Натаниэль

Его трясут за плечо. Он спит с ножом под подушкой, прямо в руке, свернувшись калачиком, так что стоит сознанию задребезжать он сжимает пальцы, обхватывая рукоять оружия. – Натан, просыпайся. – Его будит Дин. Торопливо. Он вздрагивает, узнавание голоса останавливает его от того, чтобы атаковать. – Надо ехать. Кажется, ему решили дать отоспаться подольше, потому что свет в комнате уже горит и Сэм собирает их вещи. Натановы пожитки всегда были по большей части собраны: он привык класть всё обратно в сумку или рюкзак. – Куда? – Он трёт глаза рукой, пытаясь прогнать сонливость. Они едва успели лечь. Нож перекладывает в карман куртки, которая лежит рядом с кроватью. Всё своё он держал поближе к себе, даже во сне. После эксперимента Захарии это стало ещё хуже: часто он спал, прижав к себе сумку, даже в мотельном номере, хотя в этом не было необходимости. Ничего им не угрожало и никто не мог бы их обокрасть. – Кас указал адрес и сказал ехать сейчас же. – Произносит Дин серьёзно. Натан зевает, надевая куртку. Глаза сонно слипаются, он пытается вычесать кудри, почти чувствуя как старший где-то у него за спиной закатывает глаза. Ждать его, правда, не приходится: заканчивает сборы он вместе с братьями и устраивается со своими вещами на заднем сидении, уложив под голову сумку и пытаясь немного доспать. В какой-то момент ему хочется пошутить над Дином, что он спешит туда, куда зовёт Кастиэль, как парень при сообщении девушки, что её родители уехали из дома, но решает, что ни шутка не стоит усилий, чтобы её произносить, ни высмеивание Динового благоговения перед существом, которое спасло его из ада, не пойдёт ему на руку. Остаётся только сопеть в надежде, что Дин слишком занят, чтобы ругать его за то, что он поднял ноги в обуви на сидение. Место для свидания Кастиэль выбрал то ещё. Заброшенный склад, внутри которого погром. Проводка в некоторых местах искрится, железные балки рухнули. – Здесь словно бомба взорвалась. – Описывает вслух Сэм и с ним сложно не согласиться. – Тут была драка. – Озвучивает собственное умозаключение Дин. Натан пытается держаться подальше от всего электрически вспыхивающего, но иногда что-то неожиданно сверкает почти у самого лица. Им бы найти, где здесь щиток, прежде, чем кого-то ударит током. – Между кем? – Сэм спрашивает и обломок чего-то ярко вспыхивает так близко, что Натан рефлекторно делает шаг в сторону, чертыхаясь себе под нос. Мало того, что разбудили, так ещё и привели в какие-то искрящиеся развалины. Свет от его фонарика падает на символ на стене. То замудрёное нечто, которое Анна использовала, чтобы изгнать ангелов. – Смотрите. – Привлекает внимание Натан, чтобы поделиться с братьями находкой. Несколько секунд они глядят на начерченный кровью символ в молчании. – Так… Кас сражался с ангелами? – Снова подаёт голос Сэм. Видимо, сегодня оперирует внешним мозгом, в надежде на результаты лучшие, чем выдаёт внутренний. – …не знаю. – Отвечает Дин. В целом, оно и верно, может, что-то другое внезапно оказалось достаточно могущественным, чтобы устроить такой погром и изгнать ангелов. Раз они такие немощные, что целым войском не могут остановить Лилит от взлома печатей. – Ребята. – Вдруг снова заговаривает Дин, резко начиная шагать в конкретном направлении. Они с Сэмом тут же смотрят на предмет его интереса и, конечно, тоже подходят поближе. Натан снова шагает бесшумно, пусть и не пытается скрываться. Привычка берёт своё. – Кас? – Дин довольно быстро приближается к бессознательному телу и принимается пытаться его разбудить. – Кас! Они с Сэмом тоже поспевают к этой сцене, Натан старается светить фонариком так, чтобы было видно, пока старшие пытаются привести в чувства найденное ими существо. С первой же секунды, как оно начинает реагировать, он почти уверен, что это не Кастиэль. А когда начинает говорить,только убеждается в своей правоте. Мужчина растерянно вдыхает и пытается защититься руками, мало осознавая происходящее вокруг и самого себя в пространстве. – Что…что происходит? – Голос его эмоционален. Слаб и напуган, его зрачки панически мечутся. – Спокойнее— – Это не Кастиэль. – Спокойно и уверенно обрывает Дина Натан, пока незнакомец во всё том же состоянии испуга и растерянности проверяет собственное тело, словно ищет раны. Братья смотрят на Натана ошарашенно, ожидая какого-то обоснования или уточнения. Найденный ими мужчина, тем временем, поднимается на ноги и оглядывается. – Я не Кастиэль, нет… – Он звучит совсем иначе и язык тела у него другой. Двигается он естественно: пугливо, резко, – как человек, который только что очнулся от кошмарного сна или видения. – Джимми. Меня зовут Джимми. Сэм с Дином выходят из оцепенения, наконец. Последний хмурится и смотрит на их нового знакомого с подозрением. – Где, чёрт возьми, Кастиэль? – Спрашивает он со всей серьёзностью. – Он ушёл. – Растерянно покачав головой и приоткрыв рот, отвечает Джимми. Он быстро дышит и весь пронизан растерянностью и страхом. – Ладно, Джимми. Меня зовут Сэм, это— – Я вас помню. – Мужчина прерывает его. Натан вскидывает брови в удивлении. – Обрывочно, но помню. – Давайте уйдём в какое-то чуть менее пожароопасное место и вы расскажете нам, что ещё вы помните, хорошо? – Натан сдержан и вежлив, даже предлагает полуулыбку, когда что-то в очередной раз резко взрывается искрами почти над головой и заставляет рефлекторно отшатнуться. Это место угрожало в любой момент вспыхнуть и, при всей его заворожённости огнём, он бы предпочёл наблюдать со стороны, а не изнутри. По дороге к ближайшему мотелю они ещё и поесть покупают: потому, что Джимми сообщает, что голоден как волк, и потому, что Натан поддерживает мысль об ужине, хотя пару часов назад, перед мимолётным сном, они уже ужинали. Мальчишка говорит, что он растущий организм и ему нужно хорошо есть, чтобы перерасти Сэма. Вероятность возможности последнего под большим вопросом, но старшие не тираны, чтобы отказывать малявке в еде. Делиться с Джимми задним сидением ему сильно не нравится, – не по вине Джимми, Натану ни с кем не нравится делиться местом, которое он привык считать целиком своим, – но он не подаёт виду, стараясь расспросить мужчину о его самочувствии. К удивлению, физически дядька чувствует себя почти в порядке, его единственные проблемы это небольшая головная боль и невероятный голод. Натан ожидал, что состояние Джимми будет чуть более катастрофичным, с учётом того, что он своими глазами