Ночь Тысячи Нюхлеров
10 августа 2025 г., 06:00
Десять лет спустя.
Пятница, 21 ноября 2008 года Гермиона Грейнджер В отличие от большинства людей, Гермиона не любила пятницы. Пятница была днём ошибок. Днём, когда большинство людей были сосредоточены на своих планах на выходные, а не на том, что происходило у них перед носом. Что было недопустимо для Аврора. Эта пятница не стала исключением; на самом деле, она стала одной из худших для Гермионы за долгое время. По независящим от нее причинам Джек Лэнгдон, глава Департамента Магического Правопорядка в МАКУСА, сверлил ее взглядом через свой стол. Эту ситуацию можно было сравнить с тем, как если бы вы оказались в комнате с Эрументом в период спаривания: очень опасно и, скорее всего, закончится полным пиздецом. — Чарльз Андерсон, Гермиона Грейнджер и Уэйд Грейсон, не хотите ли вы объяснить, что, блядь, сегодня произошло? — спросил Джек, делая особое ударение на слове «блядь», что, по мнению Гермионы, ему не обязательно было делать; судя по вздувшимся венам на его лбу, итак было ясно, что он недоволен ими. — Ты забыл меня! — крикнул Холворт со своего места у картотечного шкафа. На мгновение Гермиона подумала, что картотечный шкаф распахнётся и засосёт Холворта в другое измерение. — Почему ты здесь, Холворт?! Тебя сегодня не было в Девлине! — рявкнул Джек, расстегивая верхние пуговицы рубашки и придвигая к себе кружку с кофе (или с дегтем, судя по цвету). — Мы — команда! — ухмыльнулся Холворт, указывая на Гермиону, Андерсона и Грейсона. — Если им надерут задницы, я хочу посмотреть. Гермиона вздохнула, стараясь сохранять спокойствие и безразличие, когда смотрела на Холворта. Этот мужчина всегда напоминал ей Сириуса Блэка: чуть за сорок (вы бы так не сказали, судя по его характеру), растрепанные тёмные волосы (лень), борода (тоже лень), неподобающее чувство юмора (кошмар Отдела Кадров) коллекция интересных татуировок (скорее всего, сделанных пьяным ребенком). Холворт ненавидел полевую работу, но обладал (иногда пугающей) способностью добывать информацию, которую никто не должен был знать. Так что он занимался бумажной работой и совершенно точно не должен был быть сейчас с ними в офисе Джека. — Послушай, Джек, — начал Андерсон. — У Грейсона необычные методы, но именно поэтому я его нанял. В моей команде нет обычных. Мягко сказано. — Грейсон левитировал человека из окна и угрожал сбросить его в Гудзон! — воскликнул Джек, и, несмотря на серьезность ситуации, Гермионе пришлось отвести взгляд, чтобы скрыть свое желание рассмеяться. — Он молод, — попытался успокоить их Андерсон, лениво махнув рукой в сторону Грейсона. Тот поспешно опустил взгляд в пол, изображая стыд. Вернее, жалкую попытку стыда — всё портила глупая ухмылка, которая то и дело прорывалась наружу. Грейсон, которому сейчас исполнилось двадцать два года, действительно был самым молодым членом команды. Андерсон нанял его на следующий день после восемнадцатилетия, когда жизнь Грейсона была в полном хаосе после убийства его родителей. Сейчас никто бы и не догадался, что у этого брюнета с ангельским личиком было такое трагическое прошлое, ведь он изображал из себя озабоченного идиота, скрывая свою травму за детскими шутками. — Ты нанял Грейсона, когда он был слишком молод! — Джек был в ярости. — Справедливости ради, Джек, когда Андерсон нанял Каффс, ей было всего восемнадцать, и она никогда не выбрасывала парней из окна, — добавил Холворт, пытаясь помочь. — Мне было девятнадцать, — поправила Гермиона. — И я делала вещи и похуже, чем просто левитировать кого-то из окна. Я просто достаточно умна, чтобы убедиться, что свидетелей нет, — сказала она, многозначительно посмотрев на Грейсона, который в ответ надулся. — Это должно было помочь? — недоверчиво спросил Андерсон. Вокруг светло-голубых глаз Андерсона залегли морщинки от напряжения, и на мгновение Гермиона почувствовала себя виноватой. Будучи одним из самых известных авроров в Америке (и чтобы заслужить этот титул, ему пришлось нарушить множество правил), Андерсон был силой, с которой приходилось считаться. Однако всё, что вам действительно нужно было знать об этом пятидесяти