Бедные, но женатые

      – Погоди, ты сейчас серьёзно? –девушка смотрела на своего спутника в упор, стараясь разглядеть в его взгляде хоть намёк на какую-то шутку. Но всё было честно, карие глаза напротив не выдавали ничего, кроме волнения.              – Да, я очень серьёзен сейчас, – парень кивнул и поправил свою чёлку, что упала на глаза. – Юль, давай поженимся?              Они сидели в кафе, пока за окнами во всю барабанил весенний дождь. Утренняя жара мигом сменилась на штормовое предупреждение, хотя, такая погода была уже привычна для жителей Урала. Юля вздохнула, пытаясь подобрать слова, и откинулась на спинку стула, обдумывая предложение.              – То есть ты хочешь, чтобы мы поженились, и нам тогда от завода квартиру дадут? – решила уточнить условия сделки. Костя очень уверенно кивнул.              – Да, я уже всё разузнал, двушку, надо только пожениться и документы подать, – Костя нервничал. Его предложение было до ужаса странным, да и причина для брака была просто дурацкой, он сам это понимал. Тем более, они с Татищевой совсем недавно начали встречаться, всего пол года, разве это много?       Юля усмехнулась, скрестив руки на груди. Она как-то так улыбнулась, что невозможно было точно понять, какие эмоции у нее в голове?              – Двушку, значит… И это всё из-за квартиры? А где же любовь, Костя? Где романтика и все эти сопливые клятвы до гроба? – она изобразила пируэт в воздухе рукой, обдумывая, дальнейшие слова. – И что потом? Развод и девичья фамилия? Или будем притворяться счастливой семьей, пока завод не проверит?              Костя покраснел, словно рак, и забегал глазами по сторонам, словно ища словесную подсказку в обстановке кафе.              – Ну, Юль… Ты чего сразу так? Мы… мы можем попробовать, вдруг нам понравится? – промямлил он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он предполагал, что Юля отреагирует неоднозначно, но не настолько же! Он надеялся на ее практичность, на ее желание обзавестись собственным жильем. Но, кажется, просчитался. – Прости, это правда глупая затея, просто, ну, знаешь же, что у меня сейчас не очень хорошо с финансами. А мне хотелось бы с тобой съехаться, жить в своей квартире, а не бегать вот так по родительским. – Уралов отвёл взгляд, вспоминая недавний инцидент, произошедший с братом своей девушки.              Они вполне неплохо проводили вечер, сидя у Татищевой, смотрели фильм, разговаривали. Потом стали целоваться и в какой-то момент у парня промелькнула надежда на что-то большее. Однако, эта надежда быстро улетучилась, когда в затылок упёрлось что-то холодное и пахнущее металлом.              Увидев расширившиеся чёрные глаза напротив, он точно понял, что попал. Бежал он тогда быстро, даже кроссовок один потерял, а Юля тем временем повисла на громко матерящимся брате, не давая ему нормально прицелиться. С тех пор Костик к ней домой не приходил, а то ружьё Данис держит всегда под рукой, а он может больше так и не убежать.              – Ну а почему мы не можем просто жить у тебя на съемной? – вопросительно пожала плечами брюнетка. – Нормально же там вроде.              – Потому что я с неё съезжаю, – Костя почесал затылок и виновато опустил глаза. – После нашей последней вписки я как-то совсем с хозяином поругался. В общем, я пока живу у бабки в Полевском…              – И каждое утро сюда катаешься? – Юля была удивлена и немного раздосадована. – А чё ты мне раньше про это не сказал?              – У тебя были экзамены, и я не хотел тебя волновать лишний раз, – его большая тёплая рука накрыла её, тонкую и бледную, согревая своим жаром. – Не переживай.              Юля тихо рассмеялась, глядя на растерянного Костю. В его глазах плескались искреннее сожаление и какая-то детская надежда.              – Прости я подумал, раз уж мы всё равно собираемся работать в Снежинске, можно было бы там и осесть пока что. Да и квартира всё же не лишняя… – Татищева вдруг осознала, что он действительно верит в то, что говорит, пусть и звучит это все как полный абсурд. – Прости, забудь, я правда что-то совсем херню предлагаю.              – Ладно, Кость, успокойся, – произнесла она, смягчившись. – Я понимаю, что ты хочешь как лучше. Квартира – это, конечно, хорошо, но не ценой брака по расчету. Давай попробуем как-нибудь иначе решить этот вопрос? Может, стоит поискать подработку или поговорить с родителями?              При упоминании родителей Костя сразу как-то помрачнел. Юля знала причину, и не хотела на него давить, но разобраться было важнее.              – Кость, вы так и не помирились?              – Нет, не помирились. – он выдохнул и посмотрел на проезжающие мимо машины. – Не бери в голову, просто очередные их заёбы. – Юля кивнула, обещая, что больше не затронет эту тему. – Просто я хочу, чтобы у нас всё было хорошо. Чтобы тебе не приходилось думать о том, где жить, что есть и всё в этом роде… – Татищева тихо посмеялась.              – Костян, ну ты совсем уж на себя всё решил взвалить. – она заправила отросшие волосы за ухо и выпрямилась. – Знаешь, дай мне время подумать, – она поднялась, надевая джинсовку и проверяя в кармане пачку с сигаретами, после чего хитро подмигнула своему кавалеру. – Может, я и соглашусь… – она пошла к выходу из кафе, пока Костя провожал её ошарашеным взглядом. Неужели она согласиться?              Уже перед выходом, она обернулась и щёлкнула пальцами.       – Кстати, с Данисом сам будешь разговаривать, – у Кости неприятно засосало под лопаткой. Ну ничего, он ведь мужчина. Мужчина, который очень любит свою женщину и ради неё готов даже сразить дракона по имени Данис.              Дальше, начались долгие и утомительные разговоры.       

