Живое серебро

Корабль

      Корабельное утро настало тогда, когда по внутренним часам Мартина была глубокая ночь, но сапиенс, зевая, заставил себя встать. Даже утренний душ не помог сразу Мартину проснуться окончательно. Но стоило ему вернуться в свою каюту, как сонливость исчезла. Мартин вдруг осознал, где он, куда они летят и что ему предстоит делать. Вчерашние моральные страдания поблекли — сапиенс не мог спасти альфу, у него не было корабля, команды, денег и юридических оснований. Да и неизвестный альфа был пока в голове Мартина просто альфой, словом, не личностью. У него не было лица, голоса, даже имени не было.       Выйдя в коридор, Мартин остановился, пытаясь вспомнить, куда идти, чтобы попасть на кухню. Пока сапиенс стоял и осматривался, где-то издали раздались голоса, но не на меже и Мартин не смог понять, о чём идет разговор, поэтому он посомневался, но двинулся всё же в сторону голосов. Через один поворот коридора сапиенс оказался у прозрачных дверей спортивного зала.       — Доброе утро. Входи, — позвал его Аил на меже, все трое омег как раз и находились сейчас в зале.       Мартин двинулся вперёд, и двери разошлись в разные стороны, впуская его.       — Тебя не беспокоит чуть повышенная сила тяжести? — уточнил Миско, занимая одну из двух беговых дорожек.       — Доброе утро, нет. Если она и больше привычной, то несильно, — признал Мартин. — Мне больше мешала низкая сила тяжести в космопорте.       — Экономят, — пожал плечами Аил. — Искусственная гравитация всегда тянет лишнюю энергию. Мы, если дозаправочные станции далеко, тоже её уменьшаем.       — А один раз, когда плохо почитали планируемый расход топлива, вообще вынуждены были отключить гравитацию на неделю, — хохотнул Троин. — Включали только на пятнадцать минут на треть три раза в день. Было весело.              — Весело было только тебе, — фыркнул Аил. — Лично я ничего весёлого не заметил.       — Я никогда не был в невесомости, — признался Мартин. — Есть исторические документы, которые свидетельствуют, что на заре освоения космоса сапиенсы строили корабли без систем искусственной гравитации и первые астронавты месяцами жили на космических станциях без притяжения. Не представляю, как.       — Так поэтому в космопортах сапиенсов самая слабая гравитация — вы не экономные, в вас просто голос предков говорит, — насмешливо отозвался красавчик, хищно улыбнувшись.       Мартин помнил, что ему вчера рассказали о физиологии омег, и всё же ему казалось, что Троин с ним заигрывает, дразнит. Хотя сапиенс и понимал, что причин врать о такой странной, очень интимной особенности омежьего организма смысла у шиорунов не было никаких, но Мартин всё равно немного подозревал их в этом. И сапиенс прекрасно отдавал себе отчёт почему — такого прекрасного парня, как Троин, у него никогда не было. Ни один такой совершенный красавец на Мартина и не взглянул бы: ни денег, ни внешности, ни харизмы. Обычный книжный червь без особого пока опыта и знаний.       Мартин громко рассмеялся, словно бы шутка омеги была очень смешной, и заверил:       — Мы и по деревьям любим лазить из-за памяти предков, просто очень далеких предков.       — Ну… Мы из-за этой памяти любим плавать, — очаровательно улыбнулся Троин и охнул, получив острым локтем по боку.       Аил предостерегающе приподнял брови и сказал что-то на своём языке своему жениху цвета бронзы. Троин фыркнул и предложил:       — Хочешь размяться перед завтраком? Сегодня на кухне дежурит Норд, и нужно быть очень голодным, чтобы с аппетитом съесть завтрак в его исполнении.       — Норд не так уж и плохо готовит, — возмутился Миско.       — Он главный фаворит Норда, и это взаимно, — пояснил Аил.       — У вас есть фавориты? — тут же приступил к расспросам сапиенс, заняв вторую беговую дорожку, но выбрав невысокий темп, чтобы пробежка не мешала разговору.       — Семья, особенно большая — живой организм. Невозможно одновременно любить всех одинаково, хотя это считается самым правильным — любить альфу больше всех, а остальных в равной степени, — принялся объяснять Аил. — Но так не получается. У меня два фаворита — Миско и Лисор, к примеру. У Миско — тоже есть двое, к кому он очень расположен. Это Норд и Троин, притом наш красавчик ещё очень нравится обоим бетам, но сам больше тяготеет только к Норду. Как-то так.       — А как же ревность? Она присутствует? — уточнил Мартин, глянув на Троина с любопытством: тот как раз занял один из спортивных тренажёров, ставя себе сразу большой вес.       — Редко… Наверное, нет страха потери, чувства предательства. Если кто-то очень уж сильно понравится кому-то, то семья скорее примет нового жениха или мужа, если брак заключён… — задумался Аил и глянул на остальных омег.       — Не знаю… Я ревновал тебя, когда Лисор только появился, хотя этот бета сразу за нами, как за парой, начал ухаживать, — чуть виновато признался Миско. — Ты такой умный, он — тоже. А я… Только что и смог, что бухгалтерские курсы окончить. А вы оба пилоты, он смог осуществить нашу с тобой мечту. Мне же баллов на лётное не хватило.       — Даже если бы мне пришлось остаться на планете и с образованием пилота готовить в забегаловке быстрое мясо, я бы остался с тобой, — покачал головой Аил. — Я с первого класса знал, что мы будем в одной семье. И всё чудесно вышло. Трое пилотов на торговике не нужны, а вот скрупулёзный бухгалтер вместо третьего — очень нужен.       Скулы Миско так потемнели, что бирюзовые веснушки на его лице стали раза в три ярче. Мартин не сдержал улыбки: это было мило. И охнул, когда Аил подошёл, замедлил дорожку второго омеги и жадно поцеловал Миско.       — Я думал, омеги не могут… — не сдержал сапиенс удивления.       — Не могут возбудиться, — хмыкнул Троин. — Но мы чувствуем нежность, мы видели поцелуи в кино, в родительской семье, между бетами. Поцелуй, этот поцелуй, не рождён страстью, он рождён привязанностью, любовью. Это просто проявление чувств.       — Глупость сморозил, — легко согласился Мартин: омеги и правда целовались не как любовники, скорее как пожилые супруги, страсть которых умерла вместе с физической возможностью близости, но осталось что-то несоизмеримо большее — то, что дало им прожить сотню, а то и дольше, лет вместе.       — Я знаю, это сложно принять и понять, молодые, красивые… И такая несправедливость, — кивнул Аил, вновь увеличивая скорость на дорожке Миско. — Но эволюция сделала именно так. Только мы вполне современные — мы смотрели порно, читали, знаем о близости.       — Не так как в древности — омега созрел и понятия не имеет, что происходит, и бетам нужно успеть всё объяснить до того, как бедный омега решит, что умрёт, раз член встал, — хохотнул Миско.       Троин смущенно покраснел, вернее его медная кожа стала на щеках, скулах и даже переносице заметно темнее, словно бы медь тронула патина. Сапиенс невольно залюбовался омегой и не сразу отвёл взгляд.       — Я не нашел кухню, — сообщил Мартин не к месту.       — У нас не такой уж и большой корабль. Я тебе его покажу ещё раз, чтобы ты ориентировался, — пообещал Троин таким тоном, что сапиенс оступился и чуть не съехал с дорожки.       С провожатым сапиенс прошёлся трижды по кораблю, но всё что понял и запомнил — что идти можно просто в одну сторону, чтобы выйти куда угодно. Личные каюты просто бы не открылись, а общие комнаты были настроены и на сапиенса. Мартин просто больше внимания уделял разговору с Троином, чем попытке запомнить расположения кают. Омега явно слегка забавлялся, легко считав интерес сапиенса, да тот и не пытался этого скрывать.       — Ладно, как-то сам справишься, похоже, мои объяснения тебя только путают, — притворно вздохнул Троин, прервав лёгкий разговор о любимых фильмах.       Мартин тут же принялся жарко заверять, что омега всё отлично объясняет, просто он, сапиенс, не очень понятливый.       — Мы так завтрак пропустим, и так завтракать придётся только вдвоём, а Норд не настолько плохо готовит, чтобы голодать, — сообщил омега довольно.       — Я неплохо готовлю, правда никогда не пытался готовить на такую большую компанию… К тому же беты явно много едят, — похвастался Марин.       Троин повернулся и открыл двери удобной просторной кухни-столовой и только потом заверил:       — Беты едят много, больше едят только альфы.       — Неправда, — отозвался Лисор, этот бета был единственным, кто не успел позавтракать, пока омега показывал гостю корабль. — Я не много ем.       — Ты до сих пор ешь, — шутливо заметил Троин и потянул главу семьи за дреды, чтобы тот откинул голову назад.       Бета быстро проглотил кусок синей сайской яичницы, чтобы встретить губы омеги нежным поцелуем.       — О, я как раз составил список вопросов для тебя, Лисор, как для главы семьи, — сообщил Мартин и, поискав, нашёл ещё одну остывшую уже яичницу и небольшую стопку панкейков. — Троин, ты что хочешь?       — Панкейки и послушать вопросы, — отозвался омега, а затем потёрся носом о нос беты и сел за стол.       Сапиенс, чувствуя себя немного неловко, переложил всю стопку Троину и, взяв себе яичницу, сел напротив шиорунов.       — Возьми себе соус, — кивнул на упаковку промышленного соуса Лисор. — Норд в этот раз совсем не посолил.       — Я яичницу не посолил, а панкейки — пересолил. И они пахнут разрыхлителем, — сообщил омега. — Поменяемся, Мартин?       Сапиенс энергично закивал и поменялся тарелкой с Троином, а затем спросил:       — Лисор, как ты стал главой семьи?       — Не смог отвертеться, — тяжело вздохнул бета, доев яичницу. — Сделать тебе эрзац-кофе?       — Да. Я думал, что каждый хочет быть главой семьи, — удивился Мартин. — Почему ты не хотел? Твоё же слово последнее.       — Мое слово не последнее… Скажем так, — запуская кофе-машину, принялся пояснять Лисор. — Глава семьи как воспитатель в детском саду, он просто слушает все жалобы, мирит поссорившихся, организовывает голосования и втихаря готовит подарки для каждого на день зачатия от всей семьи, самый дорогой подарок. Ещё куча обязанностей и мало привилегий.       — А какие привилегии? — спросил сапиенс, проглотив кусок не самого вкусного панкейка.       — У меня два голоса при голосовании, а не один, — начал перечислять бета. — Если голоса разделятся пополам, то выиграет то, за что я голосовал. Понятно, что на голосования выставляются вопросы важные — отпуск, к примеру. Есть ещё у главы право вето на появление новых членов семьи. Обычно не на расширение, а на конкретного кандидата. Ещё глава семьи принимает множество решений единолично, но это ещё и ответственность. Кто-то может быть недоволен принятым решением.       — Ещё глава семьи — лицо семьи. Никогда не выберут главой недалёкого или вспыльчивого, — добавит Троин. — Но в разных семьях глава семьи имеет разную степень власти. Обычно, чем больше семья, тем больше власти у главы семьи.       — Да, когда в семье с парой десятков взрослых голосования и обсуждения могут отнять слишком много времени, — согласился Лисор. — Я хорошо знаю всех своих женихов и могу предсказать, что кто выберет. Хотя с тем же отдыхом — двое очень любят ленивый пляжный отдых на спокойной планете в режиме всё включено, а трое — активный, но пляж бывает чаще.       — Я один из тех, кто любит пляжи, — кивнул Троин. — Мы отдыхаем тридцать дней раз в два года и поэтому я начинаю заранее всю семью подталкивать к пляжу, кроме Норда.       — Он и так любит валяться, изредка переворачиваясь, — рассмеялся бета. — Но иногда Аил тоже начинает плести свои интриги, и тогда мы попадаем в интересные места.       — Я на отдыхе хочу отдыхать, а не километры нахаживать и смотреть на здания, — показал язык омега, щедро добавляя к яичнице ещё одну порцию соуса.       Мартин рассмеялся:       — Мой отец хотел отдыхать на рыбалке, а мать — в спа. И чаще они попадали именно в спа, — улыбнулся сапиенс. — Семьи, видать, все похожи, пусть вас и больше.       — Семья — группа лиц, связанных любовными или кровными узами, — согласился Лисор, ставя чашку эрзац-кофе перед Мартином. — По крайней мере, у нас такое определение этого слова.       — А почему вы всё ещё только женихи? — спросил сапиенс.       — Так у нас нет альфы — без него группа не считается семьёй, даже если они всю жизнь вместе, — пояснил бета.       — Но у нас общая собственность, есть права решать медицинские вопросы друг друга в критических ситуациях и многое другое. Наша группа не отличается по правам и обязанностям относительно друг друга от полноценной семьи. Просто это слово «муж» как показатель статуса семьи с альфой и, возможно, с детьми, — дополнил ответ Троин.       — А если альфы в семье по каким-то причинам не стало: ушёл, развёлся, то остальные остаются мужьями? — осторожно спросил Мартин.       — У нас есть для этого отдельное слово, оно значит что-то вроде вдовца, — пояснил Лисор неуверенно.       Омега поймал взгляд беты и кивнул, задумавшись:       — Да, наверное, так будет ближе всего.       Мартин до обеда делал записи, чтобы привести в порядок мысли и ничего не забыть. Сапиенс, находясь в своей каюте, пообещал себе не реагировать на Троина как влюбленный дурак. Омега имел семью, и ему тут явно было хорошо, так что вся симпатия Мартина была бессмысленной, обречённой и лишь мешала наблюдать, расспрашивать. Приняв это решение, сапиенс на обед пришёл вовремя и, поздоровавшись с Нордом, которого ещё не видел сегодня, Мартин попросил:       — Вы могли бы вести себя как обычно, не обращая внимания на меня? Словно бы меня тут нет.       — Это будет сложно, но мы постараемся, — пообещал Троин с такой улыбкой, что сапиенс был вынужден отвести взгляд, чтобы его реакция не стала совсем уж явной.       — Тем более, когда мы наедине — мы общаемся не на меже, — кивнул Аил.       Но шиоруны честно пытались, хотя разговор за столом стал таким карикатурно-вежливым и вялым, что Мартину хотелось уже отказаться от этой затеи.              Разумеется, такая реакция объектов изучения нормальна — для любых разумных проще отвечать на вопросы, чем делать вид, что они одни и никто не смотрит. Но если наблюдатель будет достаточно незаметным, тихим и упрямым, то со временем разумные начнут вести себя как обычно, почти как обычно. А вот то, что шиоруны не захотят показывать — они показывать и не будут.       Но у Мартина подобное исследование было первым, и поэтому ему и самому было сложно не реагировать. Вначале после просьбы шиоруны очень вежливо просили передать соль или говорили о новом фильме, чуть натянуто и неспешно. Но постепенно всё же ожили, и Миско, жуя булочку, принялся оживлённо рассказывать, как перепутал счет и выслал случайно будущему заказчику уже оплаченный. Постепенно Мартин осознал, почему этот омега говорит так мало: Миско просто не привык общаться на меже устно и поэтому, увлекаясь, начинал говорить с заметным акцентом. Но сапиенс всё равно понимал, так что не вмешивался.       — Это значит, что тебе пора отдохнуть, — не стал отчитывать омегу Лисор.       — Нужно купить ему очередной конструктор онлайн, пусть хотя бы пару дней поиграет, — согласился Норд.       — Конструктор — не игрушка, это отличный способ развить логику и внимательность, — сообщил Миско чуть обиженно.       — Извини, — хором повинились беты и поцеловали омегу в щёки сразу с двух сторон.       — Я начал составлять список того, что нужно купить для альфы, — сообщил глава семьи. — Я дам вам доступ, но пока все могут написать туда новый пункт, но не удалить.       — Одни и те же пункты могут быть добавленны пару раз… Миско вот скопирует и вставит его опять, — предупредил Троин.       — Эй, — возмутился тот в ответ и кинул в красавчика кусочком булочки.       — Не обижай мне тут Миско, он прелесть, разве плохо, если за один и тот же рейс оплатят дважды? — со смехом возмутился Аил. — А список я предлагаю прямо со ссылками на конкретную модель: может, так мы найдём самый лучший вариант.       — Они не заплатили, да и не могли — счет уже закрыт, но пытались, — пояснил бухгалтер с явной досадой.       — А идея Аила мне нравится, — гладя Миско по голове, задумчиво сказал Норд. — Мы ведь действительно не разбираемся. А нужно столько всего: мягкое постельное бельё для периода после линьки, одежда для линьки и после неё, обезболивающие средства и кучу всего.       Троин картинно закатил глаза и заверил тихо:       — Вы бы подумали о том, что большую часть жизни альфы не в процессе линьки. Думаете ему понравится полупустая каюта? Нам нужно купить очень много разного, и всё равно мы что-то забудем.       — Нужно будет дать альфе время, чтобы он осмотрелся и потом решил, что ещё нужно докупить, перед тем как мы отправимся на отдых, — кивнул, задумавшись, Лисор. — Всё равно мы что-то да забудем, но мы должны постараться предусмотреть всё. Мы его не знаем и пристрастия не знаем, интересы тоже. Он о себе в анкете не захотел ничего рассказывать.       — Я бы тоже не стал, если бы вместо свиданий и ухаживаний мне бы пришлось стать лотом на аукционе, — заметил Троин. — Так что придётся нам потом, в отпуске, покупать множество всего.       Мартин весь обратился в слух, стараясь даже есть тихо, чтобы не вспугнуть этот странный разговор. Ему было немного странно слушать о планах на неизвестного альфу. Они обсуждали то, как сделать жизнь пленника, покупки или жениха приятной, удобной. Ещё по разговорам шиорунов сапиенс понял, что ему не придётся рисковать собой на Шиоладе, чему он был все же рад. Мартин хотел посмотреть на планету с пугающим названием, чтобы лично убедиться, так ли та опасна, как о ней говорят, но сапиенс не хотел становиться частью местной пищевой цепи. Хотя, если судить об Шиоладе по фильмам, книгам и статьям, пищевая цепь скорее напоминала полностью перепутанный, бесконечный лабиринт, где все всех едят.       — Ты правда сможешь делать вид, что тебя тут нет, когда я рядом? — откровенно спросил Троин, когда обед закончился и они все сами собой стали расходиться.       Аил и Лисор ушли первыми вместе, потом и Норд покинул кухню-столовую, а Миско возился с посудомойкой, загружая туда грязную посуду.       Мартин удивлённо посмотрел на омегу и уточнил:       — Ты что имеешь в виду?       — Я тебе нравлюсь, — ровно сообщил тот. — И мне кажется, глупо будет с твоей стороны это отрицать.       — Я бы на твоём месте не пытался, — посоветовал Миско, запустив посудомойку. — Троин прекрасен, а ещё упорен и получает то, что хочет. А сейчас он тобой увлечён.       — Мной? — ошарашено уточнил сапиенс: он прекрасно знал, что не пара такому красавцу, как Троин.       И ещё Мартину было странно, что тот, кто проходя мимо, нежно обнял Троина и поцеловал в щеку, словно подталкивал сапиенса к своему жениху. А Миско уже у порога, почти уйдя, кивнул и сообщил Мартину:       — Тобой.       — Это правда? — уточнил у омеги сапиенс.       Троин пожал плечами и заверил:       — Конечно, Миско не стал бы так странно шутить.

