Кофейные эскизы

Хоть это и не было чем-то важным, да и в принципе не имело никакого глобального значения, на уровне здравого смысла, он чувствовал себя особенно странно, почти неловко, так, будто смотрит на что-то запретное. Об этом уже рассказали на новостных каналах, скупо и буднично, совсем не весело. Он уже успел, запинаясь от избытка чувств, рассказать об этом Рину, который, возможно, лишь кивнул или даже не придал его словам особого значения. И рассказать об этом маме, которая также просто кивнула, хотя Мэгуру клянётся, что та уже сделала пару фоточек. В какой-то момент он даже почувствовал себя маленьким ребёнком, радующимся каким-то мелочам. Но ведь это было не просто "мелочь", это было такое важное событие. Снег пошёл. И это было невероятно. Мир за окном, до этого серый и неприветливый, медленно, преображался. Крупные, пушистые хлопья кружились в воздухе, словно в замедленном танце, оседая на ветвях деревьев, на крышах соседних домов, на стеклах его собственного окна. С одной стороны снег пошёл как раз вовремя, в начале декабря, но всё равно создавалось чувство, будто это должно было произойти раньше. Хотя, возможно, где-то там Йоичи каждый день молился, чтобы дождь не заканчивался, тогда это всё объясняло. Последний раз взглянув в окно на этот новорожденный, чистый мир, он с силой рванулся от подоконника и побежал к выходу. Сердце бешено колотилось в груди, гоня кровь по венам с невероятной скоростью, и видит Бог, он так даже на пары не бежит. Сегодняшний день будто предсказывал что-то интересное, что-то чудесное. Сначала пошёл снег, этот первый, долгожданный, меняющий реальность. Затем, абсолютно неожиданно, ему отправили стипендию, словно глоток свежего воздуха. Он прошёл решающий раунд в той сложной игре, над которой бился несколько дней. И самое лучшее за сегодня, самое важное – Саэ поздравил Рина с первым снегом. Простое, казалось бы, сообщение, но для него, который всегда чувствовал напряжение между братьями, это было почти немыслимо, невероятно важный сигнал. Зима действительно даёт чудеса. А ещё ему надо к Йоичи. Немедленно. Мегуру просто обязан был поделиться этим с ним. Этим невероятным днем, этим снежным чудом, этим ощущением абсолютного, счастья, которое он не мог хранить в себе ни минуты дольше. Тот, наверное, в восторге, учитывая то, насколько сильно он ждал Рождества. Он не удосуживается позвонить Йоичи, спросить, где он и как к нему прийти. Он уверен, что тот сейчас в кофейне. И пусть его собьет машина, если он окажется неправ. Он с силой захлопывает дверь, дважды проверяя, закрыл ли он её. А то мало ли, у него там целое имущество. На улице прохладно, не так, как при дождях, а по-зимнему холодно. Сердце его колотилось в груди неровным, радостным ритмом, разнося по венам не кровь, а чистый, искрящийся восторг. Он буквально летит по лестнице, не в силах больше удерживать в себе тот электрический разряд счастья, что пронизывал его с макушки до пят. За окном его квартиры, да и сейчас, под ногами, расстилался чистый, нетронутый покров свежего снега – того самого, крупного, пушистого снега. И этот день, именно этот день, был просто невероятным. То ли так на него подействовала пришедшая стипендия, то ли он воодушевился снегом, а может, он просто слишком рад за Рина, что у того наконец-то начинает всё налаживаться с братом, что он просто не может уже молчать. Он замирает, когда под ногами хрустит снег – такой чистый, такой белоснежный, что глаз не оторвать. Он похож на нетронутое полотно, и Мегуру прекрасно знает: по крайней мере ещё полчасика этот девственный покров будет оставаться таким прекрасным, нетронутым совершенством. До тех пор, пока не появятся первые дети с их нетерпеливыми ручками, готовыми лепить снеговиков, строить крепости, нарушая идеальную гладь. Но он их и не винит, вот возьмёт, и вместе с Йоичи слепит самого лучшего снеговика, настолько крутого, что детишки, не выдержав конкуренции, сломают его. И он даже не обидится, ведь они будут строить самых лучших снеговиков до тех пор, пока снег не растает (и не дай Бог он растает завтра, иначе он проклянет всех и вся). Он уже заранее видел Исаги, сидящего в их обычном уголке, у окна, возможно, с книгой в руках, а возможно — просто глядящего на кружащие за стеклом снежинки. И пусть Йоичи никогда не любил кофе, морщась от его горечи, это место было для него чем-то куда большим, чем просто заведение общепита. Кофейня с её тёплым светом, ароматом свежей выпечки, приглушённым гулом голосов и уютным скрипом, возможно, была для Йоичи чем-то вроде дома. Местом, где он находил покой, где можно было