Психо-терапия

- Ну и как это понимать? - почти по змеиному прошипел Пирс, встретив их вытаращенными глазами. Несколько человек, стоявшие рядом бледными тенями, покачнулись, но не рискнули отодвинуться. На полу уже было чисто, а новомодный триста двадцатый SIG Sauer по-прежнему красиво и показательно чернел на углу нержавеющего стола, на котором так не любил просыпаться Зимний. - Фьюри гос-спитализирован! Солдат! - Объект избегал оконных проёмов. Выстрел был произведён с эффективностью, максимальной в данных условиях, - оттарабанили в ответ, но, на взгляд Брока, не достаточно монотонно.       Директору ответ не понравился, ни по содержанию, ни по форме. - Меня не интерес-суют ус-словия. Меня интерес-сует результат!       Он подошёл вплотную к своей собственности, сдернул очки и маску, швырнул их на пол и вцепился рукой в лицо, продавливая щеки. Выцветшие голубые глаза уставились в серые, и Барнс моргнул и попытался разорвать зрительный контакт. - Что это ещё за перемигивания?       Зимний явственно вздрогнул, и у Брока екнуло сердце: - Нештатный ввод в эксплуатацию, сэр. Заправим и все будет в порядке. - Сэр, подтверждена смерть Николаса Фюьри, - пискнули от мониторов, и Брок мысленно перекрестил пальцы. - Где он был? Последние контакты? - спросил Пирс, не разжимая пальцев. - Стивен... Грант Роджерс. У него в квартире. - Роджерс? Они говорили? Сколько? - Минуту десять секунд с момента прихода Стивена... Гранта Роджерса. - Он видел стрелка? Видел?? - проорал Папа, оборачиваясь к Броку. - Преследовал, но не догнал, - получилось, вроде бы, спокойно.       Пирс выпустил из своего щупальца лицо в пятнах и задумался, но не надолго. В голове у Брока горело табло с красными вспыхивающими цифрами: один, два, три... Четырнадцать. - Новая цель: Стивен Грант Роджерс. Задание - устранить. Срок - немедленно. Обыскать тело на наличие цифровых носителей информации. Тело по возможности уничтожить. Исполнять.       Барнс сглотнул и вытаращил глазищи. - Исполнять!!! - рявкнул председатель всего-чего-только-можно. - Солдат?       У Зимнего явственно задрожали губы, и в такт им завибрировало командирское сердце. Пиздец надвигался неотвратимо и гораздо быстрее асфальтового катка. - Обнулить и исполнять!!! - Сэр, он после обнулений забывает часть последней информации, в прошлый раз новую винтовку пришлось заново учить в руках держать. Вы же сами сказали, что сейчас... Ответственный период... Неизвестно, сколько он будет приходить в себя, - бросился грудью на амбразуру Брок, увидев отчаяние в серых глазах.       Перечить шефу было страшно, но чувство собственничества, давно присвоившее себе Барнса и определившего его юнгой - то есть, существом неопытным и подзащитным, оказалось сильнее. Для чего он убивался с ним столько времени, как с малым дитём? Чтобы начать дрессуру сначала? Чтобы блевать в толчке от омерзения к собственному бессилию? Чтобы видеть, как один двуногий и прямоходячий издевается над другим? О, Брок не был святым! Он убивал, когда приказывали, и пытал, если требовалось, но никогда - никогда! - не делал этого для развлечения или чтобы потешить чувство собственной никчемности. - Любой сбой лечится перезагрузкой. Обнулить. Ну! - страшным голосом сказал Пирс, и Солдату в шею выстрелили транквилизатором. Действовал он минут пять, ослабляя и дезориентируя, но не вырубая полностью - таскать этот вес на руках не хотелось никому. - Командир, - прошептал Зимний, глядя с мольбой. Сзади уже подкатили кресло и мягко усаживали почти не сопротивляющееся тело.       Папа стоял справа от Брока, буквально в футе, и хорошо было видно, как его лицо озаряется торжествующей и предвкушающей улыбкой. - Командир! - беззвучно, одними губами, закричал Барнс, и внутри словно лопнула толстая витая струна, не дававшая распасться на куски. Дзынькнула и хлестнула оборванными лохматыми концами, заставив сморщиться от боли и, одновременно, от чувства освобождения, такого неожиданного и острого, что он чуть не захлебнулся новым вдохом. Брок молниеносным движением выхватил пистолет, поднял, приставив его почти вплотную к Папиной голове, и выстрелил четыре раза. Пирс успел лишь боковым зрением заметить резкое движение сбоку и чуть повернуть голову. Он умер мгновенно, уже от первой пули - удивлённые глаза остекленели, ноги подкосились, и тело шлепнулось на пол, вздрагивая от контрольных выстрелов.       