Психо-терапия

      Обитель зла выглядела не очень жилой - не пахла едой и не была наполнена разными мелочами. Дело даже не в ремонте в стиле "минимализм" и не в тщательной уборке, а в ощущениях, имеющих основу в виде житейского опыта. Но стильно и красиво, тут не поспоришь, и окна, и правда, на реку. Хозяин был заспанным и милым, а из одежды на нем красовалась только серая трикотажная пижамная пара.       "Быстрее раздену!" - обрадовался Брок и поспешил протянуть руки и губы, а член радостно тянулся сам, несмотря на свои стесненные боксерами и брюками обстоятельства. Тряпки с них обоих летели в разные стороны, как в самых горячих мечтах, и до постели нелегалом добрался лишь один никому не мешающий носок. Он провёл в логове разврата целых полчаса, после чего был обнаружен и депортирован по баллистической траектории в тряпичную кучу на пороге спальни.       Поцелуи, поцелуи, поцелуи... Нужно везде потрогать, везде сунуть свой нос, лизнуть и куснуть. Брок тащился от кайфа закрываемых тактильных дефицитов и от энтузиазма, с которым исследовали его самого; и не мог понять, от чего больше. Насосав друг другу по оргазму, они полежали с блаженными улыбками, а потом спОлзали на кухню. Вино и мясо пришлись кстати, в закромах хозяина нашёлся ломоть странного на вид - очень темно-коричневого, но вкусного хлеба, и, подкрепившись, они продолжили свои географически - анатомические изыскания.       Брок уехал часа в три ночи или утра, как посмотреть. Мог бы и раньше, но они целовались в холле, потом у двери, потом на пороге у открытой двери, потом у лифта, который, устав их ждать, пару-тройку раз сгонял за другими жильцами. Нью-Йорк никогда не спит, но все же в это время движение не такое интенсивное, иначе вряд ли бы удалось доехать до дома без приключений, не одобряемых страховой компанией.       Переписка начала приобретать эротичную окраску, в дело пошли и фотки, совершенно невинные, но прогресс был явным и многообещающим. На четвёртый день после свидания в доме на углу Вест и Кристофер Брок понял, почему медики больше не используют морфий для обезболивания. К самому препарату - никаких нареканий, но привыкание быстрое, а ломки - почти невыносимы. Шесть часов, шесть ёбаных часов посреди бела дня зеленоглазый абонент был не в сети, и ему стало так плохо, как не бывало и от передозировки Гидрой.       Все последние дни он словно парил в розовом тумане, не касаясь земли, грязи и крови, как чистый наркоман, но это не решило ни одну из серьёзных проблем. Наоборот, добавило ещё, в виде красивого человека, о котором он не знал вообще ничего, но чьё внимание или невнимание влияло гораздо сильнее магнитных бурь.       Брок твёрдо решил серьёзно поговорить при следующей встрече. Назвать вещи своими именами, расставить точки и обозначить позиции. Если мальчик хочет поиграть - это одно. Если у них отношения - это другое, но он должен точно знать об этом, чтобы не дёргаться по пустякам. А для этого необходимо понять, сколько часов тишины это пустяк, а сколько - уже нет.       Едва они со Страйком выгреблись за периметр конторы, Пирс вызвал их красным кодом. Брок, поглощённый мыслями о своих отношеньках, только стоически вздохнул. Отряд завернул в раздевалку, а командир пружинисто пошагал в холодильное отделение. Распахнутый саркофаг зиял пустотой, на полу кто-то лежал, заботливо прикрытый черным полиэтиленом, а Папа стоял со страшным лицом, невменяемыми глазами и туберкулезными пятнами на запавших щеках.       Выслушав краткие и нецензурные новости, Брок почувствовал, что его с разбега ударили темечком об огромный колокол. Внутри расплавленным битумом плеснулась паника, парализующая руки и ноги.       "Неужели началось, бля-я-а?"       