Психо-терапия

      Зайдя за порог, Брок ощутил откат, густо приправленный любовным восторгом, но не успел и рта раскрыть, как хозяин квартиры вопросительно наморщил лоб: - Что, всё-таки убил?       Ноги слегка ослабли и пришлось опереться спиной на дверь. Отпираться не было никакого смысла, и он кивнул, криво улыбаясь: - Этот урод больше никого не изнасилует, и вообще... Послушай, солнце... Я не хочу тебя подставлять, поэтому у нас совсем нет времени. Нам бы шмотки какие-нибудь... И немного наличных. Извини, что так... Мы сейчас с отрядом отходим. Я найду тебя позже, я... Помню твой номер.       На него посмотрели внимательно и спокойно, как будто не рушились миры, и людские жизни не перемалывались в жерновах сложной судьбы, отягощённой непредсказуемыми последствиями неправильных выборов: - Ты мне веришь? - Я верю, что у тебя могут быть неприятности, если мы задержимся...       В ответ мотнули головой и повторили: - Ты мне веришь?       Брок вдруг осознал, что рушится только его мир. Точнее, уже рухнул, и сейчас он - человек без прошлого и почти без будущего. Что у него есть только миг, несколько вдохов и выдохов, которые можно прожить, как хочется. Он зачарованно рассматривал свое случайно обретенное чудо, заспанное, с помятым лицом, как будто оно пролежало в постели уже несколько часов. Волосы справа примялись, слева торчали, и невыносимо хотелось обнять это сонное и тёплое тело. Отнести в кровать, залезть туда самому и забыть обо всём, что не касается только их двоих. Быть счастливым и свободным, быть открытым и доверчивым, а прожжёный недоверчивый битый жизнью циник пусть достанется каптёру. - Я тебе верю.       Ему улыбнулись больше глазами, чем губами: - Возьми его за руку, крепко. За плечо или предплечье.       Брок повиновался, а его самого ухватили за запястье, второй рукой потянувшись к красивому декоративному ключику над домофоном. Сформулированный, но не заданный вопрос застрял в горле, куда одновременно за компанию подпрыгнули сердце и желудок; потолкались и упали обратно на свои места. Все они уже не были в холле маленькой квартирки. Такие помещения на богатом называются "гостиными" и служат лишь для болтовни на изящных диванчиках. В таких домах едят в других огромных комнатах, спят в третьих, а широченные телевизоры тоскливо висят в отдельных кинозалах. - Где мы? - У меня дома. - Скажи ещё, в Англии! - В Лондоне, - серьёзно кивнули ему. - То есть, живёшь ты здесь, а в Нью-Йорке... Бываешь? И нам крупно повезло?       Владелец элитной недвижимости в самом дорогом городе мира скосился на телефон, засунутый за резинку штанов: - Нет. Видеодомофон звонит на смартфон, очень удобно, а переместиться недолго. Пойдемте, я знаю, что вам нужно. - Барнс снял передатчик, но мы не уверены, что нет других... - Вам нужно безопасное место, чтобы перевести дух? Это оно. Это одно из самых безопасных мест в мире, и никакие жучки тут не излучают. А мобильный интернет есть. - Почему? - Магия. Пойдёмте наверх.       Ещё вчера подобные приключения не вписались бы в картину мира, но сегодня впечатлений было столько, что острота восприятия притупилась. Магия? Если подумать, Кэп и Зимний тоже не обычные люди. И если под сто лет можно выглядеть на тридцать и прыгать с самолёта без парашюта, почему нельзя перемещаться между городами за один удар сердца?       Они вышли из гостиной и поднялись на один этаж выше. - Гостевые спальни. Шмотки оставьте в коридоре, помойтесь и спускайтесь вниз, на минус первый. Найдёте кухню по запаху. - Мне бы ещё телефон с левой симкой и интернетом, связаться с ребятами. - Что-нибудь придумаю, - кивнули головой, улыбнулись и удалились.       Солдат отказался разделяться, и они пошли вдвоём. Обычная комната в классическом дизайне. Кровать, кресло, камин, дверь в ванную. Помня о том, как важны для Зимнего стандартные ритуалы, Брок послал его в душ первым, а сам плюхнулся в кресло и попытался собрать мысли в кучу. Получалось не очень. Минут через десять явился розовый и румяный Барнс в одном полотенце, выглянул в коридор и втащил их шмотки. - Командир! Все чистое! И даже ботинки не воняют! - Магия, - философски ответил Брок. - Ага!       