Where The Duck Is Minerva McGonagall?/ Где, Блин, Минерва Макгонагалл?

Сентябрь 1998 года Департамент Магического Правопорядка Гермиона Грейнджер Никто в зале суда не был удивлён, когда Люциус Малфой был признан виновным в (очень) длинном списке обвинений, предъявленных ему. Никто, кроме самого Люциуса Малфоя, конечно. Последние несколько месяцев Малфой-старший провёл в камере предварительного заключения в ожидании суда, и его внешний вид сильно изменился (не считая хвостика). Кожа землистого оттенка, тёмная щетина, контрастирующая с сальными платиновыми волосами, налитые кровью глаза и самое ужасное — грязь под ногтями. Люциус был живым воплощением фразы «упасть в грязь лицом». — Люциус Малфой, вы признаны виновным во всех шестидесяти семи преступлениях, в которых вас обвиняют. Пожалуйста, подождите, пока я и мои коллеги из Визенгамота вынесем меру пресечения, — объявил глава Визенгамота, надменный круглолицый мужчина в очках, которые, казалось, могли противостоять законам гравитации. Затем он встал и, сопровождаемый шестью другими чиновниками, удалился в заднюю комнату. Люциус, поражённый столь возмутительным исходом, осмелился громко выразить своё недовольство. Он начал со слов: «Вы знаете, кто я?!» (к сожалению). Продолжил: «Я знаю Александра Присси!» (Кого? Гермиона посмотрела на Рона, который покачал головой; Рон тоже не знал, кто это). После этого он заявил: «Я уничтожу вас всех!» (Это было бы более впечатляюще, если бы Люциус не был одет в полосатую тюремную робу, на которой спереди было пятно от еды). Одержимый желанием попасть в как можно больше комичных ситуаций во время короткого перерыва, Люциус начал драматично рыдать, пытаясь вызвать сочувствие у присутствующих в зале суда. Он заявил, что у него проблемы со здоровьем и ему нельзя находиться в «сырых условиях». (У Гермионы болело сердце за него). — В сырых условиях?! — удивился Рон. — Он прекрасно справлялся, когда жил, засунув нос в задницу Волдеморта, на протяжение многих лет; трудно найти более сырые условия. Справедливое замечание... хотя я могла бы обойтись без этого мысленного образа. — Нарцисса опустошит хранилище и пожертвует всё на благотворительность по вашему выбору! Ах, Люциус хочет решить проблему с помощью денег — такой тактики никто не ожидал. Гермиона заметила, как Нарцисса Малфой подняла палочку, то ли для того, чтобы применить к мужу Силенцио, то ли, чтобы убить его, кто знает; оставалось только гадать. К счастью для Нарциссы, Драко Малфой схватил её за запястье и с силой потянул вниз, чтобы предотвратить использование магии во время судебного заседания. У Департамента Правопорядка были строгие правила на этот счёт. Гермиона была вынуждена отдать должное Люциусу. Из всех послевоенных заседаний, на которых она присутствовала, это оказалось самым занимательным. Основные события начались рано, когда у команды защиты Люциуса не оказалось убедительных аргументов, кроме того, что Люциус «прозрел», и очевидно, продемонстрировал чудо божественного вмешательства, отказавшись сражаться на стороне Волдеморта во время финальной битвы за Хогвартс. Люциус, и правда, не участвовал в битве, потому что сбежал, однако в своей речи команда защиты забыла упомянуть об этом. (Не волнуйтесь, обвинитель получил огромное удовольствие, убедившись, что все были поставлены в известность). — Я был под Империусом! — взревел Люциус, ударяя руками по прутьям клетки. — Пфф, — фыркнула Гермиона, обращаясь к Рону, когда в зале суда послышались смешки, — не может же он всерьёз полагать, что люди снова поверят в это?! — Если Люциус Малфой и доказал нам что-то сегодня, так это то, что он сумасшедший ублюдок, — сказал Рон. — Не то чтобы нам были нужны дополнительные доказательства. — Как он может говорить, что на него