Мандаринка

« — Он тянется к тебе, а ты игнорируешь или отталкиваешь. Будь чуточку мягче. Строгости и дисциплины ему хватает, поверь»       Сколько же он выслушал от Сокджина и Юнги за всё это время. В основном по делу эти оба ему предъявляли. Тэхён принимал во внимание все их слова, даже если со стороны казалось обратное. Просто не раскрывал никому свои мысли и планы. Иногда заносило, иногда терял контроль, иногда причинял боль или же в неё окунался. На все поступки были свои причины. При любом раскладе прекрасно подходило одно из двух объяснений: либо «случилось так, как случилось, не отмотаешь», либо «так надо было». Из-за этого бесился Чонгук, бесился Сокджин, временами бесился сам Тэхён. Тем не менее, ничего бы не изменил между ними в прошлом, будь такая возможность.       Поначалу думал, просто является авторитетом для Чонгука. За неимением мощной образцовой фигуры отца или старшего брата психологически Чонгук переносил эти социальные образы на него, неосознанно искал в нём защиту, поддержку, помощь. Привязывался. Всё вполне закономерно. Со стороны Тэхёна была забота о базовом: еду — в холодильник, Чонгука — на учёбу, потом на дополнительные развивающие секции, охрану — на свои посты, пусть следят за мелким, параллельно отслеживал успеваемость и как проходит социализация, были проблемы — решал их. « — Это просто школьные пакости, чтобы тебя вызывали. Он так привлекает твоё внимание. Проведи время с ним, хоть немного. Мальчик скучает по тебе»       Скорее всего, первое время действительно было исключительно платоническое восприятие друг друга. Впоследствии оно сменилось на романтическое. Чонгук влюблялся сильнее, а Тэхён считал это детским и временным, оттого и не воспринимал всерьёз. « — Твоя опека выходит за границы отеческой, братской, наставнической или какой бы то ни было ещё. Прекращай. Ты сбиваешь его с толку. И тем самым ухудшаешь ваши отношения»       Ближе к старшей школе природа разыграла козырную карту — случилась течка. На инстинктах Чонгука тянуло сильнее, но чем больше игнорирования получал, тем больше куролесил, а Тэхён в свою очередь держал дистанцию и перебарщивал на заклинивающих тормозах. Причём не всегда осознавал причину столь острых реакций. Вот и получалась «война», хотя Сокджин пытался донести очевидное и наладить отношения между ними. Однако проблемы Тэхёна (в частности — сексуальное влечение и потеря контроля над своей сущностью в период гона) не должны были касаться Чонгука. Инстинкты зачастую работают примитивно, на то они и инстинкты. Человеческие взаимоотношения же устроены сложнее. Полагаться лишь на природное было неразумно.       Чтобы не пускать в личное, придумал отговорку: «Это просто детская влюблённость. Пройдёт». « — Влюблённость, святую твою мать, земля ей пухом? В двадцать-то с хвостиком лет, в окружении кучи людей, оказывающих ему внимание, которое он по-прежнему ждёт от тебя? Ждёт, когда ты засунешь свою гордыню в жопу и попросишь вернуться? У меня слов нет!»       Не прошло. Оба увязли в этом чувстве и натворили хуйни. Один купался в своём отрицании и вместе с тем помешательстве, другой — в болезненной привязанности. « — Ему было уже достаточно страшно из-за произошедшего. Ты должен был успокоить, а не пугать аж до отката, блять!»       Только уборщикам известно, сколько тогда Тэхён выжрал алкоголя, и стенам кабинета — как сильно боялся последствий. Будучи взрослым и зрелым альфой, надавил ментально на ещё не полностью сформировавшегося омегу (из-за позднего начала течки наблюдалась небольшая задержка в развитии), привязанного в особенности к нему и оттого по-особенному уязвимого. Нельзя так было делать. Опасался, что психологически у Чонгука может закрепиться ассоциация «альфа равно страх», а не безопасность. Подобное было бы очень трудно исправить. Мог буквально испортить парню жизнь. Благо, обошлось. Ментально Чонгук оказался довольно крепким. « — Клан, клан и ещё раз клан. Больше, сильнее, крепче. Должна же быть причина для этого бесконечного достигаторства. Для кого до усрачки стараешься, хотя уже достаточно всего, Тэхён? Причём не там, где надо. М? Если продолжишь бездействовать, то просрёшь своё счастье, а клан в результате принесёт тебе разочарование и неуёмное чувство потери» — это Сокджин высказал, услышав от Тэхёна о решении жениться.       Без каких-либо чувств, сугубо расчёт и политика. Не питал никаких иллюзий насчёт любви уже много лет. Не ждал чуда, не привязывался, не заводил отношений, не позволял себе надеяться. Чтобы не разочаровываться. Если чему и было суждено случиться, оно бы случилось. Он не из тех, кто будет открывать душу и «вручать сердце» каждому, на кого привстал. Неинтересно играть в эти поверхностные любовные игры. На первом месте всегда был, есть и будет клан. Относись Тэхён беспечнее к своим обязанностям, давно бы сожрали с потрохами. Однако нашёлся тот, кто этот клан слегка подвинул в сторону.       Ломать местами свой характер в тридцать пять — возможно ли это и имеет ли смысл? Сложно, но возможно. Главное стимул, ради кого это делать и с какой целью.       Пока Сокджин возмущался, Юнги оставался немногословным, сказал лишь: « — В этом доме порядки сможет наводить лишь один омега за исключением Сокджина. И это Чонгук. Либо забери и не отпускай, либо оставь и дай жить своей жизнью».       