Эро видео, дубль один

Они просто гуляли по дальнему берегу вдвоем, взявшись за ручки и поглядывая по сторонам. Цукаса шаркал ногами, подымая брызги воды и изредка посматривал на Коюки словно на тяжелобольную, которая имела смелость выйти на улицу с ее-то здоровьем... Впрочем, так ведь и было, он собрал ее по кусочкам только позавчера, и все эти дни она страдала и ныла, что не чувствует себя человеком. Прогулка обычно помогает от депрессии, вот они и вышли. Вокруг не было ни души, лишь бескрайний мелкий океан и полуразвалившиеся постройки, в тени которых валялся всякий хлам. Какие-то вещи вероятно были старше него, какие-то же были достаточно новыми. Странная обстановка сильно чесала птичье любопытство. — О, гляди, стиральная машина! — воскликнула Коюки, тыкая пальцем в сторону. Цукаса послушно позволил подтащить себя за ручку по воздуху, как воздушный шарик. — Это просто так странно, — в своей привычной глуповато-милой манере заулыбалась Коюки, присев на корточки и начав крутить ручки прибора. — Откуда вообще здесь берется этот хлам? Кто его тащит-то, а? А-аа!! — крикнула она в нутро короба, засунувшись туда с головой. Права была Сакура, когда говорила, что если оставить их двоих без присмотра, кто-то обязательно вляпается в положение. На этот раз очередь выпала Коюки. — У-у-у! — гулко завопила Коюки, дрыгая ногами и силясь вылезти обратно на свободу. Неведомая машина наполовину проглотила его подругу и намекающе похлопывала круглой дверцей. Конечно это Коюки трясла коробку, но всё равно, зрелище не из приятных. Побившись как рыбка в сетях под озадаченным взглядом Цукасы, приложившего палец ко рту, Коюки сдалась и страдающе обмякла. — Я тебе помогу, — решил Цукаса, берясь за тонкие лодыжки. Коюки загудела пуще прежнего. — Не тяни слишком сильно, ты же сам говорил, что я могу развалиться-а, — словно из бочки раздалось изнутри. — О-о, — ответил Цукаса, кивая головой, что тайна не могла видеть. Да, это наверное было бы не очень эффективно... А что если выкрутить ее отсюда, как шуруп? Цукаса заскользил ладонями выше по ногам Коюки, щекоча бедра и обхватывая наконец поясницу. Машинка задрожала, словно началось отжимание — Коюки хотела привычным образом замахать руками от переизбытка эмоций, но в ловушке это было невозможно. Она как-то вся покраснела, что было видно даже снаружи на ее ногах. Наверное, от тесноты и паники. — П-прямо как в п-пор... — остаток фразы Цукаса не расслышал, поворачивая Коюки за бока и делая толчок назад. — А-ах!.. — гулко пророкотало в машине. Цукаса сделал ещё несколько толчков, с каждым из которых Коюки постепенно вытягивалась на свет. Со скрипом старой резины она вылетела окончательно, как пробка из бутылки, лишь хвостики взметнулись в воздухе синей линией. Крепко державший ее Цукаса упал на спину по инерции. Переводя дыхание, он вытер под со лба под фуражкой. Как будто он только что принял роды у инопланетного кубовидного существа, выплюнувшего наружу миловидную костлявую девочку. Коюки ошалело хлопала глазами, с ужасом и ненавистью глядя на по сути ни в чем не повинную машину. Она ведь не просила лезть в нее. Но тайна поднялась, оставляя за собой звездный след из капелек воды и с размаху пнула прибор ногой. Машина зашаталась, скрипя дверцей. Коюки прекрасно понимала глупость своего положения вот и злилась почём зря. Ее уши и шея всё ещё были розоватыми от стыда. Подумать только...хрестоматийная сцена из порнушки прямо здесь, посреди берега, где по сути любой может их увидеть... Но был раннее утро и ленивая нечисть ютилась в своих норах. Ну, хотя бы так... С другой стороны, всё закончилось как-то быстро и бесславно. Вот всегда так, только подвернется удобный случай, как никому и дела не будет. Коюки покосилась на Цукасу, подползшего к машинке, с интересом осматривая многострадальную штуковину. В его детстве таких ещё не было. Мать стирала всё в тазу своими руками. — Что там внутри этакое, что отсюда не рассмотреть? — иронично поинтересовался Цукаса, заглядывая в барабан и с удовольствием обнаруживая, что его можно вертеть ладонью. Коюки вся аж навострилась. — А ты сам проверь, — обронила она будто случайно и с трепетом уставилась на бедра Цукасы, завилявшие теми же движениями застрявшей кошки, что и ее минутой ранее. — Юки... — глухо донеслось из круглой бездны. — Ничего, я помогу тебе, — гаденько пропела нахальница и вцепилась в пояс хакама с неоднозначными намерениями. Нужно только развязать и запустить ладони внутрь, а дальше дело техники. Можно даже потолкаться своими бедрами в его, просто так, для пущего веселья. — Эй... Ой. Ох! Юки-ча-ан... — застонал Цукаса. Было очень странно застрять вот так, головой в темноте, а низом снаружи, словно пойманная жертва ублажения. Он елозил руками в тесноте барабана, постоянно теряя равновесие, и не представлял, с какой стороны взяться за дьявольский короб, чтобы освободиться от него. Это ведь придется сделать, ну, пока ему и так неплохо. Коюки дёргала рукой, сжимая всякий раз, как доходила до конца, зачем-то подпихивала его бедрами и Цукаса почувствовал себя...как бы это выразиться...юнцом лёгкого поведения. — М-мх... Мха-а... — захныкал он, глотая слюну. Ловкая ладошка Юки выцеживала его, как молочного теленочка, напряжение в животе нарастало, отдавая в коленки, которыми он елозил по сырой земле, хлюпая водой и оставляя круги на ее глади. Цукаса прикусил рукав хакама и тяжело задышал. — А-ах! — горячая жидкость брызнула ниткой, пачкая руку Коюки и капая вниз, смешиваясь с водой. Цукаса подрожал пару мгновений, наслаждаясь вывернутыми нервами и истомой. Сразу стало уютно и добротно. Коюки заботливо натянула одежду обратно и подвязала узел. Было слышно, как она хихикает, явно довольная проведенным шоу. Цукаса заворочался. — А вылезти? — напомнил он о самом, в сущности, важном. Ему ответила лишь тишина. Потом Коюки зашмыгала носом, явно занервничавшая. — С-сейчас, — она потянула его сначала за лодыжки, потом аналогично за поясницу, но сил ее не хватало. Цукаса же не мог выбраться сам, застрявший с руками. Положеньице. Дороговато сегодня обошлась игра, подумал он. Ну, это была бы не прогулка, если бы они не сделали что-то очевидно ненужное и со стороны глупое. Вот она, жизнь. Хаотичная и непредсказуемая. Цукасы улыбнулся в темноте, обнажая клыки. — А ты когтями ее, когтями, — подсказал он легко впавшей в панику Коюки. Раздался шлепок — видимо ладонью по лбу — и огромные костистые лапы обхватили машину, разрывая ее пополам. Коюки разумно побоялась тянуть самого Цукасу — даже если ничего и не будет, это всё равно неприятно ощущается. Из-под обломков того, что недавно было раритетным артефактом, по-кошачьи отряхиваясь выполз Цукаса и встал рядом с Коюки. Какое-то время они молча смотрели на куски железа и мутную водичку рядом с ними. — А весело было, — оптимистично сообщил Цукаса. Коюки взялась за его плечо. — Давай просто пойдем отсюда. Я... Я есть хочу. Так они и сделали.