***

      – Так, стоп! – Антон продолжал бегать по спокойным лицам друзей, в поисках хоть какого-то подвоха. – Вы реально женитесь?!              – Да, вот, час назад сходили, заявление подали. – Юля, как ни в чём не бывало, пила своё пиво, облокотившись на капот машины.              Они частенько так собирались, где-нибудь на площади или во дворах. Катались, разговаривали, влипали в неприятности. Костя сегодня был за рулём и Татищева позволила себе расслабиться и пропустить пару баночек светлого нефильтрованного. Дождь закончился, но на улице уже было прохладно и также мокро.              – Блять, да вы разводите меня! – рыжий затянулся сигаретой, не переставая смотреть на этих двоих, что спокойно переминались с ноги на ногу.              – Нет, Антон, мы тебя не разводим. – Костя вздохнул и потянулся за телефоном в карман. Секунда и он показал другу недавно сделанное фото возле ЗАГСа, где они успели сделать селфи на память. Оба с сигаретами и очень уж серьёзными лицами. Костя жмуриться от солнца, а Юля ему подражает, стараясь вытянуть руки подальше, чтобы её, новоиспечённый, жених, влез в кадр.              – Вы это специально… – всё ещё недоверчиво проворчал парнишка.              – Ага, специально поехали на другой конец города, чтобы тебя развести! – фыркнул в Татищева и смяла пустую банку, чтобы потом кинуть её в ближайшее ведро.              – Ну, и чё, когда свадьба? – ехидно спросил Камский, всё ещё надеясь, что друзья его разводят.              – Ближайшая дата на середину июля. Где-то 16 число. – пожал плечами Уралов, выкидывая окурок.              – Так у вас времени всего ничего осталось. – протянул парень. – Успеете? Там только Юлькиных родственников целый аул!              – А мы не будем свадьбу делать. –Юля улыбнулась от того, как нахмурился их друг. – Распишемся и всё, вечером пивка с тобой и Илюхой бахнем, ну или чего покрепче.              – Серьёзно? – рыжие брови поползли вверх, а парочка, переглянувшись, одновременно кивнули. – Да ну, как-то, ну не по-человечески что ли… Событие же всё–таки…       – Да ага, такие бабки тратить! – вспыхнула Юля, но тут же остыла, что было ей не свойственно, – Хотя, конечно, хотелось бы устроить прям праздник. Мои бы никах потребовали и всё такое. Дорого всё это, да и бессмысленно, – она вздохнула и снова опёрлась на капот машины. – А денег у нас нет.              Антон замолчал, переваривая услышанное. Молчали и его друзья. Он знал, что у Юли семья большая и очень чтит традиции. Никах – важная часть их культуры. Отказаться от него – это, как минимум, обидеть родственников, а как максимум – навлечь на себя их гнев. А все Юлины друзья мужского пола знали, что Данис в гневе страшнее чёрта. Костя это понимал, и, судя по его виноватому виду, ему было неловко за то, что они лишают Юлю этого важного события. Ему как никому другому хотелось, чтобы этот день запомнился.              – Ладно, не парьтесь, – сказал Антон, стараясь развеять повисшую в воздухе напряженность. – Главное, чтобы вы были счастливы. А насчет денег… Может, скинемся всей бригадой? Я серьезно, свадьба – это же святое.              Юля улыбнулась и потрепала Антона по плечу.              – Спасибо, конечно, за предложение, но не стоит. Мы сами как–нибудь разберемся.              Костя обнял Юлю за плечи и прижал к себе.              – Свадьбу ведь можно и потом сделать, как разбогатеем. – Юля утвердительно закивала, соглашаясь со словами парня.              Они стояли так, обнявшись, глядя на темнеющее небо. Дождь давно закончился, и над городом повисла тихая, умиротворяющая атмосфера. Впереди их ждала совместная жизнь, полная радостей и трудностей. Но они были готовы к этому, ведь у них была любовь и поддержка друг друга, а остальное приложится.              