видел, как Дин пырнул Кастиэля ножом в грудь. Видимо, ношение в себе ангела имеет плюс в виде того, что он не только не даёт тебе умереть, но и заботится, чтобы ты находился в целом состоянии. – Помедленнее, у меня от одного взгляда несварение. – Ворчит Дин, пока они наслаждаются пищей. Джимми в самом деле поглощает еду так, словно она исчезнет из его рук, Натан не чувствует никакой скованности, которая мешала бы ему есть с тем же аппетитом и звуками. Дядьке заметно комфортнее от того, что он не один в сложившейся ситуации. – Я голоден. – Джимми говорит с набитым ртом. Натан поддерживающе кивает. – А ещё очень вкусно. – Мальчишка добавляет, тоже ещё не дожевав. В этот раз поддерживающе кивает их новый знакомый, для которого Натан так легко обратился зеркалом. Дин с Сэмом очень заметно пытаются не закатить глаза на это поведение младшего. Особенно на манеру есть так, словно они морили его голодом, хотя реальности это нисколько не соответствует. – Как давно ты не ел? – Спрашивает Сэм. – Не знаю. Месяцы. – Отвечает Джимми, продолжая наслаждаться трапезой. То, как Дину с Сэмом некомфортно весьма забавно и, если бы Натан и так не выглядел довольным потому, что ему вкусно, его наверняка бы уличили в том, что он ухмыляется, видя, как братьев коробит. – Что за чёрт там случился? – Подождав ещё немного спрашивает Сэм снова, переходя к более насущной теме. – Выглядело как ангельская битва на выживание. – Я не знаю, я помню только вспышку света и… потом я очнулся и это снова был просто я. – Объясняет Джимми, хмурясь, когда делает паузу, а затем вскидывая брови. Он постоянно порывается жестикулировать, но руки заняты едой. Натан наблюдает и слушает, откинувшись в стуле, пока дожёвует. – Так, что, Кас просто бросил твой мясной костюм? – Присоединяется к диалогу Дин, озадаченный. – Я правда не знаю. – Снова уверяет Джимми. Натан осведомлён лишь пересказами рассказов одержимых демонами, те описывали это похожим образом: как будто ты спишь и время от времени видишь очень реалистичные сны, в которых ничего не можешь сделать, только наблюдать. В довольно редких случаях человек помнил бóльшую часть или всё. Так что, шанс того, что Джимми говорит правду довольно высок. Быть может, ангелы своим могуществом вытесняют сознание своего носителя так далеко, что те в самом деле ничему не свидетели. – Ты помнишь что-нибудь за время одержимости? Что угодно? – Сэм продолжает допрос. – Некоторые фрагменты. – Жестикулируя свободной рукой отвечает Джимми, подтверждая Натановы мысли. – Я имею ввиду…когда внутри тебя ангел, это как быть прикованным к хвосту кометы. – Звучит не очень весело. – Скептично подняв брови и слегка прищурившись замечает Дин. Натан тоже некомфортно морщится сравнению, допивая свою газировку. – Не то слово. – Подтверждает Джимми. – Кас сказал, что хотел передать нам что-то важное. – Не унимается Сэм. – Пожалуйста, скажи мне, что ты хоть это помнишь. Мужчина на мгновение задумывается, но потом его губы растягиваются в неловком выражении человека, который вынужден разочаровывать своими ответами. – Прости. Дин, ожидаемо, в самом деле, разочарованно, на мгновение отворачивается и закатывает глаза. – А что вы вообще помните? – Спрашивает Натан, желая найти хоть какую-то ниточку, с которой они смогут начать распутывать врученную им Кастиэлем загадку. Джимми задумывается, прищурившись и опустив взгляд. Даже есть перестаёт. Пытается собрать те обрывки воспоминаний, что у него были, во что-то целое и логичное? Вероятно. – Моё имя – Джимми Новак. Я из Понтиака, Иллинойс. У меня есть семья. – Начинает рассказывать мужчина. Натан слушает с неподдельным интересом: никогда не знаешь, где тебя ждёт сокровище в виде случайно обронённого знания. – Жена Амелия и дочь Клэр. – Продолжает Джимми; его губы трогает мягкая улыбка, после чего пропадает, уступая растерянности. По нему ударило осознание того, что он их бросил. Натан слегка щурится. Боковым зрением замечает, что Сэм с Дином тоже внимательно слушают. – У вас не остался телефон? – Проявляет участие Натан. – Может, сможем его зарядить и вы позвоните своей семье. Джимми тут же проверяет карманы, даже встаёт, чтобы проверить пальто на вешалке, но ничего не находит. Сэм с Дином переглядываются. – Ещё что-нибудь помнишь? – Спрашивает Сэм нетерпеливо. – Помню, как однажды начал слышать голос в голове. – Говорит мужчина, снова усевшись на прежнее место. – Он утверждал, что он ангел и зовут его Кастиэль. Если бы у Натана могли навостриться уши, как у прислушивающегося животного, это бы сейчас и произошло. Демоны вселялись в кого хотели свободно, без прелюдий и болтовни. То, что рассказывал Джимми, было чем-то новым. Юноша слегка наклоняет голову набок и подаётся вперёд, внимая. – Жена думала, я обезумел, когда по его просьбе я сунул руку в кипящую воду. К моему тогда удивлению, я не обжёгся. Кастиэль защитил меня. – Джимми продолжает рассказ. Натан слушает, почти что жадно, каждое слово ему что капля нектара или амброзии. – Он хотел, чтобы я дал согласие. Чтобы он мог вселиться. Юноша слегка кивает, сигнализируя, что слушает, и пытаясь успеть обдумать это. Это было ценой, что ангелы платили за своё могущество? Нет, это не имело никакого смысла. Сосуд им нужен исключительно для взаимодействия с людьми и без него они, вероятно, даже чувствуют себя свободнее, чем в нём. Если опускать тот факт, что ангелы ничем не лучше демонов, в этом даже была какая-то поэтичность: грех берёт над тобой власть без твоего ведома, ты погружаешься в него не осознавая, а вот добродетель требовала осознанности и самопожертвования. Будь ангелы в самом деле добродетельны. – И с тех пор, как вы дали Кастиэлю согласие, вы мало что помните? – Спрашивает Натан, изображая некоторое сочувствие. Джимми молча кивает, опустив взгляд и выглядя в высшей мере сожалеющим о том, что доверился ангелу. – Надо поговорить. – Сэм произносит спустя несколько секунд молчания, встаёт с места и, жестом головы указав им с Дином на дверь, сам собирается идти в её направлении. – Подожди здесь, мы скоро вернёмся. – Добавляет он, обратившись к Джимми, увидя растерянное выражение на его лице. Натан тоже весьма озадачен, пусть и старается не подавать виду. Обыкновенно, его редко допускают к обсуждению чего-то в самом деле важного и скорее оставили бы приглядывать за мистером Новаком, пока старшие сами всё решат. То, что Джимми это что-то важное ему совершенно очевидно: бывшее вместилище