Планета

      Диам лениво ковырялся в мясном рулете и не смотрел на Кайи, одного из своих отцов. Этот бета был ближе всего юному альфе, но сейчас даже он раздражал: Кайи отчитывал Диама и это утомляло. С тех пор как государство решило, что альфу проще выставить на аукцион, чем пытаться сделать что-то ещё, все родители только и занимались тем, что читали Диаму бесконечные нотации.       — Они тебя увезут неизвестно куда. А если бы не твоё упрямство, то сейчас ты бы ходил на свидания, спокойно бы выбирал семью по своему вкусу, а мы бы присматривали, — закончил свою речь Кайи. — И мы бы смогли за тобой присматривать.       — Я — альфа, — напомнил своему огромному отцу-бете Диам и улыбнулся. — Папуля, ты же знаешь, что если мне эти не понравятся, то меня вернут в семью и следующий раз на аукцион смогут выставить только через год. Успею ещё потрепать нервы бетам и омегам, если уж ты так этого хочешь.       — Всё, что я хочу, малыш, это понять, зачем тебе это? Для альф не так уж много запретов, но ты всё равно пытаешься бороться с ними, — положил тяжёлые ладони на плечи альфы Кайи.       Бета даже для беты был крупным, высокий, с широкими плечами, он привык почти на всех смотреть сверху вниз. Кайи был самым большим в семье, а любимый из детей был мелким альфой, и поэтому бета всё ещё воспринимал его как ребёнка, хотя тот уже пережил пятую линьку. Кайи было страшно отпускать альфу, такого юного, хрупкого в это путешествие с совсем неизвестной семьей. Бета мечтал, что Диам, повзрослев, успокоится, образумится, найдёт приятную семью среднего размера и останется жить тут, рядом, чтобы можно было навещать сына хотя бы пару раз в декаду.       Но где-то в глубине души Кайи всегда знал, что так не случится.       Диам с детства отличался независимым, резким нравом. Альфёнок, едва научившись ходить, попытался выйти из дома, хотя детям без взрослых или подростков это было делать запрещено. Когда Диам подрос достаточно, чтобы начать тренироваться, учиться стрелять, альфёнок решил после третьего занятия, что, взяв оружие, может совершить свою первую прогулку до торгового подземного центра самостоятельно. И, проявив терпение и хитрость, Диам умудрился выйти на улицу в гордом одиночестве. Когда и у кого альфёнок подсмотрел код для открытия единственной двери, чтобы открыть её изнутри, выяснить так и не удалось.       В тот день им очень повезло: взрослый шипокрыл уже пикировал сверху на ребёнка, бредущего по краю дороги в сторону торгового центра, как из соседнего дома выскочил бета и пристрелил хищника, а затем схватил альфёнка и утянул к себе. Диам ещё не знал всех правил безопасности и в небо вообще ни разу так и не взглянул, пока почти на него не упал труп крупной хищной птицы. Шипокрыл никогда бы не напал на взрослого шиоруна, но легко мог убить и унести ребёнка.       Закрыв надежную дверь, бета вызвал полицию, и для семьи началась целая эпопея с социальными службами. Ребёнок возраста Диама не должен был быть один на улице, а тут ещё и маленький альфа… Если бы он погиб, это была бы большая потеря.       Но самым долгим и тяжёлым последствием была не служба защиты детей, даже не служба защиты альф, а полиция. Милые омеги в форме, такие сильные, умные, добрые настолько впечатлили Диама, что альфа решил, что вырастет и станет полицейским. И то, что эта профессия было недоступна альфам, его не волновало. И нет, даже став подростком, Диам не захотел отказаться от своих планов. И нет, он не хотел быть секретарём или диспетчером — в безопасности, в глубине участка, за крепкими стенами альфы могли работать хоть в полиции, хоть служить в армии. Диам хотел стать полевым полицейским, тем, кто ездит на вызовы, рискуя жизнью. Тем, кто будет искать пропавших без вести в глупой надежде успеть спасти.       