Мандаринка

— Тебе больше идёт быть блондинкой. Рыжий вообще мимо. Шатенка тоже пиздато, — фоном Чимин болтает с Соён, примеряющей парики и навскидку придумывающей новые образы.       Чонгук тем временем доделывает домашнее задание, разложив тетради и канцелярские принадлежности на полу. Стоит отметить, девочки из борделя Тэхёна щёлкают задачки на проценты как орешки. Благодаря им домашка по алгебре на завтра уже готова, английский язык тоже — Лиён, оказывается, по образованию переводчик. Собственно, именно она просит: — Помоги застегнуть платье, пожалуйста.       Ловко подходит на стрипах ближе, поворачивается спиной. Чонгук отвлекается от задачи по геометрии и застёгивает замок платья, облегающего стройное тело словно вторая кожа и обнажающее настолько, что при наклонах то грудь вываливается из чашечки, то из-под края подола виднеются половые губы.       Ноль эмоций по этому поводу. Не краснеет, не бледнеет, не начинает заикаться, не отворачивается смущённо. Вообще не акцентирует внимание. Был тут столько раз, что в некотором роде словил профдеформацию. Именно здесь узнал про нюансы видов депиляции, способах облегчить симптомы месячных или течки, научился отличать аквамариновый цвет от бирюзового, потрогал и поразглядывал все секс-игрушки этого мира. В курсе насчёт самых удобных поз для самостоятельной растяжки (и это не про йогу), какой рацион правильный перед предстоящим вечерним тройничком с двойным проникновением, и помнит «совет номер три». Совет делать минет через презерватив без ароматизатора. Согласно мнению большинства эскортниц и эскортников, лучше уж катать на языке просто вкус резины, чем резины со вкусами разных фруктов.       Сегодня они коротают время в «Неоне» из-за разборок с какой-то бандой. Хосок привёз сюда после школы под предлогом, что это более-менее безопасное место, в котором Чонгука никто не станет искать, или же будут искать в последнюю очередь. По косяку приоткрытой двери кто-то стучит, все оборачиваются. Затем раздаётся голос Тэхёна-щи: — Могу войти?       Галантно обозначает своё присутствие и заглядывает внутрь помещения лишь после разрешения девочек, наперебой выкрикивающих лилейно «Конечно, господин Ким!». Благо не ринулись со своих мест бежать и падать в ноги.       Забрать их с Чимином должны были примерно через час, но дела завершились раньше, судя по всему. Причём приезжает обычно Хосок-хён или Сокджин-хён, заведующий сетью борделей. Сегодня исключение. Господин Тэхён смотрит выразительно, где-то между «строго» и «мягко», намекая собираться. Не разозлён. Значит, ничего плохого и непредвиденного не произошло, проблема решена. Чимин бодренько откапывает свою сумку из-под завала одежды, образовавшегося на кресле, пока Чонгук складывает свои вещи с пола в рюкзак. Затем они отмечаются около стойки регистрации, поскольку ведётся запись прибытия и ухода абсолютно всех гостей. Напоследок Чонгук наклоняется к сегодняшнему администратору Сонму и кратко обрисовывает ситуацию: — Лиён не уверена, были ли действия её последнего клиента чрезмерно грубыми, но ей было очень некомфортно. Вихён порвала платье, которое попросил надеть клиент на их предстоящую встречу. Не знает, что делать, зашить не получается. Минхёк подсел на экстази, чутка вбрасывает перед каждым заказом. Разберитесь, пожалуйста, с этим, пока он не наделал дел, а то его состоянием могут воспользоваться чрезмерно, а он потом ничего не докажет. И в целом пора бы обновить сценические наряды и все соответствующие атрибуты. Поистаскались уже, клиенты делают замечания.       Чимин, стоящий рядом, вклинивается в разговор, шёпотом вставляет свои пять копеек: — Наби залетела и хочет оставить ребёнка. А новый бармен забирает себе втихую тридцать процентов вместо двадцати договорных. Вот теперь идём. До свидания!       Сонму-щи дружелюбно улыбается и благодарит за информацию. На это Сокджин-хён, например, сказал бы что-то из разряда «хорошая работа, агенты ноль ноль семь». Господин Тэхён же, выслушавший всё краем уха, лишь хмыкает и тянет короткую улыбку.

