Натаниэль

–...как эти парни из книги. Как она называлась… “Сверхъестественное”, точно! – Тучный мужчина в очках, предположивший, что они фанаты “живых ролевых игр” теперь уверяет, что они ведут себя как герои книг. Натан слегка наклоняет голову набок, приподнимает ещё не целиком отросшую правую бровь. Дин с Сэмом не менее запутаны услышанным, это вынуждает их собеседника продолжить свой рассказ. – Два парня, которые используют поддельные удостоверения с псевдонимами рокеров, охотятся на призраков, демонов, вампиров. Как их там звали… – Натаниэль хмурится, чувствуя как его самолюбие было уязвлено, хотя, одновременно, чувствуя облегчение, что о его жизни никто не рассказывает публично. – ...Стив и Дирк?.. – Пытается вспомнить мужчина. – …Сэл и Дэйн?... – Сэм и Дин? – На мгновение переглянувшись с братьями, неуверенно предлагает Сэм. Ощутимо исполненный надеждой, что ошибается. – Именно! Вроде, позднее ещё и третий с ними начал охотиться! Итан, по-моему?... – Натаниэль давится смехом в этот момент, скорее от неожиданности, чем от чего-то ещё. – Так, есть серия книг об этих…трёх охотниках на приведений? – Спрашивает он, сдержанно, пытаясь не хихикать. – Именно. Хотя, продаётся плохо. – “Это не может не радовать,” тут же думается Натану. – Но у неё есть культовый андеграунд. Пойдёмте, – Мужчина встаёт из-за прилавка и направляется к ящику с книгами. Юноша незамедлительно следует за ним, с видом позабавленным, но заинтересованным. Сэм с Дином спохватываются и шагают за ними. – Вот, это одна из них. – Он выуживает из ящика книжонку и протягивает им. Натан берёт её в руки. – “Сверхъестественное” Карвера Эдлунда. – После чего поворачивает, чтобы зачитать аннотацию. Разумеется, с выражением. – “На одиноком Калифорнийском шоссе, загадочная Женщина в Белом заманивает мужчин в смертельную ловушку... Ужасающий феномен может быть для Сэма и Дина первой подсказкой о местонахождении их отца.” Сэм берёт книгу у него из рук, они вместе с Дином мгновение её изучают. Натан изображает растерянность, смотрит на продавца и небрежно пожимает плечами, всем видом давая понять, что ему едва ли есть дело. Опускает голову, бегая глазами по корешкам имеющихся в ящике книг. – Купим все копии, что у вас есть. – Произносит Сэм внезапно. Натан почти не реагирует, его внимание уже захвачено книгами. – И нет ли у вас случаем пособия по самостоятельному изучению французского? – Небрежно спрашивает он, ловя на себе недоумённые взгляды братьев. В самом деле, как ему удаётся думать о таких вещах, как изучение французского, когда он узнал, что есть книги, вероятно, и с его участием тоже? От того, что он от этого распереживается прямо сейчас толку совершенно не будет, а с их ритмом жизни новое посещение книжного может ждать его совсем не скоро. Так что, собрав всё своё актёрское мастерство, он изображает спокойствие. Выходить из образа ему никогда не нравилось. Пособие по французскому, вместе со стопкой “Сверхъестественного” занимают своё место рядом с ним на заднем сидении. Пожалуй, это было единственным соседством, которое его не раздражало. В сотню раз лучше, чем ехать с какой-нибудь Руби или Анной, или кем угодно ещё. Пособие, конечно же, сразу отправляется в его сумку, где оно давно ожидалось. Пока они едут, он не может не заглянуть внутрь первой книжки из серии. Скорость чтения у него чудесная, так что несколько страниц он проглатывает по дороге. – 174 балла на LSAT, Сэм? – Он весело комментирует вслух, не отрываясь от книги. – Выкрасился бы перед экзаменом в блонд и добрал ещё шесть. Сэм раскалывается смешком, Дин оглядывается на них озадаченно. – Шесть? Разве у Эль Вудс было не 179? – Отзывается Сэм, несмотря на нервозность, всё же позабавленный. – У неё был идеальный балл. – Небрежно спорит Натан, параллельно чтению. – Нет, точно тебе говорю, 179. Целая сцена с вечеринкой этому уделена. – Настаивает Сэм. Дин косится на них, как на чумных; Натан отрывается от книги, поднимает голову, хмурясь в недоумении. – Сцена с вечеринкой? Там всего абзац об этом. – Абзац? Ты читал книгу по Блондинке в законе? – Сэма этот факт забавляет больше, чем ему, вероятно, хотелось признать. – Ты хочешь сказать, что есть фильм? – Натан весьма удивлён, кажется, его некомпетентность в области массовой культуры почти сравнима с таковой Дина. – Фильмы. Целых два. – Сэм улыбается, пытаясь не смеяться. По какой-то причине, ему казалось, что Натаниэль куда более вовлечён в мир вокруг, чем они с Дином, но, очевидно, он ошибся. Ещё через несколько часов они уже успели пролистать всё, что им продали, а Натан обнаружить неприятный факт того, что он и в самом деле появляется как персонаж в книгах позже. Книги ему не слишком нравятся, язык у автора на любителя и Натан, очевидно, не любитель, ему вовсе кажется, что местами написано откровенно дурно. Главы, в которых повествование ведётся с его перспективы его раздражают больше остальных, не столько даже из-за стиля, сколько из-за того, что автор пытается залезть ему в голову и моментами оказывается неправ. Словно кто-то пересказывал фильм по памяти, а не писал книгу. Остаётся лишь надеяться, что братья не проявят к главам от его лица столь же живой интерес, как он к тем, что написаны с их перспективы. – Это безумие. Как он узнал обо всём этом? – Ещё раз пролистывая одну из книжек вопрошает Дин. – Хотел бы я знать. – Бормочет Сэм, ищущий информацию об авторе и издателе в интернете. – Тут всё. Буквально всё: от одержимой машины до моих любовных похождений, я весь как на ладони! – Восклицает Дин недовольно. – Как мы раньше о них не слышали? – Добавляет он, вставая с места и подходя к ним. – Они плохо продаются. Издательство началось в 2005, вышло чуть больше двадцати произведений… – Я бы не назвал это произведениями, скорее перевод бумаги. – Категорично отзывается Натан, укладывая на колено локоть. Стопа, разумеется, поднята на стул. – …после чего разорилось. И последней книгой была…”Нет покоя нечестивым”, в которой Дин попадает в ад. – Сэм поворачивает ноутбук к ним с Дином, Натан клонится поближе, чтобы хорошо видеть, не выпуская из рук копию “Заколдованного круга”. Эта, по его мнению, была написана чуть лучше остальных. К тому же, ему хотелось вспомнить этот случай подробнее, что-то в нём всё ещё неспокойно ворочалось при мыслях о произошедшем. – Смотри, у нас и фанаты есть. – Говорит Дин, позабавленный, скорее от того, насколько эта ситуация нервирующая, чем забавная. – Немного, но есть. – Уму непостижимо. Как можно фанатеть по персонажам…вот этого. – он приподнимает книгу, демонстрируя обложку. – Молчу об иллюстрациях, уродливее чем в действительности сделать было сложно, но у художника поразительный талант к изображению ужасов. – Продолжает критиковать Натан. Ему, кажется, даже больше, чем братьям, не нравится факт существования “Сверхъестественного”. – У персонажей и характеры описаны из рук вон плохо, как будто автор сам не знает, что они сделают в следующий момент и что у них в головах творится. – Тише, тише, господин литературный критик, никто не спорит, что Карвер Эдлунд писака, а не писатель. – Улыбаясь, пытается успокоить Натана Сэм. Видеть младшего так активно плюющимся ядом было в новинку, обыкновенно он был намного сдержаннее. Натан же невообразимо злился на то, что проделал с ними Захария и, к тому же, всё ещё страдал от последствий этого “урока”. Когда они принялись за расследование, он был настроен найти что-то, на чём можно снять напряжение, и теперь его целью стал Карвер Эдлунд, к несчастью Карвера Эдлунда. – Ты глянь, к тому что ты в руках держишь, тут целая словесная баталия разразилась. – Кивает Дин и Натан снова устремляет взгляд в экран ноутбука, пока Сэм сдержанно улыбается. – Давай по ролям. – Предлагает внезапно мальчишка, весело подтолкнув брата в плечо и растянув губы в улыбке. Дин бросает на него взгляд, но, всё же, решает поддаться. – ФанаткаДина67 пишет: “Натан лишний персонаж и, к тому же, отвратительный, судя по его поведению. Такое чувство, будто бы он относится к Дину с Сэмом не как к братьям, а забавным напарникам, и потерять их ему будет безразлично.” – Зачитывает вслух Дин. Сэма наблюдаемая им картина забавляет, хотя, он знает, что дальше его братьев ждут далеко не такие забавные открытия. – НатанМойЛучшийПареньВоВселенной: – От того, что юноша прочитал это без запинок, оба брата усмехаются. Продолжает читать Натан старательно пытаясь изобразить неестественный, манерный женственный голосок. – “Каанешна, он же их нескалька лет не вииидел!—” – От того, как он это читает, он сам давится смехом на мгновение. Дин с Сэмом тоже раскалываются. – Прошу прощения, я только так представляю этих дамочек. Кхм. “Да и упоминааалось, что прежде у них отношения были не очень! С чево бы ему быть к ним привязаным?? И, к таааамуу же, если бы вы читааали глааазаами, заметили бы, что Натан оччень даже заботится о братьях, просто па-своему!” – Натан заканчивает чтение и принимается хохотать вместе с Дином, уткнувшись в его плечо лицом. Книжку он наконец кладёт на стол, обложкой вверх. – Хорошо, давай так. – Дин успокаивается и коротко прокашливается, прежде чем тоже, к удивлению братьев, попытаться изобразить забавный голос. Его вариант оказывается чуть менее манерным и чуть более картавым, без какой-либо весомой причины. – ЖенаСэма143 пишет: “Ты на это же спишешь и то, что ему всё равно на постоянные смерти Дина? Перед ним снова и снова умирает ЕГО БРАТ, в конце концов, ЧЕЛОВЕК, не кажется странным, что он через секунду такой типа “ну, окей” и всё??? А в конце главы вообще только за свою шкуру и переживает. Он очень мутный тип и жди от него беды.” – НатанМойЛучшийПареньВоВселенной… Видимо, у меня есть собственная адвокатесса, готовая защищать мои интересы в обсуждениях на форуме. Восхитительно: – Он коротко смеётся, улыбаясь, затем снова изображает тот подобранный им для героини голос. – “Натан буквааально пытается вытащить их из временной петли друуугиим методом, пока ваш люююбииимый Сэм бьётся как рыба об лёд целую сотню! вторников. Вторник Натана это всего-навсего десять неполных дней и если бы Сэм срааазу его послушал, мог бы не мучиться полгода. Не мооогу осуждааать мужчину за способность к здравомыслию!” Едва он дочитывает, как снова взрывается смехом. Несмотря на то, какой отвратной была ситуация: его жизнь выставили на публику, в его голову пытались залезть и иногда действительно