Крылья, когти и немного магии

Среди бескрайних облаков и звёздных ночей, среди писем и чернил — место, где жила наша героиня. Букля. Сова Гарри Поттера. Белая, гордая, точная. Все видели в ней лишь славного пернатого спутника юного волшебника, но никто не догадывался, что же скрывается за этими яркими янтарными глазами. Разум — сломанный, но живой. Когда-то девочка, потом — оружие, теперь что-то иное...

***

Косая аллея бушевала. Толпа волшебников, что готовились к новому учебному году в Хогвартсе, носилась с одного места в другое. Кто-то спорил с продавцами насчёт товара, кто-то не сводил концы с концами, а кто-то — мальчик с растрёпанными волосами, очками на зелёных, круглых от восхищения глазах и длинной улыбкой, растянувшейся на всё лицо — застыл на месте, как вкопанный. Гарри Поттер. Он только что закончил разговор с большим здоровяком — Хагридом, когда тот протянул ему последнюю монету: — А теперь, Гарри, я хотел бы вручить тебе мой подарок. Пойдём в один магазинчик — я оставил его там, чтобы не носиться с "ней" по всей аллее, пока мы закупаемся. — Хагрид произнёс это с улыбкой в предвкушении, надеясь, что Гарри и его новый "друг" быстро поладят. — Уверяю, тебе понравится! Мальчик лишь удивлённо взглянул на него, но, кивнув, они быстро спустились вниз по переулку и зашли в «Совятню Эверсноу». Гарри мгновенно потерял дар речи... Там были десятки сов: серые, бурые, даже золотистые. Все они хлопали крыльями и щёлкали клювами, перешёптываясь, словно сплетницы. И вдруг... она. Белая, словно снег под луной. Сидела, не шелохнувшись, как статуя. Её янтарные глаза наблюдали за каждым движением мальчика, и в них было что-то чересчур странное — слишком разумное. Селена сразу почувствовала: это он. "Тот самый мальчик. Мальчик, который выжил." Живая легенда. Она знала о Поттере ещё тогда, когда была под крылом Тёмного Лорда. А теперь он стоял перед ней — простой, обычный мальчик. — Вот эта, — тихо сказал Гарри, указывая пальцем. — Она... особенная, не так ли? Хагрид кивнул и сразу улыбнулся: — Верно. Снежная сова — очень редкая. Гордая, молчаливая, но понимающая. Почти как аристократ. И теперь она твоя, Гарри. Мальчик не мог выразить эмоций, поэтому просто молчал, наблюдая, как сову передают Хагриду, и смотрел прямо в глаза этой белой совушке. Селена же не шелохнулась, когда её спустили в клетку. Не шипела, не пыталась сбежать и не стучала клювом. Лишь смотрела. Смотрела на него. И в тот момент в её голове пронеслась простая, но чёткая мысль: «Так вот каким ты стал, Гарри Поттер.» Она стала его совой. Не просто совой, а напарником. Другом. И с того дня Селена начала своё молчаливое наблюдение. С каждым днём всё больше забывалось, кем же сова была на самом деле. Она передавала письма, отдыхала у окна. Но так было лишь до поры, до времени.

***

      Воспоминания селены

Иногда я думаю, что перестала быть человеком в ту самую минуту, как сжалась пружина клеточной защёлки. Щелчок. И всё. Меня больше нет. Есть только сова. Букля. Я помню, как меня несли в «Хогвартс-экспресс», как клетку ставили у окна, а внутри я сжималась до невозможности — не от страха, нет. От одиночества. Но он был рядом. Гарри Поттер. Он улыбался. Говорил со мной. Кормил совиными лакомствами, чесал перья у шеи — осторожно, с теплотой. Он заботился. Он... был хорошим. А я не могла вымолвить ни слова. Потому что сова не говорит. Сова молчит. Я смотрела, как он впервые вошёл в Большой зал — удивлённый, напряжённый, с глазами, в которых отражались тысячи свечей под потолком. Я сидела на подоконнике в своей башне, когда он возвращался с первого полёта на метле, с глазами, полными восторга и ветра. Я следила за ним, когда он спал, и у него дёргались пальцы, как будто он сражался с кем-то во сне. Я слышала и видела всё. Когда Гермиона злилась. Когда Рон ворчал. Когда Гарри... плакал. Да, он тоже плакал. Тихо, чтобы никто не слышал. Я хотела подлететь ближе. Снять с себя проклятие перьев. Сказать: «Я понимаю. Я тоже боюсь. Я тоже потерянная. Давай бояться вместе.» Но я не могла. Потому что каждый раз, когда я тянулась к нему мысленно — всплывало лицо Лорда. И голос отца: «Ты — оружие. Шпион. Не забывай, зачем ты живёшь.» А потом я вновь становилась совой. И, знаешь, чем дольше ты молчишь — тем тише становится твой внутренний голос. До тех пор, пока ты не перестаёшь слышать даже себя.

