Echoes

      Обещание Хло не сдержала.       Но обо всём по порядку…       На следующий день после всего пиздеца, охуительно выспавшись, с Хлоэ — хоть та энтузиазмом совсем не горела — без спешки мы вещи собрали. Я в тачку всё загрузил, вообще на хую проворачивая десятки репортёришек, что коршунами у дома нашего вились, всё интервью взять пытались, ну или хоть какой комментарий на край, и разве что только божьей милости благодаря их нахер не выслал.       Но, по правде-то говоря, ваще настрой не тот был, чтобы в склоки вступать: я как Рождественская ёлка сиял — тревоги ушли.       Оазис? Похуй.       Поджоги по городу? Похуй плюс похуй.       Карьера? Сцена? Hellhounds? Ещё больше похуй.       На весь Земной шар — похуй, кристально.       И мы наконец-то свалили.       Штат не меняли — потому и добираться было не долго, и преград для беспрепятственного выезда не имелось, ну, в смысле, формального: условка-то всё ещё на хребтине лежала, и это то, что не вычеркнуть из биографии каким-нибудь киношным приёмом, типа как с Кларом и ко на тему поджогов смогли мы провернуть.       Это, конечно, ебать, какой резонанс получило. Судили нудного типа долго — по новостным каналам по-любому транслировали на регуляре, но, когда опасность миновала и другие заботы возникли, на ебаторию всю эту мне снова стало насрать. И Хло, на удивление, тоже. Мы предпочли телек ваще не включать — только кинчики всякие, но новости? Насмотрелись по горло на них мы за жизнь.       Теперь жизнь другая.       Дом у океана выбрали — прям самый первый, что на пути встретился, причём не из вариков кошки моей, а тот, в котором звёзды сошлись и по бюджету, который, кстати, чётко под ноль весь отдали — и это с учётом продажи квартиры моей! — и по общему вайбу нам с первого взгляда зашёл.       Небольшой, но уютный, в светлых оттенках, с тремя просторными спальнями — прям в противовес и квартире, и жизни до Хлоэ в целом моей. Не пафосный, типа с окнами в пол и персональным бассейном, но с учётом того, что мне просто всё остопиздело, а до жизни семейной — собственную жизнь прожигал, не пытаясь даже хоть сколько-то рационализировать траты, самый отменный вариант.       И мне и Хлоэ после пережитого — и не только о последнем полугодии — как бы странно ни звучало, хотелось тишины, покоя и простого человеческого: «Вместе. Счастливо женаты. Ребёнка ждём».       Хло сначала пыталась предложить ещё варианты поглядеть, хоть в дом и влюбилась, хотела ещё если что-то найдём, хоть ипотеку на наши спины взвалить, думала и свою квартирку на продажу выставить, но я категорически против был. Хватит. Харе нам кабалы, да и путь к отступлению — в кошкин дом — у нас чтоб на всякий пожарный, хоть такого и не предвиделось больше — слава богам, — оставался.       Так доки и подписали, пусть сначала с ипотекой, которую средствами с проданной квартиры фронтмена Hellhounds, скандально известного, быстро закрыли.