было наложено проклятие Империус, учитывая то, что он сделал с Нарциссой? — прорычала Джинни, сидящая с другой стороны от Рона и крепко сжимающая руку Гарри. Гермиона ни за что не сказала бы этого при других обстоятельствах, но слава Годрику за Рабастана Лестрейнджа. Рабастан стал свидетелем одного из многочисленных случаев, когда Люциус Малфой усиливал проклятие Империус, наложенное на Нарциссу. Это воспоминание было использовано, чтобы снять с нее все обвинения, и с тех пор Нарцисса предоставляла ценную информацию, воспоминания и свидетельские показания, которые помогли поймать и посадить некоторых из самых жестоких последователей Волдеморта. Глава Визенгамота вновь появился в зале и занял своё место на возвышении, прямо перед Люциусом. Другие чиновники заняли свои места по обе стороны от него, и в помещении воцарилась тишина. Рон, сидевший рядом с Гермионой, наклонился вперёд, его лицо выражало нервное возбуждение. Даже Гарри поднял голову и расправил плечи, словно готовясь к худшему. Пытаясь поддержать его, Джинни нежно сжала его руку и придвинулась ближе по скамье. Гермиона лениво посмотрела на руку Рона и задумалась, стоит ли ей взять её. Это было естественно для пар... но по какой-то причине ей казалось, что это неправильно, и она знала, что скоро им придётся это обсудить. Вместо этого Гермиона перевела взгляд на Драко Малфоя, который тихо сидел рядом с матерью в другом конце зала суда. Словно почувствовав её взгляд, его серые глаза поднялись и остановились на ней. Раньше Гермиона, возможно, смутилась бы из-за того, что он заметил, как она на него смотрит, но теперь такая мелочь не имела значения. Они не сводили друг с друга глаз, и никто в зале суда этого не замечал. Никто не слышал о Драко с тех пор, как несколько месяцев назад состоялся его собственный суд. Многие считали, что именно Гермиона и Гарри стали главной причиной, по которой он «избежал правосудия». Впрочем, неважно, что люди думали или говорили. Гермиона не жалела о своём решении дать показания в его защиту. Драко был такой же жертвой войны, как и все остальные, и шокирующие доказательства, представленные его адвокатами, это подтверждали. Шантаж, угрозы, физические и психологические пытки… Драко сильно пострадал. В конце судебного разбирательства, когда Драко был оправдан и мать уводила его, их взгляды встретились. Он прошептал одними губами: «Спасибо». Скорее всего, это было результатом психического расстройства, и Гермиона искренне надеялась, что ему оказывают помощь. — Спасибо за ваше терпение... — Гермиона оторвала взгляд от Малфоя и посмотрела на главу Визенгамота, — после вынесения обвинительного вердикта и долгих обсуждений... — они продолжались не более десяти минут, поэтому Гермиона подумала, что это небольшое преувеличение... — было решено, что Люциус Малфой должен отбыть двадцать лет в Азкабане. По комнате прокатился гул возмущённых голосов. Чтобы справиться с внезапной паникой, которая грозила захлестнуть её после волны враждебности, Гермиона прислонилась спиной к деревянной скамье и сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов. Просто дыши. Не теряй самообладания; прессе бы это понравилось. — Не могу поверить, что этот придурок не получил пожизненное, — сердито выпалил Рон. — Что сделано, то сделано, Рон, нет смысла злиться. По крайней мере, он ещё очень долго не выйдет на свободу, — вздохнула Джинни. Гарри, сидевший рядом с ней, молчал, но его взгляд был прикован к аврорам, которые внизу уводили бьющегося в истерике Люциуса Малфоя. Его крики и пинки напомнили о том случае, когда трёхлетний кузен Гермионы истерил, когда ему сказали, что нельзя есть ковер. — Я ЖЕРТВОВАЛ НА БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ! — взревел Люциус, вырываясь из рук