пятилетнем мужчине с залысинами, множеством шрамов и словарным запасом, который в основном состоял из ругательств (как английских, так и итальянских, для разнообразия), — это то, что он любил носить носки с сандалиями. И даже его вспыльчивая жена-итальянка не могла убедить его отказаться от этой привычки. — Я же заставил парня признаться? И я не сбросил его в Гудзон, что, как мне хотелось бы думать, свидетельствует о моей сдержанности. Я не понимаю, в чем проблема, — перебил Грейсон, изобразив одну из своих «обаятельных улыбок». К сожалению, эта улыбка с ямочками могла бы сразить пьяных женщин, но на Джека Лэнгдона она не действовала. — Мы не можем использовать признание, полученное под давлением! Андерсон, этот парень серьезно?! — сердито воскликнул Джек, указывая на Грейсона. Этот вопрос мы задаем себе каждый день. — Даже если мы не сможем использовать признание... — начала Гермиона. — Нет! Тебе вообще лучше помолчать! — оборвал ее Джек. — Мы все знаем, что твоя работа — выводить команду из подобных ситуаций с помощью тех модных словечек, которые ты привезла с собой из Англии. — Английского языка? — заметила Гермиона, приподняв бровь. Холворт рассмеялся. — Джек, давай будем честны. Признания, которое получил Грейсон, было достаточно для ареста. Ты получишь признание, которое сможешь использовать, при допросе. В итоге, результаты будут те же. Просто сделай нам официальное предупреждение или что там ещё тебе нужно сделать, и позволь жить дальше, — устало заметил Андерсон. Понимая, что Андерсон прав, Джек разочарованно зарычал, скорее всего, желая проклясть его. — Эта команда сведет меня в могилу! — Джек откинулся на спинку стула и обдумывал варианты. — Грейсон получит официальное предупреждение, — решил он. — Остальные могут разобрать склад: там настоящий хаос, и новые предупреждения не приведут ни к чему, кроме как создадут для меня дополнительную бумажную волокиту. Полный пиздец отменяется. Кажется, мы застали Джека в хорошем настроении. — Отлично! Рад, что всё закончилось хорошо. Есть ли у тебя какие-нибудь планы, Джек? Мы идём в «Бивербрукс», если хочешь присоединиться, — сказал Холворт, радостно хлопнув в татуированные ладоши. — Я вас всех ненавижу, — сообщил им Джек. — Надеюсь, дверь ударит вас, когда вы будете уходить. — Будем считать, что это «возможно», — ответил Холворт. Гермиона взяла Грейсона за руку и вывела его из кабинета Джека, пока тот не натворил ещё каких-нибудь глупостей.***
В «Бивербруксе» не рекомендуется долго стоять на одном месте, иначе вы можете навсегда прилипнуть к полу. Этот маггловский бар был маленьким, грязным, и нарушающим все санитарные нормы, но по какой-то непонятной причине он нравился Андерсону, Холворту и Грейсону. Вероятно, потому что здесь они могли заниматься своими «весёлыми шалостями» (Алкомарафон, Караоке, Кнат в Зад) без того, чтобы быть узнанными, а значит без жалоб в отдел кадров. Допивая пиво, Гермиона взглянула на Андерсона, который с увлечением рассматривал открывашку для бутылок, словно она могла дать ответы на самые сложные вопросы в жизни. — Изобретения, созданные не-Магами, великолепны, — пробормотал он, помахав открывашкой в сторону Гермионы, чтобы она тоже могла полюбоваться ею. К счастью, в маггловском баре было шумно, и никто не мог подслушать их «не-Магический» разговор. Не то чтобы пьяные магглы обратили внимание на новую любовь Андерсона к открывашке. — Именно так, — подтвердила Гермиона с легкой улыбкой. После пяти бокалов маггловского виски проницательные голубые глаза Андерсона остекленели, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, очки съехали набок, а седеющие каштановые волосы вяло спадали на лоб. Проще говоря, он был в ужасном состоянии, и жена точно убьет его. — Грейсон наконец-то подцепил не-Магу, — заметил Андерсон, кивая в сторону барной стойки. — Как ты думаешь, что на этот раз означает «МАКУСА»? Гермиона проследила за взглядом Андерсона и увидела, что ее коллега-аврор оживленно беседует с девушкой-магглом с золотистыми волосами и раскрасневшимся лицом. — Мужественный Абсолютно Коварный и Ужасно Секретный Агент, — предположил