Мягко

Амари Сакура никогда не думала, что окажется посреди ночного клуба, особенно в мире, где ее жизнь зависит от побед в играх каждые несколько дней. И все же она была здесь. Бас отдавался эхом в полу, передавая вибрацию по её ногам, а неоновые огни беспорядочно вспыхивали, раскрашивая всё вокруг в полосы синего и фиолетового. В воздухе стоял запах пота, духов и алкоголя, от которых кружилась голова. Она поправила подол слишком короткой блузки, чувствуя себя неловко в этом откровенном наряде, который её заставили надеть. Её взгляд был прикован к диджею, который возвышался над толпой, словно кукловод, дирижируя хаосом. — Да, зажигайте! — Его голос прорезался сквозь музыку, словно лазер, эхом разносясь по переполненному залу. — Пляжная вечеринка! Давайте оторвёмся! Сакура моргнула, выражение ее лица было пустым, — Все так запутано. Рядом с ней стоял Чишия, как обычно, с веселым видом, скрестив руки на груди, и ухмылялся, наблюдая за ее реакцией, — Добро пожаловать на Пляж. Её взгляд блуждал по залу, скользя сквозь толпу тел, двигавшихся в такт бешеному ритму. Лица сливались воедино, их выражения были полны адреналина и безудержного возбуждения. Все излучали одну и ту же бешеную энергию, растворяясь в эйфории момента. Слева от неё бар был полон, люди выстраивались в очередь за шотами, поглощая напитки, словно воду, и смеялись почти безумно. Справа от неё кабинки были переполнены переплетенными конечностями и раскрасневшимися лицами – незнакомцы карабкались друг по другу в поисках временного удовольствия, чтобы отвлечься от неизбежной реальности своего существования. И вдруг комнату наполнил громкий, пронзительный гудок. Звук прорезал всё вокруг, мгновенно заглушив музыку и болтовню. Но никто не запаниковал. Никто не вздрогнул. Скорее, они были рады этому. — Время игр! — раздался голос откуда-то спереди, и мальчик повернул голову, чтобы убедиться, что все слышат. Толпа взорвалась дружным ликованием. Синхронно, в воздухе поднялись браслеты, кулаки сжались, словно объявляя войну. Затем, так же плавно, как и началась вечеринка, всё изменилось. Весь клуб хлынул к выходу, продолжая смеяться и танцевать, словно они просто переместились в другой клуб на другом конце города. Сакура нахмурилась, на её лице промелькнуло замешательство, — У каждого из них визы сегодня заканчивается виза? — Она повернулась к Чищии, ища ответы. Его ответом была лишь ухмылка, сдобренная насмешкой, как будто ее вопрос забавлял его. — Лучше пошевеливайся. — Его голос звучал мягко, непринуждённо, но от его тяжести у неё по спине пробежал холодок. Он слегка подтолкнул её, прежде чем шагнуть вперёд, следуя за толпой. — Ты тоже играешь. Слова были простыми, но их смысл засел у нее в глубине души, словно камень. Да, Анн упоминала об этом раньше, но как-то расплывчато. Когда ты вступал в «Пляж», твоя виза больше не имела значения. Не было никакого льготного периода между играми, никакой подстраховки. Как только открывалась новая арена, каждый был обязан участвовать. Пусть на их визах оставалось двадцать дней, Шляпнику было всё равно. Неважно. Они просто играли. Потому что чем больше игроков участвовало, тем больше карт собиралось. А чем больше карт собиралось, тем быстрее Шляпник мог покинуть это место. И только он. Несмотря ни на что, Сакура не могла позволить себе роскошь колебаться. Теперь она была членом Пляжа, нравилось ей это или нет. И, как её предупреждали, смерть всем предателям. Попытка вырваться из этой культовой обстановки не представлялась возможным. По крайней мере, пока. Пока она не нашла способ выжить, не рисуя себе на спине