Считай это извинением

***

В голове стоял шум, через закрытые веки просвечивалось солнце, а звуки доносились приглушённо, словно через толщу воды. В ушах отдавался стук собственного сердца. Глаза были как будто склеены и никак не поддавались, чтобы распахнуться. Помог лишь резкий запах спирта, который ударил в нос и полностью вернул в чувство. — Очнулся, наконец-то? — перед глазами стояла фигура Мидея, который сумел найти аптечку и хотел начать обрабатывать раны. Глаза ослепило солнце. От непривычки Фаенон зажмурил их, прячась от резкого света, закрывая лицо рукой и случайно задевая раны и царапины. — Чёрт... — убирая ладонь, он зашипел от боли и открыл глаза. Рука легла на затылок, нащупывая небольшую шишку. — Хватит размахивать руками, — с раздражением в голосе сказал Мидей, садясь на край кровати. Он опрокинул баночку со спиртом на вату, хорошо её смачивая. — Поднимись. Фаенон ещё до конца не понимал, что происходит, точнее — не понимал совсем. Он не мог вспомнить ничего, что произошло перед тем, как он очнулся здесь. — Мидей, может, объяснишь, что случилось? — Фаенон приподнялся и сел. Тело ломило, и каждое движение давалось с трудом, отдаваясь шумом в ушах. — Ничего. Просто молча дай помочь, и я пойду, — слегка огрызался Мидей, отворачиваясь от ответа. Рукой с ватой он потянулся к лицу Фаенона, но тот не спешил принимать помощь, не получив нормального объяснения. — Я ничего не помню. Прекрати язвить и ответь нормально, — Фаенон с трудом перехватил руку Мидея, останавливая его. Он сверлил собеседника взглядом, пытаясь найти в его глазах ответ. Действительно хотелось понять, что же могло случиться такого, что его не только вырубило, но и отшибло память. Мидей молча отвёл глаза, опуская руку. Он, в отличие от Фаенона, помнил их последнюю тренировку — ту самую, что и закончилась этим.

***

— Выглядишь плохо, Спаситель. Может, просто сдашься уже? — немного отходя от Фаенона, повышенным тоном крикнул Мидей. Он знал, что Фаенона подобные слова только больше заведут. Но тот и правда выглядел так, будто держался из последних сил и стоял, покачиваясь из стороны в сторону. — Нет. Конечно, нет, — ответил Фаенон, отдышавшись. Он не хотел второй день подряд проигрывать Мидею в их тренировке, что уже который раз из обычного оттачивания навыков переросла в соревнование. Вдохнув полной грудью, он набрал воздуха и немного восстановил силы. Резким движением он ринулся навстречу сопернику, замахиваясь деревянным мечом, который таким же резким движением выбил у него из рук Мидей. Второй рукой, замахнувшись, он прошёлся металлической перчаткой по лицу Фаенона, оставляя достаточно сильную рану на губе. — Слабовато, — напрашиваясь на удар посильнее, сказал Фаенон, немного пошатываясь в сторону. — Только не говори, что ты мне поддаёшься, — вырвалось с лёгким смешком в голосе. Следом за этим, конечно же, прилетел удар посильнее. Возможно, даже чересчур. Фаенон, не устояв на ногах отлетел назад, ударяясь спиной и головой о бетон. В глазах потемнело, а в ушах неприятно запищало. Заметив, что друг не встаёт обратно, Мидей подошёл к нему, немного наклоняясь. — Ты как? — спросил он в надежде на ответ, который так и не получил. Каждый звук Фаенону отдавался звоном в ушах и звучал будто сквозь вату, не давая разобрать ни слова. После этого голова отключилась полностью. Опускаясь ниже, Мидей похлопал рукой по щеке Фаенона, пытаясь привести его в чувство. Но, осознав, что тот не отвечает и не открывает глаза, он присел, поднял Фаенона за руку, закинул её себе на плечо и выпрямился. Чуть согнув ноги в коленях, он забросил Фаенона себе на спину и, держа за руки, понёс его в комнату. Конечно, было желание оставить его тут — валяться без сознания и в ранах, чтоб знал в следующий раз, как напрашиваться на кулаки, когда сам еле стоит на ногах. Но Мидей также понимал, что действительно перестарался и совсем не рассчитал силу, ударив чересчур сильно. Не сказать, что его сильно мучила совесть, но хотя бы помочь отнести в комнату и извиниться, наверное, всё-таки стоило.

