Мандаринка

— О-ху-еть, — нараспев тянет Чонгук, рассматривая себя в зеркале.       Уже принял душ, весь процесс болезненно шипел: шея болит адски, вся в укусах. Насчитывает штук пять отпечатков зубов, и все глубокие. Покрылись корочкой, кровоточили ночью. На бёдрах синяки, по груди засосы россыпью, в голове — мысли. Смущающие, приятные. От которых изнутри светится.       Когда проснулся, Тэхёна в постели след простыл, и дверь была закрыта. Причём предусмотрительно закрыта: Чонгук голый валяется, а в доме же обычно полно охраны. Навряд ли альфа Тэхёна задумался бы о подобных вещах, да и от омеги никуда бы не ушёл. Значит, скорее всего, откатить получилось.       Вопрос о грядущем развитии событий чрезвычайно актуален. Всё будет зависеть от Тэхёна, который и сам наверняка думает над вариантами разрешения ситуации. У Чонгука решение простое — недолго Ари осталось носить фамилию Ким. Не допустит обратного. Не после произошедшего этой ночью. Тэхён не посмеет не придать значение случившемуся. Совесть у него должна была остаться. Хотя в случае с этим альфой никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Умеет спускать с небес на землю.       Так или иначе, им нужно сначала встретиться, чтобы обсудить всё. Чонгук сушит волосы феном, переодевается в чистую одежду, стащив из чужого гардероба чистые домашние футболку с шортами. Да, тэхёновы шмотки. Да, специально надевает их. Возможно, этот ход поможет немного расположить к себе. Ищет свой телефон в складках одеяла и под подушками, находит на полу. Забирает пистолет с тумбочки, его надо вернуть в домик охраны.       Спускается на первый этаж. Оказывается, почти все уже в сборе. Сидят в гостиной на диване. Хосока и Тэхёна нет, зато Ари тут. Неожиданно. Не заплаканная и, судя по выражению лица, не в ярости. Коротко кивает приветственно и на пистолет смотрит округлившимися глазами. — Да не будет он в тебя шмалять. Спокойно, — бросает Сокджин, скучающе болтая ногой.       Чонгук кладёт пушку на столик, Юнги сразу убирает оружие с глаз, засовывает под декоративную подушку. Какой джентльмен. Незачем пугать даму оружием. И неважно, что эта дама из другого клана. Клана Мин. Её отец, господин Джинхва, очень любит своих дочерей, растит буквально «принцесс». Придерживается старых взглядов: не подпускает женщин к своим делам (без разницы альфы, беты или омеги они), укрепляет и расширяет своё влияние через заключение браков, раз прямых наследников-альф мужского пола нет.       Внутри же клана Ким порядки иные. По мнению Чонгука, рядом с Тэхёном должна быть пара под стать. Ари вполне предсказуемо не вывозит. И никакие хвалебные и «умилительные» посты с новостных порталов не напустят пыли в глаза, чтобы Чонгук поверил в обратное. В качестве красивого приложения к бизнесмену Ким Тэхёну она годится, без сомнений. На этом всё. Главной и уважаемой омегой клана, незаметно прикрывающей спину мужу, ей уже не стать. По поведению хёнов это видно. Они ведут себя уважительно, галантно, сдержанно. Но в семью не приняли, держат дистанцию.       Раз не относятся серьёзно свои, то нечего и говорить про чужих. Гиен за пределами особняка множество, им в радость разнести сплетни, бросающие тень на Ари. И отчасти в именно таким образом сложившемся отношении к ней есть и вина Тэхёна.       Выбрал в супруги — уважай, относись соответствующе статусу, соблюдай приличия хотя бы для галочки. И остепенись. Игнорировать существование, относиться как к шлюхе или продолжать скрашивать вечера в компании проституток — под запретом. Не можешь вести себя достойно — не стоило тогда и заикаться о браке. Не справляешься с такой ответственностью — признай свой провал и обели репутацию супруги. Бóльшую часть из этих негласных правил Тэхён соблюдает. Бóльшую, но не все. Есть исключения, за которые он явно не извиняется. Ари же спускает это с рук. Похоже, не собирается ничего выяснять и сейчас.       Будь на её месте Чонгук, этот особняк бы уже полыхал. Да, брак сугубо политический, предположительно о любви в этом союзе речи и быть не может. Однако он выебал бы мозг: плевать на факт измены (сугубо физической или вдобавок эмоциональной, без разницы), причина в другом — разлетятся очередные сплетни, от которых пострадает исключительно Чонгук, не Тэхён. В союзе изначально отсутствует уважение? Чонгук любыми способами выгрыз бы его себе. Ари же абсолютно устраивает быть красивой статуей, не имеющей весомого голоса. Чонгук может это понять, но не принять. — Полагаю, поводом для данного собрания является адюльтер господина Тэхёна. Чудно. И где же сам виновник торжества? — не без сарказма.       Сокджин молча кивает в сторону кухни. Хмыкнув, Чонгук уходит в указанном направлении. Заодно сделает себе завтрак.       Воу, какая аура… чуть лбом в невидимую стену не торкнулся. Тэхён злится. Попивает кофе, смотря в окно, и молчаливо бесится. Потерял контроль над ситуацией: сущность альфы раскрыла секреты без его ведома. Поебался и проебался. Наверняка попробует оттолкнуть опять, будет давить агрессией. Чтобы Чонгук испугался, убежал без оглядки или же снова обиделся, разревелся и в итоге держался подальше. Собственно, именно этого Тэхён и добивается. Просто «отложить» взятие ответственности на неопределённый срок очень удобно. Хрена с два прокатит.       