Холворт, присоединяясь к ним за столом после посещения «дурацких не-Магических туалетов, которые не смывают сами». Это было неплохое предположение; Грейсон уже использовал его в прошлом, когда утверждал, что является агентом маггловского правительства. — Мой Анус Крайне Увлечен Специфическими Активностями, — икнул Андерсон, явно гордясь собой. Если я попрошу вежливо, возможно, Холворт сотрет этот комментарий из моей памяти. — Звучит так, как будто у Грейсона есть какие-то странные кинки, — ответила Гермиона, наморщив нос. — Помимо работы. — Ну же, Каффс, твое предположение? — подбадривал Андерсон, покачивая в ладонях пустой стакан из-под виски. — Мне не нужно гадать, мы сейчас это выясним, — ответила Гермиона, незаметно кивнув на Грейсона, который вел свою новую подружку-маггла к их столику. — Спрячьте свои браслеты и палочки, никакой магии, и, ради Ля Бефаны, не называйте никого не-Магами: Джек надерет мне задницу, если я еще раз прибегну к экстренному Обливиэйту, — проинструктировал Андерсон, пытаясь натянуть рукав рубашки поверх браслета на запястье. Гермиона и Холворт проверили чары на своих браслетах и убедились, что их волшебные палочки спрятаны подальше от посторонних глаз. — Позвольте представить вам Эми, она не-стазис-слог — начал Грейсон, устраиваясь на барном стуле и усаживая Эми рядом с собой. — Анестезиолог... в интернатуре, — со смешком поправила его Эми. Ах. — Она усыпляет людей, — оптимистично объяснил Грейсон, жестом подзывая бармена, чтобы тот налил еще выпивки. На этот раз жена Андерсона действительно может убить его; последнее, что ему нужно, — это еще одно виски. Эми, которая не могла перестать смеяться, покачнулась на стуле и воскликнула слишком высоким голосом, чтобы его можно было назвать приятным, — Круто с вами познакомиться! Вы работаете в отделе устранения сбоев с Уэйдом? Отдел устранения сбоев… — Блядь, нет, — резко ответил Холворт. Грейсон на мгновение растерялся от грубости Холворта, затем нервно рассмеялся и объяснил Эми, — Не всем из нас повезло работать в Мастерской по Аварийному Канализационному Устранению Сбоев Америки. Грейсон и правда «снял» эту девушку, сказав, что работает в месте, где предоставляют услуги по устранению «сбоев» канализации? Я не могу понять, то ли я впечатлена, то ли встревожена. — Ты такой идиот, — сказал Холворт Грейсону, покачав головой. Очень потный бармен принёс новую порцию напитков, одарил всех чихом и вытер пот с лица футболкой, из-за чего все увидели его живот. Как бы я хотела наложить Скурджифай на эту бутылку... — На вкус как моча, — объявил Холворт, рассматривая стакан скорее с любопытством, чем с озабоченностью, которой заслуживало это заявление. — Знакомый вкус, Холворт? — спросил Грейсон. Эми издала звук, похожий на крик гиены, надышавшейся гелием, и случайно упала Грейсону на колени. Как всегда джентльмен, Грейсон обнял её за талию, чтобы удержать ее на ногах. Холворт пожал плечами. — Увлекался, когда был в Ильверморни. Всю индивидуальность этого человека можно было объяснить его увлечениями в Ильверморни. В МАКУСЕ ходили бредовые слухи о том, что во время обучения в американской школе волшебства Холворт на спор выпил семнадцать порций Веритесариума, что привело, к тому, что он стал всегда говорить правду. Некоторые связывали его грубость с этими слухами, в то время как другие считали, что он просто «придурок». — Ильверморни? — спросила Эми. О боже, пожалуйста, не пой эту песню… — КАР-КАР-КАР! — закричал Грейсон настолько громко, что его, вероятно, услышали в соседнем штате. Гермиона, Андерсон и Холворт мгновенно зажали уши руками, в то время как все посетители бара повернулись в их сторону. Каждый чертов раз! — ЗАТКНИСЬ, Грейсон! — прорычал Андерсон, прежде чем этот идиот успел произнести следующую, весьма красноречивую строчку: «Мур-мур». Заметив, что Эми была шокирована этой внезапной вспышкой, Гермиона быстро объяснила, — Ильверморни — это частная школа для богатых идиотов. К сожалению, Эми проигнорировала пренебрежительное отношение к интеллекту Грейсона, сосредоточившись на более важной части фразы. — Богатых, говоришь... — произнесла она, полностью устроившись на коленях у Грейсона и начав что-то шептать ему на ухо. Грейсон, будучи явно в восторге от такого поворота событий, за спиной Эми восторженно показал Гермионе большой палец. ...