авроров, которые тащили его прочь. Прошло совсем немного времени, прежде чем Кингсли, недавно назначенный главой Аврората, потерял терпение и, сдержанно улыбнувшись, оглушил его. Затем Люциуса левитировали из комнаты вверх ногами. — Гермиона, суд окончен. Пойдем, — сказал Рон, мягко подталкивая её к выходу. Гермиона с тревогой смотрела на толпу, собравшуюся у входа в зал суда. В последнее время она ненавидела скопления людей. Всё было не так, как раньше, когда она могла заниматься своими делами, оставаясь незамеченной. Нет, теперь все хотели привлечь её внимание. Камеры были направлены на неё под самыми нелепыми ракурсами, (особенно неудачный был снимок, где крупным планом был запечатлён её нос), ей агрессивно выкрикивали вопросы (некоторые из которых были крайне неуместными), возбуждённые люди пытались пригласить её на свидание, просили что-то подписать или фотографировались с ней (границы были стёрты). Всё это было слишком. — Быстрее, давай; чем скорее мы выберемся, тем лучше, — настаивал Рон, пока Гермиона медленно пробиралась вдоль скамьи на смотровой площадке к выходу. — Мне нужно в туалет, — тихо сказала она Рону перед тем, как они подошли к большим чёрным лакированным дверям. — Я скоро тебя найду. Надеюсь, после того, как репортёрам наскучит и они разойдутся по домам. Когда Гермиона проскользнула через двери зала суда в приёмную Департамента магического правопорядка, её оглушила какофония шума. Держась в стороне от толпы и опустив голову, она пробиралась к туалетам, стараясь не привлекать внимания. Шум, толпа, душная комната, в которой ноль окон — всё это усиливало панику в её груди. С каждым шагом давление в ее лёгких увеличивалось, и даже привычная техника глубокого дыхания не помогала ослабить его. Спотыкаясь вслепую, хватая ртом воздух, Гермиона внезапно отлетела в сторону, когда в неё кто-то врезался. Пытаясь выпрямиться, она столкнулась с кем-то ещё, кто оттолкнул её, заставив споткнуться. Тихий стон вырвался из её горла, холодный пот выступил на коже, и она попыталась встать ровно. Она снова бросилась вперёд, отчаянно стремясь попасть в безопасное место — туалет. В тот самый момент, когда Гермиона почувствовала головокружение, что увеличивало вероятность того, что она появится на первой полосе «Пророка» в виде бесформенной кучи, теплая рука обхватила её локоть и потащила в темную нишу. — Дыши глубже, Грейнджер. Малфой..? Гермиона ахнула и, отступив на шаг, врезалась в холодную каменную колонну, когда Малфой отпустил её. Холод принёс облегчение: Гермиона прижалась к колонне спиной и опустилась на пол. — Магглорожденные теперь в твоём вкусе, Малфой? Вот уж не думала, что из всех людей именно меня ты затащишь в темный закуток. — Гермиона не была до конца уверена, зачем она это сказала, но желание разрядить обстановку взяло верх над здравым смыслом. — Надо сообщить об этом Плаксе Миртл; она всё ещё безответно и необъяснимо влюблена в тебя. Малфой рассмеялся и сел напротив нее, аккуратно расправляя складки своей элегантной черной мантии. — Должен признать, я предпочитаю женщин с бьющимся пульсом, но, возможно, стоит задуматься. Смешок вырвался у Гермионы прежде, чем она успела его сдержать. — Ого, кто бы мог подумать, что ты умеешь шутить, — произнесла она, и уголки его рта слегка приподнялись в ответ на ее комментарий. — Твой парень, кажется, наслаждается жизнью. Я полагаю, некоторые из нас оправляются от войны быстрее других, — заметил Малфой, кивая в сторону центра зала. Гермиона выглянула из-за каменной колонны и увидела Рона, который оживленно беседовал с репортером из «Ежедневного пророка». Интересно, какая неотфильтрованная чушь будет красоваться на страницах завтрашних газет. — Рон справляется с травмой по-своему, — ответила Гермиона. Они оба молча