мишень. Поэтому на данный момент она сделала единственное, что могла. Она последовала за Чишией. Он шёл легко, почти лениво, засунув руки в карманы, словно ему было совершенно всё равно на окружающий их хаос. Ей пришлось держаться поближе, проталкиваясь сквозь поток людей, пока они выходили из клуба. — В Синагаве подтверждено появление новой игровой арены! — крикнул кто-то с балкона наверху. — Машины на второй парковке! — раздался другой голос. — Подопечные Адачи и Кото! Формируйте группы по номерам, которые вам даны! Пошли! Вестибюль представлял собой бурлящее море людей, все толкались и пихались в вестибюль. Где-то по пути Сакура оказалась плечом к плечу с Чишией, их тела были прижаты друг к другу в толпе. Она неловко пошевелилась, пытаясь освободить хоть немного места, но Чишия, казалось, ничуть не смутился. Вместо этого он взглянул на неё с лёгким весельем, хотя его внимание было сосредоточено на чём-то другом. Затем началось скандирование. — Шляпник! Шляпник! Шляпник! Сакура напряглась. Руки взметнулись в воздух, ладоши захлопали в унисон под вопли толпы. Она видела, как их лица засияли слепой преданностью, всеобщим безумием восхищения и отчаяния. Выражение её лица исказилось от отвращения, — Это действительно культ, — пробормотала она. Она почти ожидала, что Чишия отпустит какое-нибудь самодовольное замечание, но вместо этого он просто усмехнулся, задержавшись на ней взглядом на мгновение дольше, чем было необходимо. Затем, когда ликование толпы достигло апогея, наконец появился их лидер. Шляпник. Он вышел на балкон, перегнувшись через каменные перила, словно король, оглядывающий своё королевство. За ним выстроились руководители – среди них Анн и другие, присутствовавшие на посвящении Сакуры. Она всё ещё не знала их имён. Может быть, стоит начать расспрашивать. Шляпник поднял руки, и в комнате мгновенно воцарилась тишина. — Товарищи, — раздался его голос, плавный и властный. — Сегодня вечером нам предстоит новое испытание. — Он широко раскинул руки, солнцезащитные очки скрывали глаза. Сакура изучала лица вокруг нее — голодные, отчаявшиеся, верующие. Они обожали его. Как будто он спас их. Как будто он вытащил их из обломков старого мира и подарил им нечто большее. Цель. Будущее. Шанс. Возможно, для кого-то так и было. Но Сакура этого не видела. И она начала понимать, что очень немногие люди здесь разделяют ее взгляды. За исключением, пожалуй, Чишии. Может быть, именно поэтому он проявил к ней интерес. — Это испытание — война против собственного страха, — продолжил Шляпник, его голос был полон отточенной страсти. Однако Сакуре это показалось пустым, словно речь, которую он повторял уже тысячу раз, — У каждого из вас есть внутренняя смелость играть, сражаться и побеждать. Он остановился, обведя взглядом толпу, встречаясь взглядами с каждым из них. Это было рассчитано. Намеренно. Демонстрация, призванная убедить их в их значимости, в том, что он видит в них личностей, а не просто рядовых в своей армии. Все это было чушь собачья. И все же они ему поверили. — И когда вы встанете единым целым, — повысил голос Шляпник, — ничто не сможет встать у вас на пути. Все это время Чишия не отрывал взгляда от Сакуры. Он не смотрел Шляпника. Он наблюдал за ней Наблюдая за её реакцией. Изучая её интерпретацию всего происходящего. Как будто этот момент был очередным испытанием. Молчаливой оценкой, чтобы определить, стоит ли её держать рядом или он в конце концов выбросит очередной расходный материал. — Вместе мы соберем карты, необходимые для возвращения в наш старый мир. Голос Шляпник стал тише, но не менее