Я у твоих ног

Глубокий вечер окутал улочки Валлетты мягким полумраком, только фонари и свет из витрин кафе отбрасывали золотистые блики на мостовую. Чимин, блондин с яркими локонами, в белой рубашке и коротких джинсовых шортиках, шёл рядом с Намджуном шатеном, чья скромность и лёгкая неуклюжесть делали его очаровательно неловким. Они болтали о всяком: Чимин с энтузиазмом рассказывал о новом кафе, обьявление о котором увидел в интернете, а Намджун, поправляя съехавшие очки, то и дело спотыкался о неровные камни мостовой, вызывая у друга смешки. — Намджун, ты опять? — хихикнул Чимин, придерживая друга за локоть, когда тот чуть не врезался в фонарный столб. — Смотри под ноги, а не на звёзды! — А ведь звёзды… они как люди, представляешь? — протянул Намджун, краснея. — Каждая светит по-своему, но вместе они целая галактика. Может и мы тоже чьи-то звёзды? Чимин закатил глаза, но его улыбка была тёплой. — Милый, бери выше, я целая сверхновая! Пока омеги прогуливались и болтали о разном, не заметили две фигуры на лавочке у набережной. Чонгук, в чёрной футболке, подчёркивающей его статную фигуру, потягивал пиво, болтая с Сокджином, чья идеальная укладка и лёгкая насмешка в глазах делали его похожим на кинозвезду. Чонгук вдруг замер, когда мимо прошли Чимин и Намджун. Его взгляд прилип к ногам Чимина, которые мелькали как вызов: такие стройные, загорелые и манящие. Он присвистнул, а затем наклонился к Сокджину. — Хён, ты видишь этого блондина? — прошептал он, кивая на Чимина. — Его ноги… Это же незаконно — быть таким сексуально привлекательным. Нам надо с ними срочно познакомиться! Сокджин усмехнулся, допивая пиво. — Чонгук, твой вкус предсказуем, как закат на море. Но ладно, давай, герой, покажи мне уроки пикапа. Только не облажайся. Они поднялись, шагая за омегами на расстоянии. Чимин, почувствовав взгляд, обернулся, прищурился и шепнул Намджуну: — Намджуни, кажется у нас появился свой фан-клуб. Готовься, сейчас будет весело. У кафе, где Чимин и Намджун остановились, разглядывая меню в витрине, Чонгук набрался наглости и крикнул: — Эй, блондин! Мне бы эти ноги, да на плечи! Чимин замер, развернувшись на пятках так резко, что его светлые волосы подпрыгнули. Его глаза расширились от такого наглого подката, но тут же сузились, а губы изогнулись в дерзкой улыбке. Его взгляд скользнул по высокому незнакомцу — тот стоял уверенно, засунув руки в карманы узких джинс, выставляя напоказ плечи, которые и впрямь казались достаточно широкими. А его нагловатая ухмылка и манера упираться языком в щеку изнутри, отчего скула смешно выпирала, выдали в нём того самого типа — самоуверенного альфу, привыкшего покорять одним только видом. — Серьёзно? Твои плечи конечно внушают доверие, а вот фантазия явно хромает! Может, начнёшь с «Привет, как дела? Давайте познакомимся?», или это слишком сложно для тебя, альфа? — бросил он, выделяя последнее слово, скрестив руки на груди и глядя с укоризной. Намджун, стоявший рядом, покраснел до корней волос и неловко кашлянул, явно не зная, куда себя деть. Он поправил очки, бормоча тихонько: — Чимин, не начинай… — и сделал шаг назад, словно собираясь слиться с окружающей природой. Чонгук выглядел одновременно смущённым и заинтригованным, его наглый прищур сменился любопытством, а язык на секунду перестал толкать щёку. Кажется, этот омега был не таким уж простым. И он хотел было уже что-то ответить, но тут вперёд выступил Сокджин, чья улыбка была такой ослепительной, что даже Чимин невольно смягчился. Альфа поднял руки словно сдаваясь, и рассмеялся: — Ладно, ладно, мой друг немного переборщил, извините ему, пожалуйста, его плоский юмор. Иногда он бывает не в себе, особенно, когда видит таких красивых омег, — сказал он, бросив на Чонгука укоризненный, но явно притворный взгляд. — Давайте заново начнём наше знакомство? Я Сокджин, а это Чонгук, любитель эффектных фраз. А как вас зовут, очаровательные? Чонгук хмыкнул, но в его глазах мелькнула искренняя заинтересованность, особенно, когда он снова взглянул на Чимина. Тот, всё ещё с лёгким вызовом в позе, приподнял бровь, но потом пожал плечами. — Я Чимин, а это мой друг Намджун, философ и мечтатель, — протянул Чимин, бросив взгляд на Намджуна, который выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю. — Ну вот и познакомились! — театрально всплеснул руками Сокджин. — А теперь предлагаю зайти всем нам в бар, и продолжить наше приятное знакомство! Я угощаю! Идёмте, я знаю классное местечко. Там делают коктейли, от которых даже Чонгук перестанет нести чушь. — Эй! — возмутился Чонгук, но в его голосе было больше смеха, чем обиды. — Можно, почему нет? Намджуни, ты как смотришь на это? — согласился Чимин, с озорством разглядывая Чонгука, который не сводил с него заинтересованного взгляда и дерзко улыбался. — Я… э-э, ну, можно, наверное, — пробормотал тот, теребя ремень сумки. Его щёки пылали, но любопытство пересилило неловкость Они вчетвером направились к бару, где светились разноцветные лампы и играла лёгкая музыка. Чимин шёл чуть впереди, всё ещё бросая на Чонгука незаметные взгляды, полные смеси раздражения и интереса. А Намджун, спотыкаясь о порог бара, уже предчувствовал, что этот вечер станет началом чего-то совершенно непредсказуемого.