наблюдали, как Гарри, шаркая ногами, подошел к Рону и, с улыбкой, которая не коснулась его глаз, тоже начал отвечать на вопросы. — Они ведь не понимают? — тихо спросил Малфой, снова пристально глядя на Гермиону. В ответ на ее непонимающий взгляд он продолжил, — Война по-разному повлияла на всех нас; мы все потеряли близких, мы все были вынуждены делать то, чего обычно не стали бы. Но Поттер и Уизли не до конца осознают, насколько опасной была война для тебя, Грейнджер. — Это было опасно для всех, — сухо ответила Гермиона. От его слов по её телу пробежал холодок страха. На челюсти Малфоя дёрнулся мускул, и он несколько секунд пристально смотрел на неё, явно пытаясь решить, как много сказать. — Мы оба знаем, что если бы Тёмный Ло... — Малфой замолчал, раздражённый оговоркой. — Если бы Волан-де-Морт победил, то Поттер и Уизли умерли бы быстро. Уизли, будучи чистокровным, всегда имел выбор; он мог бы бросить Орден и жить относительно безопасной жизнью. К сожалению, я должен отдать ему должное, он решил остаться и бороться. С Поттером всё сложнее, но его судьба была предрешена — быстрая смерть. Но что было бы с тобой, магглорождённой, сражающейся бок о бок с величайшим врагом Волан-де-Морта? Ты была самым большим оскорблением всего, за что он боролся, и твоя судьба была бы хуже смерти. В глазах пожирателей ты не была ни ведьмой, ни магглом — ты была грязью, и с тобой поступили бы самым унизительным образом. Я знаю, что ты достаточно умна, чтобы понять, что я имею в виду. Ты могла бы сбежать из страны, как сделали многие маглорождённые, но ты этого не сделала. Ты осталась с Поттером, несмотря на риск, потому что была ему нужна. Ты жила с осознанием того, что с тобой может случиться, и всё равно боролась. Прямо сейчас и Поттер, и Уизли должны делать всё возможное, чтобы защитить тебя, потому что мы оба знаем, что без тебя их бы здесь не было. Во время речи Малфоя, который, казалось, подтвердил все худшие опасения Гермионы, ее руки начали дрожать. — Это несправедливо; без Гарри и Рона меня бы тоже здесь не было, — ответила она, крепко сжав руки на коленях. — Может быть. Но прямо сейчас ты прячешься со мной в тёмном углу и едва держишься, меня просто поражает, что Поттер и Уизли ни о чём не догадываются. — Малфой спокойно положил руки на колени и стал ждать ответа Гермионы. — Я скрываю это от них; они не виноваты, что не заметили, — настаивала Гермиона. Малфой с разочарованием вздохнул. — Хоть раз в жизни, Грейнджер, будь эгоисткой. Сделай то, что тебе сейчас нужно. Тебе нужно скрыться от общественности на некоторое время? Сделай это. Хочешь пожить среди магглов? Сделай это. Мечтаешь о том, чтобы поехать за границу и провести время на пляже, потягивая коктейль и читая книгу? Сделай это. Ты это заслужила. Гермиона сердито смахнула слезу, предательски скатившуюся по щеке. — Это заявление показывает, насколько мы разные, — сказала Гермиона не без доли сожаления. — Я бы с удовольствием уехала куда-нибудь на время, но всё не так просто: я не выросла в богатой семье. Пока Малфой размышлял, он прислонился спиной к стене и вытянул ноги по обе стороны от неё. Гермиона подозрительно посмотрела на них, словно он в любой момент мог попытаться зажать её между ними. — Я в долгу перед тобой, Грейнджер. Ты дала показания в мою пользу, хотя не была обязана это делать. Салазар знает, что я этого не заслуживал. Итак, скажи мне. Что тебе нужно? Австралия… Нет! Гермиона, не будь дурой, он несерьезно. Гермиона рассматривала сидящего перед ней Драко Малфоя. В отличие от того, каким она его знала раньше, сейчас он выглядел уставшим и побежденным. Его волосы были растрепаны, а под глазами залегли тени. Он всегда был красив, и, к сожалению, сейчас тоже, но война наложила свой отпечаток на него, как