ангела не может не быть важным. На улице всё ещё темно. И холодно. Они отходят к машине, держа в поле зрения дверь их номера, на случай, если их новый приятель (рискующий, вероятно, перейти в категорию заложников) решит бежать. Натан пытается припомнить всё, что ему известно о том, какими знаниями располагают демоны об ангелах. Руби говорила, что ей известно не так много; Аластар пусть и знал, как изгнать ангела, похоже, в самом деле не имел никакого представления о том, как их убить или ранить. Ограничить их передвижение и изгнать – видимо, таковой была его тактика борьбы с ними. Для Лилит, если она говорила правду, ангелы тоже весьма неприятная колючка в хвосте. Будь он на месте любого демона, страстно бы желал провести на Джимми вивисекцию, чтобы узнать, не осталось ли в нём что-нибудь, что позволит узнать больше об ангелах. Препарировал бы его разум вплоть до последнего нейрона, чтобы заглянуть в то, что осталось у него в бессознательном. Будучи с собой честным, он и не находясь на месте любого демона с большой радостью, будь у него возможность и инструменты для такого, покопался бы в Джимми, в надежде извлечь из него что-то полезное. Иными словами: у них в руках лакомый кусок и только вопрос времени когда чьи-то зубы попытаются вырвать его из их пальцев. – Так, что будем делать? – Озвучивает вопрос Сэм. – Стеречь, пока Кастиэль в него снова не влезет. – Произносит Натан, как очевидное. На языке вертится “или убьём”, но он привык такие предложения держать за зубами. – С чего бы? У парня есть семья! Купим ему билет на автобус и отправим домой. – Говорит Дин, беспричинно разгорячённый. Натан смотрит на него скептично, приподняв и изогнув брови. Сэм тоже не в восторге. – Не думаю, что это вариант. Он единственная наша зацепка. – Он ничего не знает! – Восклицает Дин, оглянувшись на дверь их номера на мгновение. – Ты в этом на все сто уверен? – Сэм спрашивает риторически, его лицо приняло почти то же выражение, что у Натана. – Не думаю, что он врёт. – Перебивает младший, прежде, чем Дин успеет спросить вопрос, на который он уже отвечает. – Скорее, он сам не знает того, что обладает ценными сведениями. – Старший одаряет его озадаченным взглядом. Натан пытается сообразить, как объяснить покороче и пояснее. Далеко за примером идти не приходится. – Как Анна не помнила, что она ангел. – Именно. Нам бы найти гипнотизёра или…или экстрасенса. – Поддакивает Сэм. Очень непривычно; Натан даже озадаченно смотрит на него, пытаясь понять, не послышалось ли ему. – Даже не знаю. – Бормочет Дин, суя руки в карманы. Уже не такой агрессивный и самоуверенный, скорее, растерянный. – Дин, ангелы между собой воюют. – Напоминает Сэм. Натан позволяет ему пытаться склонить Дина на их сторону. У него больше шансов, чем у Натана, как бы Натану это ни было неприятно признать. – Я не знаю, что происходит, но это что-то большое. Мы не можем просто так его отпустить. Дин хочет возразить. Почти говорить начинает, но Натан заговаривает раньше. – Не говоря уже о том, какую опасность мистер Новак представит своей семье, если вернётся к ним. – Он говорит намеренно медленно и задумчиво, не глядя ни на кого из братьев прямо, лишь пытаясь ловить их очертания боковым зрением. Дин закрывает рот, пытаясь не отстать от их с Сэмом мыслей. – Если у нас есть подозрения, что он что-то знает, думаешь, мы единственные? В этой войне есть ещё одна сторона и они куда менее дружелюбны, чем мы. Работает. Дин разочарованно смотрит в сторону, сжав челюсти в беспомощности: ему хочется ответить, хочется гнуть свою линию, но его вариант действий в самом деле подвергнет только больше людей опасности. А так, быть может, у них был шанс. И, как бы ни было неприятно признавать поражение в споре, он вынужден это сделать. – Что значит “ты не можешь вернуться домой”? – Ожидаемо, Джимми отреагировал негативно. Натану снова не позволили занять ведущую роль в диалоге, всё начал Дин, как обычно: грубо и прямо. Юноша занял место зрителя, ожидая, когда ему придётся снова спасать ситуацию. Будут ли ему когда-нибудь достаточно доверять, чтобы на него рассчитывать? – Возможно, за тобой будут охотиться. – Говорит Дин всё в том же духе. – Что? Кто? – Джимми восклицает с видом, словно ему сказали самую большую на свете нелепицу. Дин на мгновение оглядывается на них с Сэмом в поисках какой-то поддержки. Кажется, и минуты не прошло. Неужели. Натан вздыхает, ему за словом в карман лезть не нужно. – Послушайте, мистер Новак, – он встаёт с места и подходит поближе, выходя на полшага вперёд Дина. Собирается продолжить, но собеседник его перебивает. – Зачем я им мог бы понадобиться?! – Бросает ещё один вопрос мужчина. – Даже если вы ничего не помните, демонам труда не составит залезть вам в голову и, если будет необходимость, выскоблить всё содержимое. – Натан говорит это обыденно, отчего только жутче. Это застаёт врасплох. – Исключительно из любопытства. И это только в том случае, если они поверят вам, что вы ничего не помните. Если. – Делает паузу. Ту, что должна была дать возможность осознать услышанное и разбудить воображение. Короткая: едва он видит, что Джимми собирается открыть рот, он его перебивает. – А если нет, мистер Новак? – Обращается; заставляет думать об этом, а не о том, чтобы задавать вопросы или отвечать. – Если вас захотят разговорить? Да, конечно, вас за этот год били, резали, – кто знает, что ещё с вами делали, – исцеляли, рвали на куски и собирали обратно, быть может, вам уже и не страшна агония, но вами ведь не ограничатся, вы это должны понимать – человек не глупый. Ему нужно было быть осторожным. Он ходил по тонкому льду. Один шаг: Джимми задумается о том, что ему не обязательно быть рядом, чтобы навлечь на семью беду. Натану нужно было обвести его мимо. Всех обвести мимо этой мысли: Дин с Сэмом тоже начнут метаться как мухи в банке, пытаясь решить, что им делать. Это того не стоило. Ему придётся убеждать их, что чем они дальше, тем безопаснее, и он в самом деле так считал: если они не обратят внимание на семью Джимми, быть может, им повезёт и никто о них не задумается, не вспомнит или не узнает. Пока что эта мысль посетила только его и он хотел, чтобы так и осталось, потому что крепкости его сна она мешать нисколько не будет. Пауза затянулась. – Вы готовы к тому, чтобы увидеть семью в последний раз ценой их жизней? – Он смотрит исподлобья, на грани того, чтобы смотреть с вызовом; приходится слегка