словно препарировали его разум, – его невероятно забавляет как серьёзно к этому относятся, даже когда это так низкопробно написано. По его мнению, в описаниях Карвера Эдлунда глубины не больше, чем в луже, собственных “персонажей” он слабо понимает, а сюжет, ему-то вполне очевидно, у него совершенно отсутствует. Из главы в главу и из книги в книгу его ведёт наитие, а скорее подглядывание за их жизнью, сходное вуайеризму. Сэм сдержанно улыбается, кажется, вторники всё ещё были больной темой, а может он знал о чём-то, о чём они с Дином пока ещё не догадывались. Дин же пытается успокоить собственный смех: интонация и голос Натана были в самом деле уморительны. – Что тут ещё есть… – Наконец, успокоившись, продолжает листать форум Дин. Натан прислоняется к нему сбоку, пытаясь посмотреть с его точки зрения и понять, куда он глядит и что именно читает. – Есть фанатки Дина, фанатки Сэма… – А мои фанатки? – Спрашивает Натан позабавленно. – …и фанатки Натана тоже есть, хотя меньше. – Заканчивает Дин. – Не удивительно. Люди со вкусом используют книги Карвера Эдлунда для розжига камина. – Язвит мальчишка с улыбкой. В самом деле, его не то чтобы волновало качество написанного, ему просто необходимо было выражать своё раздражение доступными средствами. Он бы с удовольствием ампутировал мистеру Эдлунду пальцы обеих рук ровно с тем же намерением: выразить своё раздражение, но Карверу Эдлунду повезло не быть у Натана перед глазами в данный момент. – …что такое фанатки “слэша”? – Недоумённо спрашивает Дин, хмуря брови. У Натана дурное предчувствие, очевидно подразумевается не знак препинания. – Сэм-слэш-Дин. – Несколько проясняет Сэм, на мгновение у Натана даже появляется искра надежды, что поехавшие фанатки его обделили вниманием. – И/или Натан. – Добавляет Сэм, не позволяя никакой надежде теплиться больше мгновения. – Вместе. – Мужчине, очень очевидно, самому противно от знаний, которыми он обладает и делится с ними. Дину необходима секунда на осмысление, Натан просто корчит отвращённо-страдальческое выражение на лице, глядя то в сторону, то поднимая взгляд к потолку, задаваясь вопросами о том, почему и за что. – Типа… вместе вместе? – Ошарашенно и недоверчиво переспрашивает Дин. – Да. – Подтверждает Сэм. – Они же знают что мы братья, да? – Шок Дина гораздо более длительный, чем у Натана. Мальчишка просто продолжает сидеть рядом, гримасничая и стараясь не думать о том, какие ещё мерзости ему предстоит узнать о Карвере Эдлунде и его фанбазе. – Это никого не волнует, судя по всему. – Делится своим выводом Сэм. – Да ладно… – Наконец, отвращения в голосе Дина становится больше, чем шока. – Это…это просто мерзко. – Он тоже гримасничает, захлопывая ноутбук и отставляя его подальше. – Нам надо найти Карвера Эдлунда. – Говорит Натан, пытаясь переключить внимание. Хочется ещё добавить “и отрубить ему обе руки”, но сдерживается, понимая, что к таким скорым жестоким предложениям его братья не отнесутся одобрительно, даже в шутку. – Это не так просто. Его нет в справочнике. Думаю, это псевдоним. – Делится своими неутешительными открытиями Сэм. – Тогда поедем к издателю. Они должны знать, с кем работали. – Предлагает Натан то единственное, что им остаётся. Несколько часов дороги (Натан на заднем сидении читает книги и время от времени неразборчиво бормочет себе под нос о том, какие его братья идиоты или как это отвратительно написано) и их встречает офис издательницы. Ожидания это место совершенно не оправдывает, больше напоминает локацию из фильма ужасов. На стенах иллюстрации к “Сверхъестественному”, вся серия выставлена на одной из полок в хронологическом порядке. Он предчувствует, что диалог будет ощущаться, как жевание кактуса, но варианта лучше у них нет. Их собеседница – дама с короткой стрижкой ниже ушей и либо её изначально тёмные волосы выкрашены на треть в блонд, либо наоборот, блонд выкрашен в тёмный оттенок на две трети. На ней декольтированное платье, поверх него лёгкий серый халат с незавязанным поясом. Ей точно больше тридцати и Натан более чем уверен, она проводит много времени на том самом форуме, который они читали. – Так, это вы занимались изданием “Сверхъестественного”, верно? – Спрашивает Сэм. Они представились журналистами, якобы собирающимися написать статью о книгах. – Да, да. – Она провожает их глубже внутрь кабинета, подходя к книжной полке и окидывая её взглядом. Со спины ему не видно выражения её лица, но он не удивился бы, если это было благоговение, которое обыкновенно испытывают духовные люди перед своей святыней. – Эти книги… Вы знаете, они так и не получили того внимания, которого заслуживают. Сейчас все увлекаются этими низкопробными любовными историями. – Она снова разворачивается к ним лицом, с выражением искренней печали. – Знаете, вроде “Доктора Секси”. – Это она произносит насмешливо, после чего закатывает глаза в раздражении. – Ужас. – Да. Верно. – Они переглядываются, Дин с Сэмом с трудом сдерживают дискомфорт, Натан куда более привычен к притворству, чтобы заменить дискомфорт нейтральным выражением, приближенным к сочувствию. Сэм продолжает. – Мы надеемся, наша статья сможет…пролить свет на столь недооценённую серию. – Да… Да, быть может, если мы получим позитивные отзывы, мы сможем возобновить издание! – Она говорит с энтузиазмом и широко раскрывает глаза от восторга, её карие радужки почти сливаются со зрачками и вместе выглядят как две гигантские чёрные точки. – Нет-нет-нет, Господи, нет. – Выпаливает Дин второпях. Натан целиком согласен, но это не та маска, которая приведёт их к нужному исходу. Поэтому он оборачивается к брату, хмурится и вопросительно наклоняет голову, выражая несогласие и жажду уточнения того, что имелось ввиду. Издательница также хмурит брови и смотрит на Дина, ожидая. Тот на миг теряется, – особенно его сбивает с толку реакция Натана, этого он никак не ожидал, – после чего наконец собирается с мыслями и продолжает. – Я имею ввиду… Зачем это делать? – Дин пытается найти слова, глаза тревожно бегают, пока он думает, что получше соврать. – Это же такая…завершённая серия. Дин отправляется в ад, и всё. – Он вымучивает из себя улыбку, подняв наконец взгляд от пола. Женщина не выглядит убеждённой ни на сотую долю, даже скорее оскорблённой. – Не всё, далеко не всё! – Натан восклицает, брови даже несколько преувеличенно взлетают вверх, он выравнивается. – Столько сюжетных линий неоконченных: с той же Лилит, да и Сэм разве не достойный внимания персонаж? Более чем очевидно, что он не даст Дину вечность гореть в аду и будет искать способ вернуть его к жизни! – Натан играет на реакцию единственного зрителя, от которого им нужна информация, и это, судя по всему, работает. Женщина смотрит на него едва ли не с искрами в глазах. Братья же вот-вот уронят на пол челюсти. – Да, да! – Подхватывает она его, почти делая шаг ему навстречу от охватившего её восторга. – “Нет покоя нечестивым” моя любимая книга! Дин в ней такой…сильный, и печальный, и храбрый. – Распаляется дама, у неё всё также широко открыты глаза. Эта особенность её мимики кажется Натану презабавной, он не отрывает от неё взгляда, изображая интерес. – И Сэм…! – Она взмахивает руками и поднимает глаза к потолку на мгновение, от эмоциональности дрожит голос. Затем она добавляет: – Особенно трогательно, когда они плачут. Натан на мгновение глядит на братьев, пытаясь понять реакцию. Обоим дискомфортно, как и ему самому; Дин смотрит куда-то в пространство, переживая какой-то из видов личностного кризиса, Сэм неловко тупит взгляд в пол и в целом старается игнорировать непрекращающийся поток речи “их” фанатки. – Как, например, в “Сердце”. Когда Сэму приходится убить Мэдисон, единственную девушку, которую он любил после Джессики! – Натан едва сдерживается, чтобы не гримасничать. Он не очень осведомлён о чём речь, слышал лишь короткий рассказ от братьев, но, по его мнению, с трудом что-то, что длилось три дня, можно назвать любовью. Хотя, быть может, он не прав. Ему не доводилось никого любить. – Или в “Доме”, когда Дин звонит Джону и просит его помочь… – Добавляет женщина, в самом деле от эмоциональности всхлипывая и начиная быстро моргать, чтобы сдержать слёзы. Дин с Сэмом переглядываются, в дискомфорте и замешательстве. Натан пытается придумать, чем бы её перебить, прежде, чем она начнёт ещё одну речь о подробностях их жизней. – Если бы только настоящие мужчины были такими открытыми и…в контакте со своими чувствами. – Произносит издательница, всхлипывая снова. От этого действительно смешно. Назвать хоть кого-то из них “открытым” человеком у Натана язык не повернулся бы. Он беззвучно вздрагивает, душа себя смехом. Глубоко вдыхает, пытаясь вернуть самообладание. В этой ситуации сложно было сказать, что было хуже: плохой писатель или плохой читатель. – Настоящие мужчины? – Переспрашивает Дин. – О… Без обид, но как часто вы плачете, м? – Спрашивает женщина, почти саркастически, вскинув брови даже выше, чем они были, отчего глаза её раскрываются ещё шире и комичнее. – Намного чаще, чем вам кажется. – С лёгкостью говорит Натан, прежде, чем Дин успеет что-нибудь съязвить. – “Сверхъестественное” делает отличную работу в том, чтобы показывать мужчин эмоциональными и последствия того, что они свою эмоциональность подавляют. Дин с Сэмом отличные показательные модели в этом плане. – Юноша говорит восторженно, делает шаг поближе, который не решалась сделать дама. Братья смотрят на него как на сумасшедшего, не только потому, какую несуразицу он несёт, но и потому, что буквально десять минут назад он ядом плевался, жалуясь, как отвратно в книгах изображены их характеры. Это далеко не первый раз, когда Натан так нагло врёт в их присутствии, но впервые это настолько бросается в глаза и радикально отличается от того, что он говорил раньше. – Такой образ сильного мужчины, способного показать свою уязвимую сторону – это то, чего очень не хватает сейчас. Популяризировать его посредством статьи и вызвать интерес у читателей было бы презамечательно. Дамочка улыбается ему, как будто он явившееся после недели дождя солнце, в совершенном восторге. Натану по крайней мере хочется надеяться, что не от его речи, а от самого факта того, что ей есть с кем поговорить о своём увлечении вживую. – Так приятно видеть людей, способных увидеть всю гениальность этих книг! – Восхищённо произносит женщина, беззвучно хлопнув в ладоши и улыбаясь, как ребёнок. Обходит стол и усаживается в кресло, спрашивая: – Так что бы вы хотели узнать? – Настоящее имя Карвера Эдлунда. – Произносит Сэм и улыбка с лица издательницы пропадает почти мгновенно. – Простите, нет. Нет, не могу. – Тут же говорит она, отводя взгляд и усаживаясь поровнее. – Мы просто хотим с ним поговорить. Знаете, узнать историю “Сверхъестественного” из первых рук. – Пытается убедить Сэм. – Он затворник. Как Сэлинджер. – Ещё раз отказывает им издательница. – Пожалуйста. – Повторяет Сэм, пытаясь провернуть свой фокус с щенячьими глазами. Достаточно быстро, он понимает, что этого недостаточно и принимается расстёгивать верхние пуговицы рубашки. – Я должен признаться, мы фанаты. Большие,... – Он отодвигает в сторону ткань, демонстрируя татуировку около ключицы. –...