Тверд и незыблем. Эндшпиль.

Кардинал поправил висящего на шее голубя и слегка наклонил седую голову. — Благодарю за визит, герцог Окделл. Вы нашли время оторваться от дел светских, дабы посвятить его делам духовным. В последние дни Дик занимался подготовкой к коронации Альдо днем, и обдумывал все детали побега из Багерлее ночью, так что он по правду мог считаться самым занятым человеком в столице. Время для побега, он всё больше в этом убеждался, было выбрано весьма удачно — до коронации оставалось два дня, и кругом творилась такая суматоха, что никто не заметил исчезнувшей формы, а к тому, что цивильный комендант в очередной раз меняет маршруты караулов, относились с раздражением, но списывали всё на подготовку к всё той же коронации и изменение каких-то неизвестных им планов. Тем не менее, поздним вечером двадцать второго дня Осенних Молний он постучал в приемную его высокопреосвященства Левия. Дик провел весь день, выбирая между ним и Эпинэ, и наконец выбрал кардинала — если на рассвете следующего дня они с Валентином погибнут, должен остаться кто-то, кто будет знать правду о найденной в гробнице Франциска шкатулке. — Ваше высокопреосвященство, эта встреча для меня не менее важна, чем мои текущие дела. — Вот как. — то ли удивился, то ли сделал вид, что удивился Левий, — Признаться, я и сам хотел побеседовать с вами после нашей первой встречи. Кардинал указал Дику на кресло и тот устроился в нем, но, несмотря на царивший кругом уют, от напряжения избавиться было решительно невозможно. Юноша попытался вспомнить свой последний разговор с кардиналом Сильвестром — волновался ли он так же? Было ли это по-другому? Он не помнил. — Вы хотели о чем-то спросить? — поинтересовался Дик. — Я слышал, что это вы достали из-под руки Франциска шкатулку. Вы ознакомились с содержимым? Вот так сразу?! Дик опешил и несколько раз моргнул прежде, чем способность мыслить вернулась к нему. Хотя, признался он себе, и она вернулась не в полном объеме — удивительно, как иногда уверенно он мог себя вести и говорить, и как совершенно терялся с другими людьми. — Да, я ознакомился, — ответил он под внимательным взглядом кардинала, — В ней лежали бумаги. — Бумаги? — заинтересованно переспросил Левий, — Удивительно. Герцог Эпинэ утверждает, что видел браслет Октавии. Дик набрал в грудь воздуха. — Ваше высокопреосвященство, я желал бы исповедаться. — Вы весьма примечательный молодой человек, герцог, — вместо того, чтобы принять его исповедь, заговорил Левий, — Вам наверняка множество раз говорили, что вы не умеете лгать. — Да, но я… — Вы и не собирались, я понимаю. — он встал и подошел к окну. Солнце из-за домов видно еще не было, но небо уже окрасилось в ярко-голубой, — Но ваши собеседники могут уметь. Вы были знакомы с кардиналом Сильвестром, не так ли? — Был. Воспоминание о кардинале в кабинете Алвы снова промелькнуло перед глазами, а потом — как они узнали о его смерти тогда, в Урготе. «Кончилась эпоха», вот как сказал тогда Марсель. Потеря не была личной, Дик даже не испытывал к нему симпатии, а всё равно чувствовал какую-то тяжесть, когда вспоминал, что того больше нет. — Вы бы рассказали ему на исповеди то, что собираетесь мне? — Как я однажды сказал кардиналу Сильвестру, — вспомнил Дик, — я не мог прийти к нему на исповедь, потому что принадлежу другой церкви. Левий усмехнулся, а Дик продолжил: — Но, тем не менее, ему бы я пересказал содержание бумаг. — Мне казалось, вас не связывали теплые отношения с покойным кардиналом, разве нет? — кардинал не покойный, а нынешний, обернулся. Улыбка его была мягкой и располагающей, и Дик знал, что люди умеют изображать такие на своем лице, даже будучи гнилыми изнутри, как Штанцлер, но всё равно почувствовал