Охотник: Холодный Закат

26 ноября 1988 года, Квартира Саймона и Риты, Химки, 07:15 Саймон проснулся от пронзительного звонка прикроватного телефона. Боль в челюсти, ребрах, по всему телу напомнила о себе мгновенно. Он застонал, попытался повернуться. Рядом, почувствовав его движение, проснулась Рита. – Саша? – ее голос был сонным, тревожным. – Опять звонят? Так рано... – Работа, солнышко, – прохрипел Саймон, с трудом поднимаясь. Он нащупал трубку на тумбочке. – Алло? – Саймон? Это Эдик. – Голос белки был сдавленным, неестественно тихим. – Срочно. В "Тайгу". Прямо сейчас. Не связывайся с Василием Иванычем, просто приезжай. Быстрее. Щелчок в трубке. Саймон замер. "Не связывайся" с Дроздовым? В "Тайгу"? Срочно? Холодный комок страха сжал желудок сильнее боли в ребрах. – Что случилось, Саша? – Рита села на кровати, ее глаза широко открылись от тревоги. – Не знаю, Риточка, – честно ответил Саймон, уже натягивая джинсы и свитер поверх пижамы. Он видел свой пистолет на комоде. Инстинктивно потянулся к нему, спрятал за пояс сзади. – Но... что-то очень плохое. Оставайся здесь. Не открывай никому. Я позвоню. Он поцеловал ее в лоб, коротко, жестко, и выбежал из квартиры, не слушая ее испуганных возражений. 26 ноября 1988 года, Клуб "Тайга", 07:45 Машины. Не обычные "Лесснеры" или "Волги" бандитов. Полицейские "Ладоги", тут и там, синие полосы, мигалки выключены, но маячат. И серые седаны "Рено" криминалистической службы. Они стояли у входа в "Тайгу", перекрыв часть улицы. Сотрудники правоохранительных органов в форменной одежде стояли на улице, курили, лица их были серьёзными и сосредоточенными. У входа была натянута лента, обозначающая зону, куда вход запрещён. Саймон резко затормозил свою машину. Сердце бешено колотилось. Он выскочил, пытаясь прорваться к входу. – Стойте! Проход закрыт! Идентификация! – грубо остановил его молодой сержант-овчарка. – Андреев Семён Васильевич, – автоматически выдавил Саймон, не отрывая глаз от зияющего пролома рядом с парадной дверью.Дверь была выломана, а деревянная отделка вокруг неё была повреждена и покрыта следами от пуль. – Я... работаю здесь. Охрана. Что случилось? – Андреев? – раздался знакомый голос. Из-за спины сержанта вышел Эдуард. Белка выглядел смертельно уставшим, его темные глаза были полны сочувствия и ужаса. Он показал сержанту какой-то пропуск, шепнул что-то. Тот недовольно хмыкнул, но пропустил Саймона внутрь, предупредив: "Только посмотреть. Не трогать ничего!" Едва Саймон переступил порог, как его ноздри уловили запах. Запах алкоголя, крови, повреждённой мебели и... смерти. Роскошный интерьер "Тайги" теперь напоминал ад. Разбитые люстры, простреленные бархатные диваны, осколки зеркал и стёкол были повсюду. И трупы. Много трупов. Тела парней Дроздова, его охранников, барменов — все они были одеты в повседневную или ночную одежду. Они лежали в неестественных позах, некоторые были убиты выстрелами в упор, на некоторых были следы жестокой рукопашной схватки. Кровь залила дорогой ковёр, брызги были даже на потолке. Саймон замер, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Его тошнило. Он узнавал морды: здоровяк-волк из охраны, вечно шутивший; молодой лис-бармен, подававший ему коньяк... Все мертвы. Холодная, методичная бойня. – Саймон Васильевич, – тихий, глухой голос заставил его вздрогнуть. К нему подошел высокий, мощный