***

Бар оказался уютным, с приглушённым светом и стенами, украшенными старыми винтажными пластинками. Чимин, недолго думая, плюхнулся на барный стул и ткнул пальцем в меню: — Мне вот этот! — он указал на коктейль под названием «Грех на пляже» — О, отличный выбор, — усмехнулся Сокджин, подмигивая. — Только вот грех обычно требует компании. Чимин фыркнул, но уголки его губ дрогнули и он незаметно взглянул на Чонгука. Тем временем Намджун, всё ещё красный как помидор, неуверенно пробормотал: — Я… э-э… буду лимонад. — Лимонад? — Чонгук склонил голову набок, будто услышал что-то невероятное. — Ты серьёзно? Мы же в баре! Ладно, закажи хоть «Невинный поцелуй», он слабоалкогольный. — ЧТО?! Я не собираюсь ни с кем сегодня целоваться, — Намджун чуть не уронил очки. — Это просто коктейль, малыш, — рассмеялся Сокджин, лениво облокотившись на стойку. — Хотя… кто знает, чем закончится этот вечер? Чонгук, не дожидаясь, пока все получат свои напитки, хлопнул ладонью по столу: — Так, скучно просто пить! Давайте сыграем в «Правду или действие»! — О нет, только не это — застонал Намджун, но Чимин уже загорелся азартом. — Давай! Я начинаю! Чонгук, правда или действие? — Действие! — тот ответил без раздумий. — Окей… — Чимин озорно сверкнул глазами. — Подойди к тому мужику у стойки — он указал на крупного бородача — и скажи: «Привет, папочка, потанцуем?». Сокджин поперхнулся своим напитком, Намджун перекрестился. Чонгук на секунду замер, но потом встал, демонстративно откинул чёлку и направился к незнакомцу. Подойдя к нему, слегка постучал пальцами по широким плечам и выпалил: — Привет, папочка, потанцуем? — пробормотал он краснея и избегая зрительного контакта. Бородач медленно повернулся, окинул его взглядом и спросил хриплым голосом: — Малой, ты серьёзно? — Нет! — Чонгук резко развернулся и бросился обратно к столу, где все уже давились от смеха. — Это было гениально! — Чимин схватился за живот. — Ты заплатишь за это, — прошипел Чонгук, но в его глазах плясали озорные огоньки. Сокджин повернулся к Намджуну и томно произнёс: — Твоя очередь, малыш. Правда или действие? — Правда, — выдавил смущённо омега. Сокджин, расплывшись в дьявольской улыбке, спросил: — Намджун, ты когда-нибудь хотел поцеловать Чимина? Чимин поперхнулся коктейлем, уставившись на альфу. — Эй, какого… — но не успел он договорить, как друг произнёс… — Ну… да, — пробормотал тот, глядя в пол. — На вечеринке… ты танцевал, и я… подумал… — Чего?! — Чимин чуть не свалился со стула. — Намджун, ты серьёзно?! — захихикал он, но в его голосе прозвучал интерес. Чонгук и Сокджин расхохотались. — Намджун, а ты не такой тихий, каким кажешься! — восхищённо сказал Сокджин. Дальше Чимин выбрал действие. Чонгук с лукавой ухмылкой объявил: — Поцелуй Намджуна. Как следует, с языком. По взрослому! Чимин замер, Намджун побледнел. — Ты издеваешься, да? — выдавил Чимин, но его глаза загорелись. — Давай, блондин, покажи, на что способен твой острый язычок, — подмигнул Чонгук. Чимин фыркнул и встал, поправил локоны и шагнул к Намджуну. Тот замер, очки сползли на кончик носа. Чимин наклонился и поцеловал его нарочито медленно, с языком, вкладывая всю страсть в этот поцелуй. Намджун ошарашенный, ответил, его руки легли на талию Чимина. Поцелуй был жарким, бар затих. Когда они отстранились, Чимин хихикнул, а Намджун сполз со стула, бормоча: — Я… умер… И попал в рай? Чонгук и Сокджин, которые не ожидали такого сюрприза от омег, уставились на них с открытыми ртами. — Это было… слишком горячо! — выдавил Чонгук, незаметно пытаясь поправить привставший член в штанах. — Намджун, а ты везунчик, — пробормотал Сокджин, но его голос дрожал. Чимин, сверкая глазами и победной улыбкой, сел на свое место и повернулся к Сокджину: — Правда или действие, альфа? — Действие, — дерзко ответил Сокджин. — Признайся в любви первому, кто зайдёт в бар, — объявил Чимин. — Легко! — парировал альфа. Дверь