расширение территории

      Вы оба – девственники. С начала отношений прошло уже полгода, и сегодня ваше 150-е свидание. Своеобразный юбилей, который обещал стать особенным, даже если с самого начала всё шло как обычно.              Калеб по своей натуре является очень верным, любящим, внимательным, заботливым и щедрым по отношению к тебе. Ещё бы, ведь ты – его самое сложное и любимое уравнение. Парень был серьёзно настроен с того момента, как ты поздравила его с новым рекордом несколько месяцев назад, радость от которого меркла в сравнении с той палитрой чувств, которую ты вызываешь в нём ежедневно.       И, поскольку это его первые серьёзные отношения, он иногда может делать довольно интересные комплименты. Как-то раз, во время ваших посиделок в библиотеке, он ни с того ни сего сказал:       – А ты знаешь, что твоя слюна содержит ферменты, снижающие мой кортизол на 40%?       На твой недоуменный взгляд он пожал плечами и приравнял этот забавный факт к тому, что «твои поцелуи лечат». Ты не стала уточнять, откуда он знает состав твоей слюны.        В этот раз он договорился с кем только можно, чтобы этим вечером обсерватория была свободна, и вы могли романтично повалятся на расстеленных на полу пледах под огромным прозрачным куполом. Калеб хотел считать вместе с тобой созвездия на искусственном небосводе и кормить друг друга фруктами, которые перед этим предусмотрительно позаимствовал из буфета академии.       Когда твоя рука тянется к его лицу, чтобы накормить его долькой спелого яблока, парень перехватывает твоё запястье и просто смотрит на тебя. Так, словно ты намного красивее и интереснее Кассиопеи и Андромеды вместе взятых. Для него – это так и было.       Воздух между вами сгущается и начинает искрить, когда вы оба выпрямляетесь и садитесь лицом друг к другу. Твои пальцы разжимаются, и яблочная долька падает на колени. Ты даже не смотришь на нее – все твое внимание сейчас отдано только ему. Калеб наклоняется и оставляет на твоих губах целомудренный, с привкусом яблочного сока, поцелуй.       Мягко. Сладко. Невинно.       Твое горячее дыхание касается его щеки. От легкого головокружения ты тянешься к нему, закидывая руки ему на плечи. Мысленно умоляешь Калеба углубить поцелуй и в ту же секунду его язык плавно раздвинул твой приоткрытый рот, чтобы переплестись с твоим.       От переизбытка эмоций все твое тело слегка дрожит. И чтобы совсем не потеряться в чувствах, своими тонкими пальчиками ты автоматически сжимаешь ткань его чёрной толстовки. Уши парня начинают краснеть. Вы оба знаете, что это свидание и этот поцелуй отличаются от предыдущих. Вы говорили об этом. Достаточно много, на самом деле. И морально были готовы к тому, что должно произойти.       С твоих губ срывается первый нетерпеливый всхлип, когда пальцы Калеба сжимаются на твоей талии и плавно перемещают тебя к нему на колени.       Он шумно разрывает поцелуй, и вы одновременно открываете глаза. Этого достаточно для того, чтобы ты увидела, насколько расширены его зрачки. А ещё его лицо красное, как марсианский рассвет. Ты могла бы поклясться, что твои щёчки сейчас имеют примерно такой же оттенок.       – Калеб... Ты дышишь?       – Да. Частота: 22 вдоха в минуту. Норма. Почти. – его голос охрип и звучал чуть выше обычного. Нервно откашлялся. – Я… прочитал 17 статей по женской анатомии и физиологии. Теория усвоена на 98%. Ещё в карманах джинсов у меня пакетик лубриканта и несколько презервативов. Разных видов. Чтобы выбрать… оптимальный.       Твои губы сами по себе медленно растягиваются в улыбке. Его осторожность, этот почти научный подход, была трогательной и немного забавной.       – Ты уверена? Сейчас 9:47, у нас 13 минут до отбоя...       – Калеб, я убью тебя.       Он рассмеялся тихо и расслабленно, и этот звук слегка снял напряжение. Пальцами левой руки прочёсываешь его чёлку, открывая лоб. Правыми – аккуратно снимаешь с него очки в чёрной оправе и надеваешь на себя.       