***

В последний день в Хогвартсе она помнила, как упала с высоты после столкновения с магией Фаджа в конце третьего курса. Как лежала в лесу с поломанным крылом. Как Гарри звал её. Но не настоящую её. Он звал сову. Он звал птицу — свою верную посланницу. Не зная, что за ней скрывается человек. Существо, которое долгие годы жило в клетке — не из железа, а из образа. Именно в ту ночь она решила сбежать. Не от Гарри. От самой себя. Она не могла наблюдать за тем, кто может умереть от её руки. Селена привязалась к этому мальчику настолько, что не смогла произнести и слова о нём перед Лордом. Не смогла бы сказать о любой информации про него, которая помогла бы "им". Ей было тяжело оставаться птицей. А ещё тяжелее — не потерять себя. Не "Буклю", а Селену.

***

С тех пор прошла пара месяцев. Хогвартс жил своей жизнью: новые правила, новые ученики. Селена — а точнее, Букля — исчезла, словно её и не было. Но кто же знал, что она вернётся? Не на крыльях, не в клетке, а в чёрной мантии с гербом Слизерина. Её янтарные глаза сразу бросались в глаза окружающим. От них веяло силой и гордостью, но глубже там скрывалось нечто потаённое — настолько глубоко, что не каждый мог это увидеть. Сожаление. Она сожалела, что вообще вернулась. Она сожалела, что ослушалась приказа Лорда. Она сожалела... обо всём. Но ей пришлось. И это стало её оправданием. Её способом утешить себя. Свои белокурые волосы, которые точно привлекли бы внимание, она перекрасила с помощью магии в чёрный, цвет сажи. Несмотря на это, они всё равно переливались на солнце — словно перья совы. Селена была небольшого телосложения, как и в детстве — и её до сих пор могли бы назвать: "щуплая, молчаливая девчонка". Когда она впервые вошла в Большой зал, среди жужжания голосов пронеслась короткая пауза. Черновласая девушка с тонкими чертами лица и спокойным янтарным взглядом двигалась бесшумно, как тень на снегу. И хотя никто не знал её, Гарри на миг замер. Он узнал этот взгляд. — Кто она? — прошептала Гермиона, нахмурившись. — Новенькая. Наверное, из переведённых... — пробормотал Рон, уже жуя тыквенный пирог. Из его рта так и летели крошки, но, видимо, его это совсем не смущало. Но Гарри не реагировал. Он смотрел, не мигая. Что-то в этой девушке било в память — как клюв по стеклу. Глаза... янтарные, словно драгоценность. Он не видел Буклю со времён её таинственного исчезновения. И почему-то именно эта незнакомка напомнила ему её. Селена прошла к столу Слизерина, и её имя прозвучало в зале, отдаваясь лёгким эхом, чтобы каждый отложил его в памяти: — Селена Хэдвигссон, — представила её профессор Макгонагалл. — Переведена из академии магии Шармбатон. Приказ Министерства. Будет учиться с четвёртым курсом, факультет — Слизерин. Некоторые слизеринцы оглянулись, услышав свой факультет. Парни заулыбались, а девушки лишь с раздражением пялились на неё. Теодор Нотт, дамский угодник, с прищуром оценил её внешность и, казалось, решил, что она ему уже нравится. Пэнси Паркинсон лишь фыркнула. Она прекрасно понимала, что Нотт не упустит такую красавицу, но пыталась переубедить и успокоить себя. Селена в этот момент опустилась на край скамьи, не глядя ни на кого. И сразу по всему залу пронеслись шёпоты, сплетни и догадки о новой ученице. Гарри же не мог отвести взгляда. Он чувствовал — в ней что-то есть. Что-то знакомое. Что-то близкое.