приязнь. — Нас не связывали никакие отношения, ваше высокопреосвященство, — ответил Дик, — Он был кардиналом Талига и его фактическим правителем, а я оруженосцем Первого маршала. Слишком велика дистанция, чтобы мы могли друг друга разглядеть. — Но что-то вы разглядели, не так ли? Дик на секунду прикрыл глаза. Сердце колотилось, и всем собой Дик желал одного — чтобы в комнате оказался Ворон, который встал бы рядом с кардиналом и вмешивался бы в разговор каждый раз, когда его оруженосцу это требовалось. Но Ворон был в Багерлее, по крайней мере, до завтра, а значит, Дик был сам за себя. — Вы немного на него похожи, — наконец сказал Ричард, — Однажды мы беседовали с кардиналом Сильвестром в кабинете герцога Алва. Но еще вы немного похожи на преосвященного Оноре. Я бы сказал, если позволите, вы сумма двух слагаемых, в чем бы они не заключались. Левий смерил его долгим, внимательным взглядом. — Я приму это за комплимент, — заключил он, — Вы довольно проницательны, хотя вряд ли это осознаете. Дик вспомнил Штанцлера и едва сдержал порыв рассмеяться. Знал бы кардинал, сколько времени кансилльер водил его за нос, выржался бы совсем по-другому. — Ваше высокопреосвященство, могу я задать вам вопрос? — нарушил Дик повисшее молчание. — Разумеется. — Вы не знаете, как должен был бы называться эсператистский храм в Олларии, если бы мир удалось заключить? — Святой Октавии, — ответил Левий, но взгляд его стал удивленным, — Почему вы спросили именно об этом? — Я спрашивал об этом кардинала Сильвестра, — честно ответил Дик, — Тогда я решил, что если он не врет насчет мира с Агарисом, то название наверняка было выбрано заранее. Он мог бы и соврать, конечно, но сейчас я вдруг понял, что вы — мой шанс это узнать. — Вы со всей информацией так обходитесь? — с интересом спросил Левий. Дик всё-таки рассмеялся. — Прошу прощения, ваше высокопреосвященство, — выдавил он сквозь смех, — Просто вы не представляете, сколько раз в жизни я попадался на разного рода сочиненные для меня сказки. И спасали меня, если честно, обычно другие люди, а не я сам. Подняв на Левия глаза, он снова увидел эту доброжелательную, мягкую улыбку, которая его покорила. — Я удивлен, что вы спросили об этом, — заговорил снова кардинал, — Но не спросили у меня о герцоге Алва. Насколько я помню, вы были его оруженосцем? Вопрос был задан из вежливости, Дик это сразу понял. О том, что Окделл был оруженосцем Алвы мог не знать разве что глухой нищий где-нибудь в Мерици, но совершенно точно не кардинал Талигойи, пусть и новоиспеченный. — Был, — согласился Дик, — Герцог освободил меня от клятвы оруженосца в Урготе. — Вы спрашивали его, почему? — поинтересовался Левий, — Положенные три года ведь не истекли. — Вы можете спросить об этом герцога, ваше высокопреосвященство, — Дик встретил адресованный ему взгляд как мог спокойно, — Это было его решением, я не могу говорить за него. — Вы удивительно единодушны в своем нежелании говорить друг о друге, — заметил кардинал. Дик перевел на кардинала удивленный взгляд. Он спрашивал Алву про него? Зачем? И Ворон мог бы ему подыграть, возведя какой-нибудь жуткий поклеп, но, оказывается, просто молчит. С другой стороны, подумал Дик, если они оба рассказывали бы кардиналу две разные истории, это выглядело бы еще более подозрительно. — Вас больше интересует герцог Алва или я? — всё-таки спросил Дик, хотя и понимал, что вопрос звучит как минимум глупо. — Вы помните Пьетро? — вместо ответа спросил Левий, и Дик кивнул, — После того, как он вернулся в Агарис, я вывернул его наизнанку, и он вспомнил всё, что говорил и делал Оноре в Олларии. Разумеется, и о том, как они попросили вас об убежище. Вы процитировали Книгу Ожидания, так он сказал. Да станет… — Да станет