Крылья, когти и немного магии

Селена очнулась от лёгкого скрипа кровати рядом. Дафна уже сидела, вытянув ноги и зевая в кулак, а Астория тихонько заплетала волосы у зеркала. Комната слизеринских девушек напоминала скорее подводный грот, чем обычную спальню. Изумрудные занавеси обрамляли кровати, словно водоросли, мерцающие в тени. Полумрак разливался от подвесных ламп, отбрасывая мягкое свечение на серо-зелёные стены. Воздух был прохладен, с лёгким запахом мха, пыли и старой, пожелтевшей бумаги. Селена медленно села, опустив ноги на холодный камень. Ей снился странный сон. Она летела над Хогвартсом — не совой, как раньше, а собой. Человеческим телом, тяжёлым и уязвимым. Но в полёте было что-то первобытное — волосы развевались, как крылья, ветер гладил лицо, небо было бесконечно глубоким. Её сердце пело, и на мгновение — она чувствовала себя живой. Свободной. Но под ней, внизу, люди махали ей руками. Их рты что-то кричали, но слова утопали в гуле ветра, как камни в реке. И вдруг — чужой голос, прорезавший всё, как клинок: — Ты здесь не для дружбы. Ты — моё оружие. Не забывай. Учись — чтобы уничтожать. Он был низкий, иссохший, словно из глубины могилы. Но в нём был знакомый тембр. Гнилая память, от которой не отмыться. Селена резко открыла глаза. Потолок был каменный. Тихий. Угрюмый. Но тело дрожало, словно по костям прошёл холодный ток. Её дыхание сбивалось, сердце колотилось. Постепенно всё выровнялось — но ощущение чуждости не уходило. Она снова была в теле. В теле, которое всё ещё ощущалось костюмом. Слишком тёплым. Слишком человеческим. — Доброе утро, — подала голос Дафна, подвинувшись ближе. Её глаза были ещё сонные, но тёплые. — Как спалось? Надеюсь, Блейз не разбудил тебя своим храпом на весь Хогвартс? Астория, заплетая косу, усмехнулась: — Или своими ночными похождениями, в поисках новых приключений на свою задницу. Селена невольно улыбнулась. Их спокойствие проникало в неё, как горячее молоко перед сном. — Спасибо. Всё в порядке. — У тебя было лицо, будто ты летала, — сказала Дафна. — Или падала. — И то, и другое, — честно ответила Селена. — Кстати, — оживилась Дафна, — если попадёшь на урок Снейпа — не ври. Просто молчи. Или кивай. Он это любит. Особенно если ты выглядишь виноватой. — Или отчаявшейся, — добавила Астория. — Это тоже срабатывает. Селена слушала их, как слушают давно забытую песню. Не ярко, не громко — но с внутренним теплом. В их голосах не было подозрения. Не было пронзительного взгляда, ища подвох. Только будничная лёгкость и негромкое принятие. И в этом — была магия.

***

Хогвартс просыпался. Коридоры были наполнены топотом, ароматами завтрака и редкими всполохами заклинаний. Селена шла медленно, проводя пальцами по стенам. Эти коридоры она знала — как сова. Но теперь всё смотрелось иначе. Громоздко. Давяще. Она больше не скользила по воздуху, а ступала, как все. Обычно. Внизу, у лестницы, она увидела Гарри. Он что-то говорил Гермионе, смеялся, перебрасывался словами с Роном. Когда она подошла ближе — он прошёл мимо. Не взглянув. Не моргнув. Ни намёка на ту связь, что когда-то их объединяла. Ни благодарности, ни сожаления. Просто — ничего. Но Селена едва ли догадывалась, что сегодня все мысли Гарри Поттера были заняты лишь ею. Каждый её жест, каждое движение, едва уловимое, отзывались в нём эхом чего-то знакомого. Шелест перьев… он будто слышал его снова, проходя мимо неё в коридоре, замечая, как её волосы мягко колышутся при движении, как тихо ступают её шаги. Всё это напоминало ему о ней — о той самой сове, что была рядом. Но вместе с этим чувством тёплой ностальгии, внутри всё громче разрасталась тревога. Слишком многое в ней казалось… знакомым. Слишком многое — странным. И настороженность Гарри росла с каждым мгновением, как растёт тень в предвечернем свете — неуловимо, но неотвратимо. И Гарри не знал, что боится. Не её. Он боится себя рядом с ней.