❛━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━❜

      Хлоэ прогуливалась по новому жилищу, как-то неверяще, будто настороженно даже, светлые стены разглядывая. К окну подрулила, на миг замерла и даже зажмурилась.       — Ты… мог когда-то подумать? Вот не просто в мечтах, а что реально жизнь так повернётся? — кошка моя тихо спросила.       Я к ней подошёл, обнял со спины, ладони уложив на пока ещё плоский живот. Носом ткнулся в макушку. Как и десять лет назад, Хло пахла клубникой…       — Да нет, конечно… Разумеется, нет, — выдохнув шумно, сказал. — Хотел. Мечтал. По факту… да уверен был на сто миллионов процентов, что не будет так, Хлоэ. Что останусь по жизни один. Ну, а когда совсем отчаюсь, как Вишес уйду. Хер знает, на какой грани меня ты поймала…       — Ты говорил как-то, что тебя откачали… — осторожно кошка моя начала. Выдохнула, будто с мыслями собиралась, и спросила: — Это с чем связано было?       Я усмехнулся. В волосах мягких поцелуй долгий оставил. И исповедь начал:       — Нет, Хлоэ. Такое дерьмо — никогда. Не из этих. Не, ну пробовал что по лайту́, было дело. Курил пару раз, чисто на пробу. Но не чтобы, типа, крутым быть, из интереса просто. Посмотреть, чё за хуйня, — плечами пожал. — А тогда… когда на износ буквально хуяришь, осознанно сутками не спишь, потому что… — я сглотнул. Сначала замолк. Потом, хоть и нехотя, всё же продолжил: — Потому что знаешь, что ночь только очередной кошмар принесёт. Что ты сниться будешь… чистый персональный ад при жизни. И кто мне виноват, да? Я сам. Всё проебать так…       — Всё, хватит, прекрати… прекрати сейчас же! — недовольно Хло фыркнула. — Перестань уже казнить себя, прибью. Просто прибью! Если уж на то пошло, в моём характере было найти тебя, хоть из-под земли выкопать, а потом устроить такую взбучку, чтобы небо с овчинку показалось! Так что… один-один. Виноваты оба! — она в объятиях вывернулась и ко мне лицом встала. В глаза посмотрела. — И от ответа не уходи. Мне важно. Тогда не имела права спрашивать, да и злилась, потому не особо хотела. Потом не до того было. А сейчас… рассказывай.       — Не отстанешь же, да? — усмехнулся. В уголок губ, наклонившись, чмокнул звонко, но на сердитый взор напоролся и снова заговорил, хоть и без энтузиазма, какой обычно хлестал, когда чем-то делился: — Короче, если не спишь, не жрёшь, куришь хер знает по сколько пачек в день, а две-три улетало стабильно, прям как нехуй делать, на вискаре с энергосами, ну или тоннах эспрессо на край, двигаешься: дороги — репы — студии — дороги — концерты — тусовки… оно же понятно, к чему приведёт. В какой-то момент организм так и сказал: «Иди-ка ты нахуй», — коротко хмыкнул. — Вот и весь передоз. Только не конченый. Просто тупой.       — Точно. Конченый. Только не передоз, а ты, придурок… — глаза отведя, к груди моей нежно прильнула.       А я снова с поцелуем приник к волосам, так — было спокойно. И тихо.       За долгое время впервые не грохотала душа. Повода не было. Бежать, париться, проблемы решать — всё позади догорело.       — Знаю, кошка… — в объятиях покачивать, словно баюкать, её принялся. — Приручила однажды. И навсегда. Но думаю часто, если бы не всё это… да, наверное, хуйню ту прожить и пережить надо было. Чтобы вот так ты… моя. Бля, беременная жена… охуеть, — усмехнулся опять, по голове нежно Хлоэ погладил. — У окна, из которого океан видно, в нашем доме… просто рядом стояла. Чтобы вот так тебя обнимать мог. Ебать, когда вздумается.       — Шейд! — возмущённо выпалила. По плечу меня стукнула. — Ну хоть бы «трахать» сказал, и то не так пóшло звучит…       А я рассмеялся громко, сильнее в кольце рук стиснул, за талию выше приподнял, чтобы ногами торс обняла, и Хло это сделала сразу, будто на автомате.       — Любовью заниматься? — в улыбке ехидной расплылся. — Сейчас, кстати, вполне подходящий момент, а?       Кошка моя сначала строго смотрела. А потом хихикнула, головой покачала, шепнула что-то типа: «Ты невыносимый», и, собрав в ладони моё лицо, с поцелуем не нежным накинулась. На мгновение лишь прервалась и прямо в губы шепнула:       — «Трахаться» тоже нормально. Неси давай в спальню, будем матрас обновлять…       Меня просить дважды не было нужно. Больше того — с момента, как через порог мы шагнули, это чуть ли не единственным было, чего я хотел.       Под юбку игривую платья ладонь шустро завёл. По бедру проскользил, к ягодицам нырнул. Ниточку от стрингов пальцем поддел, в ухо кошке своей зарычал.       — Не дойдём до кровати, не-а, — только и выдавил.       Ремень кое-как расстегнул, пуговицу, теряя терпение, на джинсах резко рванул, ткань плотную вниз подтолкнул, чтобы штаны к стопам свалились. Их бы переступить, пнуть куда дальше, но это прям лишним стало в системе координат, где внутренний компас курс давал только такой, чтобы Хло на подоконник усадить и прямо там выебать. Так, чтобы имя своё позабыла.       Но сначала… как научила.       Низ животика плоского я, хоть от желания уже и сгорал, нежно-нежно погладил, а потом пальцы под мягкое кружево, ухмыльнувшись, направил. Хлоэ выдохнула, бёдра шире развела, вперёд подалась, прямо мне на руку. Большим пальцем чувствительную точку накрыл, а указательный и средний в неё грубее чуть ввёл.       — Бонусы какие приятные, — довольно я констатировал. — Настолько мокрая, ёбнешься…       Она голень чуть подняла и, ухмыльнувшись в ответ, через ткань боксеров члена коснулась.       Меня за задницу ножкой к себе резко привлекла, обняла и томно на ухо шепнула:       — А кто-то каменный прям… — и, чуть голос понизив, добавила: — Убирай давай пальцы, всего тебя хочу…       И я, не церемонясь, труселя с себя содрал, теперь с джинсами куда-то шустро отправил и, жадно Хло поцеловав, в неё буквально вдолбился.       — Нахуй матрас, ты прикинь, какая картина щас с пляжа видна — как тебя на окне… — и, довольный собой, стон не сдержал, с губ бесстыже слетевший.       — Полегче, красавчик, — кошка моя, хихикнув, шепнула. — Половой покой мне, конечно, слава богу, не прописали, но на поворотах притормозить на всякий случай — не лишнее. А в окне… — шумно воздух глотнула и прям хрипло совсем протянула: — Не думала, что скажу когда-то… но… мне нравится.       Ахуеть.       Мы с полчаса точно протрахались, пока не кончили вместе, а это сейчас получалось лучше всего: я Хлоэ до визга почти доводил, и только тогда сам прям в ней забывался, — нереально кайфовое чувство.       — Ну что, кошка, — просипел, отдышавшись. — А теперь на кровать…

❛━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━❜

      Я уже и думать забыл, что в идеальной картине мира Хлоэ не всё сложилось идеально, а потому знатно так охуел, когда дней через десять от переезда, окрылённая, она в дом влетела.       — Я договорилась, — счастливо взвизгнула и на шее у меня тут же повисла.       — С кем? О чём? — в голове шестерёнки крутя, осторожно спросил. А вдруг чё говорила, а я проебал, потом скандал учинит, нахуй то нужно…       — Тебе фрак привезут, — ехидно хихикнула.       — Чё? — глаза округлил. — Это нахуя ещё?       — Подумай, — в улыбке коварной растянулась и, звонкий поцелуй на щеке обронив, по лестнице вверх заспешила.       — Хлоэ, чё? — вслед прокричал, а потом за ней в полном шоке поплёлся.       