зверь – росомаха в дорогом, но помятом костюме. Его морда, обычно уверенная и надменная, сейчас была поникшей, с подрагивающими усами. Глаза – красные, уставшие. Это был Эдгар Стенли, правая лапа Дроздова, его протеже и телохранитель. – Вы… приехали. – Эдгар… – Саймон с трудом выговорил. – Что… что здесь произошло? Василий Иваныч?.. Эдгар сглотнул комок в горле, его могучие плечи сгорбились. – Его… его нашли в кабинете. Убили. В упор. Дважды в голову. – Голос росомахи сорвался на хрип. – Это было сегодня ночью. Напали… как с цепи сорвавшиеся. Профессионалы. Без шума, пока не ворвались внутрь. Потом… стрельба, взрывы гранат. Они всех… всех перерезали. Как в мясорубке... Саймон почувствовал, как ярость, холодная и всепоглощающая, поднимается из глубины, вытесняя шок и тошноту. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. – Кто? – спросил он ледяным тоном, глядя прямо в мокрые глаза Эдгара. – Кто это сделал? Эдгар заскрипел зубами. В его взгляде вспыхнула дикая ненависть. – Кто? Да этот ублюдок Мальцев! Кто еще?! Он мстил за вчерашнее! За свой "Улей"! Он послал своих наемников! Свою "элиту"! Аргонов с ними был, я уверен! Я чувствую его почерк! Хаос, жестокость… как на Гавайях! Мысль об Аргонове, действующем вместе с наемниками Мальцева, добавила масла в огонь ярости Саймона. Но сейчас было не до анализа. Была боль, пустота и адреналин мести. – Где Мальцев сейчас? – спросил Саймон, его голос звучал как скрежет камней. – Не знаю, – признался Эдгар. – Но его убежище… контора на старом складе текстильщиков. Мы знаем адрес. – Собирай всех, кто остался. Всех, кто может держать оружие, – приказал Саймон. Он уже не спрашивал разрешения. Дроздов мертв. "Тайга" уничтожена. Теперь он был старшим. – И оружие. Все, что есть. Мы едем. Сейчас. 26 ноября 1988 года, Убежище Мальцева, бывший текстильный склад, 09:30 Штурм был яростным и безжалостным. Группа Саймона – парней восемь, включая Эдуарда с его бесшумными ножами и Эдгара с его кастетами и дикой яростью – ворвалась в контору Мальцева, как тайфун. Охрана "Гадюк" – застигнутая врасплох после ночной "победы" и пьянства – оказала слабое сопротивление. Выстрелы, крики, хруст костей. Саймон вел их, его боль забылась, осталась только холодная концентрация на цели. Он стрелял точно, двигался быстро, как в лучшие дни на Гавайях, но теперь с ледяной ненавистью вместо военного долга. Через десять минут все было кончено. Несколько пленных, перепуганных "Гадюк", сидели связанные в углу. Остальные лежали мертвые. Но самого Мальцева нигде не было. Его кабинет был пуст. Ни в сейфе, ни в бумагах на столе – никаких намеков на его местонахождение или планы. Только запах дорогого табака и старого дерева. – Сука! Сбежал! – выругался Эдгар, пнув ногой пустое кресло босса. – Почувствовал! Трус! Саймон осматривал разгромленную комнату. Ярость немного схлынула, уступив место горечи и опустошению. Они убили его парней, разгромили убежище, но главная цель ускользнула. – Саймон, – тихо подошел Эдуард. Белка выглядел озабоченным, его острый нюх уловил что-то помимо крови и пороха. – Он вернется. Рано или поздно. Проверить ущерб, забрать что-то важное. – Он достал из кармана маленькое, плоское устройство – жучок с магнитом. – Давай оставим ему "подарок". Под стол. Он его не сразу найдет, если вообще задумается о таком. Саймон секунду колебался. Это был риск. Но шанс подслушать панику Мальцева, узнать его планы… Он кивнул. Эдуард ловко примагнитил жучок под массивную столешницу дубового стола. Они быстро обыскали помещение еще раз, забрали пару толстых папок с документами, которые показались Эдуарду подозрительными, и ушли, предварительно убив оставшихся пленных. 