***

Мидей поднял глаза снова на собеседника. Он не особо спешил рассыпаться объяснениями, и уж тем более извинениями. Он просто хотел загладить вину и попросить прощения, но в своём стиле. Мидей никогда не был красноречив, а слова никогда не были его сильной стороной. Порой банальные фразы давались с большим трудом и совсем не хотели вязаться на языке. Ему всегда было проще показать свои намерения действиями. Именно поэтому он решил помочь Фаенону с ранами — это было правда легче, чем сказать «извини». — Я врезал тебе за болтовню, ты сам напрашивался, — кинул Мидей, коротко объясняя, что произошло. Рука снова потянулась к лицу Фаенона, и ватка дотронулась до разбитой брови, вызывая неприятные ощущения. Фаенон едва слышно зашипел и слегка скривил лицо от мелкой боли. Память к Фаенону понемногу возвращалась. В голове всплыло воспоминание о их последней тренировке, помогая не до конца, но почти что полностью сложить картину произошедшего. — Интересно, что же я такого сказал, что получил так сильно? — усмехнулся Фаенон. Его глаза упали на сосредоточенное лицо Мидея — он выглядел так, будто делал важнейшую операцию, а не просто обрабатывал рану. Его брови были немного нахмурены, сводясь у переносицы. — Ты постоянно говоришь ерунду, нарываясь на кулаки, но в этот раз я просто немного не рассчитал силу, — признался Мидей, взгляд которого по-прежнему был уставлен на рану. Он действительно пытался быть как можно аккуратнее — лишней и незаслуженной боли не хотелось причинять. Всё-таки на Фаенона было больно даже взглянуть из-за него. Если тот, зная, что Мидей бессмертный, на тренировки с ним всё равно брал деревянный меч, вместо своего обычного, то Мидей по-прежнему использовал те же металлические перчатки, которыми убивал врагов. — Немного? Мне кажется, ещё чуть-чуть — и я бы уже не очнулся, — продолжал шутить Фаенон. Он не сводил взгляда с Мидея, улавливая малейшие изменения в выражении его лица. — Не преувеличивай. — лицо смягчилось, а губы согнулись в едва заметной улыбке. Заметив это, Фаенон почувствовал, как что-то слегка дрогнуло внутри. Такой спокойный Мидей был редкостью. Эта улыбка казалась какой-то непривычно тёплой, не той, которая выступала у него на лице, когда он насмехался над ним или подшучивал. Она сбивала с толку. Обработав рану на брови, Мидей взялся за новый кусок ваты, и, всё так же смачивая её спиртом, принялся за разбитую губу. Мидея убивало отношение Фаенона к нему. Он всегда был внимателен, всегда, как казалось Мидею, заботлив, даже в случае с выбором оружия на тренировку. Но сам Мидей никогда не понимал почему. Он часто язвил, даже если сам того не хотел. Часто срывался на Фаенона, иногда чересчур выходя из себя. Он не фильтровал слова с ним, и мог сказать, как ему казалось, лишнего. Но Фаенон любил это. «Лишние» слова Мидея были не чем иным, как искренностью. Под «срывами» скрывались его настоящие чувства, те, которые он позволял себе выражать лишь рядом с ним. Поэтому Фаенон и дорожил всем этим, дорожил Мидеем, дорожил тем, что с ним он настоящий. А Мидей, в свою очередь, ценил всё, что делает для него Фаенон. Что терпит его, что выслушивает, когда это нужно, никогда не осуждает и когда надо — поддерживает. Он ценил всё это. Ценил Фаенона. Глаза Фаенона скользили вслед за действиями друга. Тот был непривычно аккуратен, как для человека, который час назад кидался на него с кулаками. Мидей подвинулся поближе