И я только что стала вторым пилотом Грейсона. Замечательно. — Идиот идиота видит издалека, — весело сообщил ей Холворт. — Есть планы на праздники, Каффс? — спросил Андерсон, пытаясь сфокусировать на Гермионе (теперь) налитые кровью глаза. Гермиона вздохнула. Разговоры о «праздниках» всегда сопровождались настойчивыми приглашениями, которые обычно вызывали у неё необходимость придумывать вежливые отговорки. Каждый год повторялось одно и то же: Гермиона вежливо отклоняла все приглашения и долго раздумывала, стоит ли возвращаться в Англию, чтобы встретиться с друзьями, которых она не видела уже довольно давно. В конце концов, чтобы не вмешиваться в празднования Поттеров или Уизли, она решала остаться в Америке и ничего не делать. «Ничего» обычно означало проводить праздники в огромном свитере, смотреть маггловские рождественские фильмы и есть сосиски в тесте, политые камамбером. Кроме того, ей приходилось поддерживать ежегодную рождественскую традицию: голова Джорджа Уизли появлялась в её камине и пыталась плюнуть пепел как можно дальше в гостиной. В последние несколько лет Минерва регулярно звонила Гермионе по камину в канун Рождества, чтобы узнать, когда та вернётся домой. Она была убеждена, что Гермиону «уже тошнит от Америки». Надо попросить Джорджа прислать ещё камамбера из Англии. Он мне должен после того, как случайно прожёг дыру в моём диване. — Как обычно, — рассеянно ответила Гермиона, подавляя зевок. Было уже далеко за полночь, и разглаживающие чары, которые усмиряли её волосы, начали ослабевать — явный признак того, что пора домой. — Проводить праздники в одиночестве так уныло, — заявил Холворт. — Особенно, когда так много людей предлагают тебе место за своим столом из жалости. Вау. Гермиона Жалкая Грейнджер — вот, во что я превратилась? — Я не говорила, что буду одна, — коротко ответила Гермиона. На самом деле, она никогда не проводила праздники в одиночестве: обычно она присматривала за как минимум пятью кошками, пока их хозяева были в отъезде, навещая родственников. Холворт и Андерсон обменялись взглядами. Этот взгляд красноречивее любых слов говорил о том, какой одинокой старой девой стала Гермиона в свои двадцать девять. — Ты же знаешь, что мы всегда рады тебя видеть... — начал Андерсон, но Холворт его прервал. — Не утруждайся, она только использует отговорку, что ей нужно поливать цветы. Мне ПРАВДА нужно поливать цветы! И кормить кошек... Гермиона чуть не выронила пиво, когда золотой браслет на её запястье начал вибрировать, грубо прерывая её мысленную тираду. За десять лет работы в МАКУСА Гермиону всего дважды вызывали в офис в нерабочее время. Первый раз это произошло из-за маггловского теракта, а второй — когда брошенный волшебник решил влить в систему водоснабжения Таймс-сквер зелье похоти, чтобы в последний раз перепихнуться с бросившей его ведьмой. — Хм, похоже, кому-то срочно требуется устранить канализационный сбой, — сказал Андерсон, с трудом поднимаясь на ноги. Адреналин пронзил Гермиону, как бешеный гиппогриф, и, к счастью, прогнал алкогольный туман, позволив ей мыслить яснее. Натягивая пальто, Гермиона мысленно составила список зелий, которые им нужно будет принять перед аппарацией в штаб. — Пожалуйста, скажи мне, что у тебя в этом дурацком кармане есть Отрезвляющее Зелье, — взмолился Андерсон. Гермиона утвердительно кивнула, поставив его на первое место в своём мысленном списке. — О, тебе обязательно идти? — Эми надулась, когда пьяный Грейсон попытался поднять ее с колен. — Прости, в другой раз, хорошо? Я пришлю тебе сов... — начал он, но Гермиона тут же пнула его. — Я имею в виду свой номер, я пришлю тебе совой номер. Идиот. К счастью, Эми была слишком пьяна, чтобы обратить внимание, и Статут Секретности прожил еще один день. — Ничего страшного, Эми, у этого придурка неизлечимая сыпь на заднице. Выглядит не очень, — сказал Холворт, грубо подталкивая Грейсона к двери. Значит, слухи были правдивы... — Эй! Я