Натаниэль

Беззвучные шаги по паркету. Со временем этот навык развился у него также неосознанно, как многие другие – детская любознательность, а за ним и юношеское стремление совать свой нос туда, куда не следовало бы, поспособствовали тому, что Натаниэль умел подкрадываться к точке своего интереса словно кошка. Вообще-то, ему и не было запрещено тут быть, более того, он и не пытался скрываться, он был в поле зрения большей части присутствующих. Он брезгливо щурится, когда Дин выплёскивает на их брата ведро святой воды. Потом всё это вытирать. И сырость в доме опять будет... Чтение экзорцизма кажется даже успокаивающим. В последнее время приходится слышать его всё чаще, он сам выучил его наизусть – лишним не будет. Его мнения никто не спрашивал, но если бы спросили, он бы сказал, что Бобби здорово читает вслух. Текст заканчивается, ничего не происходит, этого мгновения достаточно, чтобы понять, что что-то не так, прежде чем демон это подтверждает. А затем начинает сам что-то декламировать себе под нос. Огонь в камине вспыхивает, Натаниэль непроизвольно вздрагивает от неожиданности, делая беззвучный шаг в сторону – дальше за спину одержимого Сэма и, вопреки чувству самосохранения, в направлении этого самого злосчастного источника огня. Комната переживает сверхъестественный припадок – всё мигает и вздрагивает, напуганный голос Дина рвёт напряжённый воздух, пытаясь перебить эмоциональные выкрики из уст их брата. – Я думал, что всё будет не так. Что происходит, Бобби?! Тревожный взгляд Натаниэля сосредотачивается на сцене перед ним. Мужчина задирает рукав рубашки, взгляду предстаёт выжженный на коже Сэма небольшой, несложный символ. – Колдовской заговор. – Произносит Бобби, поднимая голову чтобы взглянуть на Дина. Кажется, присутствие Натаниэля в помещении в этот момент забывается, что неудивительно, когда перед глазами есть дело поважнее. – Это как замок. Он запер себя в теле Сэма. – Чёрт. Что делать?! – Не знаю! Напряжение витает в воздухе, Натаниэль уже тянется за ножом в карман. Решение перед глазами: если этот заурядный рисунок на коже – единственное, что удерживает демона, то от него нужно избавиться. Нет человека более готового вырезать кусок кожи с руки собственного брата, чем Натаниэль, в этот момент, по той лишь простой причине, что лучше уродливый шрам на коже брата, чем поплатиться жизнью собственной и жизнями всех присутствующих за промедление. Как только он собирается протянуть нож Бобби, потолок над головой громко трескается. Ловушка сломана, демона ничего не сдерживает. Натаниэль замирает, сердце панически колотится. Это кажется одной из тех ситуаций, которые он не любит, но с которыми вынужден сталкиваться, когда сердце и голову нужно держать друг от друга подальше, чтобы препятствовать передаче температур. Мозг даёт лучшие результаты, когда держишь его холодным. Юноша делает беззвучный шаг назад, приседая и прячась за стопками книг, слыша как разбивается картинная рама и тела падают на пол. Он вслушивается в каждый шорох в этой какофонии звуков: стекло, металл стучит о пол, рвутся верёвки. Шаги. Шаги уходят дальше, вместе с ними начинает звучать голос и он понимает положение одержимого брата в пространстве. Не оглянулся. Натаниэль смеет предположить, что тот не оглянулся. Глаза цепляются за кочергу у камина, его ладонь тут же хватается за неё. Выжженный на коже символ можно испортить ровно так же, как он был нанесён. Натаниэль суёт конец кочерги в огонь, наблюдая как металл наливается цветом под аккомпонемент неестественной речи одержимого Сэма, избивающего Дина. Слишком эмоциональная, слишком поэтичная и красочная, несвойственные ему интонационные акценты, обвинения и манипуляции – всё звучит из уст его брата и ощущается неправильно. Он собирается подняться на ноги вместе со своим оружием и планом, чтобы приступить к его исполнению, когда, подняв голову, обнаруживает рядом Бобби. Зрительный контакт. Натаниэль протягивает мужчине раскалённую кочергу, прекрасно понимая, что с его подростковой комплекцией и одними лишь теоретическими знаниями у него нет и шанса против своего брата, тем более, одержимого бесом. Следующим мгновением он уже крадётся к выходу из комнаты, намереваясь принести больше святой воды. Это оказывается ненужным. Болезненный вскрик сопровождает ожог. Чёрный дым покидает тело Сэма и скрывается прочь. Дин щедро бьёт младшего по морде. Натаниэль бы тоже с радостью это сделал, просто потому, что все, кроме него, в этой семейной забаве сегодняшнего вечера уже поучаствовали, но воздерживается. Нужно принести что-то холодное прежде, чем у Дина лицо опухнет изобилуя оттенками фиолетового.