***

      Сосаться на переднем сиденье автомобиля — типично-киношно. Чонгук описал бы происходящее, если вкратце, словами «влажно, тепло, мягко и не очень удобно». А ещё малость дискомфортно: чужие сминающие ягодицы руки и стояк, упирающийся в бедро, не способствуют возбуждению вообще. Не хочется раздеваться, не хочется касаться в ответ и уж тем более не хочется, чтобы касались как-то откровеннее. Хотя обстановка предполагает обратное.       Ли Санвон безустанно подбивает клинья целый год учёбы в одной школе. Когда перестал дурачиться и строить из себя не пойми кого, заинтересовал как человек чуть больше. Уделяет внимание в меру, не заваливает сообщениями и подарками. В целом хороший, вежливый, симпатичный и башковитый. Чонгук думал, с ним получится. Поэтому согласился сначала погулять с одноклассниками и потом «почилить» в тачке друга Санвона. Оказалось… просто убедил себя, что этот парень симпатичен в романтическом плане. Ощущения же не могут врать, верно? — Прости, я не могу, — он отстраняется, закрывает глаза ладонями и смотрит сквозь пальцы.       Чёрт, это так неловко. Сам же дал согласие уединиться, а теперь — от ворот поворот. — Я сделал что-то не так? — интересуется Санвон обеспокоенно. — Нет. Ты хороший. Просто у меня не получается что-то к тебе почувствовать, — тараторит сбивчиво, с запинками.       Дело не только в этом альфе. Есть и другие желающие подкатить, однако Чонгук словно не видит никого подходящего, по какой-то причине не может выжать из себя даже простую романтическую заинтересованность ни к кому. И всё чаще задумывается, нормально это или же нет. — Хэй, — Санвон тормозит и пытается успокоить. — Всё в порядке. — Мне очень жаль, прости. — Спасибо, что честен со мной. Я понимаю. Просто продолжим общаться как раньше. Идёт? — по выражению на лице действительно видно, что не злится, не собирается крыть хуями и по-уебански демонстрировать своё уязвлённое эго.       Чонгук коротко улыбается, облегчённо выдыхает и кивает. — Идёт.       Внезапно раздаётся «тук-тук» в боковое окно. Чонгук вздрагивает, поворачивает голову вправо. Всё нутро замерзает, аж в холодный пот бросает.       Господин Тэхён. Стоит, пилит гневным взглядом. — Нам пиздец. Дверь закрыта? — шарит по приборной панели. — Да, я закрывал, — Санвон растерян, не понимает причины такой паники. — Кто это?       Чонгук ненавидит этот вопрос. Без понятия, что на него отвечать. Вариант «отец отдал меня в счёт погашения долга мафиозному боссу, который привёл в свой дом вместо продажи на органы» не канает. Эта инфа не для всех и каждого, а придумывать легенду про старшего брата или дядю не хочется. — Машина бронированная? Стекло противоударное?       В подобной стрессовой ситуации мозг работает на все сто процентов, только результата никакого. Абсолютно ноль грёбаных идей на тему как же смягчить предстоящие пиздюли. Чонгук понятия не имеет, за что именно предъявят. Пугается загодя. Тэхён-щи редко сменяет гнев на милость. — Что? Нет конечно! Мой хён не какой-нибудь там сыночек президента.       Чонгук тоже далёк от родственных связей с важными лицами государства, но катается именно на улучшенных тачках. И периодически забывает, что для него привычные вещи не всегда таковые для других. — Херово.       Чёрт… Что делать?       