поднять голову, чтобы от этого избавиться, ему это было не нужно. Ему нужно было заставить его чувствовать себя крошечным перед вопросом, задавать его ему в глаза, чтобы он звучал как удар молота или набат, как тень чего-то гигантского, в которой он тонет. С его ростом это было задачей со звёздочкой, но, судя по ужасу осознания в глазах мужчины, Натан в очередной раз справился блестяще. Выступление заслуживающее аплодисменты, несмотря на их неуместность. Джимми сжимает челюсти в бессильной злобе, пытаясь что-то придумать, что-то решить. Найти в аргументации Натана слабую точку, несостыковку, логическую ошибку; в конце концов, просто убедить самого себя, что то, что ему только что сказали – чушь. Не выходит. Он поворачивает голову и отводит взгляд в сторону на мгновение, куда-то в пол, в разочаровании, почти отчаянии. Признавать свою беспомощность никогда не просто. – Как долго? – Он спрашивает, поднимая голову и глядя сначала на Дина, только потом на Натана, пусть тот и стоит ближе. Затем снова переводит взгляд на Дина. Натаново самолюбие задето, но он понимает, почему так: его сложно считать “главным” в этой компании. – Как долго я должен оставаться с вами? – Нетерпеливо уточняет Джимми. В его голосе больше отчаяния, чем раздражения. Дин молчит. Ему вся эта ситуация не нравится ровно так же, как и Джимми, если не больше. –...мы разберёмся с этим, когда у нас будет больше информации. – Берёт на себя эту ношу Сэм, отвечая уклончиво. – Мистер Новак, я боюсь, вы плохо понимаете. – Почти перебивает Натан. Сэм едва успевает закончить. – Вы – единственный известный сейчас человек, который выжил после того, как был одержим ангелом. – Он не приукрашивает, наоборот, пытается вбить в голову собеседника реальность как гвоздь. – Ваш единственный выход из сферы всеобщего интереса – пустить себе пулю в висок. – Ему нужно было погрузить его с головой в отчаяние и заставить в нём захлебнуться. Чтобы его можно было водить за собой, как замученное животное, без опаски, что он попытается бежать или сопротивляться. – До тех пор, пока хоть кому-то есть дело до того, что там наверху творится, вам покоя не дадут. И если у вас нет особенного желания, чтобы с вас содрали кожу, пытаясь выведать то, чего вы не помните, – а я уверен, даже если вам поверят, что вы ничего не помните, вас вспомнить заставят: чего только не происходит с людьми под пытками, – в ваших же интересах оставаться с нами, пока мы единственные, кто может встать между вами и желающими выпотрошить вашу память. К моменту, когда он заканчивает говорить, в комнате почти оглушающе тихо. Он смотрит исподлобья, а каждое слово звучит как удар молота. Натан не мог отказать себе в театральности, когда предоставлялась возможность и сейчас чувствовал себя внутри ликующим от того, какую чудную импровизацию ему удалось разыграть. Дин с Сэмом не подают и признака своего присутствия, по ощущениям, почти не дыша. Джимми же раздавлен тяжестью действительности настолько, что только и может, что глупо смотреть на мальчишку перед ним, пытаясь примириться с безвыходностью своего положения. – По-моему, ты переборщил. – Отзывается наконец Сэм откуда-то у него из-за спины. – Кто-то же должен взять на себя ответственность и говорить правду. – Парирует Натан, оборачиваясь и делая несколько шагов в сторону, давая Джимми больше пространства, которое успел поработить своим присутствием и словами. Сэм неопределённо качает головой; Дин тупит взгляд в пол в смешанных чувствах. Остаток ночи проходит почти спокойно. Натан просыпается от звука закрывающейся двери, когда Сэм выходит наружу. Он несколько минут ворочается: проверяет, все ли остальные люди на месте и не осознал ли Джимми в себе аннигилятора семьи, готового рискнуть всем ради того, чтобы разок увидеть близких, но тот лежит на своём месте и двигаться не собирается. В голове мелькает мысль о том, что Сэм ведёт себя странно, но он решает, что для четырёх часов утра эта мысль неуместна для дальнейших раздумий и ему следует лечь дальше спать, но сна у него ни в одном глазу до тех пор, пока дверь не открывается-закрывается ещё раз. Тогда становится спокойнее и удаётся подремать ещё немного. Второй раз он просыпается ближе к семи от шума в комнате. Не то чтобы кто-то намеренно шумел, наоборот, кажется, все старались вести себя потише. Гóлодно и всё ещё устало. Ему нужно отучить себя спать свернувшись калачиком: тело ощущается занемевшим и ноет, словно его всё то время, что он спал, били. Спина особенно не рада. На его плечи почти сразу же ложится задача, с которой никто другой и не сможет справиться, и не станет возиться: пытаться вывести Джимми из состояния молчаливого метания в стоящей перед ним дилемме. Дядька, конечно, не выглядел достаточно решительным, чтобы в самом деле с собой покончить, но доведенный до крайности, кто знает, может, соберётся с силами и удавится. А им это было вовсе не нужно. Вернее, Натану было не нужно, чтобы на него его смерть повесили, а Дин с Сэмом убивались, что ещё один человек рядом с ними умер. Ему на жизнь Джимми было всё равно, а вот на комфортность своего сосуществования с братьями вовсе нет. Так что он вынужден прощупывать почву и пытаться перейти в глазах мужчины в категорию друзей, а не врагов. Та ещё задача, после того, как он так резко заставил его раскрыть глаза и поглядеть в лицо реальности. Ненавязчиво расспрашивает его ещё разок о том, что он помнит, и чего не помнит, – мало ли, может, хороший сон немного утихомирил бурю в его голове? – справляется и о его физическом самочувствии, изображает нерешительность и неловкость, стараясь разговорить его о семье, чтобы облегчить его душу. Когда ему это удаётся, то с полной самоотдачей отыгрывает заинтересованность, слушая рассказы и о жене, и о дочери Джимми: от того, какая Амелия заботливая и хозяйственная, до того, какая Клэр умная и добрая. Юноша не боится и своего чего-то рассказать и, что для него естественно, наврать, несмотря на то, как молча и дискомфортно ёжатся Дин с Сэмом, будучи невольными слушателями. Сэм ведёт себя так, как если бы пытался изобразить своё нормальное поведение. У него неплохо получается, но Натану заметно и, кажется, Дину тоже, хотя они оба стараются делать вид, что это не так. Совсем так же они себя вели когда после издевательств Захарии пытался прийти в себя Натан. Все понимали, что ему плохо, но держали язык за зубами, просто ожидая, когда он заговорит первым. Игнорировать