спрятаться от суеты дня, где было достаточно тишины для размышлений и достаточно жизни, чтобы не чувствовать себя одиноким. Сколько их было, этих воспоминаний, связанных со столами у окна, с запотевшими стеклами, за которыми бушевал город, с бесконечными разговорами и моментами тишины, что были красноречивее любых слов. Первый раз, когда они заговорили по душам, их первые шутки, первое признание в чем-то важном – все это случилось там. И как бы сильно он ненавидел кофе (так же, как и Йоичи), эта кофейня была частью их общей истории, хранительницей их секретов и свидетелем их растущей привязанности. И именно туда, в это теплое, знакомое место, он мчался. Прекрасное чувство. Он случайно толкает кого-то, попутно извиняясь, вслед ему что-то говорят о приличии, но кому не всё равно. Носки, пропитанные насквозь ледяной водой, противно хлюпали с каждым шагом, а сквозь тонкую ткань кед чувствовался холодный, колкий асфальт. Он давно уже перестал ощущать дискомфорт, боль от жжения в лёгких и ломоты в мышцах была гораздо острее, но и она казалась далёкой. Он бежал не просто быстро – он выжимал из себя последние капли сил. Замечая похожий силуэт кофейни где-то далеко, он улыбается самому себе. Еще совсем чуть-чуть, еще пара минут, пара минут мучений, и он доберётся. И почему-то раньше дорога казалась длиннее, хотя если приходить туда в полудреме к шести утра, то она и вправду может казаться такой. Вдруг в голове всплывал образ Лавинье. Как дядя он, конечно, забавный, хоть и с тупыми шутками, но в лице тренера он гонял его до седьмого пота, не щадя ни сил, ни нервов. Жесткий, порой жестокий, доводивший до предела своими бесконечными повторениями и нормативами. Сейчас он почти с благодарностью вспоминал эти изнурительные тренировки. Спасибо, Лавинье, чертов тиран (или, как называл его Йоичи, какой-то наркоман). Хоть где-то твои методы пригодились. Он с грохотом распахнул дверь кофейни, не обращая внимания на дребезг стекла в тонкой раме и скрип петель, которые могли бы не выдержать такого обращения. Если сломается, это же в любом случае не его проблемы, а скорее проблема того, кто решил поставить такую хрупкую конструкцию на пути его сегодняшней миссии. Звук был резким, но он не замедлил шага, лишь чуть сбил дыхание, которое и так было рваным после безумного забега. Мокрые носки хлюпнули еще раз, отзываясь холодком, но теперь это было уже неважно. И всё же он был либо экстрасенсом, либо они с Йоичи действительно были связаны невидимыми, но прочными нитями. Потому что он, как и ожидалось, сидел точно там, где он его представлял – у окна, за тем самым столиком, откуда открывался вид на ещё спящую улицу, по которой Мегуру только что мчался. Йоичи даже не вздрогнул от шума, лишь медленно поднял взгляд с окна. Его глаза, привычно спокойные и глубокие, встретились с пылающим, полным остатков адреналина взглядом. На его лице не дрогнул ни один мускул, словно появление Мэгуру было здесь обыденностью. Йоичи держал в руках новую, незнакомую обложку, но стоило приглядеться, и он сразу узнал ее, вроде, она даже была у Рина. А ведь когда-то, совсем недавно, на этом самом месте, за этим же столиком, сидел Мегуру. Пил отвратный, пережжённый кофе, обжигающий язык и не дающий никакого удовольствия, кроме функции пробуждения. А самое главное — он потратил кучу денег. И ранние подъемы, чтобы встретиться с Йоичи и посмотреть на него со стороны. Хотя Йоичи и с такого ракурса выглядел довольно красиво. Но теперь ему хотя бы не надо было пить отвратительный кофе и просыпаться в предрассветной мгле, чтобы встретиться с Йоичи. Теперь их встречи были другими, более... необязательными. И все же, несмотря на облегчение от того, что те времена остались позади, какая же это ностальгия. Или это просто остатки бешеного ритма Лавинье, все еще пульсирующие в венах? Неизвестно. Он сделал еще один глубокий, хриплый вдох, стряхивая капли воды с волос, и с силой, едва ли не спотыкаясь, рванул к столику Йоичи. Холодный ветер все еще проникал сквозь промокшую одежду, заставляя кожу покрываться мурашками, но теперь это был уже почти финиш, и Лавинье бы им гордился. Он не сбавлял скорости, будто продолжая свой безумный забег, и буквально врезался в ничего не подозревающего Йоичи. С силой, почти болезненно, он обнял Йоичи, так крепко, будто они не виделись несколько лет подряд, а не выбирали вчера, какая гирлянда больше подходит: белая или красная. Резкий толчок заставил Йоичи вздрогнуть и чуть не выпустить из рук новую книгу. Он поднял голову, слегка ошарашенный этим вихрем, но мгновенно почувствовал обжигающий холод мокрой