***

Селена сидела на самом краю длинного стола факультета Слизерина. Её спина была идеально прямая, а взгляд – сосредоточен на тарелке, хотя она даже не пыталась прикоснуться к еде. Шепотки вокруг нарастали — её имя уже распространилось по залу, словно дуновение заклинания. Янтарные глаза и мрачная аура делали её слишком заметной, несмотря на попытки остаться в тени. — Так, ты — та самая загадочная переведённая? — раздался весёлый голос сбоку. К ней подошёл высокий, стройный темнокожий парень с широкой, озорной улыбкой. — Блейз Забини. – Приятно познакомиться, леди из Шармбатона. Уже наслушался, то что будто ты тайный агент французского Министерства. Или ожившая статуя Снежной Королевы. Или и то, и другое. Что скажешь? Селена чуть приподняла бровь, не улыбаясь, но и не выражая неприязни. — Смотря кто спрашивает, — тихо ответила она. Но всё таки в её голосе чуствовалась доля усмешки и задора. Блейз фыркнул от удовольствия. — О, она с характером. Мне уже нравится. Следом за ним подошли две девушки. Первая — светловолосая, с весёлым взглядом и тонкой, изящной фигурой — Дафна Гринграсс. Вторая — младше, с похожими чертами, но более замкнутая: Астория. Младшая сдержанно улыбнулась, глядя в стол, а её сестра первой заговорила: — Не обращай внимания на Блейза. Он говорит, чтобы просто "заткнуть" тишину. Я — Дафна, это моя младшая сестра, Астория. Мы рады, что ты с нами. Здесь, на Слизерине, не так уж много девушек, с которыми можно просто поговорить… без пафоса, — с лёгкой усмешкой добавила она, кивая в сторону Пэнси Паркинсон, которая, впрочем, как раз в этот момент хмурилась, наблюдая за новой ученицей издалека. — Спасибо, — просто кивнула Селена. В её голосе не было ни холода, но почуствовалась нотка тепла. Что-то в манере общения подсказывало Дафне: эта девочка не из тех, кто быстро открывается. — А ты правда из Шармбатона? Там что, правда у всех такие… манеры? — неожиданно заговорила Астория, чуть отважнее, чем выглядела секунду назад. Её голос был мягким, будто шелест листвы. Селена на секунду задумалась, прежде чем ответить: — Не у всех. Только у тех, кто умеет слушать и учиться. Блейз тихо рассмеялся, а Дафна приподняла брови, явно заинтригованная. — А у тебя акцент не такой уж и французский, — вмешался ещё один голос, уже менее беззаботный, более ровный и изучающий. Драко Малфой. Он сидел почти бок о бок от неё, внимательно наблюдая, опираясь на руку. В этот вечер в нём не было ни издёвки, ни насмешек — только сдержанность и тонкий скепсис. — Его давно уже нет, — спокойно ответила Селена, — я жила в разных местах и многое успело поменяться. — Удобно, но подтверди сама, что подозрительно — Драко сжал губы, будто взвешивая что-то. — Ты не похожа на "переведённую". Походишь на… кого-то, кто всегда был здесь... – на компанию спустилось неловкое молчание, но вдруг резко прозвучало. – Ладно, опустим. Селена уже выдохнула, но далее вновь прозвучал вопрос. – И почему же Слизерин? Вопрос повис в воздухе. Дафна и Астория замерли. Блейз тоже стал тише. Это был не случайный комментарий — Слизерин не прощает слабости, и Драко знал, как проверять людей. Селена взглянула на него — прямо, спокойно, почти без эмоций. — А почему — нет? Я — амбициозна, упряма и умею держать язык за зубами. Могу походить на ваших местных "выскочек", если нужно. Думаю, этого достаточно. В любом случае выбирала шляпа, меня вызывали заранее, чтобы распределить на факультет. Драко кивнул, поверив загадочной новенькой на слово, что не свойственно ему, но видимо сегодня был особый случай. — Тогда добро пожаловать, Селена Хэдвигссон, — сказал он, чуть склонив голову. — Посмотрим, насколько хорошо ты умеешь держать язык за зубами... в Хогвартсе это редкое и важное качество. — Я умею молчать годами, — ответила она, и на секунду уголки её губ чуть дрогнули. Блейз рассмеялся: — Ох, нам с тобой точно будет весело, Снежинка. Я уже придумал тебе прозвище — подходит идеально. Такая же холодная, но я верю что ты также быстро "растаешь" к нам, но не в прямом смысле конечно. – рассмеявшись сказал мулат, пока Дафна ткнула ему локтем в бок. – При этом ты такая же уникальная как и узор снежинок. Надеюсь тебе нравится, но только не клюй меня, ладно? Блейз улыбнулся, показывая что не имеет плохого умысла. И вдруг Селена впервые с самого начала вечера чуть улыбнулась. Едва заметно. Но Дафна это уловила — и этого было достаточно, чтобы понять: здесь зарождается что-то похожее на… доверие. Или хотя бы на союз.

***

И среди тысяч шёпотов, что витали по Большому залу, никто не услышал самого важного: Слизерин принял её. Но примет ли она сама — пока оставалось загадкой.