дом мой прибежищем для всех утомлённых и обременённых, ибо в милосердии своём не отвернусь от просящего, — вспомнил Дик, — Я хорошо помню все, что я говорил Оноре и, тем более, что говорил он сам. — Вам он понравился? — Да. — Оноре был действительно святым, — отозвался Левий, — Пьетро передал мне его слова о герцоге Алва. Оноре назвал его плотиной на пути зла, — Дик кивнул, эти слова он тоже помнил, — Преосвященный смотрел на мир совсем не теми глазами, которыми смотрим мы с вами, но в некоторых вещах он не ошибался, и я ему верю. Он говорил и о вас. — Обо мне? — переспросил Дик. — О вас, — медленно повторил Левий, — Оноре сказал, что вы — пример забытой многими верности. Дик зажмурился и тяжело вздохнул, сам не зная, что с ним происходит — озвученные слова были ударом, и он то ли ждал, что сейчас его поразит молния, то ли просто хотел исчезнуть из этого кабинета. — Вам не понравилось, что я озвучил эти слова? — Нет. — выдохнул Дик, — То есть… Это просто слишком. Левий отошел от окна и пересел в кресло. — Потому что данные вами клятвы сейчас друг другу противоречат? — простодушно поинтересовался кардинал. Дик понимал, что попал в расставленную ловушку, но всё равно не мог оставить это без ответа: — Ваше высокопреосвященство, — медленно проговорил он, — я никогда не нарушал данных мной клятв, — Левий поднял бровь, и Дик добавил: — Если кому-то кажется иначе, это их заботы, не мои. — Вы знали, что Альдо Ракан намерен устроить над Алвой суд? — первый его удар попал в цель, и Левий решил тут же нанести и второй. — Да. — Вы намерены свидетельствовать? — Полагаю, если суд состоится, — с огромным трудом Дик взял себя в руки, — То суд спросит свидетельства бывшего оруженосца герцога. — Это не ответ на вопрос, — надавил Левий. «Беседа, ваше высокопреосвященство, это когда обе стороны задают вопросы. Вы ведете допрос», вспомнил Дик. — Мне не понравился вопрос. — Алва бы ответил так, а чем он хуже? — Но ни в одном суде я не стал бы лжесвидетельствовать, если вы хотели спросить меня об этом. — Не об этом, но мне понравился ответ. — Левий чему-то улыбнулся, а после признался: — Меня беспокоит сам суд. А вас — нет? Дик в последний момент остановил руку, которую хотел по детской привычке запустить в волосы, и посмотрел на кардинала. Валентин убьет его и будет прав. В здравом уме такими вещами не рискуют, но он уже давно не в здравом уме. — Ваше высокопреосвященство, я хотел вам исповедаться, а сейчас передумал, — Дик вздохнул и продолжил: — Если это будет ошибкой, меня не спасет и тайна исповеди, а если нет, вы разыграете эти карты лучше, чем я. В любом случае, других союзников у меня нет. — Я вас слушаю, герцог. — Левий тронул голубя на шее и обратил на Дика взгляд внимательных глаз. — Когда умер кардинал Сильвестр, я много думал о нем, — зачем-то принялся объяснять Дик, — и о том, как мы разговаривали. Иногда я не понимал, зачем он что-то спрашивал, а иногда понимал. Но что я точно понимал, так это то, что он мне не по зубам. И сейчас я думаю точно так же о вас, но еще я думаю… я думаю, что доверить кому-то тайну найденных бумаг важнее, чем даже одна моя жизнь, поэтому я ею рискну. В шкатулке было признание Эрнани о том, что он сдал Кабитэлу Франциску по собственной воле, а Рамиро Алву назначил местоблюстителем трона. Так же он писал, что вручил герцогу Эпинэ исповедь, которую тот должен был передать епискому Ариану, и что поручил Эпинэ и Алве покарать Придда за то, что обманом и хитростью… нет, силой и хитростью заставил вручить себе регенство. Эрнани отрекся от трона за себя и всех своих потомков. Была и вторая бумага, с завещанием Франциска Оллара, который назвал наследником короны своего пасынка, герцога Рамиро-младшего. Обе бумаги