одежды, контрастирующий с жаром его собственного тела. Дыхание того было рваным, а сам он тяжело оперся на плечо Йоичи, пытаясь унять дрожь. Наконец, когда Мэгуру чуть ослабил хватку, Йоичи осторожно спросил, его голос был тихим и немного обеспокоенным: — Мэгуру? В ответ прозвучало лишь невнятное "Хм?", больше похожее на стон облегчения, чем на вопрос, но Йоичи почувствовал, что внимание Мэгуру наконец-то вернулось к нему. Он аккуратно отстранил его настолько, чтобы заглянуть в глаза, всё ещё горящие недавним бешеным бегом. — Кто-то умер? — спросил Йоичи и тут же прикусил язык, понимая, насколько это тупой вопрос. В глазах Мегуру вспыхнуло что-то, похожее на возмущение. Он несильно, но достаточно ощутимо стукнул Йоичи по голове, отчего тот негромко ойкнул, потирая ушибленное место. — Ты с чего это вообще взял? Дебил, если бы кто-то умер, я бы тебе по-другому это сообщил! — Прости-прости, — начал Йоичи, потирая место на голове, куда ему прилетело. — Просто ты так отчаянно бежал, словно что-то случилось, а всего лишь вчера ты чуть ли не убегал от меня, когда я попросил тебя сходить еще за новогодними украшениями для дома, помнишь? Я думал, ну всё, конец света или что-то вроде того. — Йоичи немного умолк, внимательно разглядывая мокрые волосы Мэгуру. — А еще ты, кстати, не вернул мою одежду и шарф. Как я уже говорил, он вообще-то от моего отца. Мэгуру закатил глаза, чувствуя, как раздражение нарастает, перекрывая остатки адреналина. Он только что пробежал, выжимая из себя все соки, пережил свой личный мини-апокалипсис, вспоминал Лавинье, испачкал носки, а Йоичи цеплялся за какую-то одежду. — Йоичи, ты совсем не умеешь читать обстановку! — выдохнул Мэгуру, с трудом сдерживая желание снова стукнуть его. Йоичи моргнул, его брови слегка нахмурились, когда он почувствовал легкое касание руки Мэгуру на своих волосах. Уже не удар, а скорее неожиданное, но нежное взъерошивание. На лице мелькнула тонкая, почти незаметная улыбка. — Ладно, забей, — пробормотал Йоичи, слегка отстраняясь, но не теряя зрительного контакта. — Так что случилось, что ты так прибежал? Выглядишь, будто только что пробежал марафон. И я так понимаю, ты опять "почувствовал", что я буду в этой кофейне, или что? У тебя какой-то личный радар на меня? Мэгуру театрально закатил глаза, но его улыбка стала ещё шире. — Да, говорил же, Йоичи, мы с тобой связаны, — он постучал пальцем по своему виску, намекая на некую интуитивную связь. — Но, между прочим, я пришёл не за этим! Ты же видел, что происходит на улице?! Йоичи слегка нахмурился, пытаясь понять, о чём идёт речь. Его взгляд скользнул к окну кофейни, за которым виднелись прохожие, спешащие по своим делам, девочка с огромным рюкзаком, мужчина, казавшийся огромным в своей мешковатой куртке, школьники, что торопятся на учёбу, и немного сероватый, скучный дизайн. Неужели что-то серьезное? Авария? Собрание? Потом его глаза уловили что-то ещё, что-то едва заметное, но изменившее общую картину. Мелкие белые точки, кружащие в воздухе и оседающие на тротуарах. Его лицо озарилось пониманием, и он тихо усмехнулся. — Ты про первый снег, что ли? — спросил Йоичи, в его голосе теперь слышалась лёгкая дразнящая нотка. — Да! Тебе же тоже нравится?! — Ага, мне-то нравится, — Йоичи усмехнулся, по-детски довольный от собственной честности, — но я думал, тебе нет. — Что, почему?! — Мэгуру чуть наклонил голову, смесь недоумения смешалась с лёгким обидным оттенком на его лице. Мило. — Разве ты не говорил, что любишь более тёплую погоду? — Йоичи пожал плечами, делая вид, что это лишь факт, а не его попытка подколоть Мэгуру. Тот на секунду помедлил, потом ответил тихо, чуть сердито: — Ну... Понимаешь, первый день снега — это же как праздник, — он произнёс это слово неуверенно. — Первый день снега не праздник, никогда не видел, чтобы это праздновали. — Ну, по крайней мере, это хорошее событие, — Мэгуру шагнул ближе, и из-под воротника выпорхнула парящая струйка тёплого дыхания. — Вокруг всё меняется: воздух становится чище, город будто укутывается, люди становятся добрее — хотя бы терпимее друг к другу. Разве это не похоже на чудо? — А Рождество ты праздновать, значит, не любишь? — Это другое, — Мэгуру улыбнулся краешком губ, и в этой улыбке было что-то упрямое. — Рождество связано с ожиданием, с традициями. А первый снег — это неожиданность природы. Оно не отмечено в календаре особым днём, он просто приходит и напоминает, иногда настолько неожиданно, что даже слов нет. Йоичи задумался. Он провёл пальцем по корешку книги. В голове прокручивались сцены: дети, пытающиеся поймать снежинки языком; старики, медленно шагающие по уже знакомым тропинкам; пары, держащиеся за руки, потому что холод греет иначе; подростки, радующиеся каникулам. — Возможно, — признал Йоичи наконец, его тон стал чуть мягче, хотя насмешливая искорка в глазах никуда не делась. — Но ты всё равно странный. В один и тот же день говоришь, что любишь тепло и лишь бы наконец-то наступило лето, а в другой — делаешь первый снег почти религиозным событием и прибегаешь ко мне со всех ног, чтобы... — он сделал паузу, прищурившись. — ...