26 ноября 1988 года, Убежище Мальцева, 15:00 Тимофей Мальцев подъехал к складу на такси, за два квартала. Шел пешком, нервно оглядываясь. Весть о резне в "Тайге" облетела криминальный мир Химок со скоростью лесного пожара. Он чувствовал себя победителем, но и… уязвимым. Кекконен молчал. Аргонов пропал после "Улья". Надо было проверить свое гнездо. Запах смерти и разрухи ударил в нос ещё на подходе. Когда он вошел в контору, его чуть не вывернуло. Трупы его парней. Разгром. Его роскошный кабинет – осквернен. Он рухнул в уцелевший стул, закрыв морду лапами. Дрожал. От страха, ярости, бессилия. Он достал телефон, дрожащими лапами набрал номер Кекконена. – Илкка… – его голос сорвался на визгливый шепот. – Это кошмар… Они… Скорее всего, Андреев и этот ублюдок Эдгар… они разгромили мою контору! Перебили мою охрану! Я… я в опасности! Мне нужна помощь! Наемники, оружие, убежище! Всё что угодно! На другом конце провода повисла тяжелая пауза. Потом раздался спокойный, ледяной голос белого лиса: – Тимофей. Твои проблемы меня больше не касаются. Мальцев замер. – Что? Илкка, ты шутишь? Я же… я твой сообщник! Я работаю на "Братву"! – Работал, – поправил Кекконен. Его голос стал жестче. – Пока не начал играть в опасные игры вразрез с нашими интересами. Пока не ввязался в личную войну с Дроздовым, используя ресурсы, которые тебе вообще не принадлежали. Пока не пригрел у себя бешеного волка, который навлек на тебя гнев полусумасшедшего кокаиниста. Твоя война с Василием стоила нам ценных кадров и внимания полиции. Дроздов мертв – хорошо. Но теперь ты – горящая головешка, Тимофей. И "Братва" не тушит пожары, которые начинают неуправляемые авантюристы. Tehty mikä tehty. – Но… но я же… – Мальцев задыхался от паники и неверия. – Я столько лет! Я знаю все! Все схемы! Все тайники! Всех! – Именно поэтому, – голос Кекконена стал опасным шепотом, – ты будешь сидеть тихо. Не высовываться. И надеяться, что Андреев и Стенли найдут тебя последними. Или… – пауза стала угрожающей, – …мы найдем тебя первыми. Чтобы заткнуть рот. Навсегда. Мальцев почувствовал, как леденеет кровь. Предательство. Чистое и беспощадное. Страх сменился отчаянной яростью. Он потерял все. Крышу, ресурсы, уважение. Оставалось только одно. – Заткнуть рот? – зашипел он в трубку, его голос вдруг стал твердым и злобным. – Хорошо, Илкка. Хорошо. Но знаешь что? У меня тоже есть кое-что, что может "заткнуть рот" очень многим. В том числе и тебе. Архив "Белая Долина". Помнишь такой? Миленький городок под Волоколамском? Там, под видом конторы по производству удобрений, хранятся не удобрения, а досье. На всех. На тебя, на меня, на Дроздова, на пол- "Братвы". Компромат, финансовые потоки, убийства по заказу… Всё. И у меня… – он сделал театральную паузу, наслаждаясь внезапной тишиной на другом конце, – …есть копии ключей. И номера сейфов. Если со мной что-то случится… если я не позвоню своему сообщнику ровно в полдень завтра… все эти досье полетят прямиком в Охранное Отделение Петроградского округа. Понял, господин Кекконен? Или