и на всех остальных. Драко Малфой ничего ей не должен. Гермиона покачала головой и отвела взгляд. — Ничего. Малфой усмехнулся, — Ты такая чертовски упрямая, Грейнджер. Затем на его лице появилось дьявольское выражение, от которого у Гермионы пробежал холодок по спине, а все нервные окончания напряглись. — Скажи мне, что тебе нужно, или я позабочусь о том, чтобы каждый репортер в этом зале узнал, что Золотая девочка Гермиона Грейнджер прячется в темном углу с бывшим пожирателем смерти Драко Малфоем. Я могу даже намекнуть, что мы занимались невообразимо неприличными вещами, используя Связывающее заклинание... — он замолчал, прикусив губу и многозначительно посмотрел на Гермиону. Связывающее заклинание?! Краска залила лицо Гермионы, и она сердито выпалила, — Это шантаж! Боже мой, ты такой придурок! — Виноват, признаю, что сделаю это с удовольствием. Но я же слизеринец, — сообщил ей Малфой. — И если ты забыла, слизеринцы очень хитры и склонны добиваться своего. А некоторые из нас ещё и потрясающе красивы. — Малфой ухмыльнулся ещё шире, и Гермиона, к своему удивлению, снова неожиданно рассмеялась. На мгновение ей показалось, что они снова в Хогвартсе, только Драко Малфой заставлял её смеяться, а не плакать. Учитывая всё, что произошло после финальной битвы, Гермиона не находила подходящего момента, чтобы поговорить с Гарри или Роном о своих родителях. Но это не значит, что она не изучала заклинания для восстановления памяти или не рассматривала все возможные способы добраться до Австралии. Как только она найдет средства, Гермиона планировала отправиться в путь. — Мне нужно попасть в Австралию, — тихо сказала Гермиона Малфою, надеясь, что он не спросит зачем. — У меня недостаточно денег на портключ, а на получение международного разрешения на перемещение камином могут уйти месяцы, если не годы, при обычных обстоятельствах; неизвестно, сколько времени это займёт сейчас. Я не могу перемещаться несколькими прыжками аппарации, потому что между нами и Австралией огромный океан, так что мой единственный вариант — маггловский способ, но мне нужно около тысячи маггловских фунтов на билет на самолёт… — ГЕРМИОНА! — крикнул Рон откуда-то из-за ниши. При мысли о том, чтобы выйти из укрытия, Гермиону охватила паника, но она и так уже слишком задержалась. Сделав несколько глубоких вдохов, она поднялась с пола и произнесла, — Пожалуй, я пойду. — Жди завтра мою сову, — настаивал Малфой, вставая на ноги и хватая Гермиону за запястье, прежде чем она успела убежать. — Тебе действительно не нужно... — Салазар, Грейнджер! — прервал её Малфой. — Я понимаю, что принять мою помощь противоречит всем твоим принципам, но ты примешь её. Жди мою сову и, ради Мерлина, избавься от этого идиота Уизела. Гермиона с трудом сглотнула комок, подступивший к горлу. — Это так смущает, когда ты такой милый… несмотря на замечание о Роне. — Я могу быть грубым, если хочешь. — В глазах Малфоя появился опасный блеск, и что-то совершенно неожиданное пробежало по телу Гермионы… Возбуждение? Нет, это было бы слишком унизительно. — Мы могли бы рассказать репортерам настоящую историю. Малфой потянул её за запястье, притягивая ближе. И вот так просто придурок вернулся. — Драко… — Малфой удивлённо посмотрел на неё. Гермиона была уверена, что впервые назвала его по имени… — Ты всю жизнь играл роль. Идеального сына, чтобы произвести впечатление на родителей, идеального чистокровного, чтобы произвести впечатление на друзей, идеального слугу, чтобы выжить. Ты вообще знаешь, кто ты такой? — Малфой резко захлопнул рот, и Гермиона продолжила, — У тебя есть второй шанс. На этот раз постарайся лучше. С этими словами она покинула свой безопасный уголок. Безопасный? С Драко Малфоем? Мне определённо требуется помощь Целителя разума.