скрипнула и вошла пожилая пара — мужчина с тростью и женщина в цветастом платье. Чимин зажал рот. Сокджин, не теряя лица, подошёл к женщине и опустился на колено: — О, прекрасная мадам, ваше сияние затмило все звёзды на этом пляже! Я влюбился в вас с первого взгляда! — и, как у фокусника, в его руке вдруг появился цветок, который он передал даме. Женщина захихикала: — Ох, в мои годы таких комплиментов не дождёшься! Благодарю, молодой человек. Мужчина нахмурился и замахнулся тростью: — Эй, убери свои культяпки от моей жены, а то сейчас как врежу, зубов не соберёшь, щенок! — Спакойно, сэр! Это лишь дань красоте и шарму вашей очаровательной супруги! — Сокджин подмигнул. Бар взорвался аплодисментами. После ещё пары коктейлей и раундов игры (включая момент, когда Намджуну пришлось станцевать на столе под аплодисменты, а Чонгуку прокукарекать посреди улицы), компания вывалилась на улицу. — Так, а теперь что? — Чимин слегка шатался (коктейли оказались крепче, чем он думал). — Может прогуляемся? — предложил Сокджин, но Чонгук внезапно схватил Чимина за руку. — Нет. Сначала он ответит за папочку и за то, что заставил кукарекать! — Ой, хочешь мести? — Чимин вырвался и сделал шаг назад. — Попробуй поймать, альфа! И он рванул в сторону пляжа. Чонгук, не раздумывая, помчался за ним. — Беги- беги, малыш, как Форест Гамп! — крикнул Сокджин, а потом обернулся к Намджуну. — Ну что, пойдём за ними? Или… у нас есть дела поважнее? — Мне что-то не хорошо, — тихо признался он, больше себе, чем Сокджину. — Голова кружится, а земля плывёт. Кажется тот кактусовый ликер был ошибкой. Думаю у воды мне будет лучше. — Может, тебе присесть? — осторожно предложил Сокджин, но Намджун покачал головой. — Нет. Здесь… у моря… лучше. Дышится легче, — он сделал глубокий вдох полной грудью, вбирая солёный воздух. И действительно, через пару минут его плечи расслабились, а дыхание выровнялось. Он поднял голову к небу. — Смотри. Они же совсем другие. — Кто? — Сокджин сел рядом на песок, подтянув колени. — Звёзды, — Намджун указал пальцем на россыпь над головой. — Дома, в городе, они блеклые, далёкие. А здесь… они живые. Кажется, если протянуть руку, можно ошпарить пальцы об их холодный свет. Или собрать пригоршню, как сверкающий песок. Он говорил тихо, немного запинаясь, но с той самой увлечённостью, что смыла всю его недавнюю застенчивость. Он рассказывал о созвездиях, видимых только в этом полушарии, о том, как свет от далёких звёзд идёт к ним тысячи лет, и что некоторые из них, возможно, уже погасли, а мы всё ещё видим их призрак. Сокджин не перебивал. Он просто сидел и слушал. Смотрел не на звёзды, а на Намджуна. На то, как темнеют его глаза, отражая небо, как его губы складываются в самые неожиданные слова, как его руки рисуют в воздухе невидимые схемы галактик. И Сокджин понял. Это было неожиданно, тихо и абсолютно. Как падение в мягкий песок. Он не просто слушал увлечённого парня. Он влюблялся. Влюблялся в этот тихий, умный голос, в этот странный, прекрасный внутренний мир, в эту уязвимость и силу одновременно. Он слушал, как Намджун объяснял теорию рождения сверхновых, и ловил себя на мысли, что хочет слушать этот голос всегда. — …и это сияние, оно ведь тоже когда-нибудь закончится, но пока оно есть, оно… — Намджун запнулся, словно поймав себя на том, что говорит слишком много. Он смущённо посмотрел на Сокджина. — Прости. Я несу чушь. Ты наверняка скучаешь. Сокджин медленно покачал головой. Его обычная насмешливая улыбка отсутствовала. Взгляд был серьёзным и каким-то очень тёплым. — Ни капли, — сказал он тихо. — Это самая интересная чушь, которую я слышал за последние… очень долгое время. Продолжай, пожалуйста. Я хочу послушать про твои звёзды. И Намджун, ободрённый, улыбнулся робко, но по-настоящему. И продолжил, а Сокджин слушал, понимая, что его собственное мироздание только что обрело новый, самый главный центр вселенной.