властным. — Я знаю, что вы сможете сделать это! Толпа одобрительно взревела. Сакура? Она просто сжала кулаки. — Давайте сделаем это! И это были его последние слова, прежде чем Шляпник отступил назад, исчезнув за краем балкона, вероятно, отправившись в тот пентхаус, где он отдыхал, пока его преданные последователи рисковали своими жизнями во имя его. — Идите к машине с вашим номером! — крикнул кто-то сквозь рев толпы. Хаотичными, нескоординированными движениями игроки хлынули к выходу, толкаясь и наталкиваясь друг на друга, словно им не терпелось броситься в очередную игру не на жизнь, а на смерть. Как будто они хотели играть. Сакура стояла у стены, скрестив руки на груди, и с едва скрываемым презрением следила за стадом. Рядом с ней Чишия стояла так же неподвижно, наблюдая за происходящим с тем же отстранённым весельем. — Разве Шляпник не играет? — спросила она тихо. Чишия покачал головой, — Только когда истечет срок действия его визы. Она резко выдохнула, — Значит, он просто бездельничает, пока его культ собирает для него карты? Он кивнул, как будто ответ был настолько очевиден, что даже не хотелось произносить вслух, — Можно сказать и так. Сакура вздохнула и взглянула на клочок бумаги, который ей дали. Среди всего этого хаоса. Она повернулась к Чишии: — Какой у тебя номер? — Она слегка наклонилась к нему через плечо, пытаясь увидеть рассмотреть. Оттолкнувшись от стены, он отодвинулся от её любопытных глаз, — Не такой, как у тебя, это я тебе обещаю, — просто сказал он. Она нахмурила брови, — Почему? Он пошёл, ожидая, что она последует за ним, — Они думают, что твоя специальность — бубны, как и моя. Мы, вероятно, не будем видеться на играх. Она нахмурилась, — На пляже наверняка есть и другие игроки бубен. Нас не двое. — О, есть, — пробормотал он, — но сейчас... они проверяют тебя. Она подняла бровь, — Каким образом «Проверяют меня»? Что это значит? Он ухмыльнулся, повернувшись ровно настолько, чтобы взглянуть на нее краем глаза, — Они хотят увидеть, являешься ли ты еще одним мной. Сакура усмехнулась, — Это довольно эгоистично с твоей стороны. Чишия лишь пожал плечами, — Это правда. Я, может, и не такая большая шишка, как Мира или Кузурю, но моё мнение здесь имеет вес. То, что я тобой заинтересовался, для них много значит. — Он говорил небрежно, словно обсуждал погоду, но Сакура видела, что он говорит не просто так. — Конечно, есть и другие специалисты по бубнам, но ни один из них не обладает таким же уровнем логики и остроумия, как я. Она моргнула, глядя на него. Его уверенность была почти невероятной. — Если ты хотя бы близка к моему уровню, — продолжил он, — то нас никогда не поставят в пару. Это было бы самоубийством. Выражение ее лица слегка исказилось, — Как так? — Если мы окажемся в одной игре, это означает, что где-то ещё на одного стратегического игрока меньше. А если другая группа попадёт под удар бубновой игры, они останутся без нас обоих. — Он искоса взглянул на неё, — Понимаешь? Сакура ухмыльнулась, — Итак... я привлекла твоё внимание? Он усмехнулся в ответ, отступая, — Разве это не было очевидно, Сакура? Затем, не сказав больше ни слова, он исчез в толпе игроков, направлявшихся к своим машинам. Она выдохнула через нос, покачала головой и направилась в противоположном направлении. Вестибюль был поделён на бесчисленное количество групп – задания были записаны на стикерах, вероятно, от руки и скопированы начальством или самим Шляпником. У каждой группы было как минимум две машины, в некоторых из которых ехало всего четыре игрока, а в других – больше двадцати. По рациям, тем же, о которых упоминал