Чонгук подходит к чайнику, вода ещё горячая. По-хозяйски роется в шкафчиках, достаёт кружку, ложку и чайный пакетик своего любимого мятного чая. Никто эту пачку так и не распаковал за столько времени. И не выкинул. Плюхает ложку сахара, наливает кипяток. Тянет время в надежде, что Тэхён заговорит первым. Однако тот и не думает поворачиваться.       Ладно. Чонгук заставит обратить на себя внимание. — Ей не по характеру носить твою фамилию и свой статус она не тянет, — заявляет провокационно. — Тебя забыл спросить, — весьма нейтрально, но в тэхёновом стиле. — А надо было. Я бы посоветовал решение получше. — Например? — в голосе слышится усмешка. — Официальной войны ты не хотел, пытался уладить конфликт по-тихому. Конкретной целью было выжить Ямато на хрен из Кёнгидо, со своей территории. Клан Мин был заинтересован в этом же не меньше, японцы и их прижимать начали, но господин Джинхва не дурак и в обмен потребовал от тебя заключить брак. Правда, японцы свои связи в Корее изначально налаживают через господина Яманака, чей старший сын в расцвете брачного возраста. Гораздо проще было выдать меня замуж за него, будущего преемника. Проблема в лице всех борзеющих японцев была бы решена на очень долгое время… — Чонгук даже не вздрагивает, когда о кухонный фартук разбивается кружка. В голове проносится флешбэк: несколько лет назад аналогично швырнул стакан в альфу за «блядь» в свой адрес. Смотрит на осколки и коричневые брызги, преспокойно размешивая сахар, и улыбается. Ревнуют, надо же. — Но ты поступил иначе, и теперь… Сиреневые, мать их, занавески, да? Как ты вообще допустил, чтобы это убожество повесили?       Чонгук буквально слышит, насколько глубокий вдох делает Тэхён. Плавный и полной грудью. — Она главная омега клана. Захотела — повесила. — Ой, я тебя умоляю.       Оказывается, так приятно иногда быть сукой. — Чонгук… — по голосу слышно — Тэхён закипает.       Откровенно ведётся на провокацию, хотя обычно считывает изначальный умысел и не поддаётся. Забавно. Отчего же так легко теряет контроль? Из-за того, что Чонгук открыто показывает неуважение к Ари? Критикует его выбор как главы клана? Высказывает недовольство? Даёт советы, которых не просили? Бьёт в слабые места? — Декор должен быть под стать лидеру клана. По-твоему, застиранные кружевные панталоны на окнах подчёркивают твой статус? Не смеши меня. Максимум кем тебя могут посчитать, так это предводителем детсадовской группы… — Чон Чонгук! — взрывается-таки.       Да ещё как взрывается. Коротко и ёмко. В очередной раз раня всего парой слов. Козлина.       Кажется, даже висящие на стене часы прекращают отсчёт времени, — настолько леденящий взгляд Чонгук бросает на Тэхёна. А тот, осознав смысл вылетевшей изо рта фразы, отводит взгляд на мгновение. — Когда это я успел снова стать Чон? — оставляет кружку на столешнице гарнитура, подходит ближе к Тэхёну. — Трахать меня каждый раз, как приспичит, не получится, в любовниках болтаться я не стану. И уж тем более ты не отнимешь у меня фамилию клана. Учись прикусывать свой язык вовремя, альфа. Ты уже достаточно раз делал мне больно… — Следи за своим тоном. Обнаглел, смотрю, — рыкает, перебивая.       Чонгук отвешивает пощёчину. — Нет. Вот сейчас я обнаглел. Могу обнаглеть ещё больше, и ты ни черта мне не сможешь сделать. Твой альфа честнее тебя. Расстарался так, что мне головой вертеть больно. Показать мою шею? М? Там кровавое месиво было. Не удивлюсь, если все пять укусов станут метками и останутся белыми шрамами на коже. А ещё я пол-утра из себя сперму выгребал. Твою, между прочим, — Тэхён зажимает ему ладонью рот, Чонгук кусает за пальцы. — Ты меня не заткнёшь.       Отдёрнув руку, Тэхён теснит собой назад, к холодильнику. Чонгук толкает его в грудь, останавливает. Не уступит. В этот раз им нужно к чему-то прийти. Осмелится ли альфа толкнуть в ответ? Навряд ли.       Сегодня у него другая тактика, похоже: подхватывает на руки, удерживая за бёдра, и сажает на стол. Мозг коротит от внезапной близости, Чонгук в волнении сглатывает. Негативные эмоции резко приглушаются, запах невольно становится гуще, атмосфера — интимнее, меняет свой вектор. Влечение разгорается сильнее. Опять развозит, блядство. Тэхён всё ещё пахнет цитрусом. Хотя невозможно не пахнуть после… всякого разного. В какие только позы не скручивали, где только не лизали… Судя по ощущениям, собственное лицо пылает. Какого чёрта? Надо продолжать злиться на этого говнюка вообще-то. — И что ты предлагаешь? — спрашивает Тэхён, смотря чётко в глаза. Интересная интонация. Чонгук такую ещё не слышал. Что-то новенькое, серьёзно-игривое. Более того, мягко проводит по щеке большим пальцем, частично продолжает касание по нижней губе.       Чонгук застывает, будто заворожённый. Тем не менее находит силы ответить твёрдо и уверенно: — Возьми ответственность за произошедшее. Место рядом с тобой займу либо я, либо никто. И ты это знаешь. У тебя были годы на принятие этого факта.       Силы оттолкнуть тоже находятся, пусть и тянет к Тэхёну неимоверно.