слона в комнате у них вошло в привычку. Дин игнорирует вслепую; Натан собирает в кучу все свои подозрения и наблюдения, и результат, который он получает из своих размышлений, ему не нравится, но он заставляет себя признать, что опровержения у него нет. По крайне мере пока. Жалоба Сэма Чаку на то, что он не может остановиться; сам факт того, что Руби намеренно и добровольно кормит его своей кровью; и то, как, кажется, реагирует организм старшего на столь длительную невозможность их с демоницей встречи (Натан старательно пытается вспомнить, была ли за последние две недели у Сэма возможность встретиться с Руби и не может ничего сообразить). Натан не так давно переживал эти ощущения изнутри: температура, озноб, головная боль, усталость, – перечисление можно было продолжать достаточно долго. Не заметить, как ненормально устало выглядит Сэм было почти невозможно. Он почти уверен, что если тронет его лоб, удостоверится, что тот температурой с печь. Ему нужно было сделать выбор, который подразумевает то, что называли ответственностью. Игнорировать и притворяться было проще, безопаснее и никто его потом не упрекнёт – о том, что он знал это, было известно только Сэму и Чаку, но не в интересах их обоих говорить об этом Дину. Однако это значило, что он мог потерять брата из-за его зависимости. Это было также неприятно, если не больше. Рассказать всё Дину сейчас? Он и так словно комок нервов, стоит ему узнать что-то такое, реакция будет непредсказуемой. Когда дело касалось Сэма он неизменно сходил с ума по малейшему поводу. Натану бы сверчка в роли совести на плечо сейчас, чтобы руководствоваться хоть чем-то, кроме собственной выгоды. – Вот вы где. Привет, ребята. – Женский голос внезапно раздаётся в комнате, заставляя Натана рефлекторно тянуться за ножом. – Тише, тише, с каких пор ты такой нервный? – Можно было и предупредить! – Отзывается Дин. Обернувшись, Натан видит, что он не единственный, кого застигли врасплох и все пытаются прийти в себя. Прежде в комнате было довольно тихо: темы для разговоров несколько иссякли, Дин с Сэмом искали, не было ли в окрестностях чего необычного, что можно было бы списать на буйство сверхъестественного чего угодно, Натан читал, а Джимми крайне неправдоподобно пытался изобразить, что решает кроссворд. Их убогонькую тишину своим появлением нарушила Анна и, по какой-то малопонятной ему самому причине, Натан был даже рад её появлению. – Мне нравится элемент неожиданности. – Она замечает с некоторым ехидством, которое даётся ей с заметным усилием над собой. – Видок у тебя словно тебя сбил грузовик. – Подмечает Натан, поднимаясь с места и предлагая Анне руку, чтобы она могла опереться. – Я бы назвала тебя джентльменом, но тебе для начала придётся научиться разговаривать с дамой соответствующе. – Она охотно принимает помощь, перекладывая на него свой вес и необходимость поддерживать её в вертикальном положении. – Если я не ошибаюсь, ты не дама, а ангел. – Натан помогает ей усесться на единственный свободный стул, на котором сидел сам прежде. Дин с Сэмом таращат на них глаза, совершенно неспособные приложить голову, как им удаётся вести столь непринуждённую беседу с пустого места. – Ты стал ещё критичнее. Разве я не могу быть обоими? – Анна облегчённо выдыхает, словно стоять на ногах было для неё невозможно тяжело. – Если Вы настаиваете, то сколько угодно, demoiselle. – Натан почти мурлычет, его крайне неумелое произношение делает его самоуверенность и абсурдность его поведения ещё комичнее, Анна в самом деле усмехается. – Кончаем фарс, есть дела поважнее. – Она усаживается поровнее и поудобнее, улыбка с её лица исчезает сменяясь встревоженностью. В её лице и теле сквозит усталость. Ровно с той же скоростью и Натан снимает игривую маску, внимательно глядя на Анну. Та открывает рот, намереваясь заговорить, но останавливает свой взгляд на Сэме и замирает с встревоженным видом. Несколько мгновений молчит, закрывает рот и, через ещё пару секунд, заговаривает. И Сэм, и Дин за это короткое время успели обменяться растерянными взглядами. Джимми разглядывает Анну, прищурившись, словно пытается что-то вспомнить, но воспоминание ускользает из его рук. – Сэм, ты… – Ангел немного наклоняет голову и приглядывается внимательнее. – ...ты выглядишь иначе. Сэма словно поймали с поличным и Натану видно, как он пытается сообразить что-то побыстрее. – Я? – Он нервно посмеивается. – Может, стрижка? – Это не то, что я имею ввиду. – Не заражаясь его смехом, с той же полу-встревоженностью в голосе произносит Анна. Звучит как сирена. Оглушающе громкая, ослепительно ярко мигающая. Ему нужно что-то сделать, хотя бы попытаться. Сказать Дину правду всё ещё не вариант. Сэм добровольно ни на что не пойдёт – он уверен в своей благонамеренности и правильности: надо будет, начнёт глотать демонскую кровь литрами, ведь у него есть цель. Убить Лилит. Остальное, даже если пугает его, совершенно несущественно. Он полагал то, что никак не мог понять Натан, – что не имеет никакой ценности в сравнении с целым миром. – Так, Кас вам что-нибудь сказал? Джимми, вы помните что-нибудь? – Анна продолжает разговаривать и Натан вполуха старается следить за разговором. – Ничего, только прийти к нему на встречу. – Сэм говорит обо всём происходящем с бóльшим желанием, чем Дин. Тот тоже молча наблюдает, закрывшись в себе. Сложно было понять, переживал он или на самом деле злился, потому что почти все свои переживания он так или иначе превращал либо в злобу, либо в напряжённость. – И Джимми мало что помнит. Тот подтверждающе кивает, прекращая так пристально рассматривать Анну. – Вы ведь тоже там были? – С некоторой неуверенностью спрашивает Джимми. Все тут же смотрят на ангела озадаченно, ожидая пояснений. – Да. Кас и мне хотел что-то сообщить, но не успел. Его забрали домой. Скорее даже утащили. – Говорит Анна встревоженно, опускает взгляд в стол и задумчиво молчит. – В смысле, в рай? Это разве не хорошо? – Спрашивает Дин глупо. У Натана на мгновение появляется на лице ухмылка от того, сколь это предположение забавно. – Нет! Это очень плохо! – Тут же возражает Анна. – Ужасающе, отвратительно плохо. Такой отряд прислали. Он должен был кого-то серьёзно выбесить… – Влезть Джимми в голову и поглядеть, что там осталось от Кастиэля ты не можешь, верно? – Спрашивает Натан риторически. – Не когда тебя сквозняком уложить может. – Это грубо, но ты прав. – Признаёт Анна, подняв на