***

Воздух на пляже был густым и солёным, а песок под ногами ещё тёплым после заката. Чимин, скинув кеды, бросил Чонгуку дерзкий взгляд через плечо и рванул вдоль кромки прибоя. Его смех смешивался с шумом волн. — Догонишь, поцелуешь! — крикнул он, и это прозвучало как самое желанное приглашение. Чонгук рванул за ним. Он был быстрее, сильнее, его мышцы работали с идеальной слаженностью. Он настиг его там, где песок становился влажным и плотным. Обхватил сзади за талию и, не сбавляя инерции, мягко, но неумолимо повалил на мягкий склон, прикрывая своим телом от мелких камешков. — Поймал, — выдохнул Чонгук ему в губы, его голос был хриплым от бега и желания. — Мой омега. Их губы встретились в первом, жадном поцелуе. В нём не было нежности — была только голодная, животная страсть, копившаяся весь вечер. Они не видели и не слышали ничего вокруг, ни редких прохожих, ни огней города на горизонте. Существовал только влажный песок под спиной, солёный вкус кожи друг друга и тяжёлое, учащённое дыхание. Чонгук не остановился на губах. Его поцелуи, горячие и неторопливые, скользнули по линии челюсти, оставляя за собой тепло, которое заставляло Чимина вздрагивать. Он спустился к шее, находя пульсирующую пахучую железу у ключицы, и мягко прикусил кожу, тут же смягчая укус лёгким касанием губ. Чимин, хихикая, запрокинул голову, его пальцы запутались в тёмных волосах Чонгука. — Альфа, ты слишком стараешься, — прошептал он, но его голос дрожал от удовольствия и желания. Чонгук, ухмыляясь, поднял взгляд, его глаза сияли озорством. — Для тебя, блондин, всегда буду стараться. И это я ещё не показал тебе, на что способен, — ответил он, целуя его ещё нежнее, и расстегнув одним рывком рубашку, начал ласкать затвердевшие горошины сосков омеги. — Чонгук, тут лю-ди… Ах… ммм… — попытался запротестовать Чимин, но его голос превратился в стон, когда губы альфы обхватили его левый сосок, заставляя спину выгнуться дугой. Чонгук отвечал ему укусами и поцелуями, спускаясь всё ниже по плоскому, напряжённому животу. Песок прилипал к горячей коже, но его это не волновало. Он достиг края коротких шорт, задержался там, чувствуя, как вздрагивает под его губами всё тело Чимина. И тогда Чонгук двинулся вниз. Его руки обхватили щиколотки Чимина, а губы вновь прикоснулись к его лодыжкам, но теперь это был не театральный жест, а полное благоговения поклонение. Он целовал его икры, внутреннюю сторону колен, каждый сантиметр ноги, как будто это были самые драгоценные сокровища на свете. —Ты… сумасшедший, альфа, — выдохнул Чимин, и в его голосе звучали смех и неверие. — Я с ума сошёл с первого взгляда на твои прекрасные ножки, — голос альфы был низким и густым, как дёготь. — Сошёл с ума навсегда. Я готов быть у этих ног всю жизнь. Чимин, выходи за меня? Чимин лежал, раскинувшись на песке, закинув руку на лоб. Он тяжело дышал, его тело было одним сплошным напряжённым нервом. — Мы знакомы… черт, всего пару часов! Ты спятил! — Мне хватило и пары секунд, чтобы влюбиться в тебя, — без тени сомнения парировал Чонгук. Он поднялся на колени, его глаза пылали в темноте решимостью и желанием. Он был серьёзен. Абсолютно. — А ты справишься со мной, альфа? — вызовом прозвучал вопрос Чимина. Он приподнялся на локтях, его взгляд тоже загорелся. — Я капризный. Сложный. Упёртый. — А я терпеливый. Настойчивый. И я тебя хочу. Всего. Чонгук навис над ним снова, и их губы вновь встретились в ещё более жарком, ещё более безрассудном поцелуе. Руки альфы потянулись к пуговицам на шортах омеги, а пальцы Чимина впились в волосы альфы, притягивая того ближе. Казалось, ещё мгновение — и волны будут заглушать уже не только их стоны… Но в самый последний момент, когда разум уже почти отключился, их взгляды встретились. И в них вдруг мелькнула одна и та же мысль: «Не здесь. Не так». Чимин первым отстранился, его дыхание сбилось. —Стой… — прошептал он. — Стой. Мы же… не животные. Чонгук замер, его грудь часто вздымалась. Он смотрел на раскрасневшееся лицо Чимина, на его влажные, призывно приоткрытые губы, и медленно, с видимым усилием, отполз на несколько сантиметров, давая тому пространство. Он провёл рукой по лицу и лукаво усмехнулся. — Не здесь? Значит, в другом месте? — он поднял взгляд, полный надежды. Чимин фыркнул, отряхивая песок с волос. — В другом. И чтобы кровать королевских размеров. И в начале душ. Ты весь в песке, дикарь. — Это ты меня таким сделал, — парировал Чонгук, легко поднимаясь на ноги. Он не стал ждать, наклонился и, резко и легко, взвалил Чимина на плечо, будто тот ничего не весил. — Раз так, мой номер ближе. Обсудим условия твоего поведения в браке по дороге! Чимин взвизгнул от неожиданности и стал бить альфу по спине, но смех выдавал его с головой. — Отпусти меня! Я передумал! — Уже поздно! — весело рявкнул Чонгук, хлопнул омегу по пухлым ягодицам, и зашагал прочь от воды, неся Чимина к огням отеля, где их ждало куда более комфортное и долгое продолжение вечера.