Карубе, игроки, уже прибывшие на игровые арены, передавали информацию тем, кто оставался на Пляже. Они делились всей доступной им информацией: местоположением, лимитом игроков, количеством участников, уже находящихся внутри. Это всё, что им удалось узнать до закрытия регистрации. Эта система помогла пляжу организовать, кто куда отправлялся, формируя большие и меньшие группы по мере необходимости. Из-за большого количества игр, проводившихся по всему Токио, арены, как правило, группировались в определенных районах, по три-четыре арены появлялись близко друг к другу, поэтому некоторые машины двигались в одном направлении, а по прибытии разделялись. У Сакуры едва хватило времени сообразить, в какую машину ей следует сесть, как одна из машин с визгом остановилась рядом с ней. Окно уже было опущено. Из него высунулось лицо. — Похоже, ты со мной, новенькая. Ее сердце упало в низ. Нираги. Не страх. Не ужас. Просто чистое раздражение. Она уставилась на него, и выражение ее лица исказилось от чего-то среднего между раздражением и отвращением. Скрестив руки, она закатила глаза, — Я точно не с тобой. Где самая дальняя арена от твоей игры? Туда я и направлюсь. Он ничуть не выглядел обеспокоенным. Скорее, её реакция его только позабавила. Он склонил голову набок, ухмыляясь. — Нет. Ты со мной, — небрежно сказал он, затем его тон стал резче. — А теперь иди к черту, или можешь сам пойти на арену. Ее челюсть сжалась. Теоретически она могла перебраться в другую группу. Просто влиться в коллектив и попытать счастья с другой командой. Но эти задания не были случайными — каждое было спланировано ответственными. Если бы кто-то заметил, что она перешла из одной группы в другую, это не осталось бы незамеченным. И если бы они увидели, что она нарушает это правило, в самом начале своего членства в Пляже... Что могло бы помешать им заподозрить, что позже она нарушит более серьезные и важные правила? Предатель. Она знала, что случается с предателями. Даже учитывая интерес Чишии к ней, она сомневалась, что этого будет достаточно, чтобы нарушить самое важное правило Пляжа. Смерть всем предателям. Нираги, приняв ее молчание за повиновение, закинул ноги на заднее сиденье автомобиля и с силой ударил ботинком по бедру одного из пассажиров. — Подвинься, придурок, — выплюнул он. — Впусти ее. Мужчина издал болезненный вскрик, но не стал спорить, нажав на дверную ручку и отодвигаясь, чтобы освободить место. Сакура, фыркнув, забралась внутрь и тяжело приземлилась на сиденье... Она сразу же почувствовала себя не на своем месте. Воздух в машине был густым, почти удушающе тяжёлым от пороха, пота и чего-то более тёмного. Дело было не только в Нираги. Дело было даже не в Агуни, которая молча сидела за рулём, устремив взгляд вперёд, словно ничего больше не существовало. Дело было во всей группе. Она была единственной девушкой. От осознания этого у неё сжался желудок. Неужели это было сделано намеренно? Ее взгляд метнулся к стоявшему рядом с ней мужчине — человеку, которого она не знала, но который, несомненно, был опасен. Он был высоким, но сидел, сгорбившись, и смотрел прямо на неё. Не тонко. Не вежливо. Пристально. Его пронзительный взгляд скользил по ней, словно он запоминал ее, вдыхая ее присутствие, словно пытаясь запечатлеть в памяти ее запах. Всё его лицо было покрыто чернильными языками пламени, завивающимися по лбу, спускающимися по вискам и даже очерчивающими линию подбородка и челюсти. Руки были покрыты такими же татуировками, чёрные чернила расползались по коже, словно лесной пожар. Даже глаза были подведены чем-то вроде тёмной подводки, но