я не смог спасти, Альдо сжег их на моих глазах. Больше их никто не видел. По лицу Левия было не было понятно ровным счетом ничего. — Зачем вы рассказали это мне? — только и спросил кардинал, но по его голосу Дик тоже ничего не понял. — Человек смертен и, что особенно пугает, внезапно смертен, — ответил Дик, — Я не хочу быть единственным кроме Альдо, кто об этом знает. На меня несколько раз покушались, когда я был оруженосцем, а теперь я цивильный комендант, который руководит коронацией в до сих пор довольно неспокойном городе. — Даже если вы поклянетесь в том, что прочитали, это ваши слова против слов Альдо Ракана, — заметил Левий. — Да, возможно, — согласился Дик, — Но можно взглянуть и по-другому. Вы — кардинал Талигойи, а значит, это ваша вера моим словам против вашей же веры словам Альдо. Легкая улыбка тронула губы кардинала. — Что вы намерены делать? Послезавтра я публично спрошу, оспорит ли кто-то сказанное Альдо из дома Раканов, и что вы ответите? — Ваше высокопреосвященство, — Дик встал и почтительно склонил голову, — я собираюсь делать исключительно то, что велит мне долг. Заранее предполагаю, что вам не нравится этот ответ, но другого у меня пока нет. Надеюсь, он появится завтра. *** С Данара в лицо бил холодный ветер, а с неба на голову вперемешку со снегом летел дождь. Остановив Сону у Багерлее, Дик чувствовал, как колотится его сердце, а когда спрыгнул на землю, почувствовал, что на горизонте его ближайших планов неприятно замаячил обморок. Худшим из всего происходящего был тот факт, что впереди его не ждала битва, в которой можно забыться и просто рубить врагов, впереди были коридоры Багерлее, потом — проезд через четыре улицы, ворота, и только потом можно хотя бы перейти в галоп и забыться в дороге. Держась за мысль о том, как будет рассказывать обо всем это Арно и Картешванцам, или Берто, или Эмилю Савиньяку, который уже заранее обозвал их покойниками, Дик постучал в тяжелые двери напоминающей бастион привратницкой. В окошке тут же возникла моложавая физиономия. — Цивильный комендант Раканы герцог Окделл по личному приказу его величества Альдо Ракана, — отчеканил Дик. Во рту предательски пересохло, но он обязан продержаться, — Открывайте ворота. Марианна свое дело знала, а потому незнакомая Дику физиономия понимающе кивнула и дверь привратницкой открылась. Вслед за Диком зашли еще четверо из людей Придда, сам Дик поправил плащ, скрывающий две висящие на поясе шпаги. — Сержант Зюле ожидает вас у ворот, герцог. — поклонился привратник, — Приказ при вас? — Разумеется. Дик передал свиток и поразился тому, что у него не дрожит рука. Привратник развернул, изучил сочиненный Валентином текст и кивнул. Сержант Зюле был Дику незнаком, а Марианна назвала ему только имя. Тот оказался довольно крупным мужчиной лет сорока, чем-то неуловимо напоминающим капитана Рута с поправкой на возраст. — Доброго утра, господин цивильный комендант. — говорил тот уже на ходу, — Я велел своим ребятам сегодня всем береты задом наперед надеть, ну подобно как у меня, — он повернулся к Дику, чтобы тот смог рассмотреть, — За своих ручаюсь, но ежели кого другого встретите, то сами понимаете. — Понимаю, — согласился Дик, — Морен спит? — Да, рано ж еще, — махнул рукой сержант, — вот и дрыхнет, еще часов пару так точно. Ближе отсюда его величество значит, а герцог подалее, в комендантском крыле. Там тихо надо быть, ну, вы, чай, и так понимаете. — Понимаю, — снова повторил Дик, заставляя себя хотя бы ровно дышать. Только бы добраться до Ворона, дальше можно окончательно терять рассудок и падать в обморок. До камеры его величества Фердинанда они шли в молчании. Когда сержант принялся открывать дверь, король проснулся и подскочил на