***

Драко Малфой Блядь. Сказать, что Драко был хорошо знаком со сложными чувствами, которые он испытывал к Грейнджер, — значит не сказать ничего. Но как раз в тот момент, когда эти чувства были благополучно спрятаны за самой дальней дверью его сознания, Грейнджер умудрилась выбить эту дверь словесной атакой, от которой у него дернулся член. Это раздражало (и возбуждало). — Таааак, ты получил то, что хотел? — спросил Тео, появляясь в нише, когда Грейнджер отошла на безопасное расстояние. — И просто чтобы прояснить: я не говорю о том, как было волнительно наблюдать за тем, как твой отец весьма эффектно теряет всякое достоинство. Кто бы мог подумать, что Люциус может так громко кричать? Я думал, две банши проводят брачный ритуал посреди зала суда. Как будто у моего отца когда-то вообще было достоинство. Драко усмехнулся. — Было бы гораздо веселее, если бы две банши трахались посреди зала суда. Хотя мама сидела рядом, это было бы неловко. — Я знаю одно местечко… — с усмешкой произнёс Тео, но замолчал. — Не сомневаюсь, — протянул Драко, прежде чем ответить на первый вопрос Тео. — Грейнджер нужно попасть в Австралию. Австралия была странным выбором: волшебники редко посещали это место, потому что туда непросто добраться. Но, без сомнения, на то была причина: Грейнджер была логичной… и умной, и храброй и самоотверженной… Окклюменция, Драко! Ради всего святого. — Зачем ей туда ехать? — возмущённо спросил Тео, словно сама мысль о посещении Австралии была оскорбительной. — Я не спрашивал. — Конечно, ты этого не сделал, — Тео закатил глаза, давая понять, что Драко его разочаровал, не раздобыв как можно больше подробностей. — Тогда как насчет портключа? Учитывая твой нынешний статус «до боли сексуального, но ненавистного всем волшебным сообществом придурка», я думаю, нам стоит наведаться в Лютный переулок. Это может занять несколько дней, но мы что-нибудь придумаем. Ах, Лютный Переулок, то самое место, куда следует отправиться оправданному Пожирателю смерти с проблемной репутацией. — Мне нужно это к завтрашнему дню, — сообщил Драко Тео с приятной улыбкой. — Ну конечно! — воскликнул Тео, хлопнув Драко по плечу тыльной стороной ладони, что Драко расценил как братскую поддержку. — Ты же понимаешь, что, поскольку у тебя больше нет доступа к хранилищу Малфоев, тебе придётся потратить значительную часть своего личного хранилища? — И твоего, если мне не хватит, — весело добавил Драко. — Так ты знаешь кого-то, или нет? — Я знаю кое-кого. Я горжусь тем, что знаком с сомнительными личностями; такие связи очень полезны. Хотя, боюсь, это будет означать прогулку в очень сомнительную часть Лютного. Тео явно был рад этой перспективе. Ещё лучше: репортеры будут в восторге от возможности опубликовать такие веселые новости на первой полосе. Я уже вижу заголовки: «Драко Малфой замечен в самой сомнительной части Лютного Переулка! Хорошо известной как место, где можно трахнуть что-то, чего не следует и подхватить заразу от морских существ». (Эти два занятия могли быть связаны, но Драко никогда не утруждал себя дальнейшим исследованием). — Прекрасно. Мне придётся замаскироваться, какие у меня есть варианты на этот раз? — спросил Драко. Не то чтобы его действительно волновало, что о нём пишет «Пророк», но его матери не стоило читать слухи о его предполагаемой связи с кельпи. — Отлично! У меня есть два варианта: очаровательный старичок, который с гордостью рассказал мне всё о своих четырёх кошках, или довольно забавная девушка маггл, которая отшлёпала меня так сильно, что я два дня не мог сидеть. Тео протянул два флакона. Флакон с волосами девушки соблазнительно покачивался, ясно указывая на предпочтения Тео. Драко вздохнул и покорно согласился. — Я не хочу снова становиться стариком. В прошлый раз я едва мог сделать два шага без отдышки. — Не волнуйся, ты сделал правильный выбор. Тео похлопал его по спине, когда Драко опрокинул флакон и быстро выпил зелье, прежде чем его стошнило. Почти сразу же возникло неприятное ощущение, что кожа пузырится, а кости деформируются. Слишком медленно, по мнению Драко, он превратился в высокую стройную женщину с такой большой грудью, что