомнений, вы для этой роли абсолютно не подходите. — Да, я уже понял, — согласился Дик, — Но всё равно жаль, что я его не убил. А еще я после дуэли уговорил-таки Робера сдаться Лионелю, но вообще его не особенно пришлось уговаривать. Он просто очень сильно влип… И сам не мог выбраться. Так что я ему вроде немного помог. То есть давил на совесть, пока он не сломался. У меня хорошо получается, как оказалось. — Боюсь представить. — Вам нечего бояться, господин Первый маршал, у вас ее на моей памяти никогда не было, — сказал и тут же прикусил губу. Он правда пошутил это вслух? Дик посмотрел на маршала, но тот только усмехнулся и залпом допил вино, а потом встал, чтобы, видимо, налить себе еще. Уже было решивший продолжать историю Ричард не успел ничего сказать, потому что проходящий мимо маршал отвесил ему подзатыльник. — Ай! — воскликнул Дик, машинально хватаясь за голову, — Вот так и спасай из тюрьмы первых маршалов и королей… Ворон подхватил две бутылки и посмотрел на бывшего оруженосца с выражением непередаваемой нежности на лице. — Вам одного мало? — с усмешкой поинтересовался он, — Вы меня, юноша, не искушайте, я два года сдерживался с огромным трудом. — Я, вообще-то, офицер армии Талига, — укоризненно отозвался Дик, — Офицерам не дают подзатыльники. Сами меня от клятвы оруженосца освободили, между прочим! Бутылки перекочевали на стол между креслами, но сам маршал не спешил садиться, а сложил руки на груди и явно продолжал веселиться. — То есть мне вас разжаловать? — с преувеличенной заботой в голосе поинтересовался Ворон. — Могу и снова оруженосцем сделать. Невеста ваша не расстроится? Она-то за капитана замуж собирается выходить. Дик уже так развеселился, что останавливаь эту словесную дуэль никак не собирался. — Вы не можете сделать меня оруженосцем снова! Я читал устав, так не выйдет. — Юноша, вам пора капитулировать, — с хитрой улыбкой посоветовал Рокэ, — ваша битва безнадежно проиграна. Я регент Талига, наделенный королем всеми полномочиями, коими обладает он сам, а вы мне про какой-то устав. Дик вскочил с места и отдал честь, а после склонил голову, заговорив самым подобострастным тоном, на какой был способен: — Виноват, господин регент. Если вам наконец-то нужен оруженосец, я к вашим услугам. Особенно если мы вернемся во времена, когда обязанностей у меня не было и не будет, я что-то как раз устал… Если в дополнение к нему теперь понадобится и духовник, который вам, как я помню, нужен был даже меньше, чем оруженосец, но чем Леворукий не шутит… Книгу Ожидания я знаю весьма недурно, честное слово! Второй подзатыльник не заставил себя долго ждать, но был не в пример легче первого. Из этого Дик сделал вывод, что битва была не такой уж и безнадежной. — Если ты закончил паясничать, — сквозь напускную строгость всё ещё слышался смех, — То можешь пропустить рассказ о том, как заглянул в Багерлее — даром что там я присутствовал — и начать с того, за какими кошками ты решил устроить из этого всего соревнование на скорость, а не дождаться планируемого суда, как сделал бы любой нормальный человек. — Всё дело в коронации, — тут же ответил Дик, — Я не хотел присутствовать на коронации, так что решил украсть вас за день до. К тому же из-за нее в городе творился форменный бардак, а пока все заняты делом, а главное — им занят я, строить всякие планы было куда проще. — Не хотели присутствовать? — переспосил Алва, — Я, знаете, тоже не люблю дворцовые церемонии, но это просто очаровательная причина рискнуть жизнью короля. — Меня бы там перед лицом Создателя спросили, знаю ли я об Альдо Ракане что-нибудь, что мешает ему стать королем Талига, — пояснил Ричард, — Ладно бы еще кардинал был олларианским, как-то можно было бы пережить, но перед эсператистским я врать не хотел. Ну то есть ради вас я бы и самому Создателю перед входом в Рассветные сады соврал… — Очень трогательно, — Ворон поморщился, хотя Дик был уверен, что признание ему всё-таки польстило, — Так за чем дело встало? Я вам прямым текстом велел в святого предка не играть, что как раз-таки подразумевает врать в такого рода случаях. — А я прочитал план церемонии, — развел руками Ричард, — там трижды надо было бы клясться кровью. Я сначала подумал, что раз я знаю, что Эрнани отрекся в пользу Франциска, а Франциск завещал корону Рамиро, а вы его прямой потомок, то, может быть, ничего страшного и не произойдет… — глаза