Журчащая вода приятной температуры всегда успокаивает, расслабляет, и не хочется выходить, но слово "надо" пока что имело высший приоритет. Одевшись, они пошли вниз, оглядываясь по сторонам. На первом этаже, напротив массивной входной двери с сияющей ручкой, между бархатных фиолетовых портьер висел ростовой портрет пожилой седой женщины в чёрном. Точнее, в пятидесяти оттенках черного. Платье из блестящей чёрной ткани, воротник-стойка оторочен чёрными кружевами. Сверху накинута какая-то широкая и длинная хламида, тоже чёрная, но из другого материала. Носок чернейшей туфли, траурная повязка на голове, кольцо - и то с чёрным камнем.       Брок вспомнил Кэпа, любителя живописи. Иногда, в длинных перелётах, он болтал на отвлечённые - читай, художественные - темы, и однажды рассказал, что настоящие шедевры всегда смотрят тебе в глаза, с какой точки на них не посмотри. Бабка глядела на спускавшегося гостя в упор, снизу вверх, с явным презрением. Брок вывернул на последнюю, уже узкую лестницу, ведущую к источнику прекрасного мясного запаха, спустился на три ступеньки, обернулся и вздрогнул. Старуха пялилась ему прямо в глаза, уже сверху вниз, а потому ещё более надменно.       "Святая правда!"       Кухня особняка являла собой разительный контраст с кухней квартиры. Маленькая - относительно прочих комнат, конечно, а так-то раза в три больше Броковой - и уютная. Багровые угли в камине с вертелом, мебель из массива древесины, натертая маслом. Каменные столешницы, сияющая утварь, медные кастрюльки, развешенные по размеру. Навороченная кофемашина известного бренда в ретро-дизайне.       На столе - смартфон, гора жареного бекона, нарезанный окорок, белый и чёрный хлеб, горчица, кетчуп, холмик солёных крошечных огурчиков, зелёные и оранжевые палочки сельдерея и моркови и стеклянный чайник с плавающими неопознанными листьями и ягодами.       Солдат чем-то захрустел, одновременно умудряясь сооружать себе многослойный бутерброд и отпивать из кружки. Брок первым делом поскакал в интернет, где выяснил, что в специальном чате он появился первым. Паниковать ещё было рано - сами они соскочили на половине дистанции, и можно было тоже начать закидывать в топку очень вкусные калории, параллельно рассказывая про Щ.И.Т., Гидру, Роджерса и Барнса. - Ну и вот... Теперь всего два варианта - валить из страны или... Но в тюрьму не хочется. - Знаешь, когда не понимаешь, какую сторону выбрать, то можно размышлять, риски прикидывать. Но ты уже выбрал, а если сейчас и правда ключевой момент противостояния, момент истины, когда все срывают маски, то на счету каждый солдат... Козырь в кармане, конечно тоже не помешает, чтобы выглядеть не корабельной крысой, а разведчиком с трофеями. И голова Пирса - однозначно трофей. Ещё, наверняка, какая-то полезная информация... - Информации навалом и россыпью. Главное, кому и как её всучить, чтобы поверили, и чтобы смысл был! - Кто точно не в Гидре и достаточно знаковая фигура, чтобы повести за собой? - Капитан Америка, конечно! Только где его взять, во-первых, во-вторых, он и слушать не будет замазавшихся!       Зимний перестал жевать и, скривившись, вцепился руками в волосы. - Вот ещё проблемка сидит. Мина со спрятанным нажимным устройством. Его надо как-то стабилизировать, и ума пока не приложу, к кому бежать. - Мне надо вспомнить Роджерса, - прошептали из-под терзаемых волосьев. - Ну, с воспоминаниями вы как раз по адресу зашли, - улыбнулся гостеприимный хозяин. - Я умею работать с памятью. Можно взглянуть?       Гости оторопело кивнули. В руке из ниоткуда появилась тёмная деревянная палочка, которую наставили на Солдата. - Дышать можно, - улыбнулись оцепеневшему пациенту, а через пару минут молчаливое исследование прекратилось. - Ну и? - Очень грубая работа, - задумчиво ответил маг. - Это и хорошо, и плохо. - Объясни! - Представь, что память и сознание - это книга. Если очень аккуратно изменять написанное - тут лезвием лишнюю палочку подчистить, там, наоборот, подрисовать, то нужно искать подделки очень тщательно. У него в голове часть страниц выдрана с мясом, часть прожжена, а там, где переписано, оставлены закладки. Но не такие, знаете - шёлковые тесемки или сушёные листики, а... А вот - как поленья. Из-за этого книгу изрядно перекосоёбило. - И ты можешь подлатать? - Да.