Согласен отчасти. Было бы правильно: извиниться, объясниться, поставить окончательную точку этим браком и отпустить. Тэхён бы реализовал эту идею, если бы не одно «но» — тогда время ещё не пришло. Чонгуку нужно было ещё чуть больше этого времени.       Сколько бы ни думал, варианта разрешения сложившейся ситуации было всего два. Первый: забрать Чонгука себе ещё «зелёного», вполне вероятно, не готового, и в итоге сломать. Ведь Тэхён слишком эгоистичный кусок говна (честно это признаёт). Он бы не отпустил мальчишку никуда, никому бы не отдал, даже если бы Чонгук умолял отпустить. Поскольку действительно помешан на нём — абсолютно не согласен разделять знание о том, каков Чонгук на вкус, ни с одним живым человеком. Только с мёртвыми, потому-то Ли Санвон стал трупом.       Понятное дело, «ломать» не хотелось.       Второй: держать дистанцию, выиграть настолько много времени, насколько это возможно. Не сдерживался по одной простой причине — сразу показывал Чонгуку свою натуру, характер. Такой, какой есть, без всяких прикрас. Чтобы Чонгук сразу увидел весь масштаб пиздеца, к которому так отчаянно тянулся и тянется сейчас, и решил бы — надо оно ему или нет. Причём для парня логичнее было бы сказать самому себе «он ненормальный, надо держаться подальше» и задушить свои чувства на корню, найти кого получше, «понормальнее», переключиться. Для этого Тэхён дал ему довольно большой срок, несколько лет, и массу возможностей. Тот этим воспользовался. Впрочем, всё равно пришёл обратно. «Если однажды настанет момент, когда нужно отпустить то, что любишь — отпусти. Если вернётся, оно будет твоим навеки. Если нет, то никогда твоим и не было» — сказал однажды покойный ныне отец.       Чонгук вернулся, в полной мере осознавая, куда идёт, к кому, и чего этот шаг может ему стоить. Вернулся, зная, что не получит ни благодарного взгляда, ни «спасибо», «останься» или «прости». Даже если бы всё обернулось очередной порцией боли, он был готов и к этому, готов был простить в очередной раз. Вернулся, зная, что из себя представляет Тэхён. Без идеализации или романтизации. Вернулся, правда, под давлением обстоятельств, но как раз тогда, когда многогранное чувство проросло глубоко и окрепло.       Тэхён не настолько глупец, чтобы оттолкнуть и в этот раз.       Успокоившись и вновь направив свои мысли в нужное русло (при виде Чонгука они упорно ползут в область паха), снова спускается на первый этаж. Прошло где-то около часа с окончания разговора на кухне. Ари уехала после недолгой беседы наедине. Хосок смотрит телевизор, сидя на диване. Сокджин и Юнги под командованием Чонгука всё-таки снимают эти фиолетовые кружева с окон, отборно матерясь.       Тэхён не сдерживает короткого смешка и улыбки. Царит приятно-семейная атмосфера, словно не было вообще никаких ссор, словно Чонгук не жил отдельно несколько лет, а был тут всегда и никуда не уезжал. Привычно-спокойно, уютно. Так, как и должно было быть. За исключением одной крохотной детали. — Какие хочешь повесить вместо этих? — интересуется деловито, встав рядом с Чонгуком перед большим окном почти во всю стену. Омега горделиво приподнимает подбородок, складывает руки на груди. — Тюль белый, портьеры бордовые. Смотреться будет стильно, богато, сдержанно. Пространства тут много, не будут казаться тяжёлыми. К тому же это цвет клана. — Думаю, будет красиво. — Конечно, будет красиво. На заказ будут шить. Карту давай, — протягивает левую руку.       Тэхён шарится в карманах штанов, будто ищет бумажник. Которого нет. Вместо того, чтобы положить на раскрытую ладонь пластиковый прямоугольник, удерживает чонову руку и надевает на безымянный палец кольцо. Среднее по толщине, из серебра, с крупным рубином по центру. Мамино. Семейное. Далеко не стандартная тонкая золотая безделушка, красовавшаяся на пальце Ари.       Сокджин замирает на стремянке, с облаком тюля в охапке, таращится, выпучив глаза. Юнги, страхующий снизу, просит постараться не пиздануться с высоты и подгоняет. Дескать, ничего сверхъестественного не происходит, давай работай. Чонгук же сдерживает свою реакцию, не демонстрирует радость, облегчение или восторг. Якобы «не удивлён, альфа, я на меньшее и не рассчитывал». Меньшее Тэхён бы не предложил. Чонгук заслужил, без сомнений. — Дату выбирай сам, если хочешь красивую. Я в этом плох, — открыто улыбается, пытается поймать ответный взгляд, но Чонгук намеренно игнорирует.       Царица какая, посмотрите на него. Хотя, судя по румянцу на щеках, на самом деле довольный и смутившийся. Кольцо не разглядывает, просто складывает руки в прежнее положение — опять на груди. — Хочу, чтобы цифры были зеркальные, — голос ровный, не дрожит. — Как пожелаешь, утёнок.       Услышав новое прозвище, Чонгук наконец поворачивает голову. На протяжении первых пяти секунд явно собирается возмутиться, а потом медленно прикрывает рот, моргает часто-часто и притихает. Молчит, прочищает горло, бросает: — Гони деньги, селезень. Я тебя до нитки обдеру.       Догадался, почему вдруг стал «утёнком». Оттаял.       Смотреть на такого, расцветшего пуще прежнего, сплошное удовольствие.