него глаза. – Хотя мог бы быть обходительнее. – С дамой? Я думал фарс окончен. – Он ехидничает. – С больной! – Парирует Анна. – Если вы начнёте это снова, я не выдержу. – Вмешивается Сэм. – Вернёмся к делу, прошу вас. – Вам нужно дождаться, когда Кас вернётся. Я надеюсь, он вернётся. – С лёгкостью Анна переводит тему и с той же лёгкостью Натан снова становится внимательным слушателем, без тени прежней забавы. Это ощутимо нервирует всех, кроме их дуэта. Натан же искренне рад видеть Анну живой. Не только потому, что это потенциально полезный ему живой ресурс, но и потому, что ему просто нравится её присутствие и то, как их взаимодействие заставляет его братьев извиваться в невысказываемом дискомфорте. Он почти уверен, что они думают, что он проворачивает над Анной какой-то гипноз и потому она так охотно с ним играет в театр и поддразнивания, словно они знакомы век. – А ты что делать будешь? – Подаёт голос Дин. Задумчив и пытается скрыть тревогу. – О, не переживай, я не пропаду. Не в первый раз мне прятаться от Большого Брата. – Анна устало улыбается, стараясь звучать спокойно и легко, но её отыгрыш неубедителен. – Анна. – Натан окликает прямо и довольно плоско; она снова поднимает голову и взгляд к нему, обращая всё внимание. – Как убить ангела? – Это не звучит как вопрос, он словно произносит это в пустоту, но глядит ей в глаза и ждёт ответа. Его прямота ощутимо озадачивает всех, кроме самой Анны. Она больше не улыбается и выглядит довольно печально. Тишина тяжёлая. – Боюсь, я тебя разочарую. Насколько мне известно, ангела может убить только ангел. – Отвечает Анна. Кажется, ей неприятно думать об убийстве собственной родни. Тишина тяжёлая. Натан хмыкает. В самом деле, разочаровала. Тем не менее, верить, что способ есть, ему всё равно хочется. Надеяться было естественно для человека в его ситуации и у него было сердце, чтобы это чувство испытывать. – Мне нужно идти. – Анна произносит, опираясь рукой о стол и пытаясь встать. Её тут же клонит в сторону и Дин с Натаном одновременно пытаются поддержать многострадального ангела. – Кто знает, когда меня решат добить. Почти в унисон они говорят банальности вроде “береги себя” и “будь осторожнее”, хотя, слышно, что каждый имеет ввиду то, что говорит. Удерживать её никто не собирается. Анна уходит. Тишина тяжёлая. Нужно было принять какое-то решение, совершить какое-то действие. Сэма надо было изолировать, пока его не отпустит. Его бы запереть где-нибудь, чтоб не выбрался, как ни пытался. Будет же пытаться. – Я позвоню Бобби, предупрежу, что мы едем к нему. – Констатирует он наконец. Даёт время, чтобы кто-то ему возразил, но возражать никто не собирается. Джимми выглядит разбито, но тоже помалкивает. – Тут оставаться бессмысленно. Так и делает. Кроме прочего, просит Бобби подготовить бункер, чтобы запереть там Сэма. Без объяснений, просто просит ему поверить. Кажется, вряд ли в мире есть ещё человек, который ему бы поверил в таком случае, кроме Бобби. Или, быть может, он опять искажает реальность после того, как столько времени провёл с братьями. Снова приходится делить место с Джимми, но Натан не против. Дядька не мешает читать и вообще довольно скоро засыпает. Его и самого начинает клонить ко сну и он несколько раз зевает, думая, а не использовать ли попутчика как подушку? Идея кажется невероятно привлекательной в моменте. Сэму звонят. С учётом того, что звонка они не ждали, они с Дином оба глядят на Сэма. Дин вынужден тут же вернуть взгляд к дороге, но Натан не собирается отворачиваться и сверлит Сэма взглядом в ожидании. Тот напряжён и пытается скрыть дрожь в руках. На мгновение, кажется, – Натану плохо видно со спины, – в глазах у него блестит робкая надежда, но тут же гаснет, когда номер на экране телефона не определяется. – Да. Кто это? – Они с Дином снова переглядываются. Натан нутром чует, что что-то сейчас произойдёт, и это что-то плохое, потому что так всегда происходит, когда они попадают в передрягу. Когда кажется, что у них есть какой-то план, на который можно опираться, случается что-то, что усугубляет их положение. Сэм опускает телефон от уха. – Просят Джимми. Тишина тяжёлая. Натан толкает соседа по сиденью в плечо. Очевидно, у них ещё больше проблем. Как будто без того не хватало. Джимми сонно моргает и выпрямляется, непонятливо глядя по сторонам. – Плохие новости. – Коротко комментирует Натан себе под нос. Дядька определённо это услышал, но для внятной реакции у него просто не было времени. Сэм протягивает ему телефон. Натаново предчувствие в очередной раз, к несчастью, срабатывает верно и они оказываются в пренеприятной ситуации. Его ставка на то, что о семье Джимми не вспомнят, если не бегать возле них с неоновой вывеской “живой сосуд ангела”, не сыграла. Пришлось остановить машину на обочине, иначе дядька бы попытался выбраться из неё на ходу. – И зачем я вас только послушал! – Он ходит из стороны в сторону, причитая, в свете фар. – Надо было ехать к жене и дочери— – Вы всё равно не смогли бы ничего сделать. – Выступает Натан голосом рассудка, наблюдая, прислонившись к машине. Сэм молчит, с каждой минутой выглядя всё хуже и хуже; Дин переживает и колеблется, пытаясь выбрать сторону и одновременно переживая за Сэма. Его мысленные метания очевидны по напряжённости его тела и выбрать ему непросто, очень явно он испытывал необходимость выплеснуть на кого-то свою фрустрацию. Натан чувствует себя посреди минного поля: неверный шаг и он попадёт под чью-то горячую руку. – Откуда ты знаешь?! – Огрызается Джимми. Это всё ещё нравилось юноше больше, чем Кастиэль. Ему стоило всех усилий его воли, чтобы не поддаваться общему настроению, которое трогало его как трогают неумелые пальцы струны инструментов, заставляя отзываться резкими, громкими, немелодичными звуками. – Будь я там— – Будь вы там, их бы уже потрошили, чтобы вас разговорить. А пока что они живы, потому что нецелесообразно потрошить их пока вы не смотрите. – Перебивает Натан, тем же довольно равнодушным тоном, который ему тяжело разыгрывать, когда внутри всё трепещет в неясном чувстве, которое ему не хватает времени описать. Плохая формулировка – думается ему в тот же момент, когда он заканчивает говорить. – Нецелесообразно их потрошить?! – Дин взрывается, найдя повод. Джимми просто смотрит на Натана, пытаясь осмыслить услышанное. – Браво,— – Это не то, что я имел в виду! – Это то, что ты сказал! – Я пытаюсь мыслить как противник! – О, тебе