Длинный выдох и бешеный взгляд на Роллинса, темной тенью замершего у дверей. Джек молниеносно принял эстафету, шарахнув очередью в сторону троих военных; медицинский персонал очухался, завизжал, заметался и попадал на четвереньки. Брок подскочил к креслу, с усилием выдернул оттуда увесистый корнеплод из русской сказки и поволок его на выход. Роллинс замыкал, но за ними никто не погнался - видимо, от шока, а редкие встреченные сотрудники и знать не знали о произошедшем. Они видели лишь разъяренного, с перекошенным лицом, командира, волокущего подчиненного, и солдата, идущего за ними. Добежав до минивэна с еще распахнутой дверью, словно ждущего их, Брок рявкнул: - Бегом за парнями, отход план "Нора"!       Толкнул тяжёлое тело внутрь, закатил дверь, запрыгнул на водительское сиденье, завёл двигатель. Из-за угла выскочили чёрные фигуры, жопа сжалась, но тут же расслабилась - свои. Страйк, разделившись, попрыгал по армейским джипам, и они стартанули с визгом, готовые прорываться с боем.       Видимо, наверху кто-то одобрил столь экспрессивное увольнение по собственному желанию - в бункер въезжала легковушка, и выезд не перекрывали ни рольворота, ни гермодвери. Брок, на мощной и лёгкой машине, легко ушёл вперед; он втопил газ в пол и не оглядывался, зная, что парни сейчас тоже отъедут, разделятся, а потом побросают технику и начнут пробираться к точке сбора.       Мотор ревел, сердце колотилось как бешеное, уши закладывало от адреналина. На сиденье рядом неуклюже заполз Зимний и преданно, по собачьи, уставился в лицо. Брок кинул ему сотовый: - Уничтожь, и свой маяк до кучи.       Выковырять жучок одной рукой из-под пластины - совсем не то же, что достать его, например, из жопы, но Солдат, уже отошедший и от инъекции, и от первого восторга, справился. Мазнул пластидом, присобачил детонатор и выкинул через окно, когда они проезжали по мосту. Жахнуло, как салют на День Независимости, и сейчас это был их праздник, вот только неизвестно - на час, на день или дольше.       Бруклин - Манхэттен - Нью-Джерси, им ещё пилить и пилить. Машину, нашпигованную электроникой, они оставили. Наличных не было. Благословенные времена, когда тачки заводились простым и эффективным способом, ушли в прошлое, нынешние авто требовали электронных кодов и возмущенно орали от попыток взлома, подло блокируя двигатели. Грабить не хотелось, даже не из-за моральных терзаний, а из-за неминуемо оставляемого следа.       Оставалось метро - быстрое, людное, но тоже просматриваемое со всех сторон. Народ, повидавший всякого, косился на них с опаской - на косплееров они совсем не тянули. В эру телефонов с камерой и интернетом любой мог заснять, выложить, позвонить, и это нервировало. Брок с Барнсом выходили, заходили, пересаживались с линии на линию и, мечтая о худи с капюшонами и бейсболках, постепенно продвигались к цели. Необходимость гоп-стопа и отъема машины становилась все более очевидной. - Нежно отожмём старый рыдван. Меньше вероятность всяких Джи-Пи-эс и прочей хуйни.       Патлатая голова кивнула.       "Следующая остановка - Кристофер-стрит".       Брока подкинуло. А что? Сменить поезд им все равно не помешает. Дом совсем рядом, пробегутся туда-сюда, даже не запыхаются. Нет, значит, нет, а если да - поедут, как люди. Ещё и посмотрит напоследок. - Выходим.       Бегом, бегом, бегом. Подъезд, домофон, гудок, гудок, гудок...       "Почему бы тебе не быть дома? Пусть даже не одному! Я пере..."       Щелкнул электромагнит доводчика, и этот звук был слаще пения райских птиц, слаще тарахтения банкомата, готовящегося отдать пачку нала, и даже слаще оргазменного стона.