большие фанаты. Издательница смотрит на защитный символ на коже Сэма, её глаза снова презабавно расширяются, она переводит взгляд на Дина и тот, с большой неохотой делает то же, что и Сэм. Выбора у Натана не остаётся, он отодвигает рубашку с курткой и поднимает футболку, демонстрируя аналогичную татуировку на левом боку. Чёрт тянет его за язык. – У вас, небось, самой такая же есть. – Бросает он с улыбкой, опуская футболку. Этого дамочке было вполне достаточно, чтобы сияя радостью подняться на ноги и, избавившись от всего, что могло бы ей помешать, продемонстрировать им свою ягодицу, украшенную татуировкой. – Вы правы, есть. – Едва ли смущаясь произносит она. Сэм выглядит ошарашенно и совершенно не знает, куда себя деть и куда смотреть, лишь бы не на неё. – Вау. Вы тоже фанатка. – Дин растерянно, но не огорчённо, наслаждается зрелищем, улыбаясь. Натан просто пытается держать себя в руках, чтобы не расхохотаться. Женщина в ответ лишь восторженно хихикает, поправляя одежду. Хватает со стола блок для записей и ручку, принимаясь писать. – Хорошо! Его зовут Чак Ширли. Он гений! Так что не выводите его… – Она отрывает от блока листок с именем и адресом, протягивая им. Натан не менее восторженно её благодарит, передав заметку Сэму, обещает выслать ей позже их статью, когда они её напишут и, в свойственной ему манере, врёт ещё с три короба, чтобы они могли легко расстаться с собеседницей, оставив приятное впечатление. От облегчения Дин с Сэмом даже забывают спросить у него, что это было, когда он стал отстаивать “паршивую писанину” и “отвратный язык”, называя их “презамечательно демонстрирующими эмоциональность”. Натану же от этого лучше, напоминать он не собирается и объясняться тем более. Дом Чака Ширли – неухоженное, обветшалое здание, несколько стёкол на террасе разбиты. Почтовый ящик забит чем попало. Натану здесь почти что нравится. Если окажется, что на заднем дворе закопано тело, почувствует себя уж совсем по-домашнему. Дин нажимает кнопку звонка. Дверь им открывает мужчина в состоянии соответствующем состоянию дома: уставший, с тёмными пятнами вокруг глаз, заросший и, кажется, не расчёсанный (это было трудно определить из-за кучерявости волос). Вся эта потрёпанность затрудняла определение возраста: то-ли он действительно был стар, то-ли Натану так казалось из-за состояния, в котором находится мистер Ширли. В нос бьёт запах перегара; на дядьке поношенная одежда: видавший виды халат в равной степени мог быть ровесником Натана или износиться до этого состояния быстрее по той причине, что его носитель в нём разлагался вследствии превращения себя в утилизатор этанола. – Чак Ширли? – Спрашивает Дин. – Чак Ширли, автор серии книг “Сверхъестественное”? – Повторяет Сэм. Натан решает не повторять вопроса в третий раз. –...Может быть. А что? – В голосе мужчины едва ли сквозит заинтересованность. – Я Дин, это Сэм, это Натан, те самые, о которых вы писали. – Коротко и без прелюдий сообщает Дин. Дядька невпечатлённо кривит губы, качает головой и намеревается закрыть дверь. Натан ставит ногу, чтобы помешать, дверь упирается в бок его ботинка и Чаку приходится открыть её снова и продолжить диалог, чуть более нервно, ведь юноша ногу с его порога убирать явно не намерен. – Послушайте, я признаю ваш энтузиазм. Правда. Очень приятно знать, что у тебя есть фанаты. – Принимается пытаться их уговорить мужчина, но весь этот лепет звучит в глухие уши. – Но для вашего же блага, вам лучше бы жить своей жизнью. Он снова собирается закрыть дверь, скорее даже захлопнуть её, чтобы спугнуть Натана и тот убрал ногу, но мальчишка бесцеремонно, молча, делает шаг вперёд, левой рукой останавливая дверь и входя в помещение. Чак растерянно пятится. – Мистер Ширли, давайте вы не будете валять дурака и сразу расскажете нам, как и зачем вы это делаете, ладно? – Его вежливость контрастирует с холодностью его голоса, на грани злобы, хотя ни единая мышца его лица не меняет выражение с нейтральности. Братья входят за ним следом и вместе они как три головы одного злобного Цербера, готового растерзать мужчину в клочья. – Ладно, это уже не смешно. Я ничего не делаю, я просто писатель. – Панически оправдывается Чак, пятясь. – Откуда ты столько знаешь о нас? О демонах, о монстрах? – Дин звучит злее и грознее, наступает увереннее и устрашать у него получается куда лучше. Мужчина спотыкается о диван, отступая, и только вовремя схвативший его за плечо Натан предотвращает падение. Два быстрых шага, Чак шипит от неприятных ощущений, пока юноша заламывает его руку за спину и подталкивает вперёд, заставляя быть некомфортно близко к нависшему над ним Дином. – Вы сумасшедшие! Я не ошибся? Вы свихнулись на этой почве! – Испуганно произносит дядька, пытаясь вырваться, но, с коротким болезненным звуком, резко прекращает дёргаться, осознавая своё бессилие. – Мы не свихнулись и, поверь мне, мы не твои фанаты! – Отрицает Дин. – Тогда что вам нужно?! – Натан почти чувствует, как Чак дрожит от ужаса. Очень хочется сломать ему руку. – Я Сэм. Это Дин. Это Натан. – Более спокойно, в сравнении с Дином, повторяет Сэм. – Они вымышленные персонажи! Я их выдумал! Они не настоящие! – Отрицает дядька. Желание сломать ему руку у Натана становится только навязчивее и, кажется, Сэм с Дином это замечают. Сложно не заметить, когда Чак ещё раз вскрикивает от боли, ведь юноша грубо сгибает его руку у него за спиной ещё больше, и мужчина старается замереть на месте, понимая, что если будет дёргаться – сломает себе руку сам. – Натан, достаточно. – Сэм просит, а не приказывает. Младший неохотно отпускает свою жертву, Чак тут же предпринимает попытку отойти подальше. – “Не настоящие”, как же! – Восклицает Дин, затем хватает дядьку за плечо и тому не остаётся никакого выбора, кроме как идти, куда его ведут. Паника на его лице, когда с ним обращаются как с тряпичной куклой, приносит Натану необъяснимо приятное чувство удовлетворения. – Вот Импала, – Озвучивает очевидное Дин, ведя Чака к машине. Затем вынужден отпустить его плечо, открывая багажник. – Оружие настоящее? – Тут же опасливо перебивает его дядька, делая небольшой шаг назад. – Сейчас выстрелю тебе в колено и узнаешь. – Равнодушно отвечает Натан, заставляя неудачливого писаку вздрогнуть от неожиданности, обнаружив мальчишку у себя за спиной. – Настоящая каменная соль, настоящие поддельные документы, – Продолжает демонстрацию Дин. Сэм стоит по правую сторону, Чаку совершенно некуда даже попытаться бежать, не говоря уже о том, что если он попытается, Натан действительно более чем готов прострелить ему колено и оставить инвалидом. Ему только в радость. – Должен признать, таких фанатов у меня ещё не было. – Голос у мужчины начинает дрожать. – Вы правда мои главные фанаты. – Он неловко улыбается, глядя на Сэма с Дином. Для него это попытка вести диалог с вооружёнными непредсказуемыми сумасшедшими. – У меня в доме есть… – Попытка сделать шаг назад, но он натыкается на Натана, замолкая. – Мы не ваши фанаты, мистер Ширли. – Произносит Натан, театрально сдержанно и холодно. Он походил на зверя, учуявшего страх своей добычи и упивающегося им. – Пожалуйста, не делайте мне больно. – Умоляет Чак, осознав безвыходность своего положения. Дрожащий голос создавал впечатление, что он вот-вот заплачет, но, кажется, он был слишком напуган, чтобы плакать. – Как много ты знаешь? – Спрашивает Сэм, спокойно. Он принял на себя роль “хорошего копа”, пока Натан с Дином были в разных частях спектра роли “плохого”. – Знаешь об ангелах? О том, что Лилит взламывает печати? – А вы как об этом знаете? – Растерянно и бездумно выпаливает Чак. – Вопрос в том, как об этом знаешь ты. – Агрессивно перебивает его Дин, пока тот не начал распинаться больше, выдвигая предположения, откуда “фанаты” могли бы это узнать. – Потому что я это написал. Я пишу, хоть издательство и разорилось, и книги больше не выпускают. – Объясняет Чак. Затем снова возвращается к своей старой песне. – Это же какой-то розыгрыш, да? Вас…Вас Фил подговорил? Натан глубоко вздыхает, это в самом деле раздражало больше, чем хотелось признать. Дин смотрит на него, затем на Сэма, они оба выглядят настолько же уставшими от попыток вбить в голову Чака истину. Пусть и понятно, почему он им не верит, – это в самом деле звучит как безумие, – но понимание не приносило облегчения от раздражения. – Приятно познакомиться, я Дин Винчестер, а это мои братья: Сэм и Натан. – Саркастично и устало представляет их Дин ещё один раз. На Чака это действует по-новому. Может, необходимо было повторить это ему волшебные три раза, чтобы в голове что-нибудь наконец щёлкнуло. Он молчит несколько секунд, растерянно оглядывая их, даже пытаясь повернуть голову и взглянуть на Натана. Глаза округлились, а рот удивлённо приоткрылся, ужас снова сменился неверием. – Фамилии в книгах не упоминалось. – Наконец, говорит он. – Я никогда никому не говорил её, даже не записывал. – Он ещё раз их оглядывает. Натан переглядывается с братьями, единодушно они испытывают облегчение от того, что пробились сквозь барьер неверия их нового “знакомого”. – Мне нужно выпить. – Нарушает неловкую тишину Чак, делая попытку пойти в дом. В этот раз Натан ему не мешает, они стаей следуют за ним. Пока хозяин волочится на кухню у них появляется возможность осмотреть жилище, чем мальчишка незамедлительно пользуется. Повсюду пустая тара, одежда, грязь, книги, – ни у чего нет места, кроме того, что стоит на верхних полках, потому, что Чак попросту не может использовать их активно в силу роста, иначе они бы тоже были заставлены чем попало. Понимаемо для Натана. Глаз не цепляется