Первое время семья пыталась просто переубедить своего упрямого подросшего альфу, а затем Диам начал активную жизнь во внутренней сети, стараясь довести до других альф всю степень притеснения их пола. И постепенно стал администратором самой большой группы недовольных альф в основном подросткового возраста. Кроме десятка бессмысленных обращений в суд, в попытке отменить ограничения, группа совершила преступление. Десяток юных альф напал на охранников, что дежурили у одного из служебных выходов подземного города Сурам, чтобы предотвратить несчастные случаи с покинувшими город детьми, альфами без сопровождения или пьяными. Им удалось скрутить двух бет, ведь подростки-альфы были вооружены, как и почти все шиоруны. И трагедия не случилась лишь потому, что в город в это время крупная группа омег и бет подъехала с крупной партией мясного фрукта.       Подростков арестовали и позже приговорили к полугоду пребывания в исправительной школе, ну а совершеннолетних альф, что вели активную деятельность в группах и на сайтах посвящённых правам альф, предупредили, что все холостые из них через полгода будут выставлены на аукцион.       Диам знал, что его это тоже касается, и, упершись, в своём приступе юношеского максимализма напрочь отказался ходить на свидания с представителями тех семей, которых ему выбрали папы. И даже когда юному альфе присвоили номер, Диам лишь зло пообещал, что засудит государство, но так и не согласился заявить, что уже сам нашёл себе будущих мужей.       Кайи тяжело вздохнул и спросил:       — Ты начал собирать свои вещи? Эти дни пройдут очень быстро, и твои женихи будут на пороге.       — Они мне никто, я с ними никуда не полечу, а если заставят, то я в первом же порту сообщу, что меня похитили, и потребую… — начал было с жаром спорить альфа, так резко повернувшись, что его тяжёлые дреды ударили по лицу папу-бету.       — Прекрати, — резко перебил его Кайи. — Ты уже достаточно взрослый альфа, чтобы понимать, что эти шиоруны не виноваты в том, что тебя выставили на аукцион, и не стоит оставаться в неизвестном порту, полагаясь на чужие законы.       — Они воспользовались аукционом! Они не имели права! — возмутился Диам. — Я такой же шиорун, как они.       — Они просто решили получить своего альфу тем способом, которым могли, — сел напротив альфы его папа-бета. — Ди, они просто не могли бы претендовать на альфу — ни одни родители бы их не одобрили, их мало и вместо надёжного дома под землёй у них корабль.       — Это их проблемы! Они могли объединиться с ещё одной группой, и их стало бы достаточно много, — фыркнул Диам.       — То есть за право начать ухаживать за альфой омеги и беты должны объединяться с теми, к кому ничего не чувствуют? — приподнял брови Кайи, в очередной раз пытаясь показать сыну, что у каждого пола свои сложности в жизни.       — Альфы не виноваты, что редко рождаются, — с удовольствием втянулся в спор альфа. — Это биологическая данность.       — Тогда почему ты не признаёшь у омег и бет права оберегать альф, чтобы их количество не сокращалось ещё в результате нападений животных? Почему ты не признаёшь, что биологически вы слабее, даже медленнее? — уточнил бета. — Даже соревнования проводятся по полам: те же игры с мячом, соревнования по бегу.       — Моя слабость — это мои проблемы. Никто не имеет права ограничивать мои занятия, — с готовностью заметил Диам. — Заметь, никто не запрещает бетам и омегам создавать семьи любого состава и в любом количестве на законодательном уровне. Я даже не против, чтобы их регистрировали как семьи, а не как домохозяйства, даже если альфы пока нет. Пусть хоть пару из двух омег объявляют семьёй.       Этому спору был уже не один год, и Кайи понимал, что никто из них двоих так и не мог убедить другого.