легко ставить себя на место больных отморозков, не прибедняйся! – Дин сначала говорит, потом думает. Почти сразу прикусывает язык и замолкает, осознавая. Он сказал это не потому, что так думает, а потому, что злится на ситуацию, в которой оказался. Так, по крайней мере, объясняет это себе Натан, пусть и тяжело держать себя в руках и быть трезвомыслящим. Он устал от навешиваемых на него братьями ярлыков; сжал челюсти и глубоко вздыхает, стараясь подавить вспыхнувшую внутри злобу. Хотелось вывернуть Дину колено в обратную сторону, но этим делу не поможешь. Они смотрят друг на друга. Натаниэль исподлобья и злобно, почти с ненавистью; Дин пытался сохранять свой разозлённый фасад, но собственные слова, судя по всему, дошли до мозга и ему стоило многого скрывать укол вины. Натан молчит, почти принуждая Дина продолжать: так берут за морду котят и тычут носом в еду, пытаясь заставить поесть, пока те стараются вывернуться из хватки существа, что гораздо их больше. Казаться значительнее, чем на самом деле, ему приходилось не так часто и он не знал, получается ли у него это хорошо. – Кхм. Давайте вернёмся к проблеме. – Вмешивается Сэм, заставляя их оторвать друг от друга глаза. Видно, со стороны и вправду казалось, что они сейчас друг другу перегрызут глотки. Джимми очнулся от своего ступора и теперь глядел на них почти умоляюще. Понтиак, штат Иллинойс. Заброшенная фабрика. Джимми должен был прийти один, по требованиям, но, очевидно, их ждут. Свет в полупобитых окнах. Вероятно, здание на окраине почти не охраняют, но содержат в относительно приличном состоянии. Дин инструктирует Джимми и наставляет не волноваться, потом предлагает им план: весьма своеобразный и состоящий по большей части из “мы зайдём и всех победим”. Натан соглашается, хотя следовать плану не собирается. Он иррационально зол на Дина, да и на Сэма тоже, хочется делать наперекор просто из собственной вредности и желания доказать, что он умнее и лучше. Столько всего бурлит у него внутри, что самому бы не обжечься, о других даже думать некогда. Его план был куда проще и эффективнее. Резервуар с водой на крыше был с огромной вероятностью частью противопожарной системы. Ему нужно было всего навсего найти, как её включить, и пробормотать заученную речь над водой, утопив в ней крестик. Он предварительно переложил себе в сумку и крестик, и флягу святой воды, и соль из багажника, – голым себя не чувствовал. Лестница, крыша, люк резервуара поддаётся неохотно, но открывается. Весенняя ночь ещё достаточно холодная, чтобы ощущаться и недостаточно тёплая, чтобы быть приятной. Читает по памяти: как освятить воду он помнил хорошо и практиковал достаточно часто, чтобы это ощущалось выгравированным у него в мозге. Шнурок с распятием медленно опускается на дно, скорее для верности чем из необходимости. Теперь нужно было найти ручное включение или что-нибудь поджечь. Второе было куда заманчивей, но для этого ему придётся привлечь внимание, так что переходило в разряд запасных вариантов. На случай, если его уже обнаружат. – Вы нашли третьего? – Женский голос отражается от стен и эхом плавает из помещения в помещение. Ему слышится только тихий отзвук. Старается бесшумно шагать дальше. Ещё речь. Она тише и её он не различает, хотя двигается по направлению к источнику. Металлическая конструкция под ногами время от времени предательски дрожит и поскрипывает, пока он глазами ищет, куда ему двигаться и где можно было расположить хоть одну проклятую кнопку, которую рабочим следовало нажать, если что-то загорится. – Теперь конец шутки. Все умирают. – Это он слышит отчётливо, уже будучи в комнате. Просто на другом этаже. Женщина направляет пистолет на Сэма. Натан стягивает с себя куртку и принимается её жечь. Выстрел; разгоревшийся кусок ткани он бросает вниз, тот быстро подпаливает что-то ещё, на что падает. Дым валит клубáми, визг сигнализации, с потолка шумно бьёт вода. Натану некогда пристально следить за происходящим, он пытается найти спуск с этого металлического балкона, он, кажется, был не так далеко. Внизу слышно движение, несмотря на металлическое дребезжание, которым реагирует на его спешку решётчатый каркас, выступающий в роли пола. Дин попадается на его пути первым. Натаниэль грубо хватает дядьку, который его избивает, попутно дымясь и краснея, словно холодная вода его жжёт, за шиворот, резким движением тянет на себя и бьёт ножом в ключицу. Демону не смертельно, но— Рука девочки, – судя по всему, дочери Джимми, – ложится на лоб его противника. Тот вопит громче, из глаз и рта пробивается яркий свет, словно внутри него что-то загорелось, а скорее взорвалось. Натану достаточно одного взгляда: знакомое безразличие, знакомая скованность, знакомый нечеловечный язык тела. Кастиэль. Мёртвое тело он небрежно бросает на пол, подаёт брату руку и помогает подняться на ноги. Вода холодная и он чувствует, как по коже бегут мурашки. Зрелище, которое представляет Сэм, когда они его находят, не из приятных: припал к шее демоницы и жадно глотает кровь, не хуже любого вампира. Дин стоит и ошарашенно наблюдает. Натан изображает то же, что выражает старший, хотя испытывает скорее досаду, чем шок. Сэм оглядывается. Ужас, вина, отчаяние; казалось, он на грани безумия – такой эффект производил его взгляд. Умей Натан испытывать сочувствие, быть может, испытал бы его, но этот навык в нём либо никогда не рождался, либо умер в зародыше, а потому в нём проснулось совершенно иное чувство – робкий страх перед тем, что сделает Кастиэль. Разве ангелы не запретили Сэму практиковать его “телепатический экзорцизм” потому, что подозревали его природу и источник, из которого Сэму приходится черпать силы? Разве не последует наказание? Разве не должен он прямо здесь и сейчас сделать с Сэмом то же, что сделал с демоном мгновением раньше? Сэм бьёт женщину ножом в грудь: сквозь кожу едва пробивается тот мерцающий свет, который источают демоны при смерти. Последние догорающие искорки того, что когда-то было душой. Оборачивается и протягивает руку в их сторону: Дин вздрагивает от неожиданности и, кажется, страха. Натан слышит, как кто-то перестаёт шипеть и стонать, заходясь кашлем. Женщина выплёвывает из себя чёрный дым, тот уходит в землю, исчезая. Неожиданно, Кастиэль начинает уходить. Натан шагает следом, оставляя братьев разбираться с женщиной и между собой. Джимми лежит на полу, с пулей в боку, истекает кровью и корчится от боли, беспомощно