***

Дверь номера Чонгука захлопнулась. Едва Чимин оказался на ногах, он тут же попытался прижать альфу к стене, но тот был быстрее. Чонгук легко поймал его в крепкие объятия, одним движением подхватил на руки и направился вглубь апартаментов. —Эй! Куда?! Я же сказал… — возмутился Чимин, но Чонгук лишь крепче прижал его к себе, уверенно шагая к сверкающей душевой кабине. — Выполняю условия, — огрызнулся он, включая свет. — Сначало душ. Песок везде, надо его смыть. Он внёс его в ванную и поставил на холодный кафель. Пальцы Чонгука, уверенные и быстрые, нашли молнию на его шортах, расстегнули её. Мокрая ткань упала на пол с тихим шлепком. Его руки тут же поднялись к пуговицам рубашки Чимина, срывая их одну за другой, обнажая загорелую кожу. Чимин, не желая уступать, в ответ забрался пальцами под футболку Чонгука, с силой стягивая её через голову. И вот она уже летит в тот же угол. Теперь он потянулся к джинсам Чонгука, стаскивая их вместе с боксерами. Их одежда превратилась в бесформенную мокрую кучу на полу. Они стояли голые друг перед другом в центре ванной комнаты, их кожа покрылась мурашками от прохлады и предвкушения. Чонгук одним движением повернул кран, и сверху на них обрушились теплые струи. Вода смыла первые крупинки песка, заставила их зажмуриться. Чимин откинул мокрые волосы со лба, и его взгляд упал на Чонгука. Вода стекала по его широким плечам, по рельефному прессу, и Чимин не смог сдержать восхищенного вздоха. Даже в полувозбужденном состоянии член альфы был более чем внушительным, обещая нечто захватывающее дух. — Что, нравится? — приглушённо спросил Чонгук, шагнув ближе. — Более чем. Похоже, тебе и правда есть чем похвастаться, альфа. Посмотрим, оправдаешь ли ты ожидания. — О, я всегда оправдываю, — голос Чонгука звучал низко и уверенно. Он шагнул ближе. — Буду рад тебе это доказать. В ответ Чимин притянул его за шею и впился в его губы. Этот поцелуй под водой был другим: медленным, глубоким, исследующим. Язык Чимина скользнул вдоль его нижней губы, прося разрешения, и Чонгук открыл рот, позволив ему войти. Они стояли, прижавшись друг к другу, их языки танцевали томный танец, а вода лилась по их спинам, как тёплый летний дождь. Дыхание перехватило у обоих. Чонгук, оторвавшись от губ омеги, сменил дислокацию: его поцелуи обжигающе горячими точками легли на шею Чимина, чуть ниже уха, в то место, где кожа особенно тонкая и восприимчивая. Он не целовал, он помечал, впиваясь в неё жаждущими губами, с лёгким укусом, от которого по телу Чимина пробежала судорожная дрожь, а пальцы впились в мокрые волосы альфы, прижимая его крепче. Руки Чонгука скользили по спине Чимина, вниз, к упругим ягодицам, сжимая их, притягивая его ещё ближе, чтобы их возбуждённые члены соприкоснулись. Чимин откинул голову, стон застрял у него в горле. Его пальцы впились в плечи альфы, прижимая его губы к своей ключице. — Ниже… — прошептал он, и его голос был хриплым от желания. Чонгук послушно опустился на колени. Вода стекала с его волос на пол. Его губы коснулись соска Чимина. Сначала лёгкое, едва заметное прикосновение языка, затем — ласковое посасывание, заставляющее тот затвердеть ещё сильнее. Он переключился на другой сосок, уделяя ему такое же пристальное внимание, заставляя Чимина мелко дрожать и стонать закрыв глаза, растворяясь в ощущениях. Поцелуи альфы поползли ещё ниже по мокрому животу, к возбуждённому омежьему члену, что так призывно дёргался, истекая предэякулятом. Он обхватил основание члена Чимина рукой, а губы сомкнулись на розовой головке. Пальцы его второй руки скользнули ниже, нежно растягивая, готовя его, лаская напряжённое колечко мышц, и Чимин вскрикнул, когда почувствовал палец у себя внутри, его ноги подкосились. Он упёрся руками в мокрую стену, чтобы не упасть. Чонгук работал ртом медленно и мастерски, то погружаясь глубже, то отступая, чтобы ласкать языком самые чувствительные точки. — Чонгук… Стой… я сейчас… — застонал Чимин, пытаясь оттолкнуть его, но Чонгук лишь глубже взял его член в