и немного нагнулся перед лицом Фаенона. Пальцы медленно приставили кусок ваты к губе, слегка надавливая. Всё так же сосредоточенно, он вытирал запекшуюся кровь с раны. — Не припоминаю, чтобы ты помогал мне с ранами после наших тренировок. С чего вдруг такая любезность? — Фаенон наблюдал за Мидеем сверху, пока тот был занят губой. Он смотрел на его веки, ресницы на которых слегка подрагивали. Мидей остановился, и, ощутив на себе взгляд, что по ощущениям съедал его, поднял глаза на друга. Фаенон, не ожидая встретиться с ним взглядами, резко отвёл свой в сторону, прячась от жёлтых глаз. — Кажется, тебя всё-таки надо было оставить валяться там без сознания, — Мидей снова опустил глаза, продолжая своё. — Помолчи. Думаешь, удобно обрабатывать твою губу, пока у тебя рот не затыкается? Закончив, Мидей убрал вату. Взяв Фаенона за подбородок, его большой палец лёг на место раны и медленно прошёлся по губе, проверяя, не осталось ли крови. От этого прикосновения у Фаенона пробежали мурашки по коже. После ваты с мокрым, холодным и колючим спиртом, пальцы Мидея казались тёплым бархатом. Его руки, что всегда были спрятаны за металлическими острыми перчатками, на удивление оказались мягкими. Фаенону было не по себе от этих прикосновений. Он привык, что эти руки скользят по лицу, оставляя новые порезы, синяки, раны и болючие ссадины. Но сейчас, Мидей впервые касался его так аккуратно и так… нежно? Фаенон не был уверен, есть ли в Мидее вообще такое чувство, как нежность, но то, что происходило сейчас, было вполне на неё похоже. Осознание того, что это был первый раз, когда Мидей касался его рукой без перчаток, участило пульс, а сердце сбилось с ритма. — Снимай накидку. — Что? — Фаенон, полностью утонув в своих мыслях, прислушиваясь к биению собственного сердца, далеко не сразу понял слова Мидея. — Снимай накидку. Боюсь представить, что у тебя со спиной, — судя по шишке на затылке, Фаенон неплохо так шлёпнулся на бетон, когда упал. Спина у него наверняка также была в синяках. — А, да… Сейчас, — ответил Фаенон, когда вернулся в реальность и до конца понял, что от него хочет Мидей. Тело по-прежнему болело, даже поднять руку для него было проблематично, не говоря уж о том, чтобы вылезти из верхней одежды. Пока Мидей отошёл за специальной мазью от синяков, Фаенон пыхтел над застёжками на накидке и кое-как их расстегнул. Но когда дело дошло до того, чтобы стянуть её с себя, тело отдавало болью при каждом мелком повороте. Увидев, как Фаенон безрезультатно борется с одеждой, Мидей подошёл к нему и одним движением стянул её, кидая на стул рядом. — Какой же ты беспомощный. Порой сомневаюсь, достоин ли ты звания «Спасителя», раз с собственной одеждой совладать не можешь, — со смешком в голосе, шутя, сказал Мидей. Его руки залезли под последний элемент верхней одежды Фаенона, стягивая футболку. Пальцы Мидея на этот раз казались не тёплыми, а обжигающими, будто пламя что скользило по коже и вызывало новую порцию мурашек. Было приятно. Непонятно почему, но приятно. То ли просто от слегка щекочущих касаний, то ли от того, что эти касания дарил именно Мидей. Фаенон немного развернулся спиной к Мидею, открывая ему вид на забитую синяками кожу. Захватив мазь, Мидей снова сел на край кровати и принялся выдавливать содержимое из тюбика на пальцы. Когда холодная мазь коснулась спины, Фаенон слегка дёрнулся, но буквально через секунду ощущение прохлады прошло, сменяясь