тебе "Братва" не дорога? Тишина. Густая, звенящая. Потом в трубке раздалось резкое, шипящее дыхание. Когда Кекконен заговорил, его голос был полон такой холодной, нечеловеческой ярости, что Мальцев невольно отдернул телефон. – Ты… мразь… ничтожный paskiainen! – слова лились как яд. – Ты понимаешь, что подписал себе смертный приговор? Ты сдохнешь в муках! Я найду тебя! Я лично вырву твой жадный язык! Я… Мальцев не стал слушать дальше. Он с силой бросил трубку на рычаг, отрубив поток угроз. Его трясло. От страха, от адреналина, от осознания, что он пересек точку невозврата. Но другого выхода не было. Теперь он играл ва-банк. 26 ноября 1988 года, Временный штаб в "Тайге" (подсобка), 15:30 Саймон, Эдуард и Эдгар сидели за столом, покрытым картами Химок и окрестностей. Приемник, настроенный на частоту жучка, вдруг ожил. Сначала – долгие паузы, тяжелое дыхание. Потом – весь разговор Мальцева с Кекконеном. От паники зайца до его отчаянного шантажа и яростных угроз лиса. Когда в эфире воцарилась тишина после брошенной трубки, в подсобке повисло почти гробовое молчание. Эдгар первый нарушил его, ударив кулаком по столу. – "Белая Долина"! Вот сука! Вот где тварь порылась! – он тяжело дышал. – Дроздов… Василий Иваныч иногда упоминал что-то про архив. Сверхсекретный. Хранилище компромата на всех. Страховка. Но где точно… не знал даже он, наверное. – Значит, Мальцев знает, – сказал Саймон холодно. Его ярость уступила место холодному расчету. Архив менял все. Это была не просто месть за Дроздова. Это был ключ к уничтожению и Мальцева, и, возможно, Кекконена. И к собственной безопасности. – Этот архив… он теперь главная цель. И главная угроза. – Надо ехать туда, – сказал Эдуард. Его глаза горели решимостью. – Пока Мальцев не сдержал слово и не слил все, или пока Кекконен не нашел его и не выбил информацию. Найти досье. Уничтожить или… хотя-бы взять под контроль. Эдгар кивнул, сжимая лапы и ухмыльнувшись. – Я с тобой, Стрелков. Разберемся с этими бумажками. Саймон Васильевич, вам надо остаться здесь. Держать "Тайгу", пока мы не вернемся. Координировать. Если что… вы теперь главный. Саймон посмотрел на них. Эдуард – умный, хитрый, надежный. Эдгар – сильный, яростный, но неосторожный. Поездка в "Белую Долину" была опасной авантюрой. Но другого пути не похоже было. Когда ещё им выдастся возможность перетянуть на себя одеяло. Он кивнул. – Будьте осторожны. Очень осторожны. Возьмите документы, которые мы забрали у Мальцева – там может быть подсказка. И… – он тяжело взглянул на них, – …возвращайтесь живыми. Архив – не стоит ваших жизней. Если что – отступайте. 27 ноября 1988 года, "Белая Долина", Административное здание "ВолоколамскАгроХим", 10:00 "Белая Долина" оказалась сонным, занесенным снегом поселком. Заброшенные корпуса бывшего химзавода, пара унылых пятиэтажек, и главное – двухэтажное административное здание с вывеской "ВолоколамскАгрохим". Выглядело оно уныло и невзрачно, как и должно быть идеальное прикрытие. Эдуард и Эдгар вошли внутрь, стараясь выглядеть как проверяющие из центра или скупщики сырья. Легкий запах пыли и старой бумаги. Пустой коридор. Вывеска "Бухгалтерия". Эдуард толкнул дверь. В небольшой комнате за столом, заваленным папками, сидел бульдог в потертом синем свитере. Он поднял усталые глаза от каких-то бумаг. – Вам чего? Приемные дни по средам, – буркнул он. – Ищем