спросил тебя об этом по секрету! — сердито пробормотал Грейсон и тут же споткнулся о ножку стола. Гермиона успела схватить его за руку, прежде чем он расквасил лицо о пол, и вывела на улицу. — Холворт — последний человек, с которым стоит обсуждать проблемы со здоровьем. Ты же знаешь, что он делает с такой информацией, — усмехнулась Гермиона. Как только они все оказались снаружи, Гермиона незаметно достала флаконы с отрезвляющим зельем и сунула один Грейсону в руку. Стояла холодная ноябрьская ночь, но на улицах Нью-Йорка было полно пьяных гуляк, которые праздновали окончание рабочей недели. Отскочив в сторону, чтобы блевотина какого-то мужика не попала на неё, Гермиона быстро выпила своё отрезвляющее зелье и последовала за остальными в ближайший переулок для аппарации. — Лучше бы это было быстро, — проворчал Андерсон. — Я должен был быть дома к десяти. Изабелла меня убьёт. — По крайней мере, ты можешь использовать эту чрезвычайную ситуацию в качестве оправдания, — сказал Грейсон, постучав себя по носу, что было международно признанным знаком «мы сохраним твою тайну». — Он не может. Этот болван уже отправил Патронус своей жене с признанием, что слишком увлёкся в баре, — усмехнулся Холворт, а затем, чтобы подлить масла в огонь, добавил, — Идиот. — Андерсон! Мы уже говорили об этом. Правило номер один, когда ты проводишь вечер с командой?! — Грейсон поспешно отступил на безопасное расстояние от Андерсона, прежде чем крикнуть, — НЕ ИГРАЙ СО СВОИМ ЧЛЕНОМ-МЕЖ-НОГ! Гермиона скрыла смех за кашлем, Андерсон очень болезненно воспринимал неизбежные шутки из-за своего Патронуса в виде богомола. — Только не снова, блядь, шутки про членистоногих! — прорычал Андерсон. — Мы хоть немного трезвые? Я не могу допустить, чтобы кто-то говорил невнятно в присутствии Джека; он и так нас ненавидит. — Грейсон, сколько пальцев я показываю? — спросил Холворт, показав Грейсону средний палец. — Отъебись, — ответил Грейсон, отмахиваясь от его руки. — Почти сносно, — сказала Гермиона Андерсону. — Уфф, прекрасно. Вперёд, — объявил Андерсон. При обычных обстоятельствах аппарация прошла бы успешно, но, учитывая количество выпитого ими алкоголя, неудивительно, что Грейсона стошнило по прибытии в Вулворт. Решив использовать своё упрямство во благо, Гермиона поборола желание украсить мраморный пол тремя бутылками лучшего виски Бивербрука, проглотив их обратно. После ночи, проведённой в захудалом маггловском баре, атриум штаб-квартиры МАКУСА ослеплял, и даже Бодроперцовое зелье, которое выпила Гермиона, не помогло ей справиться с головной болью, внезапно лишившей её когнитивных способностей. — Ого, вы, ребята, действительно знаете, как эффектно появиться, — саркастически заметил охранник, когда Андерсон взмахнул волшебной палочкой, чтобы убрать рвоту, и рывком поставил Грейсона на ноги. — ЁБАННЫЕ НЮХЛЕРЫ! — раздался излишне громкий голос Пендлтон, помощницы Джека. Ведьма средних лет, которая обычно выглядела очень собранной, подошла к ним с бигудями на голове, в полосатых пижамных штанах и пушистых тапочках Миннесотских Минотавров. Если Холворт снова начнет возмущаться, что Минотавры проиграли свой последний матч, я сама себя оглушу. — Поклонница Минотавров, Пендлтон?! Не могу поверить... — начал Холворт. — На это нет времени! — резко ответил Андерсон, словно почувствовав, что Оглушающее уже вертится у Гермионы на кончике палочки. — Не объяснишь ли, Пендлтон, что ты имеешь в виду под «ёбанными нюхлерами»? — Это немного смущает, Андерсон, учитывая твой возраст, но когда мама-нюхлер и папа-нюхлер очень сильно любят друг друга, они... — начал было Грейсон, но был прерван шлепком по затылку от Андерсона. — Я знала, что с этой командой будут проблемы! Я пыталась убедить Джека, что вы нам не нужны, но он настоял! — воскликнула Пендлтон, ударив Грейсона своим планшетом. — Ой! Почему все меня бьют?! — простонал Грейсон. Пендлтон, решив проигнорировать Грейсона, раздраженно всплеснула руками. — Кто-то выпустил кучу нюхлеров на Бирже гоблинов! Они устроили там бойню! Команда по работе с магическими существами полностью перегружена, поэтому мы нуждаемся во всех, кто