Раздаётся очередной стук в окно. Пистолетом. Другой рукой Тэхён показывает указательным пальцем куда-то вниз, жест похож на «опустите стекло». Только чует Чонгук, не прокатит эта схема. Поздно. Слишком долго мешкался. — Опускай сиденье, быстро! Где там эта хуйня, — судорожно ищет рычаг, находит, со всей дури тянет его. Плюхается на Санвона, когда тот падает назад, и прикрывает голову руками.       Напрягается весь в ожидании выстрела, считает про себя: три, два, один, ноль…              И тишина. Хотя нет, рано обрадовался. Судя по звукам, Тэхён разбивает боковое окно рукояткой пистолета и отпирает двери изнутри. Почему не выстрелил? Без сомнений, намеревался пальнуть. С чего бы вдруг передумал? Или просто напугать хотел для профилактики? Буквально вытаскивает из салона, схватив за кожанку, грубо встряхивает. Что-то объяснять, блея барашком и строя виноватые глазки, бесполезно. Чонгук уже наученный опытом. Кусает губы, сердце гулко бьётся. Господин Тэхён не устраивает публично разборки между членами семьи, обычно сажает в машину и орёт по приезде домой. Однако сегодня что-то идёт не по привычному сценарию. — Шею, — в приказном тоне.       Чонгук совсем не ожидает услышать подобное требование, оттого откровенно теряется. Показывать шею — демонстративный знак подчинения. Не в категориях старший — младший или начальник — подчинённый, а на уровне вторичных полов. В зависимости от контекста интерпретация разная, но так или иначе один человек находится в доминирующей позиции, другой — в уязвимой и обязан показательно признать это, подтвердить. Крайне неэтично требовать сделать такое прилюдно. Поэтому следующая эмоция после растерянности — злость. — Я не Ваш омега! Вы не имеете права такое требовать! — Дважды повторять не буду, — свирепеет. Наставляет ствол на побелевшего от страха Санвона, которого около машины удерживает один из охранников, и начинает отсчёт: — Три, два…       Сердце в пятки ухает. Ненормальный. Какого хрена вообще происходит? — Умом тронулись?! — Один, — бескомпромиссно.       Немыслимо просто. — Ладно! — Чонгук вцепляется в тэхёнову руку, держащую пистолет.       Господин Тэхён не любит ждать, последующая заминка выбешивает ещё сильнее, поэтому коротко рычит, поторапливая. Поборов свою гордость, Чонгук прикрывает глаза и поворачивает голову вбок. Выдержки хватает секунд на десять, первым отступает на шаг назад, смотрит себе под ноги, поднять взгляд не осмеливается. Щёки горят, глаза слезятся. Вот-вот заревёт, но силится сдержаться. Как же унизительно. Словно голый стоит посреди улицы, облитый помоями. Сокджин-хён учил отстаивать свои личные границы перед всякими мудаками. Жаль не рассказал, как стоит поступать, если подобное давление исходит от Тэхёна-щи. Благо спасает Хосок-хён. Он встаёт спереди, закрывает собой и сдержанно говорит: — Думаю, достаточно.       Хмыкнув, господин Тэхён уходит в сторону автомобиля, на котором приехал. Охранник о чём-то говорит с Санвоном, хлопает того по плечам. Поговорить с ним не дают, Хосок мягко уводит в сторону своего джипа. Оказавшись в салоне, Чонгук срывается, в перерывах между всхлипами поносит Тэхёна-щи на чём свет стоит.       Они же ничего противоправного не делали, просто поцеловались немного! Все подростки так делают. Кто-то по влюблённости, кто-то из любопытства, кто-то просто так или даже на спор. Это же нормально. С какого перепугу ему-то нельзя? Не идиот же пробовать «взрослые штуки», ведь ни гона, ни течки ещё не было. Просто пососаться с кем-то — уже преступление, что ли? Зачем обходиться так жестоко из-за какого-то чёртового поцелуя?       Столько мучающих вопросов. Жаль, ответов получит ноль.