Фрак?       Фак.       Солнце к горизонту плавно клонилось. Лёгкий ветер песок разгонял и волны в гребешки заворачивал. Дурманяще пахло уходящими золотыми лучами, солью и водорослями, что на берег недавно шторм выбросил. Звук прибоя криками чаек перебивался бесстыже, но вот перебить тишину в голове ни эти наглые существа, ни музыка, откуда-то плавно звучащая, ни какая ещё ебала не могли.       Я приехал, как Хлоэ велела, раньше неё. Да и уезжал — охуеть — из отеля, а не из уже нашего дома, потому что кошка моя сказала, что хочет собираться без моего мельтешения, а ещё, что хочет сделать сюрприз. Пообещала, что появление её не просто фурор произведёт, а что убьёт наповал. А я, конечно же, верил. Но не думал, что всё будет настолько…       На тропинку, условно очерченную, жена моя, в роли невесты сейчас, невесомо ступила.       А я… обомлел.       Задрожал.       Охуел.       Шаг сделала, на миг остановилась, и посмотрела в глаза…       О свадьбе как таковой я не мечтал никогда. Да и официальный статус, фамилия, чё там ещё, документ… важно не было мне, вот совсем.       А тут… дыхание перехватило, и это не метафора.       Затрясло.       Хлоэ. Облачённая в белоснежное платье, что шлейфом легло на песок, передо мной, улыбаясь невинно, стояла.       Сердце биться перестало на миг, а потом как на старте забега рвануло.       — Ебать… — языком еле ворочающемся я произнёс.       Явно реакцией моей удовлетворённая, к арке, увенчанной гирляндой цветов, кошка моя заспешила.       Чем ближе подходила, тем отчаяннее сердцебиение шкалило. Я даже вспотел, ладони — и те помокрели. Как и глаза…       Остановившись рядом, Хло руку мне протянула, и пальцы наши сцепились почти что отчаянно.       Того мужика, что вещал, я толком не слушал. Не мог. На кошку свою в свадебном платье смотрел, и что всё это реально — поверить пытался.       Ебать, моя.       Моя.       Моя Хлоэ.       Это как вообще так вышло?       Нет, пережито уже много было, даже чересчур. И сделано тоже. И семья уж сложилась, дом вот ещё общий наш прикупили, беременность даже спланировали. Но вот так — осознание будто только пришло и всё на свете собою покрыло.       Она реально, не в фантазиях больных, не во снах, рядом стояла.       В отличие от меня, внимательно слушала, чему-то кивала.       А потом из мыслей резко вырвал отголосок вопроса:       — Согласны?..       Хлоэ без колебаний ответила:       — Снова да.       Меня тоже спросили, а я только выдавить смог:       — Всегда да. Даже в следующих жизнях.

❛━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━❜

      Три буквы — а сколько волнения. УЗИ. Далеко уж не первое — мы с Хло и сердечко слушать ходили, и через пару недель смотрели, как лялька растёт, и первый скрининг делали, конечно. А потом просто пару раз в голову взъёбывало, что по ребёнку соскучились — так и тоже в клинику ездили, через монитор на свидание. А сейчас вот нас по графику ждали. Двадцать полных недель — второй обязательный скрининг. За здоровье малышика не волновались, ваще подвоха не ждали, не думали даже нисколько, что может случиться какой-то пиздец. А он вот случился. И не со здоровьем ничьим, слава богу.       — Вам пол ребёночка записать для гендер-пати? — проворковала врач.       — Да! — выдохнула Хлоэ.       — Нет, — одновременно с ней я ответил.       На кошку свою посмотрел умоляюще.       — Я всю жизнь извожусь, давай сразу… — голосом дрогнувшим почти что молитвенно выдавил я.       — Ну если всю жизнь, то ещё потерпишь, — глаза закатив, жена моя недовольно сказала.       — Хлоэ, — чуть не проскулил. — Пожалуйста… я ж ёбнусь даже до вечера ждать. Ладно бы толпу гостей приглашали, но тупо вдвоём торт с начинкой сожрать? А ещё и сёдня поди не приготовят…       — До завтра обещали в кондитерской, — Хлоэ вздохнула.       А я теперь уже проскулил. Без «чуть».       — Я тебе потом хочешь лучше кольцо с камнем под цвет подарю? — жалобно совсем предложил. — А ещё кулон. Серьги! И браслет. Гендер-пати такая!       — Нет, — Хло губки поджала. — Я хочу торт.       — Я куплю тебе десять. Или по торту каждый день до конца жизни.       — Ага, чтобы я потом в дверь ни в одну не вошла? — хмыкнула Хлоэ.       — Хороший вариант, останешься дома до самой смерти со мной, меня всё устраивает! Ну кошка… — я ладошку нежную загрёб, лбом в неё ткнулся. — Твой муж страдать будет и…       — Ладно, говорите, — громко Хло заявила. Я башку резко поднял, на неё посмотрел. — И кольцо, и подвеску, и браслет, серьги и торт.       — Ты серьёзно? — ушам не веря, я переспросил, ошарашенным взглядом в невозмутимое личико вперившись.       — Помрёт муж от любопытства, мне что потом делать? — тихо хихикнула, и снова на врача перевела взор. — Скажите, пожалуйста, кто там у нас.       — Я и показать могу, — тётка в белом халате улыбнулась приветливо.       Датчиком повела, ракурс поймала и во весь экран показала…       — Мальчик.       А меня будто пыльным мешком по башке шибанули. Настолько в моей системе координат въелось «обещаю, дочку рожу», настолько я представлял ярко малышку, на маму, как две капли воды похожую, что мир словно ушёл из-под ног.       — Пиздец, — только и выдохнул.       И взгляд точно потух, а улыбка с лица испарилась предательски.       — Ты… — Хло зашипела, с силой по предплечью меня шибанула. Обиженно скомандовала: — Из кабинета выйди.       Сказала, а я к стулу прирос намертво.       — Вон выйди! — громко Хло повторила.       А я, на автопилоте каком-то, в тумане словно поднялся и, спорить не став, и сам побрёл в коридор.       Сел на лавку под плакатом с пухлощёким ребёнком.       На колени руки сложил. В одну точку уставился.       Мальчик.       Странное слово.       Пустое… оно не пахло конфетами. Поцелуями в щёку. Ласковым: «папочка»…       В башке — будто кто-то из меня картинку вынул, которую заранее я уже прожил. Я же видел её. Девчонку. Дочку. Мелкую, с серыми глазами кошки своей, вьющимися волосами, с мимикой Хлоэ, с тем, как дочь, прям как мама, нос морщит, когда злится. Я ей бредил — ещё до того, как она вообще в проекте могла появиться.       И вот — не она.       Накрыло. Объективно: не потому что плохо… а потому что иначе.       — Блядь… — снова выдохнул, тихо совсем.       Не злость клокотала, не разочарование резало больно, — ступор.       Как будто кто-то сценарий резко подменил, а меня в известность не счёл нужным поставить.       Из-за двери голоса доносились. Хло что-то спрашивала, врач отвечала, спокойно, буднично, будто не произошло ни-ху-я.       А у меня в голове одно и то же гудело:       Я просил.       Она обещала.       А обещания Хлоэ умела держать.       И мозг, сука, в это и вцепился клешнями. Не в ребёнка — в обет. В то, что слово Хло, смешно даже стало на миг, — единственная истина и верная инстанция. Мир лопнет, — но будет так, как она сказала.       Абсолют и константа. Данность, базис, незыблемость…       И вдруг — нет.       Сбой системы.       Пиздец.       Ладонями провёл по лицу. Виски с силой потёр.       Сердце ровно стучало — чересчур ровно для такого момента. И это больше пугало, чем если бы оно колотилось как бешеное.       — Очнись, долбоёб, — со всей злостью себе в мыслях сказал. — Это твой сын. А кошка твоя — его мама.       