ни за что, что вызвало бы у него желание этим обладать, так что просто из собственной вредности он ворует со стола ручку. Если бы не пропитавший всё насквозь запах алкоголя и чего-то испортившегося в соседней комнате, тут было бы даже уютно. Сэм становится, опершись руками о спинку стула, напротив стола с компьютером, принтером и бесчисленным множеством макулатуры. Дин встаёт поближе к шкафу, а Натан отодвигает для себя стул, протирает сидение первой попавшейся относительно чистой тряпкой (кажется, это джинсы хозяина, но юношу это мало волнует) и только после этого, всё равно с выражением лёгкого отвращения на лице, усаживается. Перед ним коробка с недоеденной пиццей, её он закрывает и по-хозяйски переставляет на соседний стул, просто чтобы она глаза ему не мозолила. Едва ли он чувствовал хоть какую-то скованность, скорее ощущал себя как выставочный кот, по стечению обстоятельств оказавшийся на помойке. Место было его недостойно, но выбирать не приходилось. Это, несмотря на всё происходящее, забавило его братьев и немного снижало напряжённость атмосферы. Чак со стуком ставит стакан на кухонную стойку и кривит лицо от вкуса жидкости, которую только что в себя опрокинул. Натан откидывается на спинку стула и подбирает ногу, уложив на колено локоть. Мужчина оборачивается к ним и страдальчески стонет, протирая глаза. – Вы всё ещё здесь! – Ага. – Коротко отвечает ему Дин со своего места у шкафа. – Вы не галлюцинация. – Бормочет Чак. – Не-а. – Опровергает его собеседник. – Что же, тогда есть единственное объяснение. – Произносит он, глядя в пол, когда убирает руки от лица. Сэм смотрит на него, ожидающе приподняв брови. Затем Чак поднимает голову и, с почти одухотворённым выражением, произносит: – Очевидно, я – Бог! Натан давится смехом, на мгновение склонившись и опустив голову, по лицу ползёт зубастая улыбка. – Самомнение больше чем у Натана, впервые такое вижу. – Бормочет Дин у него за спиной, качая головой. От этого мальчишка раскалывается и в самом деле коротко смеётся. – Ты не Бог, Чак. – Скептично произносит Сэм, подавляя свою позабавленность куда успешнее. – Как ещё ты это объяснишь? Всё, что я пишу, сбывается. Я точно Бог. Жестокий, злобный, капризный Бог. – Они втроём переглядываются; Дин с Сэмом выглядят ужасно невпечатлёнными, пока Натан в самом деле находит себя на грани смеха. – Всё, через что я заставил вас пройти…одни только побои чего стоят. – Спасибо, мы ещё целы. – Саркастично комментирует Дин. – Я убил вашего отца! Матерей ваших убил, Джессику заживо сжёг… – Начинает перечислять заносчивый писака. – Рекомендую не лезть в незатянувшиеся раны своими грязными руками, мистер Ширли. – Довольно резко предупреждает Натан, вся увеселённость исчезла без следа. Даже Сэм, едва открывший рот, чтобы остановить Чака, вздрагивает от неожиданности. Юноша сверлит собеседника взглядом из-под бровей, тот нервно сглатывает. – Мне о-о-очень жаль. – Наконец, выдавливает он из себя дрожащим голосом. Боялся ли он до ужаса именно Натана или их всех вместе было неясно, но довести Чака до дрожи было настолько просто. – Одно дело, когда об этом пишешь, совсем другое – когда кто–то в этом кошмаре живёт. Если бы я знал, что всё по-настоящему, я бы выдумал другой сюжет. – Чак, ты не Бог! – Прерывает его Дин. – Мы думаем, ты просто ясновидящий. – Добавляет Сэм под видом их коллективного мнения и Натан с этим утверждением вполне согласен, а потому спорить не намерен. – Нет. – Тут же отрицает Чак, качая головой. Шагает к компьютеру, усаживается на стул недалеко от Натана, тот опускает ногу со своего стула и немного его передвигает, садясь незначительно ближе, но мужчине от этого явно некомфортнее. – Ясновидцы не могут писать. – Он хочет что-то добавить, но Натан его перебивает. – А вы разве можете писать, мистер Ширли? – Спрашивает он едко, зубасто улыбаясь. Дин подавляет смешок, Сэм бросает неодобрительный взгляд. Чак неуютно ёжится на своём месте. Редкий автор спокойно принял бы такой укол, никудышные творцы вообще в большинстве своём чувствительны к критике и, кроме того, не способны её воспринимать. То, что было перед ним, казалось ему именно этим типажом и разжигало желание укусить побольнее, чтобы смотреть, как он извивается и корёжится от того, как ему неприятно. – Что сейчас “пишете”, мистер Ширли? – Он слегка клонится поближе, заглядывая в монитор, вторгаясь в личное пространство собеседника. Между ними ещё приличное расстояние, но он чувствует, что пересёк допустимую границу и повысил планку дискомфорта для Чака ещё немного. Также, как чувствует, как дядька на мгновение напрягается каждый раз, когда Натан зовёт его “мистер Ширли”. Ему очевидно не нравится, но он терпит, пока ещё боясь ему перечить. Сэм с Дином ожидающе глядят на Чака, пока тот сидит, сжавшись на своём месте, всем видом выражая, как ему неуютно. – Моя…моя последняя книга, она… – Он берёт в руки несколько сложенных вместе листов. – …она довольно странная. – “Странная” как? – Уточняет Сэм. – Она очень…Воннегутовская. – Пытается характеризовать Чак, глядя на распечатанный текст. – Как “Бойня номер пять” или “Колыбель для кошки”? – Спрашивает Дин, наклонившись и опершись о стол руками, нависая над ними. – Что? – Ошарашенно переспрашивает Сэм. Натану всегда казалось странным и почти забавным, как тот удивлялся, когда Дин демонстрировал свои познания в специфичных сферах. Сначала он думал, что это обыкновенные братские поддразнивания, но чем дольше наблюдал, тем больше осознавал, что вовсе нет. Может, Дин не был гением и светочем разума, но у него были собственные интересы и он был далеко не дураком, Натан не мог этого не признавать и не понимал, почему этого никак не мог запомнить Сэм, из раза в раз удивлявшийся, когда Дин озвучивал что-то, выходящее за рамки тем “крутые тачки”, “классический рок” и “охота”. – Что? – Дин на мгновение поворачивает голову, чтобы переглянуться с Сэмом. Натан фыркает, подавив смешок в глотке. Один на мгновение удивлённо вскидывает брови и, отвернувшись, другой почти идентично повторяет этот мимический жест. – Это как… Килгор Траут Воннегута. Я себя вписал. Я сижу у себя дома… в окружении моих персонажей. – Объясняет Чак. Натан бесцеремонно, даже нагло, забирает листы из рук горе-писателя, откидывается в стуле и бегает по тексту глазами. Мужчина опешил, но ничего не сказал, только облегчённо выдохнул, больше не вынужденный терпеть присутствие кого-то слишком близко. К этому он, кажется, совершенно не привык. – Будьте добры, мистер Ширли, предоставить нам все ваши заметки на сегодняшний сюжет. Это же не будет проблемой, верно? – Он небрежно произносит, только затем поднимает на собеседника глаза, глядя исподлобья. Чак неуютно ёжится, Сэм с Дином переглядываются. – Да, конечно. – Мужчина принимается торопливо собирать бумагу на столе, просматривая и перепроверяя, чтобы всё было по порядку. Прачечная. Не только же им по делам мотаться, иногда приходится заниматься и бытовыми делами. Натан уже успел прочитать им вслух события всего прошедшего дня словами Чака и сейчас они перешли как раз к тому моменту, который непосредственно проживали. Это было странно и некомфортно. – “Я сижу в прачечной и читаю о себе, сидящем в прачечной, читающем о себе, сидящем в прачечной…” – у меня сейчас голова лопнет. – Декламирует Дин, пока Сэм делает всю работу за них. Натан удобно уселся рядом со старшим и смотрел в текст рукописи у него в руках. – Есть что-то, что он нам не сказал. – Произносит Сэм с кучей одежды в руках, после чего принимается впихивать её в стиралку. – “Сэм бросает свои гигантские тёмные шмотки в машину. У него начинали появляться сомнения насчёт Чака: сказал ли он им всю правду?” – Весело прочитывает Натан, расставляя интонационные акценты куда попало. Дин посмеивается. – Хватит. – Прерывает их Сэм, развернувшись к ним лицом. – “Хватит. – Сказал Сэм.” – Дин изображает голос их брата, заразившись Натановской манерой чтения вслух. Сэм смотрит на них с выражением вселенского недовольства на лице, с него было достаточно их дурачества. – Угадай, что ты сделаешь дальше. – Улыбаясь, предлагает Дин, подняв взгляд на Сэма. Натан ухмыляется. Сэм мгновение смотрит на них, всё также невпечатлённо, после чего пожимает плечами, так, словно бы ему снега за шиворот насыпало, и отворачивается обратно к стиральной машине. – “Сэм поворачивается к братьям спиной. Его лицо угрюмо и задумчиво.” – Весело читает вслух Натан, после чего снова смотрит на Сэма. – Не знаю, как он это делает, но он это делает. – Комментирует Дин, вскидывая в воздух руку в неопределённом жесте. – Не вижу твоё лицо, но спина у тебя очень “угрюма и задумчива”. – Натан хихикает, Сэм раздражённо вздыхает. – “Сэм подумал: ну и придурки.” – Подавляя смех прочитывает Натан, изобразив голос брата. Тот оборачивается снова, с тем же сложным выражением на лице, затем на мгновение поднимает брови, всем видом признавая, что это замечание вполне себе верно. – У него талант. – Произносит он обыденно, Натан раскалывается хохотом. Дин наклоняет голову, невпечатлённо насупившись. Короткий остаток дня тратится на чудесный ужин, хотя, таковым его считает только Натан. Лица Дина с Сэмом красноречиво говорили, что они наслаждаться едой не в состоянии, когда за одним столом с ними Натан “хочет сладенького” и поливает котлету в бургере ягодным джемом. У Дина от этого зрелища почти буквально глаза на лоб лезут, он смотрит на младшего так, будто бы тот сошедший с картины (и не руки Рубенса – Гойи) Сатурн, грызущий плоть своего ребёнка, а не наслаждающийся фаст-фудом мальчишка. Сэм выглядел чуть менее в ужасе: блинчики, утопленные в клубничном сиропе и остром соусе сотню вторников подряд выработали у него некоторый иммунитет к экспериментальной кулинарии Натана. Тем не менее, выражение сдержанного отвращения на его лице держится почти всё время, пока младший выражает свой протест против наличия у себя в организме здоровой пищеварительной системы. Будит их звонок в почти-пять утра. Чак сообщает, что “написал новую главу” и им пренепременно необходимо прочитать. Натан едва ли продирает глаза, всё тело неприятно ноет от того, что он снова спал свернувшись и прижав колени поближе к телу, хотя места на кровати было предостаточно. Не вытянув, напрягает конечности, чтобы осознать наличие их у себя. Он напоминал свернувшегося в шар питона. Сэму с Дином пробуждение явно далось легче, судя