***

      

      Перед тем, как ехать и сдаваться Юлиному брату, они решили ошарашить новостью Костину бабушку.              Рано утром они выехали на электричке в Полевской, так как Костя предупредил, что им придётся пить, иначе бабушка обидится. Юля эту женщину никогда не видела, знала только имя – Екатерина Алексеевна, или баба Катя, как звал её Уралов, но по Костины рассказам поняла, что это просто железная леди.              Почти всё своё детство Уралов провёл с бабкой, она же его и воспитывала, пока вечно занятые родители разъезжали по командировкам.              Прибыли в Полевской, когда солнце уже вовсю рассыпало свои золотые монеты по улицам. Домик бабы Кати встретил их запахом свежеиспечённых пирогов и уютом, словно сошедшим со старинной открытки. Екатерина Алексеевна оказалась крепкой старушкой с пронзительным взглядом, в котором читалась вся мудрость прожитых лет. Юля сначала замялась, не зная, что и сказать ей, а потом улыбнулась и поздоровалась. Ну правда, чего уж теперь тянуть?              – Ну здравствуй, красавица, дай-ка на тебя посмотрю. – Екатерина Алексеевна поправила свои очки, прижимая их плотнее к носу и с ног до головы пробежалась взглядом по Татищевой. Она выпрямилась, стараясь показаться лучше, чем есть на самом деле. Простые кроссовки, джинсы, футболка и ветровка.. Чёрные, словно смоль, прямые и густые волосы, что едва доставали до плеч. Костина бабушка как–то неоднозначно улыбнулась. – Как зовут?              – Юля              – Как? – уже громче и напористее, настоящим командирским голосом, выдала старуха, отчего Юля чуть не крякнула.              – Юля! Юлия Татищева! – как из пулемёта выпалила она.              – Вот теперь приятно познакомиться, – она повернулась к внуку, что молча наблюдал за развернувшейся картиной. – Это вот из–за этой девочки ты четыре года всё покоя не находил? – Костя покраснел, пойманный с поличным, а Татищева удивлённо на него посмотрела, – Ну, пошли давай, веди свою подругу к столу.              Стол ломился от угощений: пироги с капустой, солёные огурчики, грибочки, настойки собственного приготовления. За столом баба Катя не давала им продохнуть, расспрашивая обо всём на свете: где познакомились, как долго встречаются, чем планируют заниматься. Юля старалась отвечать вежливо и развёрнуто, чувствуя себя словно на экзамене. Костя молчал, лишь изредка вставляя пару слов, позволяя девушке держать оборону. После третьей рюмки настойки Екатерина Алексеевна подобрела и начала вспоминать истории из молодости Кости, вызывая у Юли приступы безудержного смеха.              – А помнишь, как ты в детстве залез на крышу сарая и не мог слезть? – хихикала старушка, поглядывая на покрасневшего внука. – Орал как резаный, пока я тебя оттуда не сняла.              – Баб, ну хватит, – бурчал Костя, пряча глаза от смущения. – Ну было и было.              – А как вы с Сашкой полезли к соседу за ранетками, поломали ему грушу, а он на вас пса спустил? – продолжала веселиться Екатерина Алексеевна. – Бедный пёс так от меня метлой получил.              – Ага, и я тоже…–недовольно пробубнил юноша, складывая косточки от съедаемой вишни в кучку. – Жопа потом неделю болела от ремня.              – Зато нормальным вырос!              – Баб, мы по делу приехали. – решил начать издалека Костя. Екатерина Алексеевна тут же поставила стопку на стол и сложила руки в замок, принявшись слушать. Юля помнила, что в молодости, та была заведующей магазина в «Пассаже». Он и сейчас-то считается буржуйским, аренда просто конская, а тогда он был известен своими изысканными товарами, широким ассортиментом и особой атмосферой, привлекая внимание местных и гостей города. Партийный человек, ярая коммунистка, хоть к старости и стала ходить в церковь, что Косте совсем не нравилось, ведь она таскала ветреного подростка с собой на нудные проповеди. – В общем…– Костя перевёл взгляд на Юлю, которая кивнула, подбадривая его. – В общем, помнишь я тебе говорил, что меня приглашают на работу в Снежинск?              – Помню – нахмурилась пенсионерка. Эта идея ей явно не нравилась, будто в Екатеринбурге работы нет, но пока активного протеста женщина не выказывала. – И что дальше?              – В общем мы с Юлей хотим принять это предложение и переехать. Но для этого нам нужно пожениться.              В комнате повисло гнетущая тишина. Лишь тиканье старых ходиков в углу комнаты отсчитывало секунды, как удары молота, дробящие надежду на понимание. Наконец, она нарушила молчание, и голос ее прозвучал сухо и отстраненно:              – Ты что, совсем сбрендил? Пожениться? Вот так, с бухты-барахты? Да вы знакомы без году неделя! – в голосе слышались стальные нотки разочарования и раздражения.              – Больше, мы учились вместе. – не стал отступать юноша. – Мы любим друг друга, так в чём проблема? – Уралов отступать был не намерен, а потому тоже скрестил руки в замок. – Мы, вообще-то, приехали тебе просто новость эту сообщить. Мы заявление уже подали.              – Как подали? Етить твою мать, Константин! – Екатерина Алексеевна не выдержала и ударила по столу. Юля вздрогнула, однако Костя и бровью не повёл на эту выходку. — Значит, ставите меня перед фактом, да? Решили, как жить, а меня, старую, даже не спросили! Любовь у них, видите ли! – Баба Катя вскочила из-за стола, и принялась мерить комнату шагами, будто тигр в клетке. – Я–то думала, ты парень с головой, а ты… Ты просто сопляк, которому девка мозги запудрила!              Костя молчал, наблюдая за разгневанной бабушкой. Он знал ее нрав, знал, что сейчас лучше дать ей выпустить пар. Юля чувствовала себя неловко, словно она стала причиной бури в тихой гавани. Она хотела что-то сказать, но понимала, что любое ее слово сейчас будет воспринято в штыки.              – Ты хоть понимаешь, что такое семья? Это не только любовь, это ответственность, это труд! – Екатерина Алексеевна остановилась напротив внука, прожигая его взглядом. – А ты? Ты что можешь ей дать? Работу на режимном предприятии? Жизнь в закрытом городе? Она же у тебя сбежит через месяц!              – Баб, ну чего ты так сразу? – Костя попытался смягчить тон. – Мы всё обсудили, мы всё понимаем. И Юля не какая-нибудь легкомысленная девчонка. Она умная, целеустремлённая, она меня поддерживает во всём. Она и сама тоже стремиться работать там. – будто подтверждая слова своего парня, Юля закивала быстро-быстро, как китайский болванчик.              Баба Катя тяжело вздохнула и опустилась обратно на стул. В ее глазах плескалась усталость и горечь.               – Весь в мать! Та тоже никого не слушала, и где вот она теперь?!              – На Мальдивах… – совершенно спокойно протянул Уралов. Екатерина Алексеевна вспыхнула, открыла рот чтобы его осадить, но ничего не придумала и лишь обиженно отвернулась.              – Ладно, делайте, что хотите, – пробормотала она. – Только потом не говорите, что я вас не предупреждала. И выпить мне налейте, что–то я расстроилась совсем. – Костя сразу же принялся разливать малиновую настойку по стопкам. Екатерина Алексеевна выпила залпом одну, потом вторую, ещё раз осмотрела Юлю, уже более внимательно, потом перевела взгляд на Костю и тяжело вздохнула. – Деньги на свадьбу есть?              – Нет, – не стал врать ей внук, – Мы просто хотим расписаться, без свадьбы.              Екатерина Алексеевна цокнула языком и полезла в сервант, доставая оттуда старую шкатулку. Открыв её, она извлекла несколько купюр, перевязанных пожелтевшей аптечной резинкой.              – Вот, это вам на первое время. Не шикуйте, но хоть что-то. – У Татищевой глаза на лоб полезли. Целых пять тысяч долларов! Нихрена себе! Ей уж очень стало интересно, чем это баба Катя промышляет на своём огороде, и откуда у неё такие деньжищи. Ну не на похороны же копила. В самом-то деле!              Костя попытался отказаться, но бабушка была непреклонна.              – Бери, бери, не выпендривайся. Я хотела, чтоб меня в дубовом гробу похоронили, и чтоб памятник гранитный по пояс был. – а нет, всё-таки на похороны. – Но куда уж, тебе. Бестолочи, нужнее. И чтоб свадьбу сыграли, хоть скромную, но чтоб люди порадовались за вас.              Настроение в комнате немного разрядилось. Екатерина Алексеевна уже не казалась такой грозной, а Юля почувствовала, как отступает напряжение. Они выпили еще по одной, и баба Катя начала рассказывать о своей молодости.              Вечером, когда они собрались обратно в Екатеринбург, Екатерина Алексеевна обняла каждого из них, а Юле на ухо прошептала:              – Смотри у меня, не обижай Костю. Он хоть и упрямый, но хороший парень. Люби его, и он тебя полюбит вдвойне.              А Косте наказала:              – Береги Юльку. Она девка не промах!              Они уехали, оставив Екатерину Алексеевну одну в её уютном домике. Баба Катя стояла на перроне и смотрела им вслед, пока электричка не скрылась за горизонтом. В ее глазах стояли слезы, но на губах играла улыбка. Она знала, что Костя и Юля обязательно будут счастливы, ведь они любят друг друга, а это – самое главное.              Юля задумчиво бросала взгляд на проносящиеся за окном электрички пейзажи. А потом примостилась на широком плече своего возлюбленного.              – Кость, – парень посмотрел на неё. – А чего ты правду не сказал? Ну, про квартиру?              – Вообще-то я сказал правду, – пожал он плечами. – Я же тебя люблю, и жениться хотел на тебе, просто немного быстрей, чем планировалось. – Юля слегка зарделась, а Уралов улыбнулся. – А про квартиру пусть пока никто не знает, а то вдруг не выйдет ничего.       