кровати. — Что? — забеспокоился он, — Что происходит? В камеру вошел Дик. — Ваше величество, я герцог Окделл, капитан армии Талига, — фамилия у его величества, естесственно, доверия не вызвала, — Мы выведем вас из Багерлее. Глаза короля заметались между хмурым сержантом тюрьмы, в которой его держали, и герцогом, с фамилией последнего восставшего против него мятежника. — Вы… где Алва? И Катари! Фердинанд был трусом и боялся, но Дик боялся тоже, хоть трусом и не был. Но даже погибая от страха, король всё-таки спросил про своего Первого маршала и жену, и Дик впервые в жизни испытал к королю уважение. — Ее величество прямо сейчас покидает дворец, — объяснил Дик и забрал у кого-то из людей одежду для короля. Думать о том, как Селина и Айрис бредут по какому-то тоннелю не хотелось вовсе, но он продолжил: — Ее сопровождает моя сестра и еще две дамы. Герцог Алва в другом конце замка, как только вы оденетесь и уйдете, я пойду за ним. Клянусь именем Создателя, своей честью и фамилией, что я вам не лгу. Ваше величество, умоляю, поторопитесь. Он сомневался еще несколько секунд, которые показались Дику вечной пыткой, но после этого кивнул и принялся одеваться. Нервничая, он стал беспомощно путаться в рукавах рубашки, и Дик подошел ему помочь. — Благодарю вас… — шептал перепуганный король, — Да… спасибо… В форме солдата городского гарнизона Фердинанд выглядел даже вполне сносно, если бы при этом не глядел так растерянно по сторонам. — Ваше величество, — тихо сказал Дик, — вас выведут из замка и подадут коня. Вам придется ехать строем за мной, мы будем выглядеть как обычный патруль. В двух часах езды от городских ворот нас ждет экипаж. — Я всё понял! — выпалил король, — Прошу, быстрее, идите за первым маршалом! Дик пропустил его вперед и сам вышел следом. Фердинанда тут же окружили с четырех сторон и повели в одну сторону, а Дик кивнул сержанту и поспешил за ним в другую. Не переходить на бег было почти невыносимо сложно, да и сам сержант, судя по всему, нервничал, когда они свернули в комендантское крыло, хоть Морен и был на два этажа выше. За очередным поворотом послышались шаги, и сержант Зюле выставил руку перед Диком, не давая тому пройти вперед. Сердце ухнуло, Ричард схватился за кинжал. Из-за поворота вышли двое стражников, береты на них сидели как беретам и положено. — Зюле? — заговорил тот, что повыше, а потом обратил внимание на Дика. — Господин циви… Договорить ему Дик не дал и вогнал кинжал прямо под подбородок, как учил его когда-то Ворон перед штурмом Барсовых врат. Там тоже надо было убивать тихо и быстро, только то были бириссцы, а здесь — некогда бывшие своими. Второй успел закричать, как показалось Дику, на какую-то долю секунды, но выхватить шпагу Дик ему не дал и со всей силы ударил в солнечное сплетение. Зазвенела сталь уже его шпаги, и лезвие вошло незадачливому стражнику в живот. Задержав его там на несколько мгновений, Дик выдернул шпагу, и стражник упал сначала на колени, а потом и уткнулся лбом в пол. — Лихо вы, сударь, — без сожалений по погибшим товарищам прокомментировал сержант, — Понадеемся, крикуна никто не слыхал. Отцовский кинжал был в крови, и Дик обтер его об убитого этим кинжалом стражника. Запах крови ударил в голову, и голова закружилась. С чего бы? Он ведь уже убивал. Зюле потряс его за плечо. — Есть куда их оттащить тут? — спросил Дик, оглядываясь, — Если оставим валяться, нас точно убьют. — Дело говорите, — рассудил сержант, — Тащите того, что полегче. Вон там кладовка, полежат, никто и не найдет покамест. Слава Создателю, Леворукому и Богу-Козлу, что их еще никто не услышал — то ли узников в комендантском крыле больше не было, то ли они крепко спали. — Третья дверь, — приговаривал Зюле, который за очередным