готов помочь. Отправляйтесь в банк и начинайте их ловить! Все дружно застонали, особенно Грейсон, который, скорее всего, предпочёл бы поцеловать острый конец Хвосторога, чем снова аппарировать. Учитывая, что у неё самой скрутило живот, Гермиона тоже была бы не против отказаться от этого, но, к сожалению, у них не было выбора. Грейсон нашёл оригинальный способ избежать рвоты по прибытии на Биржу гоблинов. Как только они появились в фойе, он словил случайное оглушающее заклинание и рухнул на пол. — Для Грейсона этот вечер становится всё хуже и хуже, — сухо заметил Андерсон, занимая оборонительную позицию. Благодаря Холворту перед ними вспыхнуло защитное заклинание, что дало Гермионе время привести в чувство их коллегу. Она поступила вопреки здравому смыслу: по мнению Гермионы, с Грейсоном было гораздо проще работать, когда он был без сознания. Как только Грейсон издал болезненный стон, явно сожалея о каждом принятом им решении, Гермиона подняла глаза и огляделась вокруг. Со всех сторон Авроры и сотрудники Отдела магических существ стреляли оглушающими, пытаясь сдержать орду разъяренных нюхлеров, которые, судя по всему, успешно тащили всё, что попадалось им на пути. Учитывая, что нюхлеры, скорее всего, принесли бы в жертву своих первенцев ради золота, Биржа гоблинов была худшим местом для того, чтобы тысячи из них разгуливали на свободе. И судя по большим мешкам с золотом, которые они тащили по гранитному полу, у них каким-то образом был доступ к хранилищам. Однако маленькие существа не ограничивались только хранилищами. Гермиона наблюдала, как одни нюхлеры пытались снять массивные золотые решетки, которые защищали длинные мраморные прилавки, в то время как другие суетились вокруг, собирая золотые перья, позолоченный чернильницы и золотые пресс-папье. Некоторые даже пытались взломать заколдованные кассовые аппараты. Огромные напольные канделябры яростно раскачивались, пока нюхлеры пытались уронить их на пол. Другие отчаянно царапали мозаику на гранитном полу, пытаясь сорвать золотые плитки с логотипом банка. Над их головами опасно раскачивалась большая люстра, облепленная таким количеством извивающихся тел, что Гермиона не могла сосчитать. Ахнув от того, насколько шаткой выглядела люстра, Гермиона быстро наложила прилипающие чары, чтобы зафиксировать её на месте. — Они могут пораниться! — воскликнула она в отчаянии. Это просто сумасшествие. Словно обезумевший маньяк, Холворт издал боевой клич и начал стрелять оглушающими, не имея чёткого плана, кроме как остановить всё, что движется, включая волшебников, что, без сомнения, позже он назовет «сопутствующим ущербом». Грейсон, который всегда был готов следовать примеру старших (да и вообще кого угодно) присоединился к нему. — На этих маленьких ублюдках ошейники! — воскликнул Андерсон, успешно оглушив трёх нюхлеров, которые пытались сорвать со стены портрет в золотой раме. На портрете был изображён старый гоблин, основавший Биржу, которая сейчас подвергалась нападению. Он отчаянно пытался не пролить вино из бокала, пока его рама тряслась (Гермиона могла его понять). Желая рассмотреть ошейники поближе, она быстро оглушила нюхлера, который чуть не врезался головой ей в ногу, и осторожно подняла его. Толстый белый ошейник плотно облегал шею, и, присмотревшись внимательнее, Гермиона заметила маленькую пластиковую коробочку, очень похожую на магловское устройство слежения. — Я думаю, что к ошейникам прикреплены трекеры! — крикнула она остальным, повысив голос, чтобы её было слышно сквозь шум. Нюхлер вскарабкался по ноге Холворта, нырнул в его карман и украл три галеона, прежде чем Холворт понял, что происходит. — Чертов воришка! Вот почему я предпочитаю бумажную работу! — прорычал он, обрушивая свою ярость на группу нюхлеров, которые несли канделябры к большой дыре в стене. Дыру окружал магический щит, который трое авроров отчаянно пытались пробить. Нюхлер, которого держала Гермиона, дернулся, привлекая её внимание. Она увидела, как ошейник на мгновение загорелся, затем зажужжал, словно от электрического разряда, и Нюхлер внезапно вздрогнул, очнувшись. Электрошок в ошейнике?! Кто