по шуму в комнате. Натан же даже идею перевернуться на другой бок находил непривлекательной, не говоря уже о том, чтобы подняться. Но подняться пришлось. Чака явно преследовала чёрная полоса. Не только потому, что в его жизни появились Винчестеры, – что уже было большой неудачей, – но потому, что ему приходилось иметь дело с озлобленным Натаном. Дин был, сравнительно, даже спокойнее, чем вчера: его организм был успешно приведён в рабочее состояние стаканом кофе и этого ему было вполне достаточно, чтобы не разваливаться на части от недосыпа. Сэм и без того проявлял чудеса терпения и самообладания. Натан? Натан был как злая собака, которая не может найти себе места. Его уязвлённое самолюбие после того, чему его подверг Захария, не успокаивалось, а тот факт, что всю его жизнь и мысли выставили на обозрение, как аутопсированное тело, только подливал масла в огонь его злобы. Чаку не повезло быть тем, на ком мальчишка не стеснялся срываться. – Это было намного проще, когда вы были вымышленными… – Бормочет мужчина, стоя с новой рукописью в руках посреди своей гостиной (или тем, что должно было быть гостиной: в бардаке его дома это было сложно понять). В этот раз он одет приличнее; если принять во внимание окружение, вполне можно считать, что это его парадно-выходная одежда. Застиранная, полувыцветшая и где-то, – Натан не видит, но уверен, – дырявая. – Мы справимся, выкладывай. – Отзывается Дин, занявший себе зрительское место на стуле по правую руку от “выступающего”. На половине грешников расположились Сэм с Натаном: первый стоял, опершись локтем на шкаф, – высота шкафа и рост Сэма это делали удобным, – второй забрался на спинку кресла, предварительно протерев её поверхность какой-то тряпкой, которую сразу после бросил на сидушку и поставил на неё ноги. Была ли это одежда Чака? Может быть, но тот снова ничего не сказал, позволяя мальчишке вести себя как ему вздумается. Натан же бессовестно наслаждался вседозволенностью и возможностью посмотреть на всё с высоты Сэма. – Тебе это особенно не понравится. – Замечает Чак, повернувшись к Дину. – Мне и ад не понравился. – Парирует тот. Мужчина виновато опускает голову и вздыхает, пытаясь то-ли набраться смелости, то-ли подавить вину. – Это Лилит. – Наконец произносит он, заставляя атмосферу в комнате перемениться. – Она придёт за Сэмом. – Чтобы убить его? – Спрашивает Дин. – Когда? – Вмешивается Сэм, делая шаг ближе, переставая опираться на шкаф. – Сегодня вечером. – Опасливо оглянувшись на него, отвечает Чак. Затем обходит стол и усаживается на диван. – Она просто появится здесь? – Не унимается Дин. – Эм… – Чак берёт со стола очки и надевает, принимаясь перебирать бумаги у себя в руках. Натан резко поднимается, перешагивает с кресла на стол, сталкивая с него пустую пивную бутылку, – та с глухим стуком падает на ковёр, – стол мученически скрипит, Чак от неожиданности испуганно отстраняется от увиденного периферийным зрением движения, упершись спиной в спинку дивана. Натан забирает у него из рук листы и, пока братья ошарашенно смотрят на него, беспричинно сорвавшегося с места, в тишине бегает глазами по тексту. За то время, что они читали прошлую рукопись, он успел разобраться в том, как “пишет” горе-автор. Набор сцен, обыкновенно, но не всегда, в хронологическом порядке, между которыми пустота. Размер и точность у него всегда плавают, начинаются и кончаются они своевольно. В конце, Натан предполагает, Чак заполняет пустóты и надеется, что текст будет читабельным и подчиняющимся законам логики. Ему нужно было найти в тексте слово “Лилит” и прочитать тот текстовый огрызок, которым слово окружено. Что смешно: он в самом конце и не такой большой, как ожидал Натан. Дочитав, он, приподняв одну бровь, бросает на Чака невпечатлённый взгляд, пока тот пытается принять более естественное положение и не выглядеть таким запуганным. Театрально прокашливается и, изобразив голос Чака (в самом худшем его варианте: дрожащий и, по какой-то причине, немного шепелявый), юноша принимается читать. – “Лилит погладила кровать в соблазняющей манере.” – Вслух звучит ещё более нелепо, чем про себя, поэтому у Натана едва получается сдерживать улыбку. – “Неспособный отказать своему желанию, Сэм подчиняется, и они погружаются в омут огненной демонической страсти.” – Последнее он читает ещё более дрожащим голосом, просто потому, что ему стоит титанического труда не расхохотаться. Стоит ему закончить, сдерживать себя он больше не может, сразу же следом его подхватывает Сэм, хотя, его смех скорее нервный, чем в самом деле позабавленный. Дин молча непонимающе поднимает брови, не разделяя их настроения. – И ради этого вы нас разбудили в такую рань? Ради… – Натан глубоко вдыхает, пытаясь не рассмеяться снова. – …ради “огненной демонической страсти”? – Он давится смехом, ещё раз бегая глазами по тексту и перелистывая. – Это первый набросок… – Неловко оправдывается Чак. – Погоди, разве Лилит не маленькая девочка? – Перебивает Дин. – Нет, мистер Ширли дал никчёмнейшее описание чуть выше, она… “миловидный стоматолог из Блумингтона, штат Индиана.” Что бы это не значило. – Тут он, почти не глядя, грубо тычет Чака в коленку носком ботинка. – Блондинка? – А ты откуда знаешь? – Мужчина растерянно поднимает на него голову. – Угадал. – Улыбаясь шире отвечает Натан. – Вы что вообще себе представили?! – Включается в обсуждение Сэм, не веря, что тема вообще обсуждается. – Лилит и я? В постели?! Дин молча смотрит на Сэма с выражением скептицизма на лице. – Я прозвучу грубо, но действие Лилит больше похоже на попытку самоубийства. Я имею ввиду, шанс смерти после секса с тобой у женщин просто колоссальный. – Говорит Натан небрежно, Сэм в неверии открывает рот и не может придумать ни одного достойного ответа. – Дальше что будет? – Переводит тему Дин, снова обращаясь к Чаку. – Не знаю, я этого ещё не видел. – Признаёт тот. – Как работает это твоё ясновидение? – Ты имеешь ввиду мой творческий процесс? – “Творческий процесс”. – Насмешливо повторяет Натан, оторвавшись от просмотра рукописи и взглянув на мужчину сверху вниз. Тот почти пристыженно опускает голову. – Обычно всё начинается с головной боли. Ужасной боли. Аспирин бесполезен, так что я пью. Пока не вырублюсь. – Начинает рассказывать Чак. – Первый раз, когда это случилось, я подумал, это просто кошмар. А потом оно стало сниться без перерыва и продолжает до сих пор. – Он страдальчески закрывает лицо руками, вздыхая. Затем убирает их. – И я не могу это остановить. – Вы не можете всерьёз рассматривать, что… – Сэм пытается вмешаться, но Дин его перебивает. – Подожди. Давай мы разберёмся что к чему. – Говорит он почти командующе. – А лучше уберёмся из города, пока в него не заявилась Лилит. – Добавляет Натан. Затем снова тычет Чака носком ботинка. – А вы, мистер Ширли, будьте добры, уведомьте… – Я знал, что вы об этом попросите. Знал. – Перебивает мужчина, снова мученически вздыхая. Натан пусто улыбается, всё ещё глядя на Чака сверху, между снисхождением и равнодушием. Затем, наконец, поворачивается и ступает на пол со стола. Дин тут же шагает вперёд, поскорее прочь и из дома, и из города; Сэм, скрестивший руки на груди, качает головой и закатывает глаза, но идёт следом. В машине Натан наконец прочитывает наброски Чака целиком, сначала про себя, потом Сэм говорит читать вслух. Солнце взошло и, как бы Натану не хотелось поспать, теперь было сложно это осуществить. – “Случившееся с минивэном было не так плохо, но Дин всё ещё мог видеть звёзды перед глазами. Он рассеянно почесал розово-цветочные пластыри на своём лице…” – Зачитывает Натан, уже не пародируя ничей голос, лишь расставляя интонационные акценты. – Какие к чёрту “розово-цветочные пластыри”? – Возмущается с переднего сидения Сэм. – Я видел, как он перематывал раны изолентой, и Чак ожидает, что мы поверим в розово-цветочные пластыри? – Что ты хочешь сказать? – Агрессивно спрашивает Дин. Он уже вошёл в состояние гиперопекающего старшего брата, так что спорить с ним будет той ещё задачей. – Я хочу сказать, что это неправдоподобно! Это бред сумасшедшего! – Пока что он ни разу не ошибся, думаешь ни с того, ни с сего в этот раз ошибётся?! – У него в черновиках сам чёрт ногу сломит и, – тут мальчишка зевает, – кто знает, может, он всё не так понял. Не знаю, как выглядят сны, но если это как смотреть фильм, то, судя по этой писанине, ему показывают случайные фрагменты в случайном порядке. Он вполне мог неправильно интерпретировать. – Рассуждает Натан вслух. – К тому же, теперь мы знаем, что нам делать не надо, чтобы прийти к определённому результату. Их великолепный план по спасению своих шкурок терпит крах. Мост – единственная дорога из города, – обвалился. Очень вовремя. Дин даже предлагает выбираться вплавь, но, по словам шерифа, река очень глубока. Им приходится развернуться. Натан на мгновение верит, что они наконец поедут завтракать, но с его верой уже давно принято обращаться небрежно и любые его заблуждения разбивать при первой же возможности. Машина останавливается и Натан, всё это время читающий и перечитывающий наброски Чака, задаваясь вопросом, а что делает он в течение описанных событий (о нём автор не пишет ни единого предложения), поднимает голову и глядит на Дина с озадаченным видом, немо спрашивая, почему они остановились. – Шуруй к Чаку и звони нам сразу же, как ему что-нибудь ещё привидится. – Командует Дин тем тоном, который обыкновенно подразумевал отсутствие места для спора. – Серьёзно? – Повернувшись к нему спрашивает Сэм невпечатлённо. – Да, серьёзно, нам нужно больше деталей. – Отмахивается от их брата Дин, затем снова обращается к Натану. – Надо будет – напои его. Но только не перегни палку. – Я? Перегнуть палку? Как ты мог так обо мне подумать? – Театрально оскорбляется мальчишка, приложив руку к груди. – Ты вчера ему почти руку сломал. – Напоминает Сэм. – Но не сломал же! – Возражает Натан, затем добавляет скорее жалобно: – И вообще, может сначала завтрак? – У Чака чего-нибудь погрызёшь. Давай, иди. – Подгоняет его Дин, отбирая у него листы с описанием их будущего и передавая их Сэму. Натан хмурится и смотрит на него исподлобья, дуясь как ребёнок. С большой неохотой, всё же, вылезает из машины. До дома Чака минуты три пешком. Он сразу же пытается открыть дверь. Без звонка, без стука и без попытки взлома. Раз мистер Ширли ясновидящий или, как он успел себя прозвать, Бог, то