поворотом и сам уже едва не переходил на бег. Ключи в его руках звенели, кажется, как колокола в церковный праздник. За открывшейся дверью стоял Алва. — Герцог… — растерялся сержант. — Одежда! — прошипел Дик, и Зюле немедленно вынул из-за пазухи сверток с гвардейской формой. — Шпагу пронесли? — поинтересовался Ворон, принимая одежду и немедленно начав переодеваться с недоступной для самого Дика скоростью. Говорил он при этом так спокойно, будто знал не только, что за ним придут, но и весь план составлял лично. Дик молча откинул плащ и снял с себя вторую шпагу, а из сапога достал кинжал. — Превосходно, — кивнул Алва, — Его величество? — Уже снаружи. — Вы останетесь в Багерлее или покинете ее вслед за нами? — обратился он к сержанту, уже вешая на себя шпагу. — Покинем, покинем, монсеньор. — заверил его Зюле, — Мы все на пенсию собираемся после эдаких приключений. Вас проводим и сами поедем, все готовые уже. — Отлично. Окделл, не молчите, а командуйте, — обратился Алва к бывшему оруженосцу, — или мы так и будем стоять? Это немного привело Дика в чувство, да и сержант, посторонившись, пропустил маршала в коридор, а после прикрыл за ним дверь камеры. — Идемте, — Дик заговорил на ходу, — На дружественных нам стражниках береты надеты задом наперед. Надеюсь, нас никто не слышал, на двоих недружественных мы уже налетели. — Двоих? — поинтересовался Алва, — Я слышал одного. — Первый не успел закричать. Теперь молчите, у вас очень узнаваемый голос. Запоздало поняв, что звучало это не особенно вежливо, Дик от себя же отмахнулся. Ворон сам сказал ему «командуйте», вот он и командует. Если он, Дик, не умрет здесь же в коридоре от разрыва сердца, то скоро всё это закончится. На очередном повороте Дика остановил Алва, вцепившись ему в плечо. Сержант замер тоже, но по его лицу было понятно, что он, как и Дик, ничего не услышал. Лишь парой секунд позже раздались шаги — слух у Алвы был и вправду кошачий. Ворон тихо достал свой кинжал, а потом протянул руку, очевидно, требуя кинжал Дика. Ни секунды не мешкаясь, Дик вложил отцовский кинжал в руку его убийцы, тот перехватил рукоять, и из-за поворота показались два стражника. Береты на них были надеты, как и у сержанта, Зюле с Диком шумно выдохнули. Ворон протянул Дику кинжал назад. Стражники только кивнули и прошли мимо. — Идем. — шепнул Дик, и они двинулись дальше. Прямой путь по коридору до заветной двери был длиннее раз в пять, чем Дик его помнил, но за дверь они все же вышли, а потом в лицо ударил свежий воздух и мокрый снег. Алва рядом запрокинул голову, и пару секунд Дик завороженно смотрел, как белые хлопья ложатся на его лицо и черные, как смоль, волосы. — Хорошего пути, монсеньоры, — напутствовал сержант, и Дик бросил ему мешочек со второй частью оплаты. Алва только кивнул. Дик всё до последнего ждал подвоха, но через привратницкую они тоже прошли без проблем. На улице за время их отсутствия стало светлее, но не слишком, хотя сколько времени они пробыли в Багерлее, Дик не имел представления. Вряд ли больше часа?.. Тогда всё пойдет так, как он рассчитал. Если, разумеется, он нигде не ошибся. Оставленные у ворот люди Придда уже сидели верхом, во втором ряду маячила любопытствующая голова подпрыгивающего от волнения в седле короля. Шлем ему был слегка велик, отчего это всё приобретало вид еще более комичный. — Ваше величество, — негромко поздоровался Ворон и склонился в изящном полупоклоне. — Алва! — обрадовался король. — Тише, ваше величество, — попросил его маршал, — Давайте послушаем, что нам скажет герцог Окделл о наших дальнейших планах. — Герцог Окделл скажет, что вы едете прямо за ним, — в тон Ворону ответил Дик, — Ваш конь, сударь. Моро ждет за городом. Шлем? Да, отлично. Наденьте. Алва