Психо-терапия

      Неделя прошла напряжно и мутно, но в бесконечном забеге по тёмному тоннелю дел, делишек и тяжёлых снов перед ним словно летел светлячок. Маленькая козявка со светящимся пузиком упорно продвигалась вперёд, буквально волоча за собой надеждой на приятный вечер. Брюнет согласился на встречу даже после каминг-аута; значило ли это, что он не против свиданий с мужчинами, или то, что психотерапевт не дорабатывала? К субботе Брок решил, что такие детали не очень важны, и просто поделиться своими печалями с готовыми слушать ушами будет тоже неплохо.       Правда, омерзительно дотошный Кэп решил, что возвращаться им ещё рано, и был непреклонен в своём желании перевернуть каждую травинку по второму разу. Брок, твёрдо знавший, что его выдрессированная кодла всё хорошо делает с первого раза, сучил ногами и поджимал губы, но безрезультатно. Только привлёк внимание Роллинза, впрочем, проигнорировав безмолвные вопросы глазами. Вот настало время его сеанса, вот оно прошло, вот ещё пять минут до кафе, в котором его ждут... Не могут не ждать, ёб вашу мать!!! Пятнадцать минут, хотя нет, вряд ли столько. Не больше десяти. Бреньканье колокольчика, хлопок двери.       Две попытки.       На второй неделе Брок поймал себя на мысли, что даже Пирс бесит не так, как раньше. Дни снова тянулись прилипшей к ботинку жвачкой, порадовала только пятница, вечер которой никто не занял. Он заказал домой ужин, выпил винца, лёг в кровать, запустил руку в трусы и представил себе завтрашнюю встречу с продолжением. С бурным таким продолжением, с летящими в разные стороны шмотками, стонами и просьбами не останавливаться. После снятия яичного напряжения заснул, как младенец, и не видел ни единого сна.       Неладное почувствовалось прямо с порога кабинета. Точнее, не почувствовалось. Свежий воздух, лёгкий цитрусовый аромат от диффузора, замеченного ещё в прошлый раз, и всё. Настроение пошло вниз, захотелось тупо нажраться и побиться башкой об твердое. В кафе он чуть ли не бежал, одергивая себя, но тут же снова ускоряя шаг. Интуиция не обманула - в переполненном заведении было пусто. Брок купил зелёное мороженое в вафельном рожке, съел, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, ни удовольствия и уехал, матеря себя за доверчивость, наивность и общую вислоухость.       Придумал роман на ровном месте, а ведь ему ничего не обещали, ничего, он просто сам сочинил историю о том, как две родственные души встречаются посреди мегаполиса. Узнают друг друга и идут дальше по жизни, рука об член, душа в жопе и все такое.              И вроде давно уже вытравил из себя все иллюзии, блядь...       "Нет никакой химии, а есть только совпадение психотравм!" - пессимистично вещал какой-то интернет-психолог, из огромного числа вылезающих к нему в ленту после запроса о психотерапии.       "Нет у нас никакого совпадения психотравм! - уговаривал Брок сам себя, руля домой. - У меня было прекрасное детство, а сейчас хуйня. А у него сейчас всё нормально, деньги девать некуда, живёт в пафосном районе и платит бабе за попиздеть о школьных обидках!"       Несмотря на все старания, так и не удалось убедить себя не ходить на третью встречу. Брок решил плыть по течению - если дёрнут по службе, не сопротивляться и не торопиться. Если попадёт в пробку, не дёргаться и не выпрыгивать из такси. И да, он придёт, потому что слово офицера. Посидит десять минут и свалит в ночной клуб. До знаменитого "Восхождения" рукой подать, а прочих заведений - за ночь не обойдешь.       Сжав зубы, зашёл к миз Чейн и не успел поздороваться, как сердце подпрыгнуло и заколотилось, как непорядочное, потому что нос уловил знакомые ёлки. Радостное ёрзанье по дивану не осталось незамеченным, и Брок облегченно вывалил новость, что, возможно, но не точно, но, похоже, что да, у него сегодня свидание.       "Брокко, твой язык - самый длинный на свете! Во всех смыслах!! Ненавижу!!!"       Ноги опять припустили быстрым шагом, не подчиняясь голове, и, уже подходя к нужному дому, он заметил идущую навстречу знакомую фигуру, в темно-синем и длинном, для разнообразия. В груди снова затрепыхался маленький обогреватель, заливающий теплом все тело и прижигающий кончики ушей. - Привет! - они поздоровались одновременно и пожали руки. Итальянец внутри требовал немедленных разборок и одержал вверх над солдатом в разведке. - Я не смог две недели назад, а в прошлую субботу был. - Я наоборот, извини, - улыбнулись ему так лучезарно, что все обиды растаяли, как кубик льда, выроненный бариста на горячий песок. - Куда пойдём? Я, естественно, за итальянский ресторан, - предложил Брок, кивнув головой в направлении спагетти. - Я у них ещё не был, давай посмотрим, чем там кормят.       