чтобы сломать мне спину? Мэгуру рассмеялся, звонко и заразительно. Звук его смеха разнёсся по уютной кофейне, смешиваясь с ароматом кофе и тихим гулом разговоров. — Неправда! — выпалил он, вытирая слезинку, выступившую от смеха. — Если бы я хотел сломать тебе спину, то я бы прыгнул на нее! — Удивительно, но ты уже это делал. — пробормотал он, вспоминая какой-то давний случай. — Когда я опаздывал на смену, у меня в руках была пачка конфет, ты был тогда ещё с Рином... — Неважно, — махнул рукой Мэгуру, отгоняя воспоминания, которые, впрочем, тоже вызывали у него лёгкое веселье — Я вообще не только ради этого пришёл! — он снова оживился, его глаза загорелись ещё ярче. — Правда? — Ага! — кивнул Мэгуру, перечисляя на пальцах. — Мне пришла стипендия! Я прошёл очень сложный раунд в игре! И, представляешь, Саэ поздравил Рина с первым снегом! — Поздравляю тебя со стипендией и прохождением сложного уровня, — сказал Йоичи, и в его словах не было ни капли фальши. — Эй, а как же Рин?! — вдруг спохватился Мэгуру, в его голосе слышалось лёгкое возмущение. Он покосился на Йоичи, ожидая реакции. — Ну, — Йоичи пожал плечами, изображая полное безразличие, — меня это не касается. Что там с Саэ и Рином, это их дела. — Да не будь ты злюкой! — Мэгуру толкнул его в плечо, но не сильно, скорее в шутку. — Он же поздравил его! Ты не представляешь, как Рин радовался. — А Рин что, умеет радоваться? Йоичи усмехнулся, почувствовав, как Мэгуру несильно толкает того, пытаясь вытащить из него хоть какую-то эмоцию. — Ладно, ладно. Поздравляю Рина... с тем, что его поздравил Саэ. Вот, достаточно? Мэгуру закатил глаза, но улыбка не сходила с его лица. — Ты просто невыносим, — проворчал Мэгуру, но в тоне не было злости, скорее привычная насмешка. — Не злись, — Йоичи улыбнулся, чувствуя, как напряжение последних секунд окончательно рассеивается. — У меня тоже для тебя есть новость. — Правда? — в голосе Мэгуру снова прозвучал интерес, а глаза загорелись ожиданием. — Ага, — кивнул Йоичи. — Попробуй отгадать. — Я что, тебе экстрасенс, что ли? — Мэгуру поднял брови, намекая, что он хоть и почувствовал, что Йоичи в кофейне, но способностью читать мысли не одарён. — Просто подумай, — Йоичи усмехнулся, его взгляд скользнул по всему помещению кофейни. — Ты же умеешь читать обстановку, — он медленно повёл рукой, обводя пространство вокруг себя, словно приглашая Мэгуру наконец-то взглянуть по сторонам, не только на него. Мэгуру, уже открывший рот, чтобы ответить что-то колкое, замер на полуслове. Его взгляд, до этого прикованный к лицу Йоичи, нехотя скользнул по помещению. Он привычно пробежался глазами по стойке, по столикам, по окнам, за которыми продолжал идти снег. И ничего. Ничего особенного. Даже бариста, не было. А хотя, стойте... — У вас что, сегодня выходной? — спросил он, наконец, поворачиваясь к Йоичи. Йоичи вздохнул, его улыбка слегка померкла, намекая на то, что разговор снова уходит в сторону от самого важного. — Вообще да, — подтвердил он. — Но я не об этом хотел тебе сказать. — А почему ты здесь, когда кафе закрыто? — спросил он, оглядываясь вокруг. — Хозяйка иногда не против, чтобы мы сидели здесь на выходных, — объяснил Йоичи, пожимая плечами. — Главное, чтобы ничего не сломали, не пользовались кассой и не включали профессиональную технику. Мы тут иногда собираемся, чтобы просто поболтать. — Так формально кафе закрыто? — уточнил Мэгуру. — Да, — подтвердил Йоичи. — Абсолютно закрыто. И если бы ты не ворвался, я бы уже сидел дома. — А почему тогда дверь открыта? — продолжал допытываться Мэгуру, в его голосе теперь звучали нотки привычной подозрительности. Йоичи закатил глаза, но все же ответил. — Если что, на двери была надпись «Не входить, закрыто», и я хотел её уже закрыть, буквально через минуту, как вдруг ты примчался, словно метеор, и снёс её с петель своим напором. Времени не было. И вообще, Мэгуру, думаешь не в том направлении, я не об этом сейчас хочу тебе рассказать. Он почувствовал, как холод от мокрой одежды снова пробирает до костей, и это только усилило его недоумение. Потом, с абсолютно