принял протянутый ему кем-то сверху шлем, с сомнением на него посмотрел, но всё-таки надел. — Мы выедем через ворота Франциска, — продолжил Дик, уже подойдя к Соне, — Если случится что-то непредвиденное, тракт Святого Ариана сегодня свободен от патрулей. Поехали. Как же хотелось сразу перейти в галоп! Но ехать нужно было медленной рысью, как делают это обычные патрули. Сначала всё никак не кончалась первая улица, затем вторая, на третьей Дик был готов завыть, а когда показались ворота, ему снова почудилось, что он сейчас упадет в обморок либо умрет от остановки сердца. Решетка была поднята, а спящие на ходу стражники только скользнули по нему взглядом и, увидев плащ цивильного коменданта, отдали честь, пожелали доброго утра и продолжили свой разговор. Покинув Старый город, Дик свернул на широкую Мирикийскую улицу и оглянулся. Обычный патруль, три ряда по четыре, короля не видно вовсе. Всё оказалось так просто! Чем дальше они уходили от Багерлее, тем увереннее Дик. Осталось встретиться с королевой, Айрис и Селиной, и всё это, наконец, закончится. Сам едва не начав подпрыгивать от нетерпения, он всё же удержался от того, чтобы ускориться, пока они не покинули нижний город. — В галоп! — скомандовал Дик, надеясь, что его величество Фердинанд окажется всё-таки поклонником верховой езды. Король, судя по всему, в седле держался неплохо, по крайней мере за весь путь даже голос не подал. Когда на перекрестке замаячил всадник, размахивающий шляпой из стороны в сторону, Дик едва не умер от облегчения, и позволил Соне пойти быстрее. Пако, а всадником оказался именно он, спешился и снова кинулся обнимать Дика, едва тот коснулся ногами земли. Отпрянув от него, он засвистел, и из-за деревьев вышли остальные всадники. Кэналлийцы смешались с людьми Придда, Пако, забрав у соберано поводья, тут же побежал за экипажем, сам Алва подошел к королю и, подав тому руку, помог Фердинанду спуститься. — Ваше величество, — к ним подошел Валентин и церемонно поклонился, — господин Первый маршал, счастлив видеть вас на свободе. — Благодарим вас, герцог. — пропыхтел Фердинанд и завертел головой, остановив свой взгляд на Дике, — Где же Катари? — Экипаж ее величества должен скоро прибыть, — ответил Дик, — их путь дольше нашего. Сам он с замиранием сердца обернулся на дорогу, ожидая, что вот-вот появится несущаяся по тракту карета. — Ваше величество, я вас покину, мне нужно переговорить с людьми, — Алва был в Багерлее и уже занялся делом, а Дик чувствовал себя так, будто сейчас рухнет на землю, — Придд, Окделл, идите за мной. Несмотря на усталость, тот факт, что Первый маршал снова был здесь и брал всё в свои руки, воодушевлял. Дик обернулся и пошел за ним, шедший рядом Валентин одарил Дика обеспокоенным взглядом, но, к счастью, промолчал. Что он выглядит как выходец, Ричард был уверен и так — в последний раз он спал нормально в день, когда Валентин согласился участвовать в этом балагане, а вот после — исключительно урывками. — Что предполалось делать дальше? — спросил Ворон, когда все трое отошли на достаточное расстояние. — Экипажи с их величествами и дамами готов отправляться в Ноймаринен, — ответил Дик, — Часть людей поедет с ними. Остальные готовы отправляться куда прикажете. Новостей мы знаем немного: Савиньяк разбил каданцев, а Альмейда в Хексберском заливе разбил дриксов. Валентин, ты знаешь что-то еще? — Ничего, — помотал головой Придд. Алва на секунду прикрыл глаза. — Экипажи следуя плану отправятся в Ноймар, — Ворон перевел взгляд на Валентина, — Герцог Придд, Талиг находится в состоянии войны. Если вы принимаете сторону его величества Фердинанда, вам придется стать офицером Северной армии. — Разумеется, монсеньор. Мы готовы. — Очень хорошо. Вы