Фьюри внезапно или планово встал Гидре поперек пищевода, и по его душу послали целую толпу недоёбков, которые, разнеся несколько улиц, не смогли ничего сделать. Взбешённый Пирс приказал разморозить Солдата по экстренному протоколу, без душа и еды, и отправил по цифровому следу, в напичканном камерами городе тянущимся за любым человеком.       - Я не могу допустить, чтобы из-за нескольких разъебаев и одного склизкого нигера полетело к хуям всё, к чему мы готовились десятилетия! Уже завтра... - директор оборвал сам себя. - Рамлоу, страхуйте обычным порядком и назад!       Брок стукнул пятками и учеканил на негнущихся ногах. Взял водителя, стрелка, Роллинса и чёрный минивэн, велел всем оставшимся подобрать жопы и быть готовыми к любому развитию событий. Они въехали в самую гущу вечерних пробок, и поползли чуть быстрее пешехода. Зимний, сначала бежавший бодрой рысью, замер на одной точке, отчитавшись о снайперской лежке на крыше и дав им возможность подъехать почти вплотную. Вплотную к дому Кэпа, ебёна мать!       Потянулось томительное ожидание, давшее возможность пересмотреть все фотки любовной переписки и перечитать всю смешную болтовню. Сейчас, когда мир в одночасье перевернулся на сто восемьдесят, их знакомство казалось красивым просмотренным фильмом, не имеющим отношения к реальности. Реальность была здесь и сейчас, а завтра вообще могла продолжить существовать без Брока.       "Как бы то ни было, спасибо тебе, солнце. Я был счастлив эти несколько дней!"       Точка на мониторе рванула с бешеной скоростью, Зимний явно бежал по крыше дома, стоявшего рядом с Роджерсовым. Судя по всему, отход осложнился преследованием, и несложно было догадаться, кто может заставить суперсолдата съёбывать так быстро.       Спринт остался за Гидрой, они подкатили к ожидающей темной тени на соседней улице. Хлопнула дверь и взвизгнули покрышки; можно было бы сказать, что операция завершилась штатно, если бы не выражение лица Солдата. Сам факт наличия на его лице выражения уже напрягал, потому что очеловечивающемуся Зимнему обычно требовалось много времени, чтобы вернуться в стандартный образ.       А времени у них сейчас не было. - Доложить о результатах! - надо попытаться привести отморозка в чувство, точнее, вывести из них.       Командный тон не подействовал. Солдат ответил тихо, не глядя в глаза: - Меня преследовал человек со сверхвозможностями. Стивен Грант Роджерс. Я читал его досье, разработка как возможной цели. - Он не догнал. - Нет. Но я... Мне кажется... Я что-то помню про него. Что-то очень важное.       По уму, разговаривать в служебном транспорте было нельзя, но ситуация выходила из-под контроля. - Помнишь, значит, вспомнишь, - мягко сказал Брок, хлопая по плечу. - Ты уже много вспомнил, а почему? Потому что не обнуляешься. А почему не обнуляешься? Потому что ходишь с каменной рожей и выполняешь приказы. Если ты сейчас не соберёшься, Пирс тебя обнулит, и ты забудешь Роджерса ещё лет на пять. Или на десять. - Это очень важно, - упрямо ответили ему. - Что может нас связывать? - Я видел довоенные фото Кэпа, в том числе и с сослуживцами. На паре-тройке есть чувак, похожий на тебя. Джеймс Бьюкенен Барнс. С большой долей вероятности - это ты. Вы служили вместе, но знакомы были ещё до армии - типа, друзья детства. Давай, сядь прямо, и сделай лицо, как надо!       Вместо этого Зимний согнулся пополам, запустив руки в шевелюру и застонал. Брок старался и так, и сяк - увещевал, орал и даже отвесил смачную затрещину, но все без толку. Заехали на базу, и перед тем, как выйти из машины, он натянул на страдальчески сморщенное лицо маску и тактические очки, навесил волос и пнул коленом под твёрдый зад, задавая вектор движения.