растерянным лицом, он посмотрел на парня перед собой. — Я не понимаю, — произнёс он, — случилось что-то плохое, а я не улавливаю напряжённую атмосферу или что? — Ну для кого как: для кого-то плохо, а для кого-то хорошо. — Да говори уже. — Ну вообще, это должен был быть твой рождественский подарок, — сказал Йоичи, глядя на Мэгуру с таким видом, будто выдаёт самый сокровенный секрет, — но раз уж мы делимся приятными новостями... Мэгуру приподнял бровь и насмешливо нахмурился: — Ага? И что же ты, щедрый благотворитель, решил мне подарить раньше времени? Рождественский подарок? В кофейне на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромким джазом из динамиков. Лицо Йоичи сначала вытянулось от удивления, потом его губы тронула лёгкая, почти неловкая улыбка. — Ну... — начал он, откашлявшись. — Вообще-то... да. То есть, я и вправду сегодня купил тебе подарок, но... — Его улыбка стала шире. — Но вообще-то... — Он на мгновение замялся, словно подбирая самые важные слова, а потом выпалил: — Но вообще я имел в виду то, что... Я уволился. Мэгуру резко замер, его счастливая улыбка сползла с лица. — Ты... ты уволился?! С работы?! Совсем?! Как это... когда?! — То есть, то, что я наконец-то освободил себя от этой каторги, тебя удивило гораздо больше, чем поездка? — Да! — выпалил Мэгуру, делая шаг к нему. — Ты уволился, и я даже не узнаю об этом самым первым?! Когда ты успел вообще? Мы же вчера только вместе гуляли! Йоичи пожал плечами, будто это было самым обычным делом. Он взглянул на Мэгуру, и его глаза на секунду блеснули чем-то странным. — Считай это моим рождественским подарком, — сказал он, вновь уставившись на свою книгу. — Йоичи! — Мэгуру простонал, хватаясь за голову. — Рождественский подарок — это полная коллекция книг, которую я собираюсь тебе подарить! А о том, что ты увольняешься, я должен знать самым первым! — Так ты всё-таки подаришь?! — тут же оживился Йоичи — Неважно! Сейчас главное — это то, что ты уволился! — Мэгуру резко подался вперед, его глаза сверкали. — О таком я должен был узнать самым первым, понимаешь? Это же я, между прочим, первым тебе предложил уволиться! Чуть ли не подбивал тебя на этот подвиг! Самый первый тебе это предложил! А в итоге узнаю об этом самым последним. — Ну так да... Ты узнал почти самым первым... — Йоичи почесал затылок, его взгляд устремился куда-то в потолок кофейни, словно он перебирал в уме всех знакомых. — После Куроны, конечно же. И Нанасэ. И Чигири. И Кунигами, разумеется. Сестра Чигири, ну, мои родители, само собой. А, еще хозяйка кофейни, ей же нужно было сказать... И соседка снизу, она постоянно спрашивала. О, и продавец из магазина за углом, он тоже был в курсе... — То есть... Ты хочешь сказать, что я узнал об этом... самым-самым последним из всех, кто тебе дорог и даже просто знаком?! — Ой... — Йоичи моргнул, его глаза распахнулись в осознании, а губы приоткрылись. — И вправду. Кажется, так и выходит... Но это не так важно! — А вот это как раз таки важно! Я чувствую, что проиграл раунд в какой-то невидимой игре! Так нечестно! Это же я постоянно хожу вместе с тобой, сижу с тобой до поздней ночи, ночевал у тебя дома! Я был обязан знать об этом еще до того, как ты написал это заявление! Я должен был быть тем, кто будет хлопать в ладоши и кричать «Наконец-то!», пока ты торжественно несешь свою папку с документами! — Боже, Мэгуру, да у тебя реакция на это даже хуже, чем у Нанасэ, — выдохнул Йоичи, слегка закатывая глаза — А у него какая реакция была? — тут же насторожился Мэгуру, забыв на мгновение о своей обиде. Йоичи беззаботно махнул рукой. — Да он там рыдал. Причем, насколько я помню, он рыдал как минимум дважды: сначала, когда я просто сказал, что подумываю уйти, а потом уже конкретно, когда я сообщил, что уволился. С ним все понятно, он эмоциональный. А ты... ты просто злишься, что не был в числе первых. — А почему он плакал? — Ну, что-то по типу: половина кофейни уволилась, в том числе и Курона. Мэгуру моргнул. Словно желая услышать что-то более драматичное, более личное. Но если так подумать, он и вправду больше не будет видеть одну милую мордашку. Хотя ему всё равно, встречаясь с Йоичи, он всё равно будет видеть милого розоволосого парня с косичкой, хотя увольнение, конечно, могло расстроить, но чтобы плакать... — Э, и что? — вырвалось у Мэгуру, возможно, слишком резко. — Ты не понимаешь! Мы все с друг другом видемся почти только на своих сменах, а это значит, если кто-то уволится, то скорее всего его лицо ты будешь видеть только в воспоминаниях — Как хорошо, что это не мои проблемы, — совершенно невозмутимо усмехается