Till the sweet one comes

Психиатрическая больница.

— Эви, сходи обработай раны, — скомандовал дежурный врач. — Кому? — Харгривзу. — Харгривзу? Раны?.. — напуганно произнесла юная медсестра. — Я не пойду к нему.. — Он избил парня – нового соседа по палате. Вновь. Кое-как его оттянули, ей Богу, всем рабочим персоналом пытались остановить. Хорошо он его потрепал, — усмехнулся мужчина, глядя на деву, — давай, давай. Иди, иди. — А если он и на меня накинется?.. — со страхом, колеблясь спросила дева, однако прозвучало это больше как утверждение. — Не накинется. Рэнмур, иди, я сказал. — сурово приказал психиатр и, дева с тяжёлым вздохом послушалась. Медсестра приготовила на металлическом подносе всё необходимое для обработки ран и, глубоко вдохнув, провалила попытку заглушить свой нарастающий страх. Взяв стерильный лоток с инструментами, она направилась наверх в четыреста пятнадцатую палату, где находился пациент. Проходя мимо окон, в отражении которых вечерние смальты стремительно сменялись сумрачными, опрамрачая пустые коридоры. Здесь застыл металлический привкус воздуха с нотами медикаментов. Низкая температура в здании отяжеляла атмосферу. Юница, приблизившись к двери, с нерешимостью скользнула рукой в карман, достав оттуда ключ от "камеры". Предательски дрожащими перстами, она вставила отмычку в замок, провернула два раза и.. Преграда, прежде являющаяся единственным источником безопасности отворилась. "Дыши, Эви. Дыши и иди...", — напоминала про себя девушка и, робко вцепившись в ручку, наконец открыла дверь. Она пересеклась взглядами с Пятым.

Пятым Харгривзом.

Он сидел на своей кушетке, потирая разбитые в кровь костяшки. Его ледяные глаза остановились на её, прежде чем покинули её очи, блуждая по её телу как во все былые разы. Каждый раз изучая её пронизывающим взглядом, так, как впервые, словно он проверял сохранность своего. Эви была частым гостем в его палате. Но превозмогая сие, всякий раз её преследовал ужас. Решив нарушить тишину, она тихонько задала вопрос: — Зачем ты избил того парня?.. — За язык. Долго трепался. — с сдавленной яростью в голосе произнёс. Его глаза следили за каждым малейшим девичьим движением. Они были полны ледяного безумия и в тоже время пылающего неистовства. — Ясно.. — протяжно выдохнула медсестра. Дрожа, она приблизилась к психу, наблюдающим за ней, как хищник за добычей, не сводя с неё испепеляющих глаз. Она поставила поднос на тумбу возле его койки, а сама встала меж его ног, аккуратно цепляя за подбородок указательным и большим пальцами, чуть приподнимая его вверх. Свободной рукой она стала нежно обрабатывать рану на его щеке, а после и на сбитых в кровь костяшках. Он смотрел на неё лихорадочным взглядом, будто один шаг отделял его от безумия. — Мы закончили, — сказала дева, убирая уже ненужные инструменты обратно на поднос. Внезапно мужские мускулистые руки ловко обвились вокруг тонкого девичьего стана, притянув к себе на колени. Девушка вскрикнула от неожиданности, вцепившись пальцами в огромные плечи психа, но в тоже мгновение попыталась оттолкнуть его от себя, встать, убежать, но всё тщетно. Пятый твёрдо, без малейших усилий удерживал юницу на коленях, уткнувшись носом в тонкую сладкую шею. — Тшш.. Не кричи. — Отпусти немедленно! — била его по плечам русоволосая, на что получила лишь короткий смешок. — Но ты придёшь сюда снова, — его голос был твёрдым, как сталь. Он ни секунду не колебался в своих словах. Харгривз глубоко вдохнул цветочное благоухание своей девочки, что пленил его. — Сладкая, я уже устал избивать всех этих парней, лишь бы ты пришла ко мне снова.. — Устало выдохнул ей в шею. Эви дрогнула и замерла, когда холодное дыхание пощекотало чувствительную кожу её шеи. Он что?.. — Что он сказал?.. — догадалась зеленоглазая. — Сказал, что у тебя притягательные ягодицы. Я, конечно, с ним согласен, но говорить это могу только я. — в малахитовых глазах сверкнули собственность и ревность. От услышанного дева задрожала с новой силой, прилагая максимум усилий, чтобы сдвинуться прочь, но всё безрезультатно. Ланиты чуть зардели в смущении, однако тревога была сильнее. Отчаянность нахлынула на русоволосую, наполнив зелёные глаза трепещущими слезами. Эви помотала головой в знак необъяснимого протеста, всхлипывая. Он с особой нежностью погладил мягкие волосы на макушке, соскользнув рукой к подбородку, заставив её поднять глаза и встретиться с его собственными. — Я уволюсь отсюда, чтобы не видеть тебя. — преодолевая слёзы, прошипела дева. — Мне остался год, сладкая. И мы будем вместе. Навсегда. Он аккуратно стёр упавшие слезинки большим пальцем и возложил ласковый неторопливый поцелуй на её лоб. Она дрогнула под прикосновением его губ, будто боялась, что он причинит ей боль. — Сладкая, не бойся меня. Я буду пытать любого за тебя, но тебя обидеть не посмею. — послышался суровый голос. Его глаза одержимые, хищные не отпускали её ни на миг. Эви тихонько всхлипывала, сидя на его коленях, в недоумении как же ей сбежать...