его ноги скрылись из виду. — Салазар! Они настоящие?! — воскликнул Драко, осторожно ощупывая одну из них, словно она могла взорваться. — Точно нет, но было очень весело зарываться в них лицом. Я чуть не задохнулся, — гордо ответил Тео. Учитывая, сколько раз я был на волосок от смерти за последние несколько лет, я был бы рад закончить таким образом. — Ты ведь будешь лапать меня по пути, не так ли? — спросил Драко, уже зная ответ. — Неоднократно, — подтвердил Тео. Проведя рукой по своим новым, волнистым каштановым волосам, Драко остановился, чтобы собраться с мыслями, пока Тео трансфигурировал его мантию, чтобы она выглядела более женственно. Приговор, вынесенный сегодня отцу, не стал неожиданностью, но чего Драко не ожидал, так это переполняющего его чувства свободы. Теперь полный контроль над поместьем Малфоев перейдёт к его матери, и она уже согласилась расторгнуть брачный контракт Драко с Асторией Гринграсс. Не то чтобы он когда-нибудь признался в этом, но Грейнджер была права: Драко на протяжении многих лет приходилось играть разные роли, и он не собирался добавлять в этот список роль «идеального чистокровного мужа». Впервые в жизни Драко мог принимать собственные решения. — Ты слишком хорошенький, чтобы так много думать, — объявил Тео, пристально глядя в глаза Драко, словно мог прочесть его мысли. — Грейнджер сказала мне, что я всю свою жизнь играл роль... — начал Драко. — Она не ошибается, — кивнул Тео, подбадривая его продолжить. — Она также сказала, что у меня есть второй шанс, и посоветовала мне на этот раз постараться лучше. — Грейнджер умна, но ты всегда это знал. Это одна из многих причин, по которым ты был тайно одержим ею на протяжении многих лет, — заметил Тео с усмешкой. Одержим?! — Я не был одержим Грейнджер много лет! — рявкнул Драко. Кто-то мог бы назвать это одержимостью, но Драко скорее описал бы это как раздражающее любопытство, делая акцент на слове «раздражающее». — Конечно. — Можешь передать маме, что мы не будем сопровождать ее обратно в Поместье? Я бы сходил сам, но у неё могут возникнуть вопросы... — Драко указал на свою недавно приобретенную грудь. Желание пойти в туалет и осмотреть её было довольно сильным, но Драко проявил огромную выдержку и устоял. Его орден Мерлина первой степени должен прибыть со дня на день. — С удовольствием, красотка, — сказал Тео, подмигивая. — Только представь, как позже ты сможешь заколдовать руку, чтобы она онемела, и воображать, что Грейнджер дрочит тебе в благодарность за то, что ты опустошил свое хранилище, чтобы достать ей нелегальный портключ. Драко мысленно вернулся к тому моменту, когда Тео открыл для себя эту технику мастурбации: он был так взволнован, что онемение руки, которое продолжалось больше недели, нисколько не испортило его настроения. (После долгих экспериментов было установлено, что три Жалящих — это оптимальное количество для данной цели). — Я, пожалуй, так и сделаю... — усмехнулся Драко. — А что, если Грейнджер не вернётся из Австралии? — внезапно спросил Тео, наблюдая за тем, как Грейнджер выходит из зала суда вслед за Поттером и Уизли. — Не думаю, что она вернётся. Думаю, пройдёт ещё много времени, прежде чем кто-нибудь снова увидит Грейнджер, — тихо сказал Драко. — …И тебя это не беспокоит? — спросил Тео с обеспокоенным выражением лица. — Не то чтобы у меня был хоть какой-то шанс, Тео. Пребывание здесь разрушает Грейнджер, и наблюдать это хуже, чем никогда больше не видеть её. К тому же, если я не буду лицезреть её с Уизелом, это действительно поможет мне избежать Азкабана. — Драко пожал плечами, как будто в этом не было ничего особенного, хотя так оно и было, и он отчаянно жалел, что дверь в потайную комнату в его сознании только что подверглась словесной атаке. — Насколько близко ты был к тому, чтобы проклясть Уизли сегодня? — спросил Тео. — О, ты даже не представляешь. У Грейнджер была настоящая паническая атака, а он даже, блядь, не заметил, — прорычал Драко. — Но ты заметил... потому что ты совершенно не одержим ею, — сказал Тео, ущипнув Драко за задницу так сильно, что тот подался вперёд, и лицо этого придурка удачно расположилось между грудей Драко.