Сакура подозревала, что это нечто более постоянное. Всё же… его взгляд не был жестоким. Он не был похож на извращённое веселье Нираги или на холодное безразличие Чишии. Он был… мягким. Чувствуя себя неловко, она заерзала на сиденье, ее взгляд метнулся в середину машины, где был сложен целый арсенал оружия. Штурмовые винтовки. Пистолеты. Ножи. Пулемёты. Даже катаны. Все, о чем только может мечтать человек. Или снятся кошмары. У неё пересохло во рту. Если что-то и можно было сказать наверняка в этот момент, так это то, что она попала в группу самых жестоких членов Пляжа. Агуни молчал, крепко сжимая руль. Но Нираги, наблюдавшая за ней все это время, ухмыльнулась. — Итак, — задумчиво произнес он, и его голос протяжно напоминал дым, — Что я получу, если мы выберемся живыми? Она моргнула, сбитая с толку, — Карту? — спросила она, как будто это было очевидно. С водительского места раздался тихий смешок. Агуни. Нираги бросил на него сердитый взгляд, прежде чем снова обратить внимание на Сакуру, и его ухмылка стала шире. — Нет, этого недостаточно, — сказал он. — Если мы выиграем, я получу сделку на поцелуй? Ее лицо тут же исказилось от отвращения. — Нет. — Ну же, Сакура, — промурлыкал он, и его голос сочился наигранной сладостью. — Это безобидно. Просто маленький поцелуй. Можно даже в щёку, если хочешь. Она резко вздохнула, отведя взгляд в окно. Дороги за окном были зловеще пусты, тянулись бесконечно в свете неоновых вывесок впереди идущего конвоя. Другие участники Пляжа, из той же группы, сидели в соседних машинах, направляясь на игру. — Но я не могу обещать, что ты не влюбишься, — его голос был дразнящим, словно хотел соблазнить её. Это сделало обратное. Если у высокомерия и был запах, то Нираги им буквально смердел. Он мог бы дать Чишии фору, но, в отличие от расчётливого самодовольства Чишии, Нираги был смелым. Тупым. Опасным. Сакура выдохнула через нос, заставив себя кивнуть. Она не хотела соглашаться. Вовсе нет. Но отказывать такому человеку, как Нираги, человеку с высоким положением, властью, с автоматом, лениво лежащим на коленях, было глупым решением. И быстрый поцелуй в щеку? Это было ничего. Это была прогулка в парке по сравнению с тем, чего она изначально боялась, когда он впервые подошел к ней на пляже. Тихий гул карнавальной музыки стал громче, когда Агуни вильнула на почти заброшенную парковку. Открывшаяся перед ней сюрреалистическая картина вызвала у Сакуры холодок по спине – она уже бывала здесь раньше, но не в таком состоянии. Не тогда, когда её жизнь была под угрозой. Она узнала парк развлечений, его неоновые огни сверкали, словно радуга обмана. Карусель кружилась вдали, пугающе быстро, а маятниковый аттракцион скрипел и покачивался в собственном ритме. Колесо обозрения лениво вращалось на заднем плане, а парк развлечений периодически мигал, его огни пульсировали, словно бросая им вызов. У неё заболел живот. Какая игра могла быть в парке развлечений? Пункт регистрации находился не внутри, как в большинстве игр. Он находился у входа, рядом с парковкой. Сакура удивленно подняла бровь. Почему так далеко? Была ли это попытка уберечь игроков от хаоса парка до начала игры? Или же их защищали от того, что ждало их внутри? Этот вопрос не давал ей покоя, когда она вышла из машины и последовала за остальными. Там уже зарегистрировалось около пятнадцати игроков: как со знакомыми браслетами Пляжа, так и с другими, которые держались друг за друга, с лицами, искаженными страхом. Сакура схватила один из телефонов, а другой передала Нираги, который лениво протянул ей руку. На экране мигало сообщение:

Пожалуйста, дождитесь начала игры. В настоящее время зарегестрировано двадцать два участника.

Она смотрела на него, и мысли путались. Двадцать два участника? Это много. Ей стало не по себе. Что это за игра, где столько игроков? И почему именно этой игре удалось собрать больше всего людей, которых она когда-либо видела? На экране замигал таймер:

Тридцать секунд до закрытия регистрации.

Нираги подтолкнул её, и в уголках его губ мелькнула ухмылка. Его глаза заблестели, почти с любопытством, когда он встретился с ней взглядом. — Как ты думаешь, что это за игра? Её гнев вспыхнул от его настойчивости. Она резко ответила, и её голос прорезал напряжение, — Откуда мне знать? Ты думаешь, я умею предсказывать будущее? Нираги это не смутило. Он просто небрежно прислонился к перилам, и на его губах всё ещё играла пренебрежительная ухмылка. — У тебя весьма характерное поведение для новичка, — сказал он почти слишком спокойным голосом. — Если бы ты не была такой красивой, я бы уже снес тебе голову. От его слов у неё по коже побежали мурашки, но именно его действия заставили её замереть. Он медленно прижал дуло своей винтовки к её подбородку, заставив поднять на него взгляд. Тело Сакуры напряглось от прикосновения. Холодный ствол на коже словно напомнил ей об опасности, в которой она оказалась, о мире, частью которого она теперь стала. Она стиснула челюсти. Нираги наклонил голову, и на его лице появилась странная, почти хищная усмешка, когда он провел зубами по пирсингу на языке, теребя его, словно это была какая-то игрушка. — Думаю, ты мне очень понравишься, Сакура. Эти слова, произнеси их кто-то другой, могли бы прозвучать искренне, даже по-доброму. Но сейчас, когда у её головы был пистолет, они казались пустой угрозой. Жестокой манипуляцией. Он не имел в виду то, что следовало. Он не проявлял доброту; он напоминал ей, что теперь она его игрушка. Это было наказание. Проверка реальностью. Другой игрок, сидевший сзади вместе с Сакурой, внимательно наблюдал за происходящим, как и остальные, но никто не осмеливался возразить. Среди них только Агуни имел право сдержать Нираги, но даже он молчал, наблюдая холодным, ничего не читающим взглядом. Не то чтобы Сакура его волновала, потому что её это не волновало. Это было бы ложью. Она была расходным материалом. Просто ещё одна фигура на доске, как любой другой игрок на пляже. И хотя он мог вмешаться и оторвать Нираги от неё, на кону были вещи поважнее. Тратить силы на что-то столь незначительное казалось утомительным и даже бессмысленным. Он знал Нираги. Знал, как тот действует. Если он на что-то или на кого-то нацелился, то не остановится, пока не получит желаемое. Агуни видел это бесчисленное количество раз. Но он также знал ее. Сакура была не похожа на тех, с кем играл Нираги. Она не была слабой. Он уже дважды играл с ней, наблюдал за её манерой держаться, за тем, как она держалась, несмотря на все трудности. Она будет бороться. Вот почему он выбрал ее для этой игры. Это было испытание. Способ проверить её, оценить её возможности. Если она проявит себя, он доложит об этом Хэттеру, который размышлял о её месте в иерархии Пляжа. И у Агуни были подозрения. У Сакуры был потенциал стать чем-то большим, чем просто пешкой. Она могла быть полезной. Если бы она смогла избавиться от эмоциональных привязанностей и обострить инстинкты выживания, она могла бы даже соперничать с Чишией, его женским аналогом, но по-своему. И это было именно то, что нужно Пляжу. Прежде чем его мысли успели развиться дальше, в воздухе раздался звон, привлекший внимание игроков к светящимся белым экранам в их руках.

Игра сейчас начнется.

Сакура прищурилась, читая отображаемый текст.

ИГРА:

ОХОТА НА ЗВЕРЯ

УРОВЕНЬ СЛОЖНОСТИ:

ШЕСТЕРКА ПИК

По спине пробежал холодок. Её пальцы сжали телефон, когда осознание обрушилось на неё, словно грузовик. Это была не просто очередная игра для выживания — это была игра досточно высокого уровня. Карта, которая была нужна Пляжу. Реакция последовала незамедлительно. Нираги, Агуни и татуированный обменялись едва заметными взглядами, тихонько что-то бормоча себе под нос. Они этого и ожидали. Но с остальными игроками всё было иначе. На их лицах отражались растерянность, тревога и откровенный страх. Некоторые из них были новичками, неопытными игроками, едва пережившими свои первые партии. И теперь им предстояло играть в «Шестёрку пик»? Они были обречены. Сакура так сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, что чуть не пошла кровь. Игра «Пики». Ее худший вариант. Сначала она едва выкарабкалась из этой адской игры в догонялки. А теперь? Её загнали в ещё одну смертельную ловушку — ей пришлось сражаться с настоящими дикими животными. Даст ли ей Вселенная когда-нибудь поблажку?

ПРАВИЛА:

У игроков есть 120 минут, чтобы объединить усилия и победить всех животных на площадке.

Следите за табло на протяжении всей игры, чтобы отслеживать свой прогресс.

Вороны приносят 1 очко.

Орлы приносят 30 очков.

Дикие кабаны приносят 50 очков.

Пантеры приносят 80 очков.

Тигры приносят 100 очков.

УСЛОВИЕ:

Набрать не менее 1300 баллов за отведенное время.