пытаясь её вытерпеть и, может быть, не погибнуть. Натан пытается подойти ближе, чтобы оказать первую помощь, но ангел предупредительно выставляет руку, пресекая попытку. Юноша вынужден остановиться. Оно может его исцелить, но собирается ли оно это делать? Опускается перед ним на колено и Джимми поднимает к нему голову. – Безусловно, мы своё слово держим. Безусловно, мы умеем быть благодарны. – Говорит оно безразлично и пусто, из уст ребёнка звучит ещё неестественнее, чем из уст взрослого человека. – Ты хорошо послужил нам. Твоя работа окончена. Пора возвращаться домой. В твой истинный дом. Обрести вечный покой на пажитях Господних. С миром, Джимми. – Нет. Клэр. – Тот возражает сквозь боль, стискивая зубы, чтобы не стонать и не упустить ни единого слова в происходящем вокруг шуме и том, что сейчас испытывает его собственный организм в предсмертии. Натан странно чувствует себя, наблюдая за этим. Смешанные, сложные чувства. – Она со мной теперь. Она избранница. Это в её крови. Как и в твоей. – Оно всё также равнодушно. Холодное, как полагается мечу или гильотинному лезвию. – Прошу, Кастиэль. – Кровь у него во рту и он с трудом выдавливает из себя слова. – Используй меня. – Умоляет Джимми. Натан едва наклоняет голову набок, его всегда это озадачивало и сейчас он не смог сдержать этой непроизвольной реакции. – Используй меня, пожалуйста. – Я хочу удостовериться, что ты понимаешь. – Его тон нисколько не меняется. – Ты не погибнешь и не состаришься. Последний год был тяжёл для тебя. Представь сотни, тысячи таких лет. – Это неважно. – Джимми кладёт руку на плечо ангела и это действие пронизано болью и явно стоило ему титанических усилий. – Используй меня. Меня. – Мужчина умоляет с кровью на зубах. Натан наблюдает с тем же не менее равнодушным видом, скорее как исследователь, чем соучастник. Эта преданность и готовность отдать за кого-то свою жизнь. Он не мог этого понять эмоционально, но это вызывало в нём непонятное ему самому уважение. Обречь себя на столетия непринадлежности самому себе, пытки и бесконечные страдания ради кого-то другого. Он ценил это. Так, как ценят в собаке способность служить. Но также он уважал это, пусть и не мог понять причину этого в себе чувства. Разве не было это глупостью? Повисает пауза. Натан едва замечает, как Дин подвёл к разворачивающейся сцене ту женщину. Наверное, жена. Натаниэлю не важно, его куда больше интересует трагедия, которую он свидетельствовал. Даже не она, а собственные чувства к ней. – Как пожелаешь. – Ангел берёт его лицо в свои руки. Яркий свет. Сколько всего можно сделать с человеком, чтобы вынудить его согласиться отдать всё, что у него есть. Девочка пытается отдышаться; то, что всего мгновение назад было Джимми поднимается с пола, не обращая на неё никакого внимания. Натан подходит к ребёнку и осторожно поднимает её с пола, осматривая. Тут же подходит и её мать, он передаёт девочку в её руки, отходя в сторону. Он будет неуместен. – Кас, погоди. – Окликает Дин, когда оно проходит мимо. Привлекает внимание, заставляя остановиться и взглянуть на него. – Что ты хотел сказать мне? – Я выучил свой урок, пока я был не здесь, Дин. – Произносит оно. Натан подходит к братьям. Без куртки мокро и холодно, шум воды и сигнализации уже давно ушёл на фон. – Я служу небу, а не человеку. И я определённо не служу тебе. – Заканчивает он и идёт прочь. Молчание. – Пойдём, надо отвезти их домой. – Толкает Натан Дина плечом, звуча глухо и устало. Оба наконец отрывают взгляд и возвращаются в реальность. Есть работа, которую надо закончить. Через час они уже покидают город. Кажется, даже меньше, чем через час: до дома семьи Новаков было совсем недалеко. Натан кутается в пальто Сэма, пытаясь пригреться в сухой одежде, но мокрые волосы ему в этой задаче совсем не помогают. Очень тихо. Они с Дином успели многозначительно друг на друга посмотреть, пока Сэм не видел, и переброситься парой слов так, чтобы Натан смог не выдать себя. План был и оставалось только ждать, когда он начнёт приводиться в действие. – Ладно, давай, начинай. – Наконец прерывает тишину Сэм. Натан полусонно поглядывает вперёд. Сумка ещё влажная и обнимать ему нечего, кроме самого себя. – Что? – Пытаясь быть непринуждённым отзывается Дин. – Сбрасывай свою бомбу, ты же видел всё, что я натворил. Давай, останови машину, вмажь мне! – Восклицает Сэм. Натан тяжело вздыхает, готовясь к тому, что придётся терпеть очередную ругать. – И не подумаю. – Апатично отмахивается Дин. – Тогда кричи! Прочитай мне лекцию! – Продолжает распалённо Сэм. – Я не злюсь, Сэм. – В это слабо верилось даже Натану. Больше походило на то, что эмоций у Дина было настолько много и они были настолько сильны, что их обилие заставило его онеметь. – Серьёзно?! Ты не злишься? – Сэму тоже слабо верится. – Нет. – Дин на мгновение поворачивает голову, чтобы взглянуть на младшего. – Конечно. Тогда дай мне объясниться. – Нет. Мне всё равно. – Тебе всё равно? – Переспрашивает Сэм, глядя на него. Натану с заднего сидения это всё равно, что смотреть фильм, тем более, когда он так устал. – Что я могу сказать? Что я разочарован? Да, я разочарован. Но намного больше я просто устал. Сил нет. У меня нет сил. Звонок. Натан даже слегка оживляется, садясь поровнее и поправляя пальто. – Кто там? – Он спрашивает, пусть и знает. Звучит он сонно и сипло. – Да, Бобби? – Отвечает Сэм, поднося телефон к уху. Пауза. – Что случилось? – Ещё пауза. Сэм снова убирает телефон в карман. – Что сказал? – Интересуется Дин, пусть и знает. Всё также устало и почти безразлично. – Чтобы ехали быстрее к нему. – Отвечает Сэм. Восемь часов от Понтиака до Су-Фолс они проезжают за шесть, если не меньше. Натан успевает покемарить и даже на сидение с ногами забирается: Дин слишком устал, чтобы его журить. Бобби, как и оговорено, сразу ведёт их в подвал. Сэм уже начинает выглядеть паршиво и пытается разыгрывать всё ту же маску, что и в предыдущий раз. Открываясь, дверь бункера скрипит. – Заходите внутрь, мне нужно вам кое-что показать. – Бобби пропускает. Сэм заходит в приготовленную для него ловушку. – Хорошо. – Он делает несколько шагов внутрь. – Так, что у демонов опять не так? – Он оборачивается. – Ты. Это для твоего же блага. – Бункер с тем же скрипом закрывается. Закрывается и задвижка, заглушая возражения Сэма. Это будут долгие несколько дней, если не недель. Настало время ещё раз всё обдумать. Зачем ангелам живой Сэм Винчестер?