Пока кривляешься, ты умудряешься слегка елозить на его коленях, создавая трение. Ловишь его слегка удивлённый взгляд на себе. При особенно дерзком движении, Калеб громко втягивает воздух через нос, а его пальцы сжимаются на твоих бёдрах, фиксируя тебя на одном месте.       – Это саботаж моей нервной системы. – удаётся ему выговорить, прежде чем он снимает с твоего лица несчастные очки и откладывает в сторону на плед.       Калеб наблюдает за каждым твоим неловким движением, чувствуя себя на одной волне с тобой. Он останавливает твою руку в тот момент, когда ты потянулась к краю его толстовки с намерением помочь ему раздеться. Калеб чувствует, как учащённо бьётся твой пульс под его ладонью.       – У меня… шрам от аппендицита. Это... приемлемо? – он произносит это нерешительно, смотря на тебя словно провинившийся щенок.       Твоё сердце сжимается от прилива любви к нему в этот редкий момент его неуверенности. Этот парень, который мог разобрать и собрать силовой реактор с закрытыми глазами, тот, кто составлял алгоритмы для твоего идеального самочувствия и контролировал каждый свой шаг... был абсолютно неопытен здесь. И он боялся подвести. Не оправдать твоих ожиданий.       Ты целуешь его в щёку, затем веснушки на переносице, потом кончик носа и добираешься губами до уголка его рта. Посредством нежности стремишься успокоить его и себя. Понимаешь, что вы оба новички в этом.       – Это идеально. Ты идеальный. У меня есть родинка на внутренней стороне бедра в виде кошачьей лапки. Показать?       Его взгляд загорается с новой силой после твоего ответа, и он нетерпеливо качает головой в знак согласия. Когда ты снова делаешь попытку снять с него верхнюю часть одежды, он не сопротивляется и самостоятельно стягивает чёрную толстовку через голову, откладывая в сторону, где покоятся его очки. У тебя есть буквально мгновение на то, чтобы рассмотреть его торс в тусклом свете обсерватории, поскольку в следующий момент руки Калеба уже тянутся к лямкам твоего платья. Он замирает, одним взглядом спрашивает у тебя разрешение, и ты киваешь. У этого парня есть карт-бланш на всё этим вечером.       Ты специально подобрала наряд, который можно было легко снять одним движением. Никакой шнуровки, бантиков и молний, которые в данном случае могли только помешать. Ваши руки и так дрожат начиная с момента поцелуя.       Прежде чем полностью снять с тебя платье – он аккуратно меняет ваше положение и укладывает тебя на спину, оказываясь сверху. Бедром ты чувствуешь, насколько он возбуждён, хотя вы всё ещё наполовину одеты.       Вискозная ткань плавно стягивается с твоего тела, открывая ему доступ к твоим ключицам, плечам и, наконец, к груди. Калеб замер, заворожённо уставившись на зрелище под собой. Его взгляд темнеет.       – Ты… – его голос срывается, – Я не знал, что они такие… мягкие.       Он никогда не видел женское тело в обнажённом состоянии так близко, и твоя грудь для него в сочетании с тем, что вы собираетесь сделать прямо сейчас – действует сильнее, чем высокая оценка по самому сложному из предметов. Он удивлён, как у него ещё не потекла кровь из носа от переизбытка чувств.       Его рука обхватила твою правую грудь, чувствуя под ладонью затвердевшую бусину темно-розового соска. Большой палец очерчивает контур мягкого холмика.       – Так нормально? – он смотрит на тебя, как на уравнение, которое боится решить неправильно.       Ты киваешь и ёрзаешь, то ли от смущения, то ли от нетерпения. Он замечает это, делает в голове мысленную пометку, а затем наклоняется, целуя впадинку между грудью, затем каждую по отдельности – медленно, благоговейно. Накрывает губами твой левый сосок, всё это время не сводя взгляд с твоего лица.       Он прикасается осторожно, будто проводит новый эксперимент. Потом языком – нежно, словно пробуя твою кожу на вкус. Рисует медленные круги, ладонью придерживает вес другой груди снизу, пока большой палец трётся о напряженный ореол. Он изучает реакцию твоего тела: как сосок твердеет под его прикосновением, как ты вздрагиваешь, когда он слегка засасывает его губами. Каждый твой вздох, каждый стон – для него пополнение личной базы данных.       – Ты… невероятная, – вырывается у него между поцелуями. Его голос хриплый, прерывистый. – Так хорошо?       Ты можешь только мычать, крепко зажмурившись. Одна твоя рука – в его волосах, другая сжимает плед до белых костяшек.       Он переходит к другой груди, уделяя ей столько же внимания, лаская пальцами ту, которую только что оставил. Его восхищение тобой искреннее, почти наивное.       Его рука скользит вниз по твоему животу.       – Можно? – ещё один шёпот, от которого сильнее стучит твое сердце.       Ты раздвигаешь ноги чуть шире – немое разрешение. Его пальцы осторожно дотрагивается до твоего нижнего белья. Он отстраняется от ласки твоей груди и опускает взгляд вниз, где подушечка его среднего пальца касается влажного пятна на хлопковой ткани.       – Они… мокрые. Это нормально? Или это реакция на стресс?       – Это реакция на тебя, тупица. – выдыхаешь ты, чувствуя, как твой живот сжимается от предвкушения. Калеб криво улыбается, ощущая себя чертовски гордым собой.       – Я… не рассчитал этот параметр. Твоя реакция… она вне прогноза.       – Потому что я не уравнение, – ты сжимаешь его волосы чуть крепче, когда он возвращается к твоей груди и зубами прикусывает твой правый сосок.       Калеб снова целует тебя, свободной рукой стягивая с тебя трусики вниз, когда ты приподнимаешь бёдра, чтобы помочь ему. Обнимаешь его за плечи, притягиваешь его ближе к себе, требуя больше внимания. Горишь всем телом от желания стать с ним одним целым.       Он тянется к карману своих джинсов, чтобы достать пакетик смазки. Отстраняется от поцелуя для того, чтобы зубами открыть его и это самое горячее зрелище, которое ты видела в своей жизни.       – Скажи, если будет неприятно. Или страшно. Сразу же. – попросил Калеб, выдавливая на палец необходимое количество лубриканта и растирая по руке. Пока штудировал теорию «19 способов доставить девушке удовольствие», он особенно тщательно изучил вопрос подготовки перед проникновением. Знает, что влагалище необходимо «растянуть» пальцами, чтобы сам вход был менее болезненным для партнёрши.       Его прикосновения к твоим половым губам сначала неуверенные, робкие. Он ищет вход, поглаживает, пытается понять твою анатомию на ощупь. Потом проникает средним пальцем – медленно, внимательно следя за твоим лицом. Он входит осторожно, ты чувствуешь легкое давление, но оно приятное, даже расслабляющее. Это намного лучше, чем когда ты пыталась помочь себе собственными пальцами.       – Тесно… И горячо… – бормочет он, поражённый. Он начинает двигаться, постепенно погружаясь глубже, ища… что? Точку G? Ритм?       Его большой палец начинает бродить выше, беспорядочно и совсем не попадая по главной цели. Он осторожно нажимает то в одном месте, то в другом, спрашивая шепотом: «Здесь? Или… здесь?»       Ты направляешь его руку, кладешь свою поверх его пальца и ведешь к нужной точке, помогая найти искомое – крошечный, невероятно чувствительный узелок нервов.       – А… вот, – он сконцентрировался, нахмурив лоб от усилия. Его прикосновение к клитору сначала было слишком механическим, потом, после твоего вздоха «Круги, Калеб. Сильнее…» стало уверенным и плавным. Он находит ритм, который тебе нравится – не слишком быстрый, но настойчивый. Лёгкие нажатия, возвращения к медленному трению. Сочетание движений пальца внутри и стимуляции клитора снаружи нарастает, волна удовольствия поднимается в тебе все выше.       Он добавил еще немного лубриканта и начал осторожные движения внутрь-наружу, одновременно продолжая массировать клитор большим пальцем. Ритм был неидеальным, иногда его пальцы теряли координацию, но намерение, внимание к тебе – были абсолютны. Калеб аккуратно добавляет второй палец, раздвигая их ножницами внутри тебя, растягивая.       