мог так поступить с невинным созданием? Нюхлер начал отчаянно царапать руки Гермионы, пытаясь вырваться из её хватки. — Ошейники предназначены не только для отслеживания, но и для электрошока! — воскликнула Гермиона. — Оглушающие не удержат нюхлеров. Нужно снять ошейники, пока они без сознания! С помощью волшебной палочки Гермиона осторожно разрезала ошейник, стараясь не причинить вреда извивающемуся существу. Как только ошейник упал на пол, нюхлер обмяк в её руках, и все силы для борьбы покинули маленькое тельце. — Всё в порядке, милый, — ласково произнесла Гермиона, нежно поглаживая его по спине. — Теперь ты в безопасности. В ответ нюхлер моргнул, глядя на Гермиону затуманенными глазами, а затем быстро свернулся калачиком у неё на руке и заснул. Не желая его беспокоить, Гермиона спрятала его в расширенный карман своего пальто вместе с парой галеонов, чтобы он чувствовал себя лучше. — Не хочешь время от времени шептать мне что-нибудь ободряющее, Каффс? — спросил Грейсон через плечо, не обращая внимания на оглушающие заклинания, вылетающие из кончика его палочки. — Я бы лучше дала тебе по морде, — парировала Гермиона. — Для некоторых взрослых людей удар по лицу может считаться прелюдией, — выкрикнул Холворт. — Никто не спрашивал, чем ты занимаешься по выходным, Холворт! — крикнул в ответ Андерсон. — Но, по крайней мере, в следующий раз, когда мне захочется дать тебе по лицу, я вспомню этот разговор, и мне будет гораздо легче побороть это желание. А теперь поменьше разговоров и побольше заклинаний! Как только стало ясно, что нужно делать, организовать операцию стало легче. Все работали парами: один оглушал, а другой срезал ошейник, прежде чем поместить нюхлера в клетку, которую трансформировал Холворт. Гермиона была впечатлена талантом Холворта к трансфигурации, пока он не поделился с ней «секретом», сказав, что регулярно создаёт клетки и часто ими балуется. К сожалению, у МАКУСА не было бюджета на психотерапевтов, что было крайне прискорбно, учитывая, к каким душевным страданиям привело это заявление. Каждый раз, когда Гермиона добавляла в клетку нюхлера, он немедленно сворачивался калачиком и засыпал. Бедняжки были измучены, кто знает, как долго их заставляли бодрствовать. Когда ситуация наконец-то была взята под контроль, одежда Гермионы была в грязи, она выпила ещё два перцовых зелья, а её причёску было невозможно спасти. Единственным утешением было то, что остальные члены команды выглядели не лучше, особенно Андерсон, который, казалось, был на грани обморока. — Я бы предпочёл, чтобы мне в вены влили мочу гоблина, чем снова увижу нюхлера, — фыркнул Андерсон после того, как они убедились, что на Бирже больше нет маленьких существ. — Я бы не советовал, — ответил Холворт. Гермиона слишком устала, чтобы понять, серьёзно он говорит или нет. — Это не их вина, — слабо возразила она. Из тысячи с лишним нюхлеров, которых запустили на Биржу, только около трёхсот были освобождены от ужасных ошейников, и Гермиону мучило чувство вины. — У меня волосы нюхлера там, где должны быть волосы Эми, — пробормотал Грейсон, вытаскивая изо рта волосинку, похожую на шерсть. Настоящий поэт-романтик в процессе становления. — Команда по работе с магическими существами займётся этой группой, — сказал Джек, кивнув в сторону спящих нюхлеров. — Идите домой и отдохните. В понедельник утром составим отчёт. Не могу дождаться... — лениво подумала Гермиона, аппарируя обратно в свою квартиру.***
Суббота, 22 ноября 2008 г. Гермиона Грейнджер Гермиона проснулась от странного шороха. Судя по свету, проникавшему в окно её спальни, было около полудня, а после такой утомительной ночи ей совсем не хотелось просыпаться. Что это, чёрт возьми, такое... Отбросив одеяло, Гермиона достала из-под подушки волшебную палочку и огляделась. Спальня была довольно тесной, в ней едва помещались кровать, комод и туалетный столик, поэтому ей не потребовалось много времени, чтобы понять, откуда доносится шум. На туалетном столике стояла шкатулка с драгоценностями Гермионы, а из шкатулки торчала пара шевелящихся лапок и короткий пушистый хвостик. Черт побери, я забыла про нюхлера