до ужаса горячими пальцами, что размазывали мазь вокруг синяков. Мидей двигал пальцами аккуратно, сильно не нажимая, но достаточно, чтобы мазь подействовала. Фаенона будто слегка било током изнутри, когда руки снова и снова опускались на спину. Пальцы медленно гладили. Фаенон, казалось, вовсе забыл про боль и всю свою чувствительность сосредоточил на действиях друга. Он молчал, не говорил ни слова и полностью утонул в ощущениях, забывая, что Мидей ему, по сути, просто помогает, ведь тот со спиной бы точно не справился. Каждый раз, когда Мидей убирал пальцы с кожи, Фаенон вздрагивал. Хотелось ещё. Хотелось, чтобы он касался его вечно — и только так. В голову полезли размышления о том, что Мидей, вечно закрытый в себе со всеми, сдержанный и молчаливый, всегда отстранённый от любого, кто пытался начать с ним разговор, сейчас проявлял такую заботу к нему. Стало жарко. Руки немного вспотели и схватились за простынь, сжимая её. Мысли гнали ощущения в совсем неправильную сторону, и это отзывалось ещё более учащённым стуком сердца. Фаенон закрыл глаза, снова утопая в своих размышлениях. Мидей касается его с такой нежностью… Наверняка, Фаенон единственный, кому он дарил подобное. Единственный, к кому Мидей прикасался кожа к коже — бережно и ласково. Мысли разъедали голову, вытесняя здравый смысл, и на этот раз провоцировали тело. Дыхание стало тяжелым, казалось, воздуха стало в разы меньше, каждый вдох давался с трудом, выбивая из Фаенона непонятные звуки, на которые Мидей обратил внимание. — Если больно — скажи, — убирая палец с синяка, сказал Мидей. «Что за необъяснимая забота?» — прозвучало в голове Фаенона, стоило ему услышать эти слова. После его голоса в животе стало будто бы горячо, а кровь прилила к паху. Он схватил подушку, что лежала рядом, прикрывая ею бугорок на штанах. Стало стыдно. Но было безумно хорошо. Вперемешку с мыслями, движения Мидея становились ещё более чувственными, выбивая из Фаенона очередные, едва слышные рваные вздохи. По-хорошему, следовало бы попросить Мидея остановиться, пока Фаенон вовсе не сошёл с ума. Было ли странно, что его возбудило подобное? Определённо. С каких пор он начал думать о Мидее в таком ключе? С каких пор ему стала нравиться мысль, что Мидей ведёт себя так только с ним? Что никто, кроме него, не видит такого Мидея? — Нет-нет, мне… хорошо, продолжай, — сорвалось у него с языка. Кажется, говорил уже вовсе не он, а возбуждение, что било в голову и отзывалось пульсацией в штанах, вливая в щеки всё больше краски. Мидея, конечно, немного сбил с толку такой ответ друга. Дотрагиваясь очередной раз пальцем с мазью до синяка, он почувствовал, как Фаенон дрожит от прикосновений. — Интересно... — прошептал Мидей себе под нос, ведя рукой вдоль спины, сверху донизу нарочно. Фаенон сильнее сжал простынь в руках и прерывисто выдохнул. Штаны после такого действия начали жать сильнее, а конечности подрагивали. Подняв голову, Мидей заметил покрасневшие уши Фаенона, которые сдавали его с потрохами. Он медленно развернул друга лицом к себе. Перед ним был Фаенон, красный до невозможности, прикрывавший пах подушкой, пытаясь скрыть возбуждение. Мидей едва слышно усмехнулся. Ему нравилось, что Фаенон никогда не мог скрыть свои эмоции с ним. Как бы тот ни старался выглядеть сдержанным или серьёзным, Мидей видел его насквозь. Он знал — Фаенон всё равно сдастся. Мидей встал с кровати и начал опускаться на