рот, и волна наслаждения накрыла Чимина с головой. Он кончил, крича, его тело дрожало, а Чонгук не отпускал и придерживал руками, что бы омега не упал, принимая всё до последней капли. Альфа поднялся, целуя Чимина по пути вверх: живот, грудь, шею, и снова поймал его губы в поцелуй, давая тому почувствовать свой же вкус. — Теперь твоя очередь, альфа, — выдохнул Чимин, его глаза блестели хищным блеском. Чимин медленно опустился перед ним на колени, его взгляд снизу вверх был томным и полным обещания. Вода стекала с его ресниц, но он не отводил глаз от напряжёного лица Чонгука. Его пальцы обхватили основание стоящего колом, увитого венами члена альфы, нежно поглаживая. Он не спешил. Сначала лишь прикоснулся к чувствительной головке кончиком языка, почувствовав, как вздрогнуло всё тело Чонгука. Затем провёл снизу вверх медленно, наслаждаясь вкусом и моментом. Их взгляды встретились. Чимин не отводил глаз, пока его губы наконец не сомкнулись вокруг члена. Он не просто взял его в рот, он создал идеальный горячий вакуум, заставив Чонгука застонать и откинуть голову назад. Чимин начал медленно насаживаться глубже, его горло было расслаблено, чтобы принять всю длину. Он работал ртом в неторопливом ритме глубоко и медленно, почти до самого основания заглатывая член, задерживаясь на секунду, чтобы лёгким движением языка ласкать, а затем так же медленно поднимаясь, почти до самого кончика, оставляя лишь головку во рту, чтобы пососать её и поиграть языком с уретрой и уздечкой. Руки омеги не бездействовали. Одна продолжала нежно массировать мошонку, то сжимая, то отпуская, в такт движениям его рта. Другая рука скользнула выше, чтобы ласкать низ живота Чонгука, водить пальцами по напряжённым мышцам, чувствуя, как они вздрагивают под его прикосновением. Время от времени он выпускал массивный член изо рта, чтобы перевести дух, и тогда его язык снова пускался в пляс, быстрые, виртуозные движения вокруг головки, легкие поцелуи губами, пока Чонгук не начинал рычать от нетерпения и не впивался пальцами в его мокрые волосы, не требуя, а умоляя о продолжении. И Чимин снова насаживался на орган с глубоким, довольным вздохом, глядя на мужчину снизу своими ясными глазами, полными власти и наслаждения от той силы, которую он имел над этим могущественным альфой. Чонгук рычал, его пальцы сжались в кулаки. Он был на грани, но Чимин вовремя остановился, поднялся и прижался к нему спиной. — Теперь возьми меня, альфа, как хотел всё это время, — приказал он, и в его голосе звучала нежность и мольба. С рычанием, в котором смешались нетерпение и возбуждение, Чонгук развернул его. Он приподнял омегу, и Чимин инстинктивно обвил его талию ногами, спиной упираясь в мокрую стену. Чонгук одной рукой поддерживал его под бедро, другой направил себя. Он вошёл одним медленным, неторопливым движением, раздвигая эластичные стеночки и заполняя до предела. Они замерли на мгновение, привыкая друг к другу. Чимин обхватил его шею руками, его лицо было прижато к мокрому плечу альфы. Потом Чонгук начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, будто сдерживая каждый толчок. — Пожалуйста, быстрее… Стена была холодной за спиной Чимина, но тело Чонгука перед ним было обжигающе горячим, и это сводило с ума. Чонгук впился в губы омеги страстным, влажным поцелуем и ускорился. Шлепки мокрой кожи смешивались с шумом воды и их тяжёлым дыханием. Их языки встречались в такт толчкам. Чимин разорвал поцелуй и откинул голову, Чонгук приник ртом к его шее, вылизывая и слегка кусая, он чувствовал, как приближается к пику. — Давай вместе… — прохрипел он на ухо омеге. Его рука скользнула между их тел, обхватив член Чимина, который снова был твёрдым. Он ласкал его в такт своим движениям и через несколько секунд они кончили почти одновременно, их крики потонули в шуме воды. Чимин дрожал в его объятиях, а Чонгук, тяжело дыша, держал его, не давая упасть. Они стояли так несколько минут, пока вода смывала следы близости с тел. Чонгук выключил воду и бережно, как что-то