100 дней.

7 Марта, Среда —Мы мало что можем с этим поделать... –доктор закончил своё 30-минутное объяснение Сынчолю, не отрывая взгляда от экрана компьютера со всеми результатами сканирования. Как только прозвучало «опухоль мозга на последней стадии», все последующие слова слились в одно. Казалось, что весь его мир рушится. Постоянный звон в ушах, дрожащие руки, холодный пот, стекающий по спине, мысли, набегающие одна за другой, как штормовые волны, которые в каком-то смысле казались спокойными из-за своей хаотичности. Он не мог в это поверить, но в глубине души знал, что это неизбежно. Частые носовые кровотечения, постоянные головные боли, нескончаемая усталость, внезапное покалывание и онемение в разных частях тела — всё это было знаком. Он вздохнул: —Неужели нет никакого лечения? –пытаясь скрыть дрожь, он сжал руки так сильно, что ему показалось, будто кровь вот-вот остановится, и его бледная кожа стала ещё белее, если такое вообще возможно. Врач наконец оторвал взгляд от экрана компьютера и снял очки. Он закинул ногу на ногу и положил руки на стол, откинувшись на спинку скрипучего стула. —Боюсь, что нет. Можно сделать операцию, чтобы замедлить процесс, но мало кто соглашается на неё. Слишком много рисков, включая угрозу жизни, при этом ничего не гарантировано. Я рекомендую вам принимать лекарства, чтобы максимально замедлить прогрессирование болезни. Сдержанно и дрожащим голосом он спросил: —Сколько мне ещё осталось? Он размял ноги, облокотился на стол, поигрывая ручкой, и посмотрел на лежащие между ними бумажные диаграммы. —Опухоль головного мозга довольно быстро прогрессирует под воздействием внешних факторов, таких как стресс... Я бы сказал, что в лучшем случае осталось 4 месяца, а в худшем — 2 месяца. Сынчолю потребовалось мгновение, чтобы осознать эту ужасную новость, но он понимал, что мало что можно сделать, даже сидя в кабинете врача. Он подошёл к стойке регистрации, чтобы получить выписанное лекарство, и оплатил медицинские счета после того, как ему объяснили, что лекарство с синей этикеткой нужно принимать каждый день и каждую ночь, а второе — сильное обезболивающее — нужно принимать при невыносимых предстоящих болях. Он почувствовал вибрацию телефона от нескольких сообщений от друзей, которые спрашивали, всё ли с ним в порядке, раз он так рано ушёл с работы. Ещё одно сообщение пришло от его девушки, с которой он встречался два года: «Когда ты вернёшься?» Он ответил, что будет дома через 30 минут.   —Привет, детка. Я дома –здоровается он, как только переступает порог их квартиры. Он подходит к обеденному столу, за которым с раздражённым видом сидит его девушка. —Нам нужно поговорить. В каждом произнесённом слове чувствуется раздражение. —О чём? —спокойно спросил Сынчоль. —Насчет сегодняшнего утра. Ты просто пишешь: «Может, обручимся?» Ты правда думаешь, что я бы просто согласилась? Чёрт. Как мне ей сказать, что я умру раньше, чем она это заметит? —Извини, прошло уже два года, и ты же знаешь наших родителей. Они только сегодня утром спрашивали, когда мы поженимся и всё такое. Она разочарованно застонала и закрыла лицо руками. —Чоль, ты меня даже не любишь. Я не понимаю, как ты можешь мириться с тем, что наши родители контролируют нашу жизнь, но я не могу. Я хочу любить. Знаешь, может быть, в течение тех шести месяцев я действительно любила тебя. Ты хорошо ко мне относился. Ты вёл себя как идеальный парень. Я думала, что у нас может что-то получиться, но, чёрт возьми. В конце концов, всё это притворство. Ты ведёшь себя так, будто любишь меня, но на самом деле это не так. Два года, и всё это было просто платонически. Ты вообще меня любишь? Он напряжённо думал, как спасти их отношения: —Конечно, я... —но он знал, что не может солгать. Ему нужно было произнести всего два слова, но они застряли у него в горле. Он не любил её. Он не мог. —Именно так, Чоль. Ты даже не можешь сказать, что любишь меня. Ты даже не можешь сказать, что я привлекательна. Я не такая, как ты. Я не могу вечно зависеть от родителей. Я хочу быть счастливой, и это не то, что мне нужно в жизни. Я вернусь завтра —она встала со своего места, схватила сумочку и вышла из квартиры, прежде чем Сынчоль успел что-то сказать.