Игроки погрузились в гнетущую тишину. Живот Сакуры сжался в узел, Ну, черт. Это была ожидаемая резня. Тигр? Пантера? Даже кабаны были бы испытанием для такой, как она. Она не была спортсменкой. Она не была солдатом. Она едва могла бегать, не говоря уже о том, чтобы справиться с чёртовыми зверьми. Однако, стоя рядом с ней, Нираги, Агуни и их сообщники излучали только непринужденность, словно это был какой-то извращенный аттракцион в парке развлечений. Для них это было развлечением.

В этой игре разрешено ношение оружия.

Нираги ухмыльнулся, лениво поправляя винтовку, перекинутую через плечо. Агуни с тихим щелчком взвёл курок пистолета, а татуированный мужчина лениво провёл пальцами по рукояти катаны. У Сакуры, с другой стороны, не было ничего. Ни пистолета. Ни меча. Ни ножа. Только ее тело и ее мозг. Ее сердце колотилось о ребра. Она была не в себе.

Игра начнётся через пять минут.

Роботизированный голос решил ее судьбу. Не колеблясь, Агуни и его люди двинулись вперед, переступив порог арены — парка развлечений. Когда-то это место смеха, ярких огней и детских чудес, место, где семьи создавали воспоминания, а пары держались за руки под мерцающими карнавальными огнями. Теперь оно было готово стать полем битвы. Кровавой баней. Запах масла и ржавчины витал в прохладном ночном воздухе, смешиваясь с далёким гулом механических аттракционов. Вдали зловеще кружилась карусель, её расписные лошадки двигались с пугающей скоростью, а неоновые огни хаотично мерцали, отбрасывая на тротуар ломаные тени. Огромный экран перед ними ожил, как и множество других, разбросанных по всему парку. Табло. У каждого «зверя» была своя секция – силуэты, чётко выделяющиеся на светящемся фоне. На первом изображении была изображена птица, окруженная воронами и орлами. На втором – массивная фигура кабана. Ниже – изящные, хищные очертания пантеры и тигра. Под каждым изображением красовался один и тот же бросающийся в глаза номер. 0. Ноль очков. Ноль убийств. Но это скоро изменится. Сакура с трудом сглотнула, инстинктивно потянувшись в сторону Агуни, к карусели, но тут грубая, жесткая хватка схватила ее за запястье и дернула в противоположном направлении. Рывок был сильным. Повелительным. Нираги. Его голос был низким и резким, когда он прошипел, — Что я тебе говорил? Ты со мной. Она стиснула зубы, дерзким рывком вырвала руку, но всё же последовала за ним. Не потому, что хотела, а потому, что не было смысла сопротивляться. Пока нет. Ее взгляд скользнул по окрестностям. Парк был тихим и обманчиво пустым. Зверей не видно. Еще. Но она чувствовала их. Крадущихся. Наблюдающих. Возможно, они ещё не заметили новых незваных гостей. Возможно, они всё ещё прятались в тени, не подозревая о новой добыче, только что вошедшей в их владения. Или, может быть... Они уже вышли на охоту. Одно было ясно: до конца этой ночи останутся тела. И судя по испуганным, неопытным лицам некоторых игроков, некоторые из них вот-вот станут просто едой. Она медленно выдохнула, собираясь с духом. Вот и все. Впервые она задалась вопросом, не та ли это игра, которая в конце концов убьет ее...

ЗАМЕТКИ АВТОРА

Хочу добавить, что я писала это, не выспавшись, и немного торопилась, потому что пляжные серии всегда были моими любимыми, и я так давно хотела их написать. Возможно, позже я это перечитаю и внесу необходимые правки, но надеюсь, что грамматических ошибок, из-за которых читать будет невозможно, не будет.

Также хочу сказать, что не поддерживаю действия Нираги, более того, я его ярый ненавистник (речь не о Дори, я обожаю его всем сердцем), и я ни в коем случае не пытаюсь создать любовный треугольник.

Но, кроме того, я хочу написать Нираги в ином свете, чем в сериале и манге, с развитием персонажей.

По большей части он останется извращенным, но я все равно хотела бы, чтобы его можно было как-то спасти, так что, пожалуйста, учтите это, когда я буду про него писать. </3