хрупкое, поставил Чимина на ноги. Он взял большое банное полотенце и начал вытирать его с нежностью, контрастирующей с недавней страстью. Он промакнул его волосы, спину, торс. Чимин стоял закрыв глаза, с блаженной улыбкой, позволяя ему это делать, чувствуя, как по его телу разливается приятная истома. — Теперь ты чистый? — тихо спросил Чонгук, проводя полотенцем по его щеке. Чимин открыл глаза и улыбнулся усталой, счастливой улыбкой. —Почти, — прошептал он и, отбросив полотенце, потянул его за руку в спальню. — Но я сказал королевская кровать. И мы ещё не проверили, насколько она удобная. Он толкнул Чонгука на мягкий матрас и последовал за ним, чтобы продолжить их секс-марафон.

***

Первый луч солнца, упрямо пробившийся сквозь щель в шторах, упал прямиком Чимину на веко. Он заворчал и медленно открыл глаза, ожидая привычной утренней канонады в висках. Но в голове было на удивление ясно и свежо, словно он всю ночь медитировал, а не опустошал мини-бар. Единственным напоминанием о вчерашнем коктейльном безумии была тяжёлая, тёплая рука Чонгука, лежащая на его талии мёртвой хваткой, словно даже во сне альфа боялся, что его добычу украдут. И тут же на него обрушилась лавина вчерашних воспоминаний. Пляж. Влажные поцелуи в душе. Кровать… Многоразовая эксплуатация кровати. Чимин тихо хихикнул в подушку и аккуратно, как сапёр, начал расцеплять цепкие объятия альфы. Тот что-то недовольно промычал во сне, чмокнул губами и перевернулся на живот, утянув за собой всё одеяло. Чимин сел на край кровати и потянулся, с наслаждением чувствуя, как приятно ноет поясница, а в одном определённом месте настойчиво пульсирует смутное напоминание о вчерашнем «марафоне». Голова, к его удивлению, не болела ни капельки. «Видимо, потратил весь алкоголь на… метаболизм страсти», — с ухмылкой подумал он. Он уже собрался встать, но провёл рукой по лицу и замер. На безымянном пальце что-то блестело. Он поднёс руку к глазам. Импровизированное кольцо из смятой фольги, старательно скрученное в небрежную, но удивительно прочную полоску. Сердце Чимина странно ёкнуло. —Боже мой, — прошептал он, не в силах сдержать улыбку. — Неугомонный. Он всё-таки добился своего. Сходив в туалет (ой, там тоже было, что вспомнить), он, закутавшись в простыню, с достоинством римского императора вышел на балкон подышать свежим утренним воздухом. Вид на пробуждающуюся Валлетту был прекрасен. — Прекрасное утро, не находишь? Чимин вздрогнул и едва не уронил свою тогу. На соседнем балконе, в идеально сидящей пижаме и с двумя кружками дымящегося кофе в руках, стоял Сокджин. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки глянцевого журнала. — Ты! — выдавил Чимин. — Откуда ты здесь?! И вообще… где Намджун? — О Намджуне не беспокойся, я всегда там, где нужна моя помощь, — загадочно улыбнулся Сокджин, ловко просовывая через проём между балконами одну кружку. — Держи. Для твоего благоверного. Вам пригодится, чтобы восстановить силы. Вас вчера ночью слышала, кажется, не только вся Мальта, но и Сицилия по-соседству, — его глаза хитро сверкнули. — Особенно кульминационный момент, когда наш пылкий жених орал: «ТЫ ВЫЙДЕШЬ ЗА МЕНЯ?!», а ты, не в силах противоречить очевидному, так душераздирающе закричал в ответ: «ДАААААА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДА!». Чимин почувствовал, как по его щекам разливался густой предательский румянец. Он был готов провалиться сквозь плитки балкона прямиком в уличное кафе. — Он… Это было не совсем так! — попытался он запищать, но Сокджин лишь элегантно поднял руку, останавливая его. — Милый, не отпирайся. У меня есть свидетели: горничная, чувак с ресепшена и ваши соседи… Да шучу я! Расслабься, — рассмеялся он, видя паническое выражение лица Чимина. — Но крики были действительно фееричными. Поздравляю, кстати! Чонгук тот ещё экземпляр, но ты, кажется, его приручил. Ладно, не буду тебя отвлекать, пойду проверю, как там моя принцесса себя чувствует. Намджун и алкоголь это несовместимые вещи, — подмигнув Чимину, он скрылся