должен знать, что случится или прогнозировать поведение своих персонажей. Удивительно, но в самом деле оказывается не заперто. Натан беззвучно шагает внутрь, с едва слышным скрипом закрывая за собой дверь. Не в воровской манере – шагает он спокойно и уверенно, на звуки печатания на клавиатуре. Планировку первого этажа юноша уже успел запомнить, ровно как и расположение на полу мусора разного рода. – Чёрт возьми! – Бормочет Чак, от неожиданности вздрогнув, когда заметил в своём боковом зрении фигуру. – Однажды ты доведёшь так кого-нибудь до инфаркта. Натан улыбается, по-лисьи щурясь, молча подходя к столу и снова отодвигая себе тот же стул, что и в первый раз. Чак ещё не успел его ничем загадить, так что не приходится его снова протирать; усаживается достаточно близко, чтобы мужчине было неспокойно, а у него самого был вид на монитор. Вальяжно вытягивает ноги и кладёт одну на другую, демонстративно спокойный и расслабленный. Смотрит молча, заставляя Чака неуютно застыть, “творить” ему теперь, кажется, невозможно. – Над чем работаете теперь, мистер Ширли? – Наконец спрашивает Натан небрежно, вызывая у собеседника вздох лёгкого облегчения. Кажется, Чак был в ужасе не только от них троих, но и от Натана отдельно. Юноша к этому не привык: обычно люди видят его, в самом крайнем случае, шебутным подростком. Тут же он имел дело с человеком, который, кажется, всю его жизнь свидетельствовал, от сжигания муравьёв лупой до потрошения человеческой глотки камнем. Был ли он свидетелем только событий или мысли его ему тоже были известны? Нельзя же было так просто поверить, что он ничего от них не скрывает. – Над…тем же. – Запинаясь отвечает Чак. Натан всматривается в текст на мониторе: “Официантка по ошибке принесла Дину чизбургер с беконом.” Неприятно осознался в организме голодный желудок, о котором он пытался не думать. – Разве не достаточно ясно, что если вы продолжите писать о нас, долго не протянете? – Говорит он чуть более раздражённо. Перед глазами и форум фанатов, и издательница, и полка со всей серией, и, помимо этого, он не выспался и голодный. Идея того, чтобы разбить Чаку о голову пустую пивную бутылку просто ради забавы казалась всё привлекательнее. Его спасает то, что звучит дверной звонок, отвлекая Натана от воображения черепно-мозговой травмы, которую он смог бы причинить графоману, за которым вынужден приглядывать. Чак вскакивает с места и совсем скоро возвращается с пакетом еды на вынос. – Я…Я знаю, что ты голодный, так что подумал, что было бы неплохо… – Начинает объяснять Чак, заикаясь. Натан изумлённо вскидывает брови, глядя, как дядька торопливо убирает со стола завалы макулатуры и мусора. Он его…пытался задобрить едой? Это было что-то новое. В любом случае, поесть за чужой счёт Натан отказываться не собирался. – Вы пытаетесь меня прикормить? – Всё же спрашивает он, усаживаясь ровнее. – Нет…да. – Неохотно признаёт Чак, вызывая у мальчишки смешок. Затем, – на этот раз, Натан это ожидает, – мужчина первым берёт кусок пиццы из коробки и ест. Это было одновременно смешно и нервирующе, что тот знал, что от него ожидается. Натаниэль не стал бы есть что-то из чужих рук, пока дающий сам не попробует. Не было стопроцентной мерой, но хоть каким-то предохранением от отравленной пищи. Чак настолько постарался его умаслить, что заказал всё, что Натану хоть сколько-нибудь нравится, даже если это включает в себя одновременно ананасы и чили, и он сам вынужден это сочетание употребить. Больше походило на жертвоприношение языческому богу в надежде на его благосклонность. Не сказать, что Натану не нравилось, даже наоборот, особенное отношение самым нежным образом ласкало его уязвлённое недавними событиями эго, но нисколько не вызывало у него желания ослабить свою бдительность в отношении Чака. Ему необходимо было решить, что ему делать. Агрессия была чудесным, пусть и совершенно случайно подобранным, рычагом воздействия на мужчину. Тот его до ужаса боялся и вызвать его гнев, кажется, было одним из сильнейших его страхов. С учётом того, что Натан в самом деле рассматривает вариант того, чтобы в назидание отрезать ему несколько пальцев, – не на пустом месте возникший страх. Но долго ли будет работать эта маска и не мог ли он подобрать себе амплуа получше? С сытым пузом Натан намного спокойнее и в целом целый час занимается только тем, что боковым зрением наблюдает за Чаком, всё ещё по какой-то причине самозабвенно печатающим, перечитывающим и правящим текст, пока сам находит себе развлечение в чтении не вышедших в свет “книг” “писателя”. В какой-то момент он даже начинает оставлять карандашом комментарии, правда, вряд ли Чак их сможет прочитать: по привычке, он пишет шифровкой. Звонит Сэм. Просит их прийти к нему в мотель, где его оставил Дин. Чак словно бы этого и ждал, не противится ни секунды, что снова вызывает у Натана подозрение ещё большее, чем раньше. “Ясновидец” очевидно знал намного больше, чем говорил, и ему нужно было решить, каким образом заставить его разговориться, не прибегая к физическому насилию. – “Тореадор”? Серьёзно? – Натан сначала заталкивает внутрь комнаты неловкого Чака, который, увидев Сэма, скорее обрадовался, чем что-либо ещё. Наедине с самым младшим из Винчестеров ему было наиболее некомфортно. – Мне казалось, Дин достаточно внимателен, чтобы заметить. – Закрывает за собой дверь. Лилит должна была, согласно рукописи Чака, явиться к Сэму в мотель “Ред”. Вывеска названия уже частично мигала, начиная перегорать половиной букв, когда они проходили мимо неё. Сэм ничего не отвечает, неловко улыбается. Натан осматривается, по привычке. Дизайн комнаты в белом, чёрном и бледно-розовом цветах выглядит комично на контрасте с тем, как выглядит вывеска снаружи. – Я хотел узнать, как много ты знаешь. – Обращается Сэм к Чаку, неуютно мнущемуся на месте и неспособного найти себе место в пространстве комнаты. – Были ли у тебя видения меня…без Дина? Сэм пытается спросить уклончиво, на случай, если Чак не знает. Натан усаживается на кухонную стойку, подобрав ногу и уложив руку на колено. – Ох… – Чак понимает. Опускает голову на мгновение, затем снова поднимает. Он к Натану спиной, но даже так ему просто представить, какое выражение на его лице. – Ты о демонской крови? – Уточняет он, глядя Сэму в глаза. Тот дискомфортно глядит по сторонам, на мгновение на Натана, затем на Чака. – Ты же не сказал Дину? – Секунду после спрашивает Сэм. – Я об этом даже не писал. – Мужчина скрещивает руки, даже, скорее, обнимает самого себя, пытаясь быть спокойным. – Побоялся, ты не вызовешь сочувствия. – Не вызову сочувствия? – Неверя переспрашивает Сэм. – Он тебе что, щенок бездомный, чтобы сочувствие вызывать? – Резко и холодно спрашивает Натан, сверля глазами затылок Чака, который, это очевидно по напряжённому языку его тела, явно это ощущает. – Тогда я ещё не знал, что вы настоящие, ладно? – Пытается защититься Чак. – И вы оба ведь понимаете, что ничего хорошего в этом вампиризме нет. Сэм молчит долгие несколько секунд, глаза нервно бегают и он не может найти слов. Натан изучает его напряжение, впитывает каждое движение, как хищник на охоте. Тот медленно делает пару шагов и усаживается за стол у окна. Чак тем временем чуть расслабляется, опускает руки. Нервно и неловко их сжимает в кулаки. – Это меня до чёртиков пугает. – Признаётся Сэм, проводя рукой по волосам. – Я чувствую это внутри себя и молю Бога остановить. – Очевидно, признание даётся ему тяжело, он смотрит в окно сквозь пластины жалюзи, чтобы не встречаться взглядом ни с Чаком, ни с Натаном. У последнего с новой силой разгораются подозрения относительно Руби. Вызывала зависимость кровь демонов или именно её? Могла ли она что-то подмешивать в то полумёртвое тело, которое использовала в качестве сосуда, чтобы вызвать у Сэма зависимость? Зачем это ей? И, снова, зачем ей им помогать? Он молчит со спокойным выражением на лице. Ни осуждения, ни злости, ни в коем случае, нет. Сэм в самом деле делал лучшее, что мог, имея то, что у него было. – Но ты всё равно делаешь это снова. – Констатирует Чак. Пытаясь ли поощрить Сэма к разговору или нет, – не ясно. Натан держит язык за зубами, хотя хочется ответить. Откровенно, ему хочется ударить Чака по голове чём-нибудь тяжёлым или достать из кармана нож и отчекрыжить ему палец. – Что ещё мне остаётся? Если это поможет мне убить Лилит и остановить апокалипсис… – Принимается оправдываться Сэм. – Я думал это работа Дина. – Перебивает его Чак. Скрещивает руки на груди, то-ли защищаясь, то-ли пытаясь казаться увереннее. – Так сказали ангелы, верно? – Дин… не совсем Дин в последнее время. С тех пор, как вернулся из ада… ему нужна помощь. – Пытается аргументировать Сэм. Натан не был согласен с этим целиком. Отрицать то, что Дин пережил радикальный опыт было бы глупо, ровно так же, как то, что этот опыт его изменил. Дин в самом деле не справлялся и нуждался в помощи, которую постоянно отвергал. Но это было не той помощью, о которой говорил Сэм. Дин не нуждался в том, чтобы всё делали за него, он нуждался надёжном плече, на которое можно было бы опереться и опереться на которое он постоянно отказывался. Дин более чем показывал свою самостоятельность при принуждении: раз пытать Аластара он готов, если не дать ему выбора, то и Лилит прирежет, если дать ему оружие и запереть с ней в одной комнате. Проблемой было то, что ему не давали оружия и команду “фас”. Ангелы, которые “достали его из ада для своих целей”, почему-то, медлили с этим. Почему они медлили Натан никак не мог приложить голову. Раз они хотят остановить апокалипсис, почему всё войско божие ещё свой гнев не обрушило на Лилит, чтобы стереть её в пыль? – И ты решил взвалить это бремя на себя? – Снова поощряет его говорить Чак. – Он опекал меня всю жизнь. – Сэм озвучивает им всем известный факт. – Разве я не могу отплатить тем же? – Конечно можешь. – Соглашается Чак, медленно подходит и усаживается напротив Сэма. Всё ещё спиной к Натаниэлю. – Мне жаль, Сэм. – Его голос принимает особенно сочувствующий тон. – Я знаю, это ужасный груз. Чувствовать, как всё ложится на твои плечи. –...