Ворона нехорошо сузились, и Дик поспешил закончить мысль, — Ну то есть там без имен, я подумал, что может быть сработает так, что я бы поклялся вам, но вы сказали никому и ни при каких условиях, так что я не стал рисковать. Вы и так мне не очень в Багерлее обрадовались, а я решил не давать вам лишних поводов меня пристрелить. В ответ маршал покачал головой. На его лице Дик прочитал явственное желание продолжать заниматься рукоприладством. — Да, с поводами и так вышел перебор, — наконец согласился Рокэ. — Ладно, за это вы, допустим, оправданы. Учитывая обстоятельства, в которые вы к этому моменту вляпались по самые уши, вам действительно следовало бежать до коронации. Придду вы это так же объяснили? — Нет. Я к этому моменту так устал кому-то что-то объяснять, так что Придду я просто приказал. — Приказали? — Алва приподнял бровь. — Ну да, — улыбнулся Ричард. — Вспомнил, что вообще-то я старший офицер в захваченном врагом городе, так что я сказал Валентину, что если он верен присяге, то у него нет выбора. Ну и еще добавил, что вы мне разрешили действовать на свое усмотрение. — А я разрешил? — с деланным недоумением спросил Ворон. — Не запретили, — парировал Дик. — Сами учили, что если не запрещено, значит, разрешено. К тому же содействовали. Более того, я точно помню, что вы мне не запрещали творить злодеяния от вашего имени, разве что велели приходить советоваться, так что я в точности следовал полученным ранее указаниям… Даже вот в Багерлее заглянул. — Вот бы вы к моим приказам с таким же трепетом относились, — съязвил Рокэ, — Помнится, я своей рукой вам один написал, и в нем не было ни слова про Олларию, зато точно было про Южную армию. — А я на слух информацию лучше воспринимаю, — пошутил Дик и, напоровшись на вовсе не дружелюбный взгляд маршала, спросил, горестно вздохнув: — Опять бить будете? — Тянуться далеко, — раздраженно отмахнулся маршал. Кажется, он хотел сказать что-то еще, но Дик только пожал плечами и кинул подушку рядом с креслом Ворона, и сам пересел на пол. Теперь на маршала он взирал снизу вверх, но его это положение ничуть не смущало. Алва в знакомом жесте приподнял бровь, но всё-таки подался вперед и без какой-либо жалости отвесил звонкий подзатыльник. — Вы поэтому только Валентина полковником сделали? — спросил Дик, потирая ушибленную голову, — Потому что он, в отличие от меня, приказов не нарушал и не дезертировал? — Отчасти, — уклончиво ответил Алва, — Но если вам жизнь не мила без нового звания, можете в награду за подвиги попросить его. Если отыщете здесь бумагу и перо и напишете приказ, я подпишу. Не будь вы герцогом, вам бы король предложил еще и титул, но прыгать выше уже некуда. Отчего-то вспомнился Люра, требующий себе маршальское звание и графский титул. Дик поморщился, отгоняя неприятные воспоминания. — Спасибо, господин Первый маршал, но я уверен, что если бы вы считали, что я готов быть полковником, вы бы меня им уже сдалали. — Разумеется, сделал бы, — кивнул Рокэ, — Но я не считаю герцога Придда проявившим себя более достойно или более заслуживающим награды, если вы так подумали. — Просто не любите, когда ваши приказы нарушают? — усмехнулся Дик. — Ну, юноша, вы же знакомы с моей биографией, должны иметь представление, что уж с моей-то стороны было бы лицемерием лишать звания за нарушение приказа, закончившееся грандиозным успехом, — Ворон налил себе вина и сделал несколько глотков, — Считайте, что вам в жизни трагически не повезло. Мне в известной степени всё равно, в каком звании ходит бывший оруженосец генерала Рокслея, но мой бывший оруженосец станет полковником только когда я сочту, что он готов. Иными словами, Рокэ Алве было плевать на Валентина Придда, но не плевать на Ричарда Окделла. Хоть маршал и назвал это трагическим невезением, Дику вовсе не казалось трагедией, что с него спрашивают строже, чем с остальных. Было даже приятно, хоть и всё равно немного обидно. Но не слишком, гораздо больше было приятно. — А зачем вы тогда предложили дать мне звание в награду? — подумав, поинтересовался Дик. — Это была проверка, — усмехнулся Алва, — Вы ее прошли. О других наградах я вас намеренно не спрашивал, не желаю слышать, как вы оцениваете жизнь их величеств и мою впридачу опять в какой-нибудь карас. — Ну что вы, — улыбнулся Ричард, — За вас троих можно просить уже алую ройю. Маршал рассмеялся и взъерошил Дику волосы.