давали присягу захватившему Олларию господину Ракану? Валентин выпрямился и тронул эфес своей шпаги. — Монсеньор, я присягал в Лаик. Генри Рокслей был убит во время сдачи города, к офицерскому чину я представлен не был. Я присягнул Талигу и моему королю и выполнял приказ единственного известного мне офицера армии Талига в Олларии, не перешедшего на сторону врага. Ворон перевел заинтересованный взгляд на Дика. — Мою присягу принял исполняющий на тот момент обязанности первого маршала Талига Эмиль Савиньяк. — вступил Дик, — Герцог Придд действительно действовал в интересах Талига, без его участия организовать побег из Багерлее было бы невозможно. — Прелестно, что вы, Ричард, решили присягнуть прежде, чем дезертировать. — усмехнулся Алва. Эмиль правду говорил, судя по всему, они оба действительно покойники, — Полковник Придд, как Первый маршал Талига я признаю вашу присягу правомочной. Ваш полк должен сопроводить их величеств в Ноймар, а после поступить в распоряжение маршала фок Варзов. С этого момента вы исполняете мои приказы и всех офицеров выше вас по званию, это понятно? — Да, господин Первый маршал. — Поблагодарите людей за участие в этом… — он на секунду задумался, подбирая слово, — рискованном предприятии. По прибытию экипажа королевы у вас будет десять минут, после чего вы немедленно отправляетесь. Дик завистливо посмотрел вслед Валентину, который теперь еще и был выше него по званию. — Ты давал присягу кому-либо кроме Савиньяка? — заговорил Алва как только Валентин отошел от них на достаточное расстояние. — Нет, монсеньор. — Савиньяк тебе это, — Ворон махнул рукой в сторону Олларии, — разрешил или не знал? Дик задумался. Вообще-то Эмиль ему скорее не запретил, чем разрешил, хотя по сути всё одно. С другой стороны, это он настаивал, так что сдавать Эмиля Алве не хотелось. С третьей — врать ему хотелось еще меньше. — Как они тебя там на ближайшем столбе не повесили… — задумчиво протянул Алва, — Желание соврать, чтобы прикрыть отпустившего тебя Савиньяка, написано во весь лоб и огромными буквами. — Вообще-то я как раз решил, что врать не буду, — поправил его Дик, — а на лбу у меня всё написано только по той причине, что это вы со мной разговариваете. — Очень лестно, — съязвил Алва, — Тебе известно, что армии запрещено было вступать в любые переговоры о судьбе заложников с врагами Талига под угрозой расстрела? — Этого я и не делал, господин Первый маршал,— сдержать нахальную улыбку было решительно невозможно, — С врагами Талига я вас если и обсуждал, то в основном в прошедшем времени, никаких предложений не делал, а о вашей судьбе говорил исключительно с герцогом Приддом, которого вы произвели в полковники, а значит, врагом Талига не считаете. Ворон снова задрал голову и посмотрел на небо. — Начинаю понимать, о чем мне столько раз говорили… — задумчиво протянул он, — Совершенно невозможно распекать офицера, который за утро умудрился спасти из захваченного города короля, королеву и первого маршала. Дик только еще шире улыбнулся. Алва перевел взгляд с неба на бывшего оруженосца и покачал головой: — Всевозможные ордена и всё прочее тебе причитающееся получишь потом из рук благодарного короля. — заключил Ворон, — С этого момента ты мой офицер по особым поручениям. Лионель успел ответить Эпинэ на предложение сдать город? — Нет, монсеньор. К нему отправился мой кузен Реджинальд Ларак, он же вернется в столицу и свяжется с Робером. — Хорошо, — кивнул маршал, — Найди мне бумагу, перо и чернила. Мы дождемся ее величество и отправимся к фок Варзов в сопровождении кэналлийцев, проследи, чтобы всё было готово. — Будет исполнено. — Есть еще что-то, о чем я должен знать прямо сейчас? — уточнил Ворон. — Нет, монсеньор. — Тогда выполняй.