Мэгуру, поправляя волос, что мешался рядом с глазом. — Но я всё равно обижен, это несправедливо, Йоичи. И руки у Мэгуру тёплые... Казалось, они должны были быть ледяными, как-никак только с улицы, но они тёплые... Очень тёплые... — Жестокий ты, — выдохнул Йоичи, поправляя его волосы, будто помогая Мэгуру. — Если я жестокий, то мы с тобой одного поля ягоды, — голос Мэгуру стал чуть тише, но гораздо острее. — Когда я так долго добивался твоего внимания, так старался достучаться до тебя, а ты меня почти всегда отшивал! Вот что действительно жестоко, Йоичи! Каждый раз, когда я пытался сделать шаг, ты будто отступал на два! Так, Йоичи, ты тоже довольно жесток, не думаешь? Йоичи удивленно приподнял бровь. — Я? Отшивал тебя? — Он даже слегка покраснел от возмущения. — Никогда бы в жизни не посмел. Я просто... Ну, я был занят. Или устал. Или... — Да что ты, — Мэгуру насмешливо поднял бровь. — Прямо-таки никогда? Или ты просто... их не замечаешь? Йоичи отвернулся, задумчиво прищурившись, словно действительно пытаясь что-то рассмотреть. — Возможно, у меня проблемы со зрением, — пробормотал он, словно к самому себе. — Скорее проблема в понятии очевидных намёков, — безжалостно поправил Мэгуру, наклоняясь еще ближе, так что их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Прямо как кирпич на голову должен упасть, чтобы ты что-то понял. Йоичи вздохнул и повернулся к нему, встречая его взгляд. — И это тоже, — признал он, проведя рукой по волосам, словно пытаясь пригладить мысли. Мэгуру не удержался от победной улыбки. — И ты теперь даже не отрицаешь? Йоичи опустил взгляд на свою чашку, а затем снова поднял его, встречая пристальный взгляд Мэгуру. На его лице мелькнула легкая, почти смущенная улыбка. — Ну... — он снова пожал плечами, — когда все вокруг тебе говорят об этом, а потом ты начинаешь сам присматриваться и что-то осознавать, сложно это отрицать. Иногда очевидное становится таковым только со временем. Допустим, я только сейчас начал думать, что когда мы гуляли с тобой в туманном парке и смотрели на звезды, ты иногда со мной флиртовал. — Не «иногда», а всегда, и не только в парке, но спасибо, что заметил. Они молчали пару мгновений, слова, казалось, застряли на кончике языка у обоих. Воздух между ними загустел от невысказанных фраз и неожиданных откровений. Мэгуру, в свою очередь, наблюдал за ним с непривычной серьезностью, ожидая реакции. Кажется, будто сейчас кто-то заговорит, нарушив эту тишину, но они оба молчали, позволяя моменту зависнуть. Мэгуру не отводил взгляда, и Йоичи вдруг почувствовал тепло, исходящее от него, словно слабый, но устойчивый источник энергии. Что было довольно странно, учитывая то, что тот только-только пришёл с леденящей улицы. Может быть, от того, что Мэгуру наклонился так близко, или от того, что его ладонь, лишь недавно касавшаяся Йоичи, все ещё ощущалась. — Ты тёплый, — вдруг тихо признался Йоичи, его голос был чуть хриплым, словно он только что проснулся, а взгляд невольно опустился на руки Мэгуру, словно ища подтверждения. И они действительно были теплыми, вопреки здравому смыслу. (Хотя есть ли у него здравый смысл?) Мэгуру моргнул, его уголки губ чуть дернулись. Он, кажется, не совсем понимал, как реагировать. — Это ты так компенсируешь свою глупость и то, что не рассказывал мне об увольнении, чтобы я не злился? Если так, то у тебя отлично выходит. Йоичи покачал головой, и на его лице промелькнула легкая, почти смущенная улыбка. — Нет, — сказал он более уверенно, поднимая взгляд и встречаясь с глазами Мэгуру, в которых все еще плясали искорки недоверия. — Нет, ты и вправду очень тёплый, Мэгуру. Не только руки. Ты... целиком. И это... приятно. — Перестань льстить, — буркнул Мэгуру, но в его голосе уже не было прежней резкости. Напротив, он звучал чуть смущенно, словно не ожидая такой прямой реакции на свои слова. — Я серьёзно, — повторил Йоичи, его взгляд оставался открытым и искренним. — Нет, ты просто… Отдуваешься, — попытался возразить Мэгуру, но слова звучали неубедительно. Он отвёл взгляд, словно пытаясь собраться с мыслями. — Мои руки не могут быть тёплыми, я только с леденящей улицы. — Неправда, — Йоичи сделал шаг вперед, и снова сократил дистанцию между ними. — Готов поспорить, ты целиком и полностью тёплый. — Да ты хоть понимаешь, как это звучит? — На удивление даже для самого себя спросил Мэгуру. — Как? — Так, будто ты на самом деле ходячий газ, но просто притворялся тормозом. Специально что ли притворялся? — Не-а, — Йоичи невинно покачал головой — Зачем мне это? — У себя спроси, — буркнул Мэгуру, но уже без прежней злости. — Если бы я поцеловал тебя прямо сейчас, то тогда, возможно, я и вправду притворялся, но я не понимаю, о чем ты. Я просто сказал, что ты тёплый, а ты начал доказывать, что у тебя вместо рук холодные глыбы. — Потому что так и есть. — А ты докажи. —... — Мэгуру замер. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но из него не вырвалось ни звука. Дыхание, всегда такое лёгкое, вдруг стало почти неслышным. Щеки, которые только что пылали от мороза и легкой обиды, теперь покрылись еле заметным румянцем, но это было уже другое тепло — от смущения и, возможно, чего-то более глубокого. Неожиданность была настолько ошеломляющей, что его сердце сделало кульбит в груди, а потом замерло, пропустив удар. Мэгуру, который всего секунду назад был абсолютно безмолвен, вдруг подался вперед и взял его лицо в ладони, несильно сжимая щеки. Пальцы были такими же тёплыми, прям как он и сказал, даже немного горячими, излучая живое, пульсирующее тепло. По спине Йоичи пробежал холодок, но это был не озноб от холода, а скорее дрожь от неожиданности и нарастающего предвкушения. Он почувствовал тёплое прикосновение на правой щеке, там, где большой палец Мэгуру слегка давил на кожу, а затем... Затем он почувствовал лёгкое, невесомое тепло губ на своей щеке. Нежное, мимолётное касание, словно дыхание бабочки, но при этом обжигающее до глубины души. Весь мир сузился до этого прикосновения, до ощущения мягкости на коже, до запаха чая и чего-то неуловимо своего, присущего только Мэгуру. Реакция Йоичи была инстинктивной, почти неосознанной. Руки сами собой поднялись, зацепились за голову Мэгуру, крепко впиваясь пальцами в его мягкие волосы на затылке. Он не тянул, не отталкивал, просто держал, словно боялся, что этот момент исчезнет, испарится, если он отпустит. Сжимая его волосы, Йоичи почувствовал нежное сопротивление прядей, их шелковистость между пальцами. Мягкие. В этот момент в его голове не было никаких сложных мыслей, только самые простые, самые чистые ощущения. Тёплый. Милый. Да, Мэгуру был тёплым. Не только руки, не только губы, прикоснувшиеся к щеке. Он был тёплым целиком, в своей дерзости и в том, как он сейчас смотрел на Йоичи, всё ещё не отводя взгляда, в которых отражалось их общее потрясение. Его щеки красные, и, видимо, даже для самого себя это было неожиданно. Невероятно мило. Он был таким искренним в своей неловкой, но такой смелой ласке, что у Йоичи перехватило дыхание. Мэгуру, все еще державший его лицо в ладонях, медленно отстранился, но их взгляды так и не расцепились. — У тебя даже губы тёплые, — прошептал Йоичи, едва слышно, словно находился в полусне. Его пальцы все еще перебирали волосы Мэгуру. Мэгуру резко выдохнул, пытаясь вернуть себе привычную маску иронии, но она на этот раз трещала по швам. Его щеки, казалось, пылали. — Заткнись, — пробормотал он, притворяясь сердитым, но голос выдавал его с головой. — Это у тебя жар. Даже я почувствовал свои холодные руки, когда коснулся тебя. Йоичи мягко улыбнулся, не отпуская его. — А как по мне, ты был довольно тёплым, — возразил он, чуть настойчивее сжимая волосы Мэгуру, заставляя того чуть наклониться. — Разве ты не чувствовал своё смущение, Мэгуру? Оно ведь тоже излучало тепло? Мэгуру упрямо выпрямился, насколько позволяли удерживающие его руки. В его глазах мелькнула попытка восстановить прежнюю, беззаботную улыбку, но щеки горели предательским румянцем. — Я никогда не смущаюсь, — отрезал он, но слова прозвучали менее уверенно, чем хотелось бы. Йоичи слегка нахмурился, явно не веря этому заявлению. Он медленно отпустил волосы Мэгуру, но лишь для того, чтобы тут же поднять руки снова. В этот раз он обхватил ими щеки Мэгуру, его пальцы касались горячей кожи. У Мэгуру щеки были краснее некуда, почти светились. Возможно, правда, из-за холода, но верит ли Йоичи, что тот не смущен? Очевидно, нет. Нежный, почти насмешливый изгиб губ Йоичи говорил сам за себя. Йоичи стоял пару секунд неподвижно, его глаза смотрели прямо в глаза Мэгуру, читая в них все то, что тот пытался скрыть. Он не отводил взгляда, словно спрашивая разрешения без слов. Затем, медленно, почти нежно, Йоичи наклонился. И не сильно быстро, почти мимолетно, едва ощутимо прикоснулся своими губами к губам Мэгуру. Это был не поцелуй, а скорее, быстрое прикосновение. Йоичи, едва успев ощутить мягкость и тепло, тут же отстранился, отпуская его лицо. Ноги вдруг стали ватными, а сердце бешено колотилось где-то в горле. Он отшатнулся назад, неловко разворачиваясь, чтобы сложить руки сзади себя, и с глухим грохотом рухнул на ближайший стул, чуть не опрокинув его. Выглядело это донельзя