И вот тут что-то зашевелилось и… щёлкнуло.       Сын.       И под сердцем его Хлоэ носит.       Башка разлетелась — наверно буквально, потому как по затылку с силой кровоток пизданул, да так, что в глазах потемнело.       Ребёнок, о котором с год какой-то назад по факту я и мечтать не мог даже. Та частичка нас вместе, о которой молиться не смел. То счастье, которое на темечко так внезапно свалилось. Вокруг кого, помимо Хлоэ, вся вселенная моя закрутилась.       Каждое утро — уже почти ритуалом, я с поцелуев в живот начинал, с самого начала беременности. Я, как долбоёб последний, — хотя почему «как», — на следующий же день после новости этой, ещё собрать манатки Хло не успела — в детский магаз в молл ближайший сгонял, купил там пинетки, пустышку и ещё какую-то милую хрень. Кошечка моя думала, что я на перекуре застрял, мессендж даже с вопросом отправила: «И где ты?», пока я, до ебаного космоса прямо счастливый, домой с покупками нёсся.       И после этого «пиздец»?       Дверь бесшумно открылась, а я на ноги тут же вскочил.       К Хлоэ кинулся. Плотно прям подошёл.       — Хло… — начал и осёкся, на стальной, ещё и ледяной, взгляд, что выжигал и буравил, напоровшись.       Она, губы с силой поджав, в грудь мою ладонями упёрлась — словно границу провела между нами.       — Ты охуел? — шипя, тихо спросила.       Долбоёб? Ну вот он я, здравствуйте.       — Да, — хрипло сказал. — На секунду. Прости. Я… бля. Блядь, Хлоэ, охуел так конкретно! Просто… — пальцами глаза зажал, головой помотал, а потом выдохнул: — Я слишком хотел по-другому и не успел перестроиться. Картинка была чёткой такой, а потом раз — и разрыв нахуй шаблона. Пиздец — это я. Ну хочешь — уеби, заслужил!       Она смотрела. Долго. Взглядом испепеляла.       — Ещё раз попробуешь… — вновь зашипела, совсем ядовито.       — Хлоэ, — сразу я перебил, в объятия сгрёб крепкие-крепкие. К уху склонился и заговорил: — Я пиздец, как люблю нашего ребёнка. И мне кристаллически похуй: дочь, сын… главное, что ты — его мать, и даже если каждый следующий будет пацаном, ну, родим футбольную команду, хули! И всех я буду безумно любить, безумно, Хлоэ. Почти как тебя, просто любовь другая…       — Ага, ещё чего, опять беременеть? С таким отношением… И от меня, между прочим, ну так, к слову говоря, пол ребёнка никак не зависел! — раздражённо фыркнула, попыталась меня от себя отодвинуть. Не вышло. Крепче зажал.       — Кошка, — я за лицо её взял, в глаза посмотрел протяжно. — Правда, прости. Это, бля, максимально хуёво было. Максимально дерьмово.       — Именно так, Шейд, — процедила.       Дёрнулась. Вырваться всё же попыталась, а я отпустил, отступил, дал остыть.       Даже домой довёз в тишине, но с ней в дом не поднялся, за цацками обещанными попиздил. Ну, ещё в Диор, конечно, заехать пришлось. И в парфюмерный.       И в детский отдел. Там, в тележку пацанячью одежду складируя, от себя сильнее всё ахуевал, а малышовым шмоткам умилялся. В голове сценарий другой уже фонтанировал: как пацана воспитывать, какие ценности ему прививать, и всё больше в осознание того, какой это тоже кайф, вживался. До приезда домой — совесть, неведомо откуда вообще взявшаяся, окончательно сердце разгрызла, а чувство странной горделивой радости, если это вообще можно так описать, сознание потопило, с концами им завладев.       Кошка моя, конечно, пусть не сразу, но всё же простила, хоть придурком конченым и с десяток раз ещё назвала, даже спать лечь отдельно грозилась. А потом… резко остыла.       И ночью, под бок ко мне подбираясь, тихо призналась:       — Я и сама охуела… тоже думала, дочка, — вздохнула. — Ладно, прощён.