колени, не сводя глаз с Фаенона. Взгляд того был затуманен, а глаза залиты возбуждением. В них не читалось ничего, кроме желания. Возможно, он действовал слишком импульсивно, необдуманно… и, как ему это было привычно с Фаеноном — абсолютно несдержанно. Смотря в голубые глаза, которые молили, чтобы он сделал хоть что-то и не оставлял его в таком состояние наедине с самим собой, Мидей не мог ему отказать. Захотелось поблагодарить Фаенона за то, что он всегда рядом, несмотря на вспыльчивость и агрессивные слова, что часто срывались с языка вместе с оскорблениями. И конечно, хотелось извинится за тот удар. Словами он этого, как всегда, сделать не мог, поэтому выбрал, пусть и не самый разумный, но наверняка действенный способ. Усаживаясь между ног Фаенона на пол, он медленно начал расстегивать ширинку штанов, немного стягивая их и освобождая член в нижнем белье. Взгляд снова поднялся на лицо Фаенона, что был в предвкушении. С этого ракурса глаза Мидея сверкали особенно ярко. Они были даже красивее, чем обычно. — Мидей..? Ты... тебе не стоит... — не успел он договорить и нормально сформулировать мысль, как пальцы аккуратно коснулись члена сквозь тонкую ткань. — Чёрт... — вырвалось с языка, выдыхая горячий воздух. Безумно хотелось большего. Хотелось, чтобы Мидей касался его своими руками кожа к коже, хотелось ощутить его влажный рот на себе. Эти мысли сводили с ума и туманили разум все сильнее. Приспустив белье, Мидей достал вставший член. На его лице промелькнула ухмылка, когда он осознал, что довёл Фаенона до такого состояния обычными касаниями. Он провёл по члену вверх-вниз пару раз, размазывая смазку, что сочилась из органа. Фаенона пробило на стон, как только горячие пальцы коснулись члена. Руки сжались на краю кровати, а голова откинулась назад. Поверил бы он, что такое однажды случится? Да ни за что. Он бы застыл замертво, если бы узнал, что Мидей будет когда-то делать ему минет. Это даже звучит дико. Тем не менее, это происходит. Пока Фаенона снова уносят мысли, Мидей берет немного головку в рот, слегка посасывая. Чувственное касание возвратило Фаенона в реальность, выбивая из него очередной стон погромче. Чувствовал ли Мидей себя как-то униженно, стоя на коленях перед Фаеноном? Скорее наоборот. Ему нравилось, как друг стонет от каждого его действия и движения, как слегка выгибается в спине, толкаясь бёдрами вперёд, прося большего. Сейчас — Фаенон был полностью в его руках. Мидей мог делать с ним всё, что захочет, пока тот будет слёзно молить его взять глубже. Конечно же, хотелось подразнить Фаенона и, возможно, немного поиздеваться. Поэтому он не брал глубже, лишь облизывал, едва дотрагиваясь кончиком языка, головку. Член подрагивал, от желания получить больше ощутимых касаний, а Мидей, пытался оттянуть этот момент как можно дальше. Фаенон, возвращая голову в обычное положение, открыл глаза. Мидей, почувствовав взгляд, посмотрел на него, цепляясь за голубые, почти светящиеся глаза. Облизывая член от основания до кончика и ведя кольцом из пальцев вверх-вниз, он взял орган в рот чуть глубже. От подобной картины Фаенону стало не по себе — в хорошем смысле. Горячий рот медленно насаживался на член, а язык бегал по венам, обводя их. Фаенону безумно хотелось взять Мидея за волосы, и насадить его наконец-то до упора, ощутив прелести горячей полости рта полностью. Но он покорно ждал, пока Мидей сделает это сам. Спустя полминуты