Они пошли, по пути болтая о еде - отличная, ненапрягающая тема для беседы двух незнакомых людей. В ресторане под пальто обнаружилась тонкая темно-синяя водолазка, показывавшая развёрнутые плечи, явно знакомые со спортом, и плоский живот. Узкие брюки давали возможность оценить красивые пропорции и наличие округлой жопки. Брок был в черном лонгсливе, тонком до полупрозрачности на плечах и внизу рукавов, непрозрачном на сиськах и прессе, но одинаково облегающем все части тела.       И, кажется, он удостоился внимательного взгляда.       Потом они выбирали еду и вино, Брок читал лекции о гастрономических различиях разных регионов Италии; пробовали, обсуждали, снова пробовали и довольно улыбались. Наконец, официант унёс всю посуду, оставив только бокалы и вторую бутылку. Освещение зала было неярким, на столиках стояли маленькие светильники, позволяющие в подробностях рассмотреть содержимое тарелок, но не лицо собеседника. Блеск глаз и блеск бокала, поднесённого к губам, завораживал. - Ты гей? - внезапно спросили у Брока, а после кивка продолжили развивать эту безумно интересную тему. - Как ты понял? Как принял? И вообще?       "О-о-о, пошла психотерапия!" - Ничто не предвещало, как говорится. Обычная семья. В тринадцать я влюбился в первый раз, и сразу в парня из школы, на год старше. С принятием поначалу было не очень, я все думал, что со мной не так. Любовь сама по себе была несчастная - классика жанра, гормоны эти, мысли, школа, полный пиздец, короче! - А потом? - Потом этот парень мне разонравился, и понравился другой. А я понравился третьему. Это уже мы постарше были. Тоже, блядь, чехарда такая! Я уже понял, что мне нравятся только люди моего пола. Не, ну, пробовал разное... Лет до двадцати - двадцати двух, когда познаешь свои границы и свою алкогольную вместимость. А родителям напели перед окончанием школы. Они, как оказалось, толерантны были только к чужим людям, а в своей семье им такого позора не надо. Криков было! Классическая итальянская трагедия с воздеванием рук, допросом небес и тасканием полубездыханного тела на кровать с последующим обдуванием. Бурлило до моего убытия в военное училище. Там прошло время, родители соскучились, тему эту больше не затрагивали, просто радовались звонкам, встречам... Как-то так.       Брок помолчал, глядя в потолок, глотнул вина и продолжил: - Два младших брата получились правильными и нарожали много внуков. Семь лет назад родители попали в ДТП, и их больше не тревожит, с кем спит их старший сын. - Сочувствую. - Спасибо. Знаешь, проблема не в том, что мне нравятся не те, кто нравится большинству. Проблема в том, что мне вообще мало кто нравится. Всё что-то не то, а с возрастом ещё хуже. Я смотрю на своих ребят - у них та же хуйня. Найти человека, с которым совпадаешь, непросто, а с ненормированным графиком - непросто вдвойне. А у тебя как обстановка на личном фронте?       Собеседник задумался, возможно, как бы ловчее соврать, и медленно провёл краем бокала по нижней губе, заставив Брока сглотнуть. Обычные ужимки он считывал на раз - все эти псевдотомные взгляды, демонстрацию кончика языка, длинные вздохи; но это был по настоящему непроизвольный, ненамеренный жест, от которого у него поджались яйца.       - В школе мне нравились девушки, а вот потом я заметил одного парня, не в нашем отделе, и понял, что смотрю на него... Как раньше смотрел на красивых женщин. На лицо, на губы, хочу почувствовать его запах. - Так тоже бывает. Видимо, в школе ты не встретил зацепившего. - В школе я встретил директора, доброго дедушку, окружившего сироту персональным вниманием. Мои опекуны... Терпели меня и с радостью сплавили в школу в другом городе. Они здорово недодали мне в эмоциональном плане, и я добирал, где мог. А он - такой мудрый, такой знаменитый, и так хорошо ко мне относится...       У Брока неприятно сжалось в животе - неужели самые худшие предположения были верны? -... Год от года поддерживающие объятия становились все теснее, и я бы с радостью избегал его до выпуска, но там закрутилась всякая разная хуйня... Короче, дело дошло до насильственных действий сексуального характера. У пердуна уже не стоял толком, так что это было мерзко, но не... Но потом, под веществами, у него снесло крышу, он превратился в животное со стояком, и вот это уже было... больно.       