      

***

      

      Как бы они не тянули и не собирались с мыслями, этот день всё же наступил. Нужно было рассказать об их затее Данису. Юля с самого утра была очень нервной. Молчала, что было для неё непривычным, смотрела в окно машины и периодически переключала музыку на магнитоле.              Костя, как мог, пытался ее подбодрить, рассказывал какие-то смешные истории из детства, но Юля лишь слабо улыбалась в ответ. Он понимал ее страх. Данис был не просто старшим братом, он был ей как отец. После смерти родителей он взял на себя ответственность за сестру, и в принципе, всегда оберегал её. Новость о том, что Юля выходит замуж, да еще и по расчету, могла его сильно разозлить. Хотя, кого он обманывает? Даниса эта новость сто процентов разозлит, и Косте стоит молиться (хоть он и против всей этой лабуды), чтобы у будущего шурина не было ружья поблизости.              Наконец, они подъехали к дому Агиделя. Небольшой, но уютный коттедж на окраине города. Юля глубоко вздохнула и вышла из машины, стараясь налепить на себя маску спокойствия. Костя последовал за ней, чувствуя, как холодок пробегает по спине.              Дверь распахнулась сразу же, стоило им постучать. На пороге ждал радостный башкир, уже во всю готовый обнять сестрёнку. Он уже было открыл рот, чтобы начать громко и очень чувственно приветствовать сестру, как упёрся своими глазами во вторую, более высокую и крупную фигуру. Улыбка сразу же сменилась серьёзной и очень недовольной миной, а густые брови поползли к переносице.              – А, и ты тоже приехал? –Данис скептически осмотрел парня сестры с ног до головы и перевёл взгляд на сестру, совершенно не стесняясь переходя на башкирский. – Ниңә һин был идиотты алдың?              – Ағай! – с нажимом вскрикнула Татищева, а Костя лишь тяжело вздохнул, стараясь не раздражаться. Тут и без знания башкирского можно было понять, кем он считает Уралова.              – Ладно-ладно! – встрепенулся Агидель, – Заходите уже, – они вместе зашли в дом.              Гостиная встретила их запахом свежесваренного кофе и легкой прохладой, словно предгрозовая тишь. Данис усадил Юлю на диван, а Косте указал на кресло напротив, спасибо, что не на улице. Косте иногда казалось, что Данис просто помешался на чести собственной сестрёнки. Напряжение висело в воздухе, подобно натянутой струне, готовой лопнуть от малейшего прикосновения.       – Итак, – начал Агидель, обводя взглядом обоих. – Вы просто так приехали? В гости?              – Эйе, а ещё по делу… – протянула неопределённо Татищева. Агидель вопросительно вскинул бровь. – Может сначала чай попьём? – Данис как-то неоднозначно фыркнул.              – Барып өҫтәл әҙерлә, – он кивнул в сторону кухни, а девушка, без лишних слов направилась за ним. Вот этой фразы Костя не понял, но решил, что она не так уж и важна.              Данис сверлил Костю взглядом, словно рентгеном, пытаясь просканировать насквозь, вытащить на свет все тайные мысли и мотивы. "Ну же, скажи что-нибудь, герой-любовник", – казалось, кричал его взгляд, – "Оправдай свое жалкое существование рядом с моей сестрой!"       Наконец, тишину разорвал грохот посуды из кухни. Юля что-то возбужденно говорила, заглушая гул кофемолки. Данис тяжело вздохнул, словно собираясь с духом перед прыжком в бездну. Юля вернулась в гостиную, неся поднос с чашками и блюдцами. Ее лицо было немного порозовевшим, но глаза излучали решимость. Она поставила поднос на стол, избегая смотреть на Костю, и села рядом с братом.              – Нам нужно тебе кое-что сказать… – начала она издалека.       Данис молчал, лишь плотнее сжал губы. В его глазах отражалась вся боль и тревога старшего брата, вынужденного отпустить свою маленькую сестренку в неизведанный мир. Костя понимал, что сейчас решается его судьба. От того, как они преподнесут эту новость, зависело не только их будущее с Юлей, но и его отношения с самым опасным и одновременно близким человеком в ее жизни. Момент истины настал.       – Ты что-то натворила, или этот? –он многозначно кивнул на Костю, который в который раз поклялся себе отомстить ему позже, когда солнце взойдет над их мирным горизонтом. Сейчас совсем не время для сведения счетов, да и Юлю, дрожащую как осенний лист, расстраивать было нельзя. Она и так была на пределе, словно натянутая струна, готовая оборваться.       Юля нервно перебирала пальцами подол футболки, а Костя смотрел прямо в глаза Данису, стараясь не выдать своего волнения. Он не боялся его. Явно не сейчас, а вот Юля очень даже. Пауза затягивалась, и тишина давила на уши, словно вакуум. Наконец, Юля решилась:              – Данис… Мы… – она перевела взгляд на Костю и тот ей кивнул, подбадривая, – Мы решили пожениться.       Секунды затишья сменились настоящим взрывом. Данис вскочил с кресла, как ужаленный, и начал метаться по комнате, словно загнанный зверь. Его глаза метали молнии, а голос сорвался на крик:              – Что?! Пожениться?! Да ты хоть понимаешь, что говоришь?! Вы знакомы всего ничего! Это же бред, чистой воды бред! – вдруг он нахмурился и стал совсем не похож на себя. – Һин ауырлымы?              Юля и сказать ничего не успела, как её глаза расширились от удивления. Косте это совсем не понравилось, как и то, что он ничего не понимает. Он уже стал подумывать о том, чтобы переводчик включить, видя, что разговор идёт в какое-то неправильное русло.              – Слышь! Ты чё, всё-таки тронул её? – Данис подскочил и очень быстро направился к Косте. Парень не растерялся и тоже поднялся, нависая недвижимой скалой над злющим мужчиной. – Ауыҙыңды йыртып ташлайым тип иҫкәрткәйнем!              – Попробуй! – не растерялся Уралов, готовый, если что, ввязаться в драку. Без всяких переводчиков стало понятно, что Данис сейчас готов применить силу. Как бы сильно Костя не любил Юлю и не хотел портить отношения с Данисом, но от драк никогда не бежал, и сейчас не собирался.              – Да успокойтесь оба! – непонятно каким образом, но девушка появилась между ними и очень ощутимо толкнула брата в сторону. – Мин ауырлы түгел!              – А что тогда?! – не унимался её брат. – Миңә ялған һөйләмә!              – Мин алдамайым! – Юля раздражённо выдохнула. – Беҙ бары, бләть, тик өйләнешергә теләйбеҙ! Благословения пришли просить! Ә һин бында концерт ойошторҙоң! – она раздражённо провела по своим волосам, не сводя с брата глаз.              – Не матерись при мне, – уже более спокойно процедил Агидель и только потом до него дошёл смысл сказанного – Тик өйләнешергә теләйһегеҙме?              – Эйе, тик өйләнешергә теләйбеҙ.              Данис замер, словно пораженный молнией, его гнев мгновенно испарился, оставив лишь пепел недоумения в глазах. Благословения? Они пришли просить благословения, словно путники, ищущие оазис в пустыне его души, а он встретил их градом камней. Слова сестры прозвучали как набат, развеявший туман его предубеждений.              – Благословения… – пробормотал он, словно пробуя вкус этого слова на языке. В его взгляде промелькнула тень вины, а на лице отразилась борьба между инстинктом защитника и осознанием того, что Юля уже не маленькая девочка, нуждающаяся в его опеке. Она – птица, готовая выпорхнуть из гнезда, расправить крылья и улететь в собственное небо. – Благословения… – будто сам себе не веря, ещё раз произнёс он.              – Да… – подтвердила сестра, уже более спокойно. Данис нахмурился, ещё раз смотря то на сестру, то на её жениха.              – Да какая нахер свадьба?! Вы встречаетесь всего ничего!              – И что с того? – Юля упрямо вскинула подбородок. – Мы же любим друг друга. И оба согласны, что тебе ещё надо?              Данис тяжело вздохнул и устало опустился обратно в кресло. Он выглядел уже более спокойным и собранным. Костя старался не расслабляться. Он прекрасно помнил, как быстро вспыхивает его будущий шурин, и что ружьё всё ещё где-то поблизости.               – И с чего это вам пришла такая «замечательная» идея? – мужчина нахмурился, явно не веря, что они женятся только из-за любви, словно в мире нет места для чистых чувств.              – А почему я не могу просто предложить женщине, которую я люблю, стать моей женой? – Костя выгнул одну бровь, смотря в чёрные глаза напротив. Всё же, какими бы разными они не были по характеру, черты лица, широкие тёмные брови и чёрные, будто самая непроглядная ночь глаза выдавали в них родственников. У Юли было меньше тюркских черт, чем у её брата. Татищева как-то говорила, что у них отцы разные и она метиска, а вот Данис нет.              Агидель сам по себе вызывал противоречивые чувства. С одной стороны, он был очень серьёзным и вспыльчивым, словно разгорающийся пожар, в которого брызнули канистру бензина. Его взгляд, пронзительный и горячий мог заставить замолчать самого дерзкого оппонента. А с другой… А с другой он был очень эгоистичным и, наверное, инфантильным. Ну или как ещё назвать человека, который в тридцать с хвостиком красит волосы. Проколол уши и читает реп? Нет, на работу он, конечно, тоже ходит, хозяйство ведёт, но всё же… Хотя, не Косте судить, в зеркало бы посмотрел и вспомнил свой плейлист и то, как недавно Юля его из ментовки забирала, за «вандализм». А он всего-то пару стен разрисовал.              Уралову казалось, что Агидель просто не нагулялся в детстве, ведь ему пришлось рано повзрослеть и взять на себя роль главы семьи, а ещё заменить отца своей сестре. Может, оттого он и не жениться, предпочитая свидания на расстоянии, и детей не заводит. Юля говорила, что в детстве он был очень строгим и хмурым, а сейчас, видимо, живёт свои лучшие годы.              – Правда, просто так? – Агидель выдохнул сквозь сжатые зубы. – Ну, когда никах планируете? –на этот раз обратился он к сестре. Юля сразу же отвела взгляд, думая, как бы помягче ему всё объяснить.              – Ғөмүмән, беҙ ЗАГС-ҡа ғариза бирҙек –Татищева почесала шею.              – Мин ғариза тураһында түгел, ә никахтар тураһында һораным, – более грозно продолжил давить мужчина.              – Беҙ никах эшләргә теләмәнек… –совсем тихо выдала Юля. Данис, услышав это, в миг позеленел, а потом покраснел от гнева.              – Нисек теләмәнеләр?! Ты совсем с ума сошла?! – прорычал Данис, прожигая сестру взглядом. – Һин башҡорт, мосолман! Ата–бабаларҙың йолаларын нисек кире ҡағаһың?!       – Данис, ну что ты начинаешь? – вступился Костя, стараясь сгладить острые углы. Если бы он ещё хоть что–то понял. кроме «башкир» и «мусульман». – Мы же живем в современном мире. Никах – это личное дело каждого.       – Личное дело?! – взревел Агидель. – Ярай, йәһәннәмгә барып, шәхси эштәрең менән шөғөллән! Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Хәҙер кешеләрҙең күҙҙәренә нисек ҡарармын?              Юля устало вздохнула и откинулась на спинку дивана. Она знала, что этот разговор будет непростым, но не ожидала, что он вызовет такую бурю эмоций у брата. Костя молча наблюдал за разгорающимся конфликтом, чувствуя себя незваным гостем на чужом празднике. Фразы на двух языках смешивались в одно большое месиво и он уже даже не пытался вычленить знакомые слова. Он понимал, что сейчас ему лучше не вмешиваться, дать Юле возможность самой разобраться с братом.              – Тебе серьёзно людское мнение важнее, чем счастье своей родной һеңлем? – она очень изящно нахмурила брови, будто, готовая вот-вот разреветься. Костя даже удивился, потому что никогда её такой не видел, как, видимо, и Данис. Оба мужчины уставились на неё. – Ниңә миңә былай эшләйһең?              Данис задержал дыхание, смотря на эту картину. С одной стороны, он был в ярости из-за всего этого цирка, а с другой сердце просто разрывалось, видя такую реакцию сестры.              – Һеңлем… – хотел уже начать он, но Юля не дала ему и шанса вступить в эту игру.              –Ты можешь думать обо мне что хочешь. Можешь злиться, можешь отказаться от меня, можешь проклясть, я всё вытерплю! – дрожащим от обиды голосом, едва сдерживая слёзы, начала она. Костя уже хотел было подойти к ней, успокоить, но был остановлен каким-то странным взглядом. – Но от Кости я не откажусь. И от свадьбы тоже! Мин барыбер башҡорт, минең ҡанымда ғорурлыҡ!       