Натаниэль

Сдерживать смешки ему приходилось почти с самого начала. Преподаватель этики и морали, спящий со студентками, выброшен из окна девушкой-фантомом. Он позволил позабавленной улыбке мелькнуть на его лице, прежде чем продолжить слушать. Его внимание целиком направлено на повествование его братьев. – Нашёл тело и на следующий день отпускает об этом шутки?... – Риторически бормочет он себе под нос, хотя достаточно громко, чтобы слышно было всем. Комментарий Натаниэля остаётся без реакции, пока его мысли текут дальше. Обыкновенно, люди, нашедшие тело, как-то потрясены. В целом, быть может, это способ справиться со стрессом. Безусловно, выглядящий как тревожный звоночек, но кому-то обсмеять ситуацию помогает не сойти с ума от её ужаса. Хотя: шесть лет работать в одном месте, где есть другой человек, являющийся частью твоей рутины и реальности, которого ты каждый день наблюдаешь, а потом в один день находишь его тело и уже через день или пару хихикаешь над этим. Не похоже на нормальную, не подозрительную реакцию. Он слушает дальше, наблюдая за попутной рассказу перебранкой братьев. Он переглядывается с Бобби, молча пытаясь понять, оба ли они находят это состояние старших Винчестеров подозрительным в этой ситуации. Очевидно, да. Доставший всех шутник похищен пришельцем и возвращён обратно с багажом из воспоминаний, потрясающих своей, – на субъективный взгляд Натаниэля, – уморительностью. Юноша вынужден прикрыть рот рукой, издавая сдавленный фырк – это ведь презабавно, как они вообще могут рассказывать это с такими спокойными лицами? В его сторону мечут неодобрительные взгляды. Да, да, кто-то остался с психологической травмой, но смешно же! Он берёт себя в руки, на мгновение поджимает губы, после чего вновь принимает вид внимательного слушателя. Очередной раз пересказ прерывается тем, что Сэм с Дином принимаются ругаться. Натаниэль думает, что это тоже прекрасно укладывается в канву повествования. Розыгрыш, происходящий прямо у него на глазах, а участники даже не подозревают. Бобби в очередной раз возвращает охотников к теме разговора. Ставивший опыты на животных учёный был съеден аллигатором из канализации. Натаниэль снова расплывается в улыбке. На фоне похищения пришельцем это, конечно, кажется шагом назад, но это всё ещё хорошо. В этот раз, он одёргивает себя сам, прекращая улыбаться. Кто-то умер, а это не хорошо. Какой смысл в поучительном уроке, если ученик не выжил? Его братья снова начинают препираться, Бобби родительским тоном их осаждает. Натаниэлю забавно слышать, как мужчина использует этот тон на его братьях. Обычно, на их месте он. — Деревянный кол в руках. Он мал и ловок, тихая поступь, когда он крадётся по залу, теряется в звуках музыки. Театральность и драматизм – это здорово, они и послужат ему прикрытием. –...одному приходить не стоило. – Слышит он, глядя говорящему в затылок. – Вот тут я с тобой согласен. Стоит ему присесть за рядом сидений, звук закрывающейся двери расходится по помещению. Он затаил дыхание, как только музыка затихла. Несколько фраз и воздух разрезает скрежет бензопилы, Натаниэль вздрагивает от неожиданности, тревожно оглядываясь, в первую очередь на Бобби. Зал наполняется какофонией звуков – крики, стоны, грохот и хохот. Юноша крепче сжимает кол в своей руке. Перебирается через ряд сидений, оказываясь прямо позади своей цели. Снова всё стихает, кроме голоса существа прямо перед ним. Он почти мог разделить его позабавленность и смех, если бы не знал, что заметь тот его, тоже попытался бы убить. Наконец, его спина отпрянула от спинки кресла. Весь как на ладони. Путь к сердцу человека лежит через спину. Пробить позвоночник проще, чем грудину. Он думает лишь об этом, вкладывается в удар всем телом, от самого корпуса до ладоней, вдавливая кол в плоть языческого бога. Того, что он считает языческим богом. Дин, по случайности или для верности, проделывает то же с другой стороны, вонзая деревяшку в другую часть сердца, по счастливой случайности попав меж рёбер. Иллюзии в комнате развеиваются, пока существо почти не издаёт звуков, умирая. Натаниэль отстраняется, вынимая кол, и почти заботливо опускает тело на сидение. Он впервые видит его лицо. Изо рта ещё тёплого трупа течёт кровь, а у мальчишки колотится сердце от выброса адреналина. Он сделал свою часть работы хорошо. Он справился. Монстр повержен. Но будь он сам способен создавать такие реалистичные иллюзии из ничего – он бы никогда никому не позволил приблизиться к нему для удара. Он бы никогда не позволил себе быть замеченным на сцене разыгрываемого им представления. Что мешало ему, кто жил сотни лет до сегодня, разыграть собственную смерть, чтобы от него отстали? Не будь он на это способен, стал бы он рисковать и продолжать свой спектакль и игры с охотниками? Если это он тот, кто поучает заносчивых и самоуверенных, не следует ли, что сам он – не считает себя таковым? Сотня вопросов мелькает у него в голове в этот момент. – Вы в порядке? – Голос брата вырывает его из водоворота мыслей, он поднимает голову. Наверняка, выглядит он сейчас ошарашенно. Он кивает. Да, он в порядке. Неизвестное божество, быть может, тоже. Но об этом он решает не говорить.