кое-что, господин бухгалтер, – вежливо, но твердо сказал Эдуард, закрывая дверь за спиной. Эдгар встал у выхода, перекрывая его. – Досье. На Тимофея Мальцева. И на его контору. Бухгалтер – Руслан Бердышев, как гласила табличка на столе – насторожился. – Какие досье? У нас тут отчетность по удобрениям. Идиотизм какой-то. Никаких досье нет. Кто вы вообще? – Нас прислал босс, – вступил Эдгар, его низкий голос прозвучал угрожающе. – Василий Дроздов. Он ждет. Срочно. Имя Дроздова, видимо, было паролем. Но морда Бердышева не просветлела. Наоборот, на нём появилось выражение крайнего подозрения. Он потянулся к одной из папок, лежащих на краю стола, приоткрыл её. Эдуард мельком увидел не бухгалтерские отчеты, а знакомые грифы "Секретно" и фотографии... в том числе фотографию самого Дроздова. – Дроздов? – бульдог фыркнул, его маленькие глазки сузились. Он стал листать страницы в папке, его взгляд задержался на какой-то дате. – Василий Иванович Дроздов… да, вот он. Но… – он резко поднял глаза на Эдуарда и Эдгара, – …босс ваш, судя по этому, погиб. Вчера. В Химках. Так кто вас прислал сейчас? Он понял. Слишком поздно. Его лапа рванулась не к оружию, а к небольшому дисковому телефону на столе. Он схватил трубку, начал крутить диск. – Охрана! Срочно в бухгалтерию! Здесь... Он не успел договорить. Эдгар двинулся с поразительной для его размеров скоростью. Мощный, размашистый удар кастетом, пришелся бульдогу прямо в переносицу. Хруст кости был ужасающе громким в тишине комнаты. Бердышев рухнул на стол, опрокинув телефон, его тело дернулось разок и замерло. Из разбитого носа хлынула кровь. Скорее всего, от удара и последующего падения он сломал себе шею или ещё чего. Но звонок в охрану он успел сделать. Из коридора уже раздались крики и быстрый топот. – Черт! – выругался Эдуард. – Быстро! Ищем свое и Мальцева! И все, что с "Тайгой" связано! Они начали лихорадочно рыться в папках на столе и в ящиках. Эдуард быстро нашел два дела – одно с фамилией "Мальцев Т.И.", другое – "Андреев С.В.". Эдгар нашел толстую папку "Дроздов В.И." и еще одну – "Кекконен И.А.". Они сунули их под куртки. Дверь в кабинет распахнулась. Двое охранников – один с укороченным дробовиком, другой с пистолетом – ворвались внутрь кабинета. – Стоять! Ла…! Эдуард бросил в них кружку с кофе со стола бухгалтера. Она попала первому в морду, он вскрикнул. Эдгар рванулся вперед, как танк. Его кастет врезал в горло второму охраннику, заставив захрипеть. Первого, ослепленного теплым напитком, Эдуард добил точным уколом ножа в сердце. – Выход! Через окно! – скомандовал Эдуард, видя в коридоре еще тени. Они вышибли старую деревянную раму ногами и вывалились в сугроб за зданием. Позади раздались выстрелы – охрана стреляла вдогонку. Пули просвистели мимо. Они бежали через заснеженный пустырь к своей припаркованной за углом "Волге" Эдгара. За ними гнались, кричали, стреляли. "Волга" завелась с первого раза. Эдгар вдавил газ в пол. Машина рванула вперед, поднимая фонтаны снежной пыли, увозя их от кошмара "Белой Долины" и бесценную, смертельно опасную добычу – досье, способные взорвать весь криминальный мир Химок и не только. В зеркале заднего вида мелькали фигуры охранников, бегущих по снегу. Эдуард, прижимая к груди папку со своим именем, смотрел вперед, на убегающую дорогу. Они вырвались. Но война для них всех только начиналась.