всё ложится на мои плечи? – Уточняет Сэм. Выглядит он так, будто терпит боль. Достаточно сильную, чтобы быть мучительной, но недостаточно, чтобы быть невыносимой. Кажется, это можно было назвать душевным страданием человека, принимающего тяжёлое решение, которое он считал правильным. – Кажется, к этому история и идёт. – Звучит подтверждение “автора”. Презабавный выбор слов, на вкус Натана, такой презабавный, что заставляет желать, чтобы Чак задохнулся собственным языком, и в то же время, будь он на его месте, не удержался бы от того, чтобы сформулировать это ровно так же. – Я достаточно силён, чтобы остановить Лилит сегодня? – Сэм спрашивает с хрупкой надеждой: в глазах и в голосе. Он смотрит на собеседника, почти умоляя взглядом дать ему веру. Даже ложную, но хоть какую-то. – Я не знаю. – Слегка качая головой отвечает ему мужчина, выбирая честность выше. – Так далеко я ещё не видел. Повисает неприятная, напряжённая тишина, в которой Натан чувствует себя неуместно. Это было почти самоубийством, но, в самом деле, если бы Лилит того желала, они бы уже давно были мертвы. Она – королева ада, в её подчинении столько демонов, сколько им и не снилось. Её воля, движение её мизинца – вся эта толпа бы их в клочья разорвала и мокрого места не оставив. Они были ей зачем-то нужны и только потому она позволяла им топтать землю. О таких масштабных вещах Натан старался не думать слишком много, потому что они сводили с ума и вызывали такую глубокую, мучительную тревогу, какую он чувствовать не привык и привыкать не хотел, он не любил мучиться. Но сейчас он был вынужден и то, лишь потому, что это позволяло избавиться от более близкой проблемы. За Сэма переживать толку совершенно не было, она его не убьёт. Напряжение комнаты на него поэтому и не действовало, потому он чувствовал себя неуместно. В то, чего боялся Дин, – что их брат осознанно “перейдёт на сторону зла”, – Натаниэль не верил. Его могли привести к кипящему адскому котлу и уговорить подбрасывать в кострище уголь обманом, но никогда бы он не сделал этого осознанно сам. Оглядываясь на предсказание Чака, Натан, – скорее в шутку, чем искренне, – даже допускал вариант, что Сэм ляжет с Лилит в постель лишь потому, что редкая женщина долго живёт после секса с ним. – Тогда мне нужно подготовиться. – Наконец произносит Сэм тяжело. – Вам лучше идти. – Он оглядывается на Чака, затем на Натана, с тем же невысказанным переживанием в глазах. Младший изображает зеркало, глядя в ответ с тревогой. Не тревожно, но зная, что он у Лилит не в фаворитах, хотелось всё же быть по возможности подальше. Сэм встаёт, чтобы их проводить. Чак, виновато опустив голову, тащится следом. Юноша вздыхает, ловко спрыгивая с кухонной стойки на пол; старший открывает дверь и Чак, боязливо оглянувшись, с почти умоляющим видом, кричащим “пожалуйста, не оставляй меня с ним наедине”, всё же выходит наружу. Натан останавливается, когда должен пройти мимо Сэма. Зрительный контакт; он приподнимает для этого голову, хотя обыкновенно предпочитает смотреть исподлобья, чем сделать это. Затем, как если бы в самом деле тревожился, крепко обнимает брата. На мгновение это явно застаёт его врасплох. Он желал какой-то поддержки, жаждал её невероятно, но не ожидал в самом деле её получить, тем более, от Натана. Ему привычно было видеть его фальшивые утешающие глаза и то внимательное выражение, которое он изображал, расспрашивая потерпевших во время расследований, но это было что-то другое, казавшееся ему искренним. Он обнимает младшего в ответ и несколько секунд держит его поближе. Натан был бы ничтожным артистом, будь у него в репертуаре всего один номер. Его самоуверенности сейчас было в избытке, чтобы не переживать за Сэма. Он делал это не из тревоги и страха, отнюдь, им двигало понимание, что старшему нужна поддержка, что ему необходимо позаботиться о своём человеке, чтобы тот крепче к нему прирос. Он желал пришить его к себе намертво, знать, что тот будет переживать о нём хоть сравнительно так же, как о Дине, ему нужно было знать, что тот за него ляжет костьми, и ему нужно было, чтобы тот не сломался раньше, чем костьми лечь придётся. – Будь осторожен. – Коротко говорит он, отстранившись, и глядя старшему в глаза, держа руку у него не плече. – Я буду. – Сэм опускает голову и глядит в пол; будь он чуть чувственнее, глаза у него были бы на мокром месте. Натан несколько мгновений колеблется, затем неохотно выходит из номера, – по крайне мере, так это выглядит; Сэм закрывает за ним дверь. На улице едва перевалило за полдень, солнце почти в зените и всё выглядит слишком ярко и жизнерадостно, чтобы подходить его настроению, которое иначе как паршивым не назовёшь. – Куда теперь? – Он спрашивает небрежно, шагая вперёд, рядом с Чаком. Тот пытается немного отстать и идти позади, немного подальше. – Мне нужно выпить. Голова побаливает. – Глухо отзывается мужчина, Натану приходится обернуться, чтобы его видеть. Чак едва ли смотрит себе под ноги, скорее отсутствующе пялится в пространство, когда идёт. Натан осторожно замедляет шаг. Желание сорваться на раздражающем дядьке никуда не исчезло и план в его голове формируется так быстро и выглядит так привлекательно, что он не может удержаться. Воспоминания в голове сменяют друг друга, словно охапка сухих брёвен, брошенных в едва разгоревшийся огонь и в ту же секунду вспыхнувших пламенем. Он держит дистанцию едва ли в шаг, останавливается и выставляет ногу перед Чаком у самой лестницы. Короткой, всего пара ступенек – здание стоит на небольшой искусственной возвышенности. Растерянный вскрик, его спутник пытается подставить руку, чтобы упасть аккуратнее. Короткий болезненный вопль. На долю секунды он позволяет себе улыбнуться, чувство удовлетворения разливается приятным теплом по грудной клетке, на мгновение ему хочется желать, чтобы тот об асфальт раскроил себе голову и ему не приходилось жить дальше с мыслью, что где-то существует алкоголик-графоман, делящийся подробностями его жизни на весь свет, но Чак двигается и даже в сознании, скулит, привлекая внимание. – Чёрт! – Встревоженно восклицает Натан, бросаясь на помощь “несчастному”. – Мистер Ширли, как вы? Не ушиблись? – Изображая испуг спрашивает он, тревога во всём его теле и он товарищески кладёт его правую руку себе на плечо, помогая встать на ноги. Из озлобленного мальчишки, собиравшегося отрезать ему несколько пальцев, превращаясь в распереживавшегося приятеля, как по щелчку пальцев. – Рукой пошевелить не могу. – Сообщает ему Чак, вероятно, о беспомощно болтающейся левой. Натану от этого только веселее и приятнее. Он, довольно быстро, находит к чему примотать руку, чтобы зафиксировать суставы и не смещать предполагаемый перелом, – хотя, внутри, ему ужасно не хочется этого делать, просто чтобы Чак пострадал побольше, но он и так позволил себе лишнего, – находит неравнодушного, согласного довезти их до больницы и, едва ли через три часа, руку мужчины украшает гипсовая повязка. Несколько “вам следовало бы быть осторожнее”, “внимательнее глядите под ноги” и полу-заботливых, полу-осуждающих фраз в том же духе и, кажется, Чак почти убеждён, что споткнулся сам. Он великодушно выступает для мужчины теперь рабочими руками, хотя сказал, что печатать за него ничего не будет, пусть мучается с этим сам (угрозу сломать и вторую руку он решает всё же оставить неозвученной), тащит и пиво, и чипсы, и ворованную жвачку с арбузным вкусом. – Дин. – Слышит Натан впереди, потому что пропускает Чака в дом первым. – Выглядишь ужасно. – Кто бы говорил. – Мальчишка входит следом, сразу же ловя на себе осуждающий взгляд старшего брата. – Что ты уже с ним сделал? – Клянусь, он сам упал. – Тут же защищается Натан, шагая к столу и ставя на него покупки, с видом почти хозяйским и спокойным. Дин выглядит в правду паршиво, но кроме того, он выглядит ужасно злым. – Да, я сам…споткнулся. – Подтверждает Чак, запнувшись. – А меня сбил минивэн, Чак. Каждая чёртова строчка, что ты написал, случилась сегодня со мной, Чак! – Срывается Дин. Натан забирается на диван с ногами и усаживается на спинку, наблюдая за происходящим и не спеша вмешиваться. Нет, он будет первым, кто станет подбадривать Дина, если тот решит раскроить Чаку череп. – Пожалуйста, не кричи на меня. – Умоляет дядька, опустив голову и делая шаг назад, в дискомфорте и страхе. – Почему у меня такое чувство,... – Дин встаёт с кресла, на котором сидел. – …что ты нам чего-то не договариваешь? – Он угрожающе шагает к Чаку. Становится громче и злее. – Откуда ты всё это знаешь?! Дин хватает Чака и прижимает к стене. Натан пытается сдержать довольную улыбку, обожая каждое мгновение разворачивающейся перед ним сцены. – Дин, отпусти его. – Заканчивает едва начавшееся веселье из ниоткуда появившийся Кастиэль. Натан тут же пытается вспомнить, лежит ли у него в сумке колба с кровью или ему нужно себя резать. Дин отпускает Чака, тот испуганно делает шаг подальше от старшего из Винчестеров. – Этого человека дóлжно защищать. – Спокойно произносит Кастиэль, звучит странно на контрасте с криком Дина. – Почему? – Намного тише и холоднее спрашивает мужчина. Чак выглядывает из-за его спины. Натан перекидывает ноги через спинку дивана и спрыгивает на пол, разворачивается, чтобы продолжать наблюдать. Тихо. Старается двигаться только тогда, когда кто-то разговаривает. – Он пророк Господень. – С тем же непоколебимым спокойным равнодушием произносит Кастиэль. Повисает тишина, в которую все пытаются осмыслить услышанное. – Ты… Ты Кастиэль, да? – Неуверенно подаёт голос Чак. – Для меня большая честь встретиться с тобой, Чак. – С очевидно неудачной попыткой изобразить почтение в голосе отвечает ему ангел. – Я…выражаю восхищение твоей работой. – Добавляет он, после чего берёт в руки лежащую на комоде рядом книгу авторством Карвера Эдлунда. – Кто? Этот парень? Пророк? – Дин восклицает изумлённо и с оттенком пренебрежения. Натан размышляет над тем, чтобы начертить антиангельский символ. Пока что, Кастиэль не ведёт себя как угроза, быть может, изгонять его и не понадобится. – Да ладно! – Не унимается Дин. – Ему разве что на форумах писать! Чак усаживается в кресло и возится с тем, чтобы открыть бутылку вина. Натан снисходит, чтобы помочь ему, пытаясь изобразить спокойствие и небрежность, даже спрашивает у мужчины, насколько сильно болит голова, пусть вопрос бессмысленен, а ответ очевиден, – ему нужно было поддерживать образ обеспокоенного приятеля, – но присутствие Кастиэля действовало ему на нервы сильнее, чем ему хотелось признать. – И ты знал?! И не сказал нам?! – Снова повышает голос Дин. Кастиэль перелистывает страницы книги, почти не разглядывая. Заставляет задуматься, с какой скоростью ангелы способны…читать? Поглощать информацию? Натаниэль не уверен, как они воспринимают мир и поддаётся ли это пониманию человеком. – Я видел это…но это было бы…заносчиво. – Глухо отвечает Чак, запинаясь. Опрокидывает в себя мешанину из, вроде как, вина и пива. – Высокомерно. Вписать себя в свою же книгу это одно… но как пророка? Походит на шарлатанство. – И этот парень решает нашу судьбу?! – Изумляется Дин, обращаясь к Кастиэлю. – Ничего он не решает, он всего лишь рот. – Равнодушно отвечает оно, не отрываясь от перелистывания книги. – Источник вдохновенного слова. В один день эти книги будут известны как Винчестерово Евангелие. – Добавляет ангел, закрывая книгу и, с тем же отсутствующим видом, осматривая обложку. – Ты должно быть шутишь. – Одновременно в неверии произносят Дин с Чаком. – Оно неспособно шутить. – Произносит Натан, сдержанно холодно. – ...