Бокал опрокинули до дна. - Я смотрел на того чувака и думал, откуда это во мне? Неужели этот старый хрыч что-то поломал? Отношение к сексу с мужчинами у меня, сам понимаешь, было резко отрицательное. Ну, то есть, меня не волновало, с кем спят мои знакомые, или коллеги, или, позже, подчинённые. Но только не я! Но факт сексуального интереса нельзя было отрицать... - И тебя начало колбасить и плющить. - Не то слово. Во-первых, я встречался с девушкой, и все ждали, когда мы уже поженимся. А я и до этого случая не был уверен. Тут и чувство вины, и неприятие себя, крутой замес, кризис не среднего возраста. Работа оказалась сложнее и грязнее, чем заплетать единорогам косы. Много дерьма. Коллеги нормальные, начальство - сплошь интриганы. А потом я услышал за спиной про себя презрительное: "этот очкарик в свитерке"... Пришёл домой, посмотрел на себя и подумал, что так и есть. Я как вылез из чулана в обносках кузена, так и не задумывался, что носить. А с Джин нечего взять, из многодетных, седьмая в семье, сама всю жизнь в кардиганах, связанных мамой... - Я думаю, тебя и очками не испортишь! - совершенно искренне выпалил Брок и получил в ответ грустную улыбку. - Ты просто меня не видел. А ведь я не был бедным. Наследник двух старинных родов! И подразделение наше - элитное, туда попасть постараться надо, и платят хорошо. А я - чуфел чуфелом. И вот я озадачился своим внешним видом. Зрение исправить оказалось вообще несложно. Над сиротскими замашками пришлось поработать. Над гардеробом. Даже над речью. Я полгода чуть ли не ночевал у того репетитора, который учил меня posh-English* и заодно держать вилку с ножом. Сам понимаешь, семейную жизнь это несколько осложнило. Я сильно изменился под упрёки о том, что неверен, хотя это было не так. И однажды обернулся назад и понял, что... Мы вообще разные, мы даже вместе не смотримся. Скандал был жуткий, но... Я почувствовал освобождение. Внезапно, уже с новым имиджем, я стал самым завидным женихом нашего... Района. Народ повалил валом, причём обоих полов, и я даже поверил в то, что я и правда не задрот, а красавчег. - Это святая правда! А период безудержного секса у всех бывает, но, обычно пораньше. У тебя это случилось позже, зато сразу в статусе местной звезды. Так везёт не всем. - А тебе? - Я всегда был лидером и заводилой. И со спортом рано подружился, так что да. Мне тоже повезло перебирать. - С парнями я не мутил... - Но хотел. - Некоторые были... Интересными. Чтобы не ёбнуться от внутренних диалогов, я с головой ушёл в работу и саморазвитие, и буквально через несколько лет выяснилось, что я - просто идеальный кандидат на должность... Руководителя нашего отдела. Причём меня поддержали со всех сторон, даже слегка противоположных. Желающих разделить со мной хоть что-нибудь стало ещё больше. Сначала я развлекался... - А потом приелось. Захотелось чего-то большего. - Мы все про себя думаем, что уникальны со своими проблемами. Но нет, - кивнули ему с улыбкой. - Я опять погрузился в службу, и мы достигли небывалых высот. Но я чувствую, что и этот энтузиазм гаснет. Какая-то унылая хуйня кругом. В Нью-Йорке я отдыхаю без палева, и вот, ещё и к доктору хожу. Надо откуда-то наскребать стимулы вставать утром с кровати. И хочется докопаться, откуда ноги растут у этих странных желаний. - Я тебя отлично понимаю по поводу службы и поиска, точнее, прекращения поиска стабильных отношений. Но вот по поводу растущих ног скажу тебе следующее. Допустим, ты заказываешь кофе и десерт к нему. И ты решаешь выбрать... Ну, пусть тёмный шоколад. - Молочный.       Они синхронно улыбнулись, и Брок продолжил: - Какая разница, почему ты хочешь этот шоколад? Может, твоя матушка им в беременность объедалась? Может, тебя на праздники друзья угощали, и для тебя это - радостное воспоминание? Может, ты его спиздил у кузена и съел в темноте, обливаясь слезами от жалости к себе? И поклялся, что, как только вырастешь, будешь себя им три раза в день кормить. Ты же этого точно не знаешь. Ты знаешь только то, что если сейчас не съешь, останешься неудовлетворенным. Того мудака я б за яйца повесил, но это ничего не изменит. В твоём окружении осуждают гомосексуальные связи? - Да нет... Всем похуй. Ну, за спиной пошуршат, не без этого, в лицо сказать - самоубийц нет. - Родители тебе уже ничего не скажут. - Да. - И в чем тогда проблема?       Повисла долгая пауза. - Во мне. В моих внутренних запретах.              Брок молча смаковал вино, стараясь не слишком сиять. Охуеть просто, какой уникальный мальчик ему повстречался! Не мальчик, конечно, дерзкий молодой волчок, но лет десять разницы давали ему право на такие эпитеты. Тут, главное, не спешить. Может быть, придётся и узлом завязать, но дело того стоило. Это тело того стоило. Эти глаза - умные, ироничные, с бушующими страстями того стоили. В конце концов, если хочешь попробовать запретный плод, логичнее всего - и психологически легче - сделать это в чужом городе, огромном и равнодушном к чужим судьбам.