комично, но сейчас Йоичи было совершенно не до смеха. Он сидел, уставившись куда-то в пустоту, тяжело дыша, явно поражаясь своей же внезапной смелости, которая нахлынула и так же стремительно схлынула, оставив после себя лишь чистое, смущение. Мэгуру замер, его глаза распахнулись еще шире, а легкий румянец на щеках мгновенно вспыхнул багровым пламенем. Не успев отреагировать, его тело словно оказалось во временной петле, не в силах двинуться или издать хоть звук. Йоичи, с грохотом упавший на стул, поднял взгляд на Мэгуру, который все еще стоял посреди кофейни, словно каменная статуя. Из груди Йоичи вырвался тихий, немного дрожащий смешок. — А ты говорил, что не смущаешься, — тихо произнес он, в его голосе сквозила ирония. Мэгуру, наконец, словно очнулся от транса. Его взгляд метнулся к Йоичи, полный смеси возмущения и чего-то, что можно было бы назвать... потрясенным обожанием. — Ты сегодня слишком болтливый, — пробормотал он, слова вылетали с трудом, а голос звучал непривычно хрипло. Йоичи, слегка расслабившись и наслаждаясь произведенным эффектом, пожал плечами. — Это ты меня так вдохновляешь, — игриво заметил он, переводя взгляд с лица Мэгуру на свои руки, которые все еще немного дрожали. Мэгуру вздрогнул, его щеки полыхнули еще ярче. Он сделал шаг в сторону Йоичи, но затем замер, не зная, что делать дальше. — Заткнись, — выдохнул он, скрещивая руки на груди, пытаясь вернуть себе хоть часть былого достоинства. Йоичи, однако, уже вошел во вкус. Он поднял бровь, глядя на Мэгуру с легкой улыбкой. — Как грубо, Мэгуру. Ты должен был сказать, что я тоже тебя вдохновляю, — Йоичи растянул слова, наслаждаясь каждым звуком и тем, как Мэгуру мучительно пытался вернуть себе равновесие. Мэгуру фыркнул, но его взгляд был слишком мягким для настоящего гнева. — Я уже говорил тебе это, — буркнул он, чуть отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. — Правда? — Йоичи притворно склонил голову, изображая глубокую задумчивость. — Тогда я забыл, скажи это ещё раз. Или ты боишься? — Много хочешь, — Мэгуру наконец решился двинуться с места, сделал шаг к столику. — Давай, вставай, Йоичи, идём на улицу. Я ведь ради этого пришёл, в конце концов, а не ради твоих допросов. Йоичи покачал головой, упрямо скрестив руки на груди. — Я никуда не встану, если ты не скажешь, — заявил он, глядя на Мэгуру выжидающе. Мэгуру тяжело вздохнул, закатив глаза, но уголки его губ все же дрогнули. — Какой же ты упрямый, — пробормотал он, делая еще один шаг к столику. — Мне всё равно, скажи, — Йоичи не отступал, упираясь локтями в колени и склонив голову набок, его взгляд был полон озорства. Мэгуру уставился на него. Секунду он словно боролся сам с собой, а потом, сдавшись, позволил мягкой улыбке появиться на лице. — Ты как картина: чем дольше смотрю, тем сильнее вдохновляешь. Исаги замер, но, вопреки ожиданиям, не нервничал. Былого смущения, прежде терзавшее его до дрожи, больше не было. И, к своему удивлению, он бы переслушивал эту фразу из раза в раз и даже бы не нервничал. «Рядом с любимым человеком на душе становится теплее». Теплее... Он поднял на Мэгуру сияющие глаза. — Ещё раз... Скажи это ещё раз, — попросил Йоичи, его голос был чуть хриплым, а губы растянулись в широкой, счастливой улыбке. — Ну или просто скажи что-нибудь милое. Мне аж на душе тепло становится, когда ты говоришь свои красивые фразы. Мэгуру удивленно приподнял бровь, наблюдая за этим преображением. — Почему-то в какой-то момент у тебя просыпается так много уверенности, — заметил он, в его голосе теперь не было ни тени прежней обиды или раздражения. — А это плохо? — тут же спросил Йоичи, наклоняя голову. Мэгуру покачал головой, и его взгляд стал невероятно мягким. — Нет, — сказал он, подходя совсем близко и опираясь руками о спинку стула Йоичи, почти нависая над ним. — Нет, это очень мило, но слишком неожиданно— Он замолчал на мгновение, его глаза встретились с глазами Йоичи, и в них отразилась вся нежность, которую он до этого так тщательно скрывал. — Ты тоже очень теплый, Йоичи... Поэтому как насчет того, чтобы мы освежились и вышли на улицу? А то, не буду лгать, у меня от таких откровений сердце скоро не выдержит. — Твое великое сердечко, которое ничего не боится, не выдержит? — дразняще спросил он, но тут же смягчился. — Хорошо. Идём. Думаю, и правда пора охладиться. Но только если ты обещаешь, что там, на улице, ты будешь таким же теплым. — У нас ещё вся зима впереди, так что привыкай к моим холодным рукам. — Тебе не стоит об этом беспокоиться, лучше думай о том, что я как не проиграть в снежках. — Ох, даже не мечтай о победе.