в номере. В этот момент из комнаты послышался грохот, будто кто-то рухнул с кровати и издал громкий, драматический стон. Затем на балконе, пошатываясь, появился сам «экземпляр». Чонгук, с растрёпаными волосами, кольцом из фольги на пальце и чёрных боксерах с надписью «I ♥️ Malta». Он щурился от утреннего солнца, как вампир на пикнике. — Кто тут кричит? — просипел он хриплым от сна голосом, тычась лицом в тёплую спину Чимина. — Это мой муж кричит? Или это кофе так вкусно пахнет? Он обнял Чимина за талию и приник к его шее, оставляя нежные, сонные поцелуи. Чимин вздохнул, сделав вид, что это ему ужасно мешает, но его рука сама легла на волосы Чонгука. —Идиот, — сказал он беззлобно. — Ты меня задушишь. — Зато теперь мы женаты и я могу делать это официально, — буркнул Чонгук, не открывая глаз. — По закону фольги и Мальты мы должны прожить долго и счастливо, и умереть в один день. — Альфа, ты не выносим, — улыбаясь и растекаясь от нежных прикосновений прошептал Чимин, разворачиваясь в сильных руках своего альфы и целуя того в губы. В этот момент из соседнего номера выглянул Намджун. А за ним и уже одетый в повседневную одежду Сокджин. Омега был бледен, как призрак, в огромных солнцезащитных очках, но с достоинством несущий своё похмелье, как крест. — Если все уже собрались на утренний совет, — произнёс он торжественно, — то я голоден. И я требую, чтобы завтрак был за счёт того, кто кричал вчера громче всех. Я голосую за Чонгука. — Согласен! — сразу же подхватил Сокджин, поднимая свою кружку. Чонгук, наконец открыв глаза, уставился на свою ладонь, потом на кольцо из фольги на руке Чимина, и его лицо озарила медленная, счастливая, немного глупая ухмылка. — Ладно, — рыкнул он, сжимая Чимина в объятиях. — Я плачу. Но только потому, что я теперь законный муж. А мужья платят за всё. Так вроде бы надо? — Ты ничего не понял, — вздохнул Чимин, но его глаза смеялись. — Но я научу. Позднее.

И под щебетание чаек и аромат свежей выпечки их утро, такое же сумасшедшее и непредсказуемое, как и вчерашний вечер, плавно перетекло в день. А фольга на пальце Чимина блестела на солнце, как самое дорогое украшение. Жизнь этой четверки закрутилась, словно карусель на мальтийском карнавале. Чимин и Чонгук, как настоящие влюблённые, не теряли времени: их роман развивался стремительно, с той же страстью, что зажглась в первый вечер их знакомства. Через месяц свиданий, полных жарких ночей, неустанных танцев под звёздами и долгих разговоров на пляже, они съехались. Их жизнь превратилась в одно большое приключение: путешествия по узким улочкам Европы, утренние кофе в постели, и вечера, когда Чимин дразнил Чонгука, а тот лишь смеялся, обнимая его крепче и зацеловывая от макушки до пяток. Когда другие альфы бросали на Чимина жадные или завистливые взгляды, Чонгук не ревновал, наоборот, он гордо выпячивал грудь, будто всем говоря: «Завидуйте молча, этот омега мой, и мы безумно любим друг друга». Через полгода на том же мальтийском берегу, где всё началось, они поженились. Свадьба была скромной, в узком кругу друзей, под шум волн и закатное солнце. Свидетелями был Сокджин и Намджун, которые к тому времени стали неотъемлемой частью их жизни. У Сокджина и Намджуна всё складывалось иначе: спокойно, неторопливо, но не менее глубоко. Сокджин, как истинный джентльмен, окружал Намджуна заботой, словно тот был редким сокровищем. Он уважал желание Намджуна беречь себя до свадьбы, и их отношения строились на долгих прогулках, разговорах о звёздах и тихих вечерах, где Сокджин слушал, как Намджун рассказывает о космосе и не только, а сам тайно планировал идеальное предложение. Он решил, что сделает его в день рождения Намджуна, под тем же мальтийским небом, где их сердца впервые нашли друг друга, с кольцом, которое будет сверкать настоящими звёздами. И пока Валлетта продолжала жить своей неспешной, солнечной жизнью, эта четвёрка писала свою собственную историю, полную любви, смеха и обещаний, которые, как мальтийское солнце, никогда не угасали.

Конец.