❛━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━❜

      То середина июня была — шестнадцатое, если конкретнее. Мы с Хло после заката уже потащились на пляж. Жара стояла — ёбнешься, даже вечером, даже при условии, что погоду такую мы с кошкой любили, сейчас реально было душно — пиздец.       Дома кондеи хоть вывозили, в режиме нон-стоп молотящие уже несколько дней, но Хлоэ воздух свежий был жизненно нужен, да и в четырёх стенах (а быть точнее, в двадцати восьми) сидеть больше не вывозила.       — Поплавать надо, — вздохнула, на спине со страдальческим видом ладонь уместив.       — Погнали, чё с тобой делать, — легко улыбнувшись, плечами пожал. — Но ты пока туда дойдёшь, уже охуеешь, а обратно — тем более, ещё и уставшая…       — У меня тянет поясницу, я не могу уже, расслабится, может, хоть… — поморщившись, заныла.       — Может и реально расслабится, — сочувственно кивнул. — Если уж и массаж не помогает…       — И помог бы, наверно, если бы на живот улечься можно было…       — Я соберу сумку щас, переодевай пока купальник, ага? — подбадривающе произнёс.       В щёку Хлоэ чмокнул, а потом за манатками для пляжа потопал. Недолго возился, собрал всё: полотенца, воду, сменные тряпки, подстилку…       — Спина отваливается, — вновь Хлоэ заныла.       — Терпи, кошка, — строго сказал. — Ща в волны бахнемся, полежишь на релаксе, да будет если не кайфово, то легче…       — Ага, — буркнула.       С кухни ещё одну бутылку воды забрала, и уж тогда мы к океану направились.       — Как насчёт мороженого, что ли? — озадаченно спросил, когда мимо ларька проходили.       — Как насчёт заткнуться? — обиженно фыркнула.       — Понял, не в духе, — сразу ладони кверху поднял в капитулирующем жесте.       — Вот и молодец.       До пляжа брели в тишине. Хло то и дело посреди пути замирала, за локоть мой с силой хваталась, словно он как-то держал на плаву.       — Кошка, всё нормально? — уже нахмурившись, я бровь выгнул.       — Я беременна, Шейд, всё нормально! — рыкнула. — И хочу в воду, а желательно плюсом поспать на животе, а ещё чтобы спину так не тянуло!       Спорить не стал, за талию только сам уже взял, и, бережно кошку свою придерживая, повёл к океану.       Вообще, стоило только на пляж нам ступить, у Хлоэ глаза загорелись. Она платье скинула, мне в руки пихнула, бросив: «Сложи!», и пару шагов до воды сделала. Но вдруг остановилась, во весь голос выдыхая:       — Искупались, блядь! Поплавали…       — Чё там, медуз опять разгребать надо, что ли? — недовольно я сморщился, ещё взгляд на прибой не переведя.       — Разгребать. Только не медуз… вот твой характер у сына! Только мать настроилась поплавать, как… — и на вдохе замерла.       — Как чё? — настороженно спросил, к Хло повернулся. Стояла, в поясницу обеими руками вцепившись, а взгляд блуждал где-то не здесь.       Подскочил к ней тут же, за талию перехватил.       — Так, реально болит, нездоровая хуйня, мне не нравится… давай-ка отсюда в сторону клиники, — строго нахмурился. — А ты бля, нормально… а что тогда весь вечер за спину держишься?!       — Я. Пошла. Плавать, — рассержено рыкнула.       А я взгляд ниже вдруг перевёл и усмехнулся чуть нервно.       — Уже плаваешь.       Меньше чем через час мы уж доки в приёмном отделении госпиталя усердно писали. Что-то там про беременность спрашивали: сроки, как протекала, анамнез самой Хлоэ, меня и семей до седьмого колена… да похуй бы, если б в гинекологии прям в этой не наблюдались, но мы, как порядочные — по расписанию, на каждый приём сюда только ходили, а сейчас будто время специально тянули. Ну не пиздец?       Какая вам, похуй, разница, кем мы работаем! Рожать давайте везите!       