в кармане пальто. — Ты что, грабишь меня?! — воскликнула Гермиона, надеясь, что ее возмущенный тон будет достаточным, чтобы воришка осознал, что она недовольна. Нюхлер появился из шкатулки с драгоценностями и медленно повернулся к Гермионе, он посмотрел на неё большими невинными глазами. Этот невинный взгляд был бы более впечатляющим, если бы на шее маленького существа не красовалось одно из золотых ожерелий Гермионы. — Я спасла тебя! И ты отплатил мне тем, что украл мои украшения?! Гермиона опустила палочку, но продолжала сверлить его взглядом. (Раздражающе милый) маленький воришка решил проигнорировать её возмущение, вместо этого демонстративно окинув Гермиону оценивающим взглядом с головы до ног. После быстрого осмотра она обнаружила, что на ней всё те же грязные джинсы и джемпер, что и накануне вечером. У этого маленького засранца хватает наглости осуждать меня прямо сейчас?! — Я устала! — огрызнулась Гермиона, защищаясь. Совершенно нелепо чувствовать необходимость оправдываться перед нюхлером. Он, подняв глаза, посмотрел на волосы Гермионы, затем снова на ее лицо и медленно моргнул. Она и так знала, что сегодня у неё будут проблемы с волосами, об этом ей говорило то, что кудряшки закрывали обзор. Однако меньше всего ей хотелось, чтобы какой-то чертов нюхлер указывал ей на это. Нахальный ублюдок! С тяжёлым вздохом Гермиона встала с кровати, разделась и, бросив раздражённый взгляд на существо, которое теперь стояло, прислонившись к зеркалу, и любовно поглаживало украденное им золотое ожерелье, отправилась в душ. Она не знала, что нюхлер последовал за ней в ванную, пока спустя двадцать минут, выйдя из душа, не обнаружила его в раковине, где он чесал себе спину её зубной щёткой. — Не делай этого! — рявкнула Гермиона, выхватывая зубную щётку. Жалобного взгляда широко раскрытых глаз, который последовал за изъятием зубной щётки, было достаточно, чтобы убедить Гермиону в том, что она, вероятно, отправится в ад за жестокое обращение с животными. — Уфф, ладно! Я все равно не смогу ею пользоваться. Зубная щетка была быстро возвращена. Нюхлер потер лапой свою мордочку, что было очень мило (уфф), а затем предложил Гермионе ее собственное золотое ожерелье в качестве своего рода жеста примирения. Гермиона закатила глаза, пробормотав, — Огромное тебе спасибо. Она взяла ожерелье и надела. Сейчас, пожалуй, безопаснее всего носить его на шее. Как только Гермиона переоделась в чистую одежду, выпила стакан воды и съела несколько тостов (нюхлер тоже получил свою порцию), она встала и заявила, — Пойдем, нам нужно доставить тебя в отдел магических существ. Нюхлер, которого, похоже, это предложение не впечатлило, поспешил к дивану и свернулся калачиком на подушке. — Ты хочешь остаться? — спросила Гермиона, приподняв бровь. Нюхлер поднял голову и решительно кивнул ей, прежде чем снова свернуться калачиком. Ладно. Будучи убежденной защитницей прав животных, Гермиона не стала с ним спорить. Прислонившись к кухонной стойке, она некоторое время наблюдала за животным и подумала, что было бы неплохо снова обзавестись компанией. В последнее время она часто чувствовала себя одиноко. Думаю, мне стоит придумать для него имя. Остаток выходных они провели в волшебных книжных магазинах в поисках книг о том, как ухаживать за нюхлерами. Оказалось, что эти существа во многом похожи на кошек: они самостоятельные, очень умные и прекрасно разбираются в людях (Гермиона была польщена). Однако, в отличие от кошек, у них была нездоровая тяга к золоту. После похода в банк Гермиона потратила три часа на то, чтобы соорудить для нюхлера переносное гнездышко, используя старую коробку, сотню галлеонов и большое количество соломы. Было так странно и в то же время приятно снова иметь домашнее животное в квартире, пусть оно и постоянно что-то ворует и отказывается возвращать. Прошло уже несколько лет с тех пор, как умер Живоглот, а нюхлеры были прекрасны тем, что были не против путешествий. Гермиона могла положить гнездо в расширенный карман своего пальто, и нюхлер с радостью сопровождал бы её куда угодно. Похоже, что Доджер (Артфул, а не Джемми) останется здесь надолго.
