По ту сторону зеркала

Утро пахло мокрым асфальтом и выветрившимся страхом. Сквозь занавеску пробивался тусклый свет, и казалось, что даже солнце сомневается — стоит ли начинать этот день. Я лежала на кровати, чувствуя, как тихо гудит город под окнами. Гул машин, крик птиц, далекий звон — всё смешивалось в ровный фон, к которому можно привыкнуть. Сон этой ночью был обрывками — дождь, лица, шаги, и я, бегущая по улицам, которых не существует. Проснулась с ощущением, что снова не успела. Телефон мигал: 07:12. Сабрина написала в 06:49: «Хлоя, если решишь прийти сегодня, я подожду тебя у входа. Не одна, обещаю 🖤» Я долго смотрела на сообщение, будто буквы могли рассыпаться, если смотреть слишком пристально. Хотелось не идти. Хотелось не быть. Но внутри появилась тонкая, почти неощутимая мысль: если я не попробую — ничего не изменится. Я встала. Черное худи, чёрные джинсы, наушники— уже привычная броня. Волосы остались, как есть — короткие, чуть спутанные, лохматые. Хлоя бы вышла из дома идеально. Я же просто вышла, уже успех. Улица встречала влажным холодом. Париж после дождя был до странного красив — тротуары блестели, машины отражались в лужах, а небо всё ещё висело низко, серое и усталое. Я шла, не торопясь. В наушниках тихо звучало: «I don't got a reason to lie, they gave me the key to the sky But I'd rather open my eyes, 'cause that's what'll keep me alive» Когда здание колледжа показалось впереди, сердце сбилось с ритма. У ворот стояли студенты — смеющиеся, громкие, живые. Я остановилась на мгновение, как перед пропастью. Но потом кто-то толкнул меня в плечо — случайно, торопясь поскорее пройти. — Ой, прости, — быстро сказала девушка с розовым шарфом, даже не глядя. — Всё нормально, — ответила я, и сама удивилась, как спокойно прозвучал мой голос. Мелочь, но в ней было что-то… настоящее. Сабрина заметила меня первой. Она стояла у входа, крутила в руках термокружку, и когда я подошла, её глаза расширились. — Хлоя!.. — в её голосе прозвучало не облегчение, а осторожность. Как будто она боялась сделать что-то не так. — Привет, — сказала я. Между нами зависла пауза. Она изучала меня — волосы, одежду, взгляд. Наверное, искала ту, прежнюю. — Ты… всё-таки пришла, — тихо произнесла Сабрина и попыталась улыбнуться. — Наверное, — я отвела взгляд. — Просто… надо же когда-то. Она кивнула, будто согласилась с чем-то, чего не поняла. Мы зашли внутрь. Коридоры пахли свежей краской и бумагой. Везде шум, голоса, рюкзаки, шаги — жизнь, к которой я не принадлежала. — Я место тебе заняла, — сказала Сабрина и показала на первую парту у окна. Я села. Рядом кто-то громко смеялся, кто-то обсуждал отпуск, кто-то пролил кофе и ругался. Преподаватель вошёл — мужчина лет сорока, с усталым лицом и энергией, будто только что проснулся. — Ну что, дети Парижа, готовы снова делать вид, что вам интересно? — усмехнулся он. Класс засмеялся. Я — нет. Но уголки губ всё же дрогнули. Сабрина заметила это и тихо прошептала: — Я по тебе скучала, знаешь? Я не ответила. Но молча, заторможенно кивнула. После пары я вышла во двор. Воздух был свежий, земля чуть влажная. На лавочке сидели ребята из параллели — громкие, уверенные, чужие. — Эй, Буржуа, ты чего как тень ходишь? Да и что за одежда?— крикнул один из них. — За собой последи— ответила я, не глядя. Они переглянулись, кто-то фыркнул, кто-то хмыкнул — и разговор стих. Мне стало легче, чем ожидала. Иногда тишина — лучший ответ. Ближе к обеду Сабрина снова подошла. — Может, кофе? — спросила она. — Я не люблю кофе, — машинально ответила я, но потом добавила: — Хотя... пойдём. Мы сидели в маленьком кафе за углом. Молча. Пар от чашек поднимался вверх, запах был терпким, обжигающим. — Ты изменилась, — наконец сказала она. Я посмотрела в окно. — Все меняются, просто не все это замечают. — Но ты... другая(?) Даже смотришь теперь иначе. Я усмехнулась. — Может, просто начала видеть. Она хотела что-то сказать, но замолчала. И это было правильно. Когда я вернулась домой, день уже клонился к вечеру. В комнате пахло дождём — окно всё ещё было приоткрыто. Я села на кровать, сняла капюшон, закрыла глаза. В голове же звучало всё тот же мотив: «Follow me, I know another way (who do we appreciate?) Yeah, you know you better stand» Но это не звучало как мольба. Скорее как обещание.