Я способен к юмору, но сейчас это не было шуткой. – Возражает Кастиэль равнодушно, подняв голову от предмета в руках и осматривая собеседников. – Прошу прощения, я… – Бормочет Чак, вставая со своего места и уходя на второй этаж. Либо за чем-то ещё для своих любительский коктейлей, либо вино с пивом воспринялись его организмом не так, как он ожидал, и у него нет намерения потом дышать запахом своей рвоты (мысли о том, что он попробует её убрать, у Натана, глядя на бардак вокруг, не возникало). – Он? Правда? – Ещё раз спрашивает Дин с неверием. – Ты бы видел Луку… – Отвечает ему Кастиэль, едва меняя выражение лица на что-то, крайне отдалённо напоминающее снисходительную жалость. – Я не знаю, как выбираются пророки. Приказ поступает с верхушки небесного командования. – Неважно; как нам это остановить? – Переходит к действительно животрепещущему вопросу Дин. – Остановить…что? – Непонимающе переспрашивает Кастиэль, интонация его едва ли меняется. – Сэма и Лилит, любовную связь, как мы это остановим? – Нетерпеливо повторяет Дин, снова становясь громче. Натан всё ещё не был согласен с тем, что в этой связи есть возможность на что-то, напоминающее любовь, даже если смотреть на это с закрытыми глазами, но держит язык за зубами: не место и не время препираться. – То, что пророком написано, не может быть стёрто. – Объясняет Кастиэль, пытаясь изображать более уверенный тон, но в конце снова приходит к тому, которым выражался всегда. – Как он увидел, так оно и будет. Несколько секунд Дин молча стоит там, сжав челюсти, чувствуя себя бесполезно и беспомощно. По его языку тела и выражению глаз это ясно видно, даже в полутьме. На мгновение, кажется, он даже готов опустить руки и смириться с тем, что судьба, вопреки всему, существует и бороться с ней бессмысленно. Но как только эта слабость проходит, он, также молча, выметается прочь из дома, громко хлопнув дверью. Кажется, собирается выволочь Сэма за ухо из мотеля и, если понадобится, заставить его переплывать реку, чтобы выбраться из города. Натан только надеется, что по дороге они не забудут заехать за ним. Кастиэль несколько секунд смотрит вслед Дину, после чего исчезает, не взглянув на Натана. Ему же от этого лучше и проще. Он берёт с полки ту книжку, что не дочитал ранее, – пусть читать писанину Чака было и сложно, но знать о том, что было с его братьями до того, как он стал охотиться вместе с ними, ему хотелось,– и устроился поудобнее на диване, вместе с чипсами, не особенно обращая внимания на звуки со второго этажа. Через какое-то время Чак возвращается и продолжает планомерно себя спаивать, чему Натан нисколько не препятствует. Ещё один звонок, в этот раз от Дина. Почти панически приказывает ему вести Чака к ним с Сэмом, потому что, согласно Кастиэлю, за каждым пророком закреплён архангел, который сотрёт в порошок любую потенциальную угрозу рядом с ним. В том числе Лилит. Натан готов был бы поспорить с этим утверждением, потому что он в присутствии Чака находится уже целый день и всё ещё в полном порядке, но... если это в самом деле так, если на мгновение допустить мысль, что Кастиэль не лжёт, это дало бы ему окончательный ответ или даже решило их проблему. Если у божьего воинства проблема с тем, чтобы найти Лилит, то маяк в виде Чака будет достаточным, чтобы эту проблему решить. – Пойдём. – Натан грубо хватает очень выпившего пророка за воротник. – Куда?! – Ошарашенно спрашивает Чак, поднятый из кресла, как тряпичная кукла и едва ли в состоянии сопротивляться, тем более, со сломанной рукой. – Куда сказано, туда и пойдёте,мистер Ширли. Вы не в положении, чтобы перечить. – Юноша не церемонится: он сильнее, трезвее и значительно наглее. Толкает своего заложника к выходу, тот здоровой рукой упирается в дверной косяк, пытаясь не дать Натану так легко тащить его куда вздумается. – Не пойду я никуда! Ты к Лилит меня тащишь? Я видел что она может, я это описывал, это самоубийство! – Возражает Чак, кажется, от паники даже трезвея. – Послушайте, Лилит – там, и, может быть, вам повезёт, и вы у Бога в любимчиках. А я – прямо здесь и от меня вас не спасёт даже Бог. – Он снова насильно тащит его дальше. Кажется, мысли о том, чтобы его пытала Лилит и его пытал Натан для Чака эквивалентно ужасны, так что он действительно решает положиться на Бога и перестаёт сопротивляться. Натан уже думал, что придётся бить его по голове и везти на угнанном автомобиле, но сила запугивания оказывается могущественнее. Благо, идти не так далеко и их дуэт в потёмках выглядит не так очевидно основанным на страхе и насилии. Дин, завидев их, присоединяется к их чудной процессии, занимая место в авангарде и выбивая дверь в номер ногой. Натан вталкивает ошарашенного Чака, затем входит Дин, так что мальчишка имеет возможность прятаться у него за спиной. Лилит нависла над Сэмом с ножом в руке, – видимо, такие у неё прелюдия или таково понимание прелюдий у Чака, – повернув голову в их сторону, на звук выбитой двери. – Я – пророк. Чак. – Испуганно выпаливает мужчина, выставив вперёд единственную здоровую руку, в подчиняющейся манере. – Ты, должно быть, шутишь. – Лилит отпрянула от Сэма, встав в полный рост. Блондинка, в чёрном костюме, – хотя в полутьме Натану кажется, что это платье, – его верхняя часть без рукавов и с глубоким декольте; она странно напоминает ему гигантскую шахматную фигуру. – О, это не шутка! У Чака архангел на плече! – Громко произносит Дин, у помещения начинается сверхъестественный припадок: картина со стены падает, штукатурка с потолка сыпется, и сомнений в том, что что-то могущественное вот-вот ворвётся в комнату нет. – У тебя секунд десять, прежде чем комнату наполнит гнев Божий и ты обратишься в уголёк! – Стены трещат и Дину приходится всё это в самом деле выкрикивать. Яркий свет внезапно бьёт из окон по обе стороны, воздух ощущается странно, хóлодно и электрически. Последнее, что говорит Дин, Натан не слышит: в ушах шумит. От света приходится жмурится. В нос бьёт запах серы, он видит, как бьётся стекло окна напротив, но едва ли это слышит. Густой, чёрным дым, подобно гигантской змее, уносится прочь; тело женщины бессильно падает на пол. Очень резко всё прекращается: и тряска, и свет, и шум. Эксперимент окончен, результаты неутешительны. Проверив, что женщина, – сосуд Лилит, – жива и вполне себе в порядке (удивительно, что демоница обошлась с ней так бережно), они немедленно собирают оставшиеся пожитки и уезжают. Не хватало им разбираться с владельцами мотеля из-за того, что случилось с комнатой. Чака, по доброте душевной, хотя Натан очень не рад делить с ним заднее сидение, отвозят домой, чтобы тот и дальше спокойно спивался. Мост к вечеру починили и дорога из города им открыта. – Значит, она предлагала тебе сделку? – Спрашивает Дин после рассказа о событиях с перспективы Сэма. Натан кутается в пальто старшего, которое достали ему из багажника: из разбитого окна позади него тянет холодом. – Так она сказала. – Подтверждает Сэм со вздохом, задумчиво глядя в темноту снаружи. – И она отступится от всего? От ангелов, от печатей, восстания Люцифера и прочего? – Ещё раз уточняет Дин. Звук плёнки, шуршащей от ветра, немного раздражал. – Суть в этом. – Сэм подтверждает снова. – Хм. – Отзывается с водительского сидения Дин, спустя несколько секунд тишины. – Может, стоило согласиться? – Внезапно спрашивает он. У Натана глаза на лоб лезут от того, что в этой машине прозвучала хоть одна разумная мысль не из его уст; у Сэма аналогичная реакция потому, что он это не рассматривает и вопрос Дина вызывает у него большой скептицизм. – Стоило согласиться! – Поддерживает Натан, одной рукой держа пальто на плечах, другую кладя на спинку переднего сидения посередине и наклоняясь вперёд, привычно пытаясь вклиниться в разговор старших. – Готов отдать Лилит свою голову на серебряном блюде? – Парирует Сэм, в голосе смесь раздражения и насмешки: идея того, что Натан способен на самопожертвование была уморительной. – Ну, не на таких условиях. Я про саму идею. Если Лилит в самом деле готова отступиться, значит, она боится. – Рассуждает вслух Натаниэль с большим энтузиазмом. Редко у него удаётся высказать свои мысли, не встретив осуждение от обоих братьев сразу. – Смерти все боятся. Такое древнее существо уж тем более должно; ты вот знаешь, куда попадают после смерти демоны? – Он спрашивает риторически, оставляя секунду драматичного молчания. – Они тоже вряд ли знают. – Она всё равно найдёт лазейку, чтобы не исполнять свою часть! – Возражает ему Сэм. – Ну так ты юрист, составь сделку так, чтобы в ней не было лазеек! – Восклицает Натан. Дин раскалывается смешком; Сэм на мгновение открывает рот, чтобы возразить, но только смотрит и молчит. – Мы не будем заключать с ней сделку. – Категорически говорит Сэм, снова отворачиваясь к окну. – Она правильно боится, она права. Она не переживёт апокалипсис. Я об этом позабочусь. Натан раздражённо вздыхает, откидываясь обратно на заднее сидение. Он снова и снова прокручивает в голове воспоминания. Чтобы защитить Чака явился архангел. По словам Кастиэля, самое могущественное божье оружие. Лилит была в самом буквальном смысле у него в руках. Почему не убить её? Почему не положить конец всему разом? Никакой сделки, никакой лишней возни: отрубить пауку голову, а затем жечь им сплетённые сети. Это сбивало с толку, не шло к тем фактам, что у него были; какой-то из них был явной ложью. Вопрос звучит в его голове как перебивающий собой все остальные мысли набат. А действительно ли ангелы хотят остановить Лилит?