А работали мы, кстати, щас достаточно много. Я за написание песен плотно так взялся, а кошка моя блог вести начала. Причём, ладно, ко мне там люди тянулись, знали, кто такой, чё от результата примерно им ждать, профессиональная сфера, к моему удивлению — реально прокачана круто была, а вот в тему Хлоэ я не то, что не верил, но относился скорее, как к хобби, а она бабла загребать начала столько, что иногда мне казалось, что я на иждивении у неё сижу, свесив ножки.       Из мыслей вырвал голос медсестрички противный:       — Супруг с вами будет? — уточнила щебечуще.       — Нет! — хором с Хло выпалили.       Хлоэ разве что меня не пристрелила взглядом на месте, а я нервно перекрестился.       — Не хватало ещё, чтоб он на роды смотрел! — кошка моя губки поджала. — Я расслабиться не смогу, если что-то не так пойдёт… то я его не выучила!       О, сколько она апеллировала, что вдруг вскрикнет не так, а я там всех разорву. А я для вида бурчал — по факту сам до усрачки этого всего боялся, да и считал не мужским это делом. Всегда представлял, типа, жена рожает, я бухаю. Шутка. Или нет…       Но на самом деле в зале ожидания собирался сидеть. Там всё-таки Хлоэ моя — в родовой. Сына на свет производит!       — Не-не, — тут же закивал я согласно. — Ну его нахер… Лучше потом зайду, ребёнка подержу, в палате потом с ними буду до выписки, но сейчас — тут потусуюсь.       — Слава богу, — кошка моя, кажись, чуть в Бога в этот миг не уверовала. И, расслабившись, меня в щёку чмокнула и упорхнула по пиздец каким важным для мира делам.       Демографию, ёпта, поднимать!       В холле промаялся часов так десять уже. Уже успел пожалеть, сотню раз передумать, хотел было топать — на партнёрские документ подавать, но всё же сидел, прижав жопу. Только медсестричек всех заебал, каждые пять ебучих минут дёргал: «Ну что, родила»?       Уже и утро подкралось, а новостей — никаких. Раскрытие чё-то там семь или восемь.       Я устало вздохнул, на спинку дивана откинулся, стакан двадцатый от кофе в урну пульнул. Глаза прикрыл, ладони запустил в шевелюру и растёкся по месту. И только позу поудобнее принял, как очередная курица в халате подбежала, за руку тряхнула настойчиво.       На месте резко подорвался, чуть плечом по подбородку её не уёб, так неудачно медсестричка склонилась.       — Потуги начинаются, так что скоро… — улыбнулась робко она и только упорхнуть собиралась обратно, как я за запястье схватил.       Безумным взглядом её прожёг и, не успев подумать, рефлекторно ляпнул:       — Можно… потом подпишу всё, что скажете… я к ней хочу, должен… крик первый… — язык заплёлся.       Курица аж просияла, будто пиздец какую миссию исполнила важную, и, закивав так активно, что мне казалось, что оторваться может нахрен башка, меня за собой потащила.       Я влетел почти в последний момент, когда Хло вовсю тужилась. Бля, каким взглядом злым одарила! От злости аж зарычала:       — Какого чё…       — Мамочка, не отвлекаемся, толкаем, толкаем малыша, — пропиликала акушерка.       А я к жене вперёд рванул, за руку взял, и она, когтями мне кожу тут же проткнув, ещё раз поднапряглась… и в ладонях врача, медсестры, или кто там стоял — я хер разбирался, разразившийся криком малыш оказался.       Он орал так, что я испугался реально, что окна в палате от мощного крика могли разлететься.       Я замер. Ошеломлённо, как в замедленной съёмке, смотрел, как его, не обтирая, кошке моей животом на живот кладут бережно.       Весь в родовой смазке, орущий, весь фиолетово-красный, скукоженный… был так похож на меня, что я неверяще крошечной спины докоснулся.       