Кофейные эскизы

Исаги тяжело вздыхает. В очередной раз он вызван для сверхурочной работы, поскольку Нанасэ на этой неделе проводит время с матерью в больнице и берет много отгулов. Владелица кофейни, женщина за 30, с розоватыми волосами, очень семейная женщина, само собой, она отпускает бедняжку. Ведь «семья — это главное, и ничего больше». Чигири, сын хозяйки кофейни и по совместительству друг Исаги, гарантирует, что тот может взять столько отгулов, сколько потребуется. Ведь есть люди, которые смогут заменить его в любое время. И так вместо своей ночной смены у него теперь круглосуточная работа бариста и официанта одновременно, по выходным. Хотя, если вдуматься, у него нет причин жаловаться. На ум приходит Кунигами, который работает в ночные смены, а затем идет на восьмичасовые занятия, и от этого становится не по себе. Теперь понятно, почему он всегда мрачный, а раньше был таким милым. Небольшой дождик шелестел, оставляя едва заметные следы прохлады. Туманное небо словно опустилось над городом, создавая атмосферу покоя. Дождевые капли падали легко и мягко, даря свежесть засохшему асфальту. Эти тихие капли дождя успокаивали душу, наполняя сердце теплотой и легким счастьем, растворяя суету повседневности. "Может, всё не так уже и плохо?" – пронеслось у него в голове, но он сразу отогнал эту мысль. Он никогда не упускал возможности заработать побольше. Денег ему хватало, но дополнительный заработок не помешал бы. Да и кофейня хорошая, наверное. Возможно, дневная смена была бы лучше ночной: днем люди приходили бы более приличные, а не пьяные в стельку, перепутавшие двери. Но варка кофе целый день все равно оставалась трудной задачей. Да и людей бывает в два раза больше. Но всё и вправду не так уж и плохо... По крайней мере, он ждёт кое-кого.

***

У Исаги колотится сердце, дрожат руки. Волнение охватывает его, губы невольно расплываются в улыбке. Он смотрит на часы и держит в руках чашку эспрессо. Через час закончится смена, а еще через минуту придет важный человек. Семнадцать, шестнадцать, пятнадцать, четырнадцать... Кафе «Киссатэн» расположено между Токийским университетом и университетом искусств Тама. Многие клиенты — студенты, особенно из университета искусств. Йоичи, как студент психологического направления (хоть оно ему и не нравилось), особенно любил художников. Ему казалось, что работы авторов раскрывают всю гамму их чувств: радость, боль утраты, переживания. Девять, восемь, семь, шесть, пять.... Но среди них был человек, чьи картины нравились ему больше всех. Три... Улица была безлюдной и тихой, редкие фонари слабо освещали её. Дверь кафе открылась, впуская свежий воздух и нарушая тишину лёгким звоном. Бариста тепло улыбнулся. Парень остановился, осмотрелся и подошёл к свободному столику у окна. Хотя в кофейне никого не было, он каждый раз садился на одно и то же место. Интересно, он приходит так рано из-за нехватки времени или потому что в пять утра здесь обычно никого нет? Желтые глаза, скрытое желтое окрашивание, мягкие черты лица и рост, как у Йоичи. Мило. Он знал о нем немного и вряд ли имел шанс узнать его лучше, но по своему мировоззрению считал его хорошим человеком. Он приходил сюда по выходным к 5 утра, когда работал Исаги. В среду к смене Кунигами приходил в 6 утра, а в пятницу — в 4 часа дня, когда была смена Куроны. Когда он приходит в ночные смены Кунигами и Исаги, он заказывает чашку эспрессо. А когда приходит в смену Куроны днем, приводил своего друга — хмурого темноволосого паренька, который постоянно считал количество салфеток и слишком часто мыл руки. Странный парень. По мнению Куроны, он был перфекционистом, Исаги же считал, что у того ОКР, а Чигири больше склонялся к тому, что он просто странный. И в этом Хема, кажется, был прав. — Вот ваш эспрессо, — он улыбается и пытается поставить чашку так, чтобы столкнуться с его руками. На долю секунды парень замер, держа карандаш в руке. Йоичи же не упустил момента посмотреть на недорисованную картину. В центре рисунка одинокий человек, стоящий в пустой комнате. Его фигура сильно искажена. Лицо отражает то ли страх, то ли отчаяние. Фигура будто ищет помощи в безлюдном месте. Стены на картине размыты, словно происходящее — лишь иллюзия или галлюцинация главного героя. На мгновение он задумывается, чего не хватает картине. “Цвета”, — решает Йоичи. Если добавить красок, она станет прекрасней. Интересно, он такое рисует, потому что ему одиноко, или этот стиль ему просто нравится? — Простите, что постоянно прихожу под конец вашей ночной смены и заказываю только кофе. Вы, наверное, очень устали. Исаги поднимает взгляд с картины и смотрит ему в глаза. Мэгуру — имя, что означает «вращение». Он услышал его совершенно случайно от того эмо парня, с которым они приходят сюда каждую неделю. Обычно они часто спорят, когда приходят, по поводу учебы, домашних заданий, игр, книг. Исаги соврет, если скажет, что это не ради него он учил стили рисования, чтобы потом понять, на каком из них рисует Мэгуру. Или, когда приходит на смену Куроны, чтобы посмотреть, как Мэгуру пытается отстоять свое мнение о том, что маринованные ананасы очень даже вкусные. Хоть Курона потом начнет жаловать, мол, если ты пришел, то помогай, а Чигири назовет его недосталкером. Сталкером, потому что помешан на нем, а недо — потому что он толком ничего о нем не знает. Он все равно будет продолжать это делать, даже если его заставят работать в свой нерабочий день. — Нет, вам не стоит извиняться. — Его глаза слипаются, он чувствует, что вот-вот уснёт. — Честно говоря, мне нравится, как вы рисуете, и результат ваших работ, — он замирает, будто пытается подобрать слова... — Завораживает. Капли дождя становились всё тише. Волнение слегка уходило, но осознание, что он сказал лишнего, тут же его охватило. Он понимал, что потом пожалеет. Но это будет проблема будущего Исаги. — Как мило! — сказал он. — Обычно я чаще слышу критику, чем похвалу. Но вы, наверное, один из немногих, кто оценил мой стиль. — Мэгуру мило ему улыбается, и у Йоичи опять сердце перехватывает. Он либо умрёт от смущения при виде этого парня, либо умрёт от переработок. И ему больше по душе первый вариант. На душе тепло, возможно, он даже не зря здесь работает. — Ага... Его улыбка была такой привычной — он улыбался, когда заканчивал картину, когда здоровался, когда был с другом, да этот парень, казалось, всегда излучал радость. Но почему-то в этот раз её искренность согрела его сердце, как минимум потому что эта улыбка была предназначена ему. Он знал, как приятно получать улыбки за мелочи, но сейчас, глядя на него, ему хотелось глупо улыбаться и топать ногами от радости. Он ещё похвастается за свои достижения Чигири.