Данис замолчал, пораженный ее словами. Он ожидал чего угодно: криков, истерик, уговоров, но не такой твердой решимости и слёз. Его маленькая сестрёнка даже в детстве редко плакала, а тут… В ее глазах он увидел не упрямство капризной девчонки, а стальную волю взрослой женщины, знающей, чего хочет, и готовой бороться за свое счастье. Его гнев постепенно угасал, сменяясь растерянностью и беспокойством. Он понял, что Юля действительно любит этого парня, и что ее решение – не минутная прихоть, а осознанный выбор.       – Я не отказываюсь от тебя, – тихо произнес Данис, словно боясь разрушить хрупкую атмосферу. – И никогда от тебя не откажусь. Ты моя сестра, и я всегда буду рядом. Просто… –он замялся, ища нужные слова. – Просто я хочу, чтобы ты была счастлива. И чтобы этот… –он кивнул в сторону Кости, – Чтобы он тебя не обижал.       Костя, до этого молча наблюдавший за происходящим, почувствовал, как напряжение в комнате немного спало. Он шагнул вперед и, глядя прямо в глаза Данису, твердо произнес:       – Я её никогда не обижу, – сейчас в его глазах пылала решимость и твёрдость. Нельзя было сейчас отступать. – Я тебе обещаю, что сделаю её самой счастливой.       Данис внимательно изучал его лицо, пытаясь разглядеть искренность в его словах. Наконец, он тяжело вздохнул и отвернулся к окну.       – Ладно, – пробормотал он, словно уговаривая себя. – Делайте, что хотите. Но никах все равно будет. Хотя бы не большой. Чтобы всё по правилам было. Мне так спокойней будет, – он снова строго посмотрел на парня сестры. – Без него – не отпущу.              В комнате повисло молчание. Юля решила прекратить его, снова тихо произнеся:              – У нас нет денег на никах… – Агидель бросил раздражённый взгляд на Уралова.              – А как вы жениться тогда собрались?!              – Я заработаю, за эти три месяца, – протянул Костя, – Нам ещё моя бабушка дала на свадьбу.              Данис повернулся обратно к ним, скрестив руки на груди.              – Три месяца? Вы даже ждать не хотите? Бөтөнләй аҡылыңды юғалттыңмы!– проворчал он, но в его голосе уже не было прежней ярости. Он чувствовал, как постепенно сдаёт позиции, под натиском молодых. – Ладно, никах будет за мой счёт. Но чтобы всё прилично было, как положено.       Юля удивленно посмотрела на брата. Такого поворота событий она никак не ожидала. Костя тоже был ошеломлен, но старался не показывать этого. Он понимал, что это – своего рода перемирие, компромисс, на который пошел Данис, чтобы сохранить лицо и не потерять связь с сестрой.       – Правда? – тихо спросила Юля, не веря своему счастью. Данис кивнул, избегая ее взгляда. Юля подскочила с дивана и бросилась обнимать брата. – Спасибо, ағай! Ты самый лучший! – прошептала она, уткнувшись ему в плечо.              Костя видел из-за спины Даниса, как его девушка хитро ему подмигнула. Ну актриса! Да он и сам ей поверил! Кто вообще перед такой вот сценой устоит!              Данис неловко похлопал сестру по спине, чувствуя себя немного смущенным. Он никогда не умел проявлять свои чувства открыто, особенно в присутствии посторонних. Но сейчас, глядя на счастливое лицо Юли, он понимал, что поступил правильно. Пусть будет этот никах, пусть будет свадьба, пусть они женятся, если это сделает ее счастливой. Главное, чтобы она знала, что он всегда будет рядом, готовый поддержать и защитить ее.              – Ну всё, всё, хватит обниматься, – проворчал он, отстраняясь от Юли, – Идите уже, у вас сейчас дел по горло, – он ещё раз бросил строгий взгляд на Костю, – Смотри, только тронешь – руки тебе по локоть отрежу, то, что в штанах тоже, и псам скормлю. Аңлағанмы?              – Аңлаған. – усмехнулся Уралов понимая, что Данис просто пытается скрыть свою заботу и волнение.              – Ағай! – Юля покраснела, вот сейчас уже серьёзно, и тихо стукнула его по плечу, отстраняясь, – Мин ахмаҡ түгел!              – Вот и посмотрим.