Он может не знать техник, но читает твои реакции как гениальный физик – по дрожи твоих коленей, звуку дыхания. Он учился с феноменальной скоростью, словно его мозг переключился в режим гиперобучения. Каждое твое указание, каждый стон, каждая гримаса удовольствия – все фиксировалось, анализировалось и немедленно применялось. Его неуклюжесть сменилась сосредоточенной, почти хирургической точностью. Его поцелуи стали увереннее, губы и язык исследовали твою шею, грудь, ключицы с жадным любопытством.       Вдруг он меняет угол, слегка загибая пальцы вверх… И бам! Мышцы живота сжались, волна тепла нахлынула на тебя с головой, электрический разряд прокатился от макушки до кончиков пальцев ног. Твой стон превращается в крик, тело выгибается дугой, бёдра судорожно сжимают его руку. Ты кончила вокруг его пальцев, трясясь и цепляясь за его плечи.       – Ох… – Калеб замер, глаза широко распахнулись от изумления и восторга. – Это…это было…? Ты…? – Он не мог подобрать слов, наблюдая, как дрожь спадает с твоего тела. – Я… не ожидал, что это произойдет так… до… – Он выглядел одновременно гордым собой и смущенным до предела.       – Да… – ты задыхаешься, лицо пылает от стыда и невероятного облегчения. Твои волосы прилипли к шее. Голова кружится, словно ты только что прокатилась на американских горках.       Он смотрит на твоё лицо, потом на свои мокрые пальцы, которые он аккуратно вытащил из тебя, потом снова рассматривает твои розовые щеки. И… улыбается. Широко, по-мальчишески.       – Ты издала звук частотой 78 децибел на пике. И твоя частота сердечных сокращений превысила 120 ударов в минуту.       – Ты собираешь данные или пытаешься меня соблазнить? – Ты приглушенно рассмеялась, пытаясь выровнять дыхание.       – И то и другое.       Ты хватаешь его за шею и тянешь к себе для очередного поцелуя. Вы ещё не закончили.       Возбужденный, уверенный после твоего оргазма, Калеб устраивается между твоих ног. Его волосы взъерошены, грудь тяжело вздымается, а глаза остекленели от возбуждения.       Он вытаскивает из кармана несколько квадратиков контрацептивов, выбирает один из трех с «положительными отзывами по тактильным ощущениям». Разрывает блистер и его дрожащие пальцы путаются в тонком латексе. Он чуть не порвал его.       – Прокол в планировании. – нервно фыркнул Калеб, но это сняло напряжение. Вы вместе похихикали, и это было лучше любого поцелуя.       – Я помогу. – ты мягко предлагаешь свою помощь, забирая из его рук резинку. Парень кивает, его уши ни на миг не перестают краснеть, пока он торопливо стягивает с себя штаны вместе с боксерами. Его член был твердым, напряженным, капля влаги блестела на кончике.       Ты сглатываешь вязкую слюну, а затем помогаешь ему надеть презерватив, медленно раскатывая скользкий латекс по всей длине. Дополнительно смазываешь слоем лубриканта. Он втягивает воздух сквозь зубы, откидывая голову назад, и старается думать о чём угодно, только не о твоих руках на его члене, чтобы не кончить раньше времени. Он и так на грани после вашей прелюдии.       Потом, словно что-то щёлкает у него в голове, и он тянется к своей ранее снятой толстовке, складывая ткань и делая из неё импровизированную подушку.       – Приподними бёдра… Да, вот так… Умница. – он подкладывает её под твою поясницу. Ты растерянно моргнула, – Это поможет для улучшения ощущений, увеличения глубины проникновения, а также для снижения нагрузки на спину и суставы.       Ты сжимаешь губы в тонкую линию борясь с желанием разрыдаться от того, насколько он трогательно заботлив.       Калеб пальцами обхватывает основание своего органа и направляет его в тебя, опираясь на руку, его лицо сосредоточено. Он делает осторожный толчок… и промахивается. Кончик скользит мимо, упираясь в промежность.       – Блять! – срывается с его губ, больше от досады, чем злости. Он краснеет до корней волос. – Извини, я… – он пытается снова, осторожно помогая себе рукой. Снова мимо. Третья попытка – головка скользит по половым губам, но не попадает внутрь. Он выглядит растерянным и немного паническим.       – Я… я думал, я знаю анатомию… – бормочет он, явно расстроенный.       Ты нежно берешь его член в свою руку.       – Всё хорошо, не спеши. Вот сюда. – направляешь его, помогая найти вход. Он замирает, чувствуя, как головка, наконец, упирается в правильное место.       – Да? – его взгляд полон вопроса. Твой кивок. Он делает еще один медленный, осторожный толчок – и на этот раз сопротивление сменяется ощущением заполненности. Вы оба замираете, чувствуя этот новый, интимный контакт.       – Больно? – его голос хриплый от напряжения. Ты качаешь головой, ощущая скорее непривычное давление, чем боль. Твои стенки растягиваются, принимая в себя головку его члена. Это действительно отличается от проникновения пальцев.       – Хорошо? – он снова спрашивает, нуждаясь в подтверждении.       – Да… двигайся… только медленно, – шепчешь ты.       – Так тесно… – прошептал Калеб, благоговейно прикрыв глаза. Его тело мелко подрагивало, когда он боролся с желанием резко войти в тебя до самого основания. – И невероятно.       Он начинает двигаться – неторопливо, неглубоко, все еще боясь причинить боль или сделать что-то не так. Его движения неуклюжи, он еще не нашел удобный ритм. Коленки цеплялись за плед, он не знал, куда деть руки, поддерживая свой вес. Ты невольно вскрикнула от неожиданного, слишком глубокого толчка. Но сквозь неловкость пробивалась нежность. Его «правильно» сменилось на «так хорошо», потом на «еще», которые срывались с твоих губ. Он не переставал осыпать твоё лицо поцелуями, шептал обрывки фраз между ними: «Ты в порядке?», «Прости, я…», «Ты так прекрасна.».       Ты обнимаешь его за шею, подтягиваешь ближе, помогая ему найти правильный угол. Он вздыхает, когда это получается. Его лоб прижат к твоему, дыхание смешивается.       – Я… не выдержу больше трёх минут. – хрипит Калеб.       Ты чувствуешь, как его сердце колотится, как пульсар, под твоей ладонью на его спине. Движения его бёдер становятся чуть хаотичнее, быстрее. Его дыхание срывается.       Он действительно продержался недолго. Теория не подготовила его к сенсорному взрыву, к тому, как твои внутренние стенки сжимались вокруг него, к твоим хныканьям и стонам. Сама мысль о том, что это он смог довести тебя до такого состояния, действовала на парня фундаментальным образом.       – Я… я не могу… – он выдохнул предупреждение со стоном, похожим на рыдание, за секунду до того, как его тело содрогнулось в судорогах наслаждения, смешанного с виной за то, что «не продержался дольше, как было рекомендовано».       Калеб замирает внутри тебя, вжимаясь всем телом в твою грудь. Его низкое рычание заглушается твоим плечом. Ты чувствуешь его пульсации через презерватив, когда он кончает глубоко в тебе.       Тишину нарушает только ваше тяжёлое дыхание. Он осторожно выходит, завязывает и заворачивает использованный презерватив в салфетку с намерением выкинуть его позже. Возвращается, ложится рядом, не решаясь обнять. Ты переворачиваешься к нему, прижимаешься к его горячей груди.       – Это было не так, как я представлял, – признаётся он.       – Плохо?       – Нет. Лучше. Но я… я ошибался много раз, – он говорит в темноту, голос сквозил нотками стыда. – Мимо. Больно. Слишком быстро…       Ты поднимаешь голову, находишь его губы в голубом свете Ориона.       – Зато ты нашёл самое главное.       – Клитор? – он искренне недоумевает.       Ты смеёшься, а он наконец обнимает тебя, сжимая так сильно, будто боится, что ты сейчас растворишься в космической туманности.       – Нет. Меня. Здесь. С тобой. Это было идеально. Потому что это было с тобой. И потому что ты был здесь.       Он молчит, но его рука начинает медленно гладить твою спину: методично, по спирали, снизу-вверх. Теория движения. Практика нежности.       – Но ты…       – Мне было хорошо, – перебила ты, целуя его в уголок губ, – Очень. Особенно в конце.       Калеб смущённо отвёл взгляд в сторону, но затем снова посмотрел прямо в твои сияющие глаза, в которых отражались целые созвездия.       – В следующий раз, – он целует твой лоб, – я составлю лучший алгоритм. Сделаю всё идеально.       – Следующий раз будет. А сейчас просто обними меня. – шепчешь ты, засыпая под большим куполом обсерватории, где мерцают маленькие точки далеких звезд.