издевательств, пульсирующий член долгожданно дотронулся до стенок горла, а Мидей уткнулся носом в лобок, руками придерживая основание. Когда член вошел полностью, Фаенон закатил глаза и запустил руку в золотые волосы, немного сжимая макушку. Мидей, в свою очередь, движением чуть быстрее вынул член изо рта наполовину, насаживаясь опять до упора. Ноги Фаенона подрагивали, а тело кидало в жар, нагреваясь с каждым действием Мидея всё сильнее. Губы начали быстрее скользить по органу, а слюна растекалась по подбородку. Фаенон сжал макушку настолько, насколько ему хватило сил на данный момент. Он начал направлять голову под подходящим углом, чтобы прибавить ощущений, которые и так, казалось, разрывали его изнутри. Фаенон даже не задумывался, почему тот делает это настолько хорошо. Он прекрасно знал, что Мидей искусен во всём, начиная от готовки, заканчивая, как оказалось, минетом. Мидей то добавлял темп, то снижал, то посасывал головку, то помогал руками. Фаенон терялся в этих чувствах. Мокрый рот друга делал с ним что-то немыслимое, доводя до пика. Он бормотал что-то невнятное, умолял Мидея быстрее и глубже, его всхлипы и мольбы смешивались со стонами, что заполнили всю комнату. Когда всё тело Фаенона начало крупнее дрожать и трястись, а член пульсировать быстрее, он начал звать Мидея, пытаясь сказать, что он больше не выдерживает. — Мидей… Мидей, пожалуйста, — голос у него дрожал и просил. Забывая о боли и синяках на спине, он полностью откинулся на кровать, прикрывая одной рукой рот, а другой цепляясь за простынь. Закрыв глаза, Фаенон полностью отдал своё тело Мидею. В уголках глаз начали выступать слёзы, было слишком хорошо, точнее, никогда в жизни не было так хорошо. — Мидей, я не могу больше... — говорил он, почти что срываясь на истерику. Голос был сломан, он не был привычен Фаенону. Сквозь всхлипы и неразборчивые слова, после нескольких глубоких и быстрых движений ртом, Мидей облизнул кончиком языка головку, а из Фаенона вышел громкий стон, не похожий на предыдущие. Из члена потекла белая вязкая жидкость. Мидей, пачкая губы, опустил орган в рот, облизывая его и сглатывая остатки. Немного отодвигаясь от Фаенона, он вытер тыльной стороной руки губы и начал восстанавливать дыхание. Тело Фаенона судорожно дрожало и понемногу остывало. Он продолжал лежать на спине, прикрывая раскрасневшееся лицо рукой, в попытках отдышаться. Сил не было даже приподняться. — Ты как? — Мидей подошёл к кровати, слегка наклоняясь. В прошлый раз, помнится, Фаенон так же, лёжа на спине, на такой вопрос не ответил. — Это намного лучше, чем получить по лицу, — его губы растянулись в небольшой улыбке, а голос звучал расслабленно и удовлетворённо. — Считай это извинением, — хмыкнул Мидей, протягивая ему руку. Фаенон, принимая помощь, поднялся и сел на кровать. В глазах слегка потемнело от резкого движения, а голова неприятно заболела. — С нетерпением буду ждать, когда ты снова провинишься, — с ухмылкой, едва слышно пробормотал он себе под нос, застёгивая ширинку штанов. До него ещё не до конца дошло, что сейчас произошло, но одно знал точно, он бы определенно хотел, чтобы подобное повторилось, пусть даже это и было странно. — А я с нетерпением буду ждать, чтобы снова послушать твои жалкие всхлипы и стоны. — огрызался Мидей, услышав его слова. Он продолжал язвить, несмотря на то, что минуту назад был готов вывернуться наизнанку, лишь бы доставить Фаенону удовольствие.