***

Класс зельеварения встречал прохладой. Каменные стены, запахи сушёных трав, скрип чернильниц — всё напоминало о другом времени. — Мисс Хэдвиггсон, — холодно начал Снейп. — Сегодня вы поработаете с мистером Ноттом. Теодор стоял у котла, опершись локтем на стол. Уголки его губ были приподняты в дразнящей ухмылке. — Здравствуй, Снежинка. Надеюсь, ты не собираешься подорвать нашу школу, подготавливая зелье? Хотя, если честно, было бы интересно. — Я думала, Слизерин не нуждается в цирке, — парировала она. — Ты ошиблась факультетом. Мы — те ещё артисты. Он лишь подмигнул. А рядом Крэбб и Гойл шептались, бросая косые взгляды. — Слышал, она не из Шармбатона. Что-то мутная она. — Может, подставная. Девушка делала вид, что не слышит. Варка зелья для неё была почти медитативной. Она чувствовала ингредиенты, как часть её души: слизь медузы — как прохладный туман, пыль крыльев фей — как щекочущий звон. Когда зелье засияло нужным светом, Снейп подошёл. — Результат… идеален. — Он посмотрел ей в глаза. — Это… опасно, мисс Хэдвигссон. В его взгляде что-то мелькнуло. Не страх. Подозрение. Теодор шепнул: — Думаю, ты умеешь больше, чем кажется на первый взгляд. Селена молчала. Селена молчала. Потому что знала — он прав.

***

Башня прорицаний встретила туманом, запахом палёных трав и звоном стеклянных подвесок. Профессор Трелони плавно скользила между учениками, словно призрак средь бела дня. — Вы… — она остановилась перед Селеной, — носите в себе не одно "я", дитя. Что-то древнее смотрит из-за ваших глаз. Голос её стал чужим. Хриплым. Будто кто-то говорил сквозь неё. — Судьба… изломана. Внутри вас — мрак и выбор. И один из них уже сделан. Кто-то хихикнул в углу. Но Селена вздрогнула. Ей стало холодно. На мгновение, как будто кто-то заглянул в её душу.

***

Огонь мягко трещал в камине, высекая искры, будто кто-то незримо рассыпал звёзды прямо по полу. Тёплое пламя отбрасывало медно-золотые блики на стены слизеринской гостиной, превращая строгий камень в живую ткань света и тени. Воздух был плотный, будто пропитан чайными травами и воспоминаниями. Астория сидела на ковре у очага, поджав ноги под себя. Её светлые волосы спадали на плечи, а в тонких пальцах она рассеянно вертела закладку с изображением виверны — старинную, с потёртыми краями, как будто она передавалась по наследству. Селена устроилась рядом, обняв колени. Она не знала, зачем осталась, — просто чувствовала: уходить не хочется. Некоторое время они молчали, слушая, как огонь разговаривает сам с собой. — Мне кажется, ты тоже любишь наблюдать, но не быть увиденной, — вдруг сказала Астория, не поднимая глаз. Селена вздрогнула от точности. — А ты… — она посмотрела на неё в полупрофиль, — не хочешь быть в центре внимания, но всё равно туда попадаешь. Как огонь. Он не зовёт, но все к нему тянутся. Астория усмехнулась, чуть склоняя голову. — Это… проклятие всех Гринграсс. — Она сделала вдох. — Мама всегда говорила: “Вы — лицо чистой, священной крови. На вас будут смотреть. Вас будут судить.” Только я не знаю, кто я на самом деле. И каждый раз, когда пытаюсь понять… — она пожала плечами, — мне кажется, что становлюсь всё дальше от того, кого ищу. Селена молчала, чувствуя, как в груди зашевелилось что-то очень личное. Пламя плясало в её глазах. — Ты — человек, который задал мне вопрос. Это уже редкость. Астория наконец посмотрела на неё. В её взгляде не было жалости. Только тишина. Уважение. И что-то, похожее на отражение — словно в зеркале, в котором оба лица были незавершёнными портретами. Они сидели так ещё долго. Огонь трещал, часы шептали в полутьме, и между двумя девушками росло молчание — не тяжёлое, не неловкое, а почти священное. Тот редкий вид тишины, который не давит, а соединяет. Просто тихое понимание: они обе ищут себя. И в этой тени — уже не одни.

***

Хогвартс спал. В комнате слышалось только равномерное дыхание Дафны и словно бесшумное посапывание Астории. Селена лежала, уставившись в потолок. На стенах плясали тени от луны, за окном шумел ветер. И тогда голос вернулся. Изнутри. — Ты играешь в девочку. В ученицу. В человека. Забавно. Селена не ответила. Тени на потолке, будто прислушивались вместе с ней. — Ты — не они. Ты моё. Моё продолжение. Мой голос. Моё оружие. Она выдохнула. — Я была твоей. Но теперь я — не просто шёпот. Тишина. Голос затих, как отшатнувшийся хищник. Но он не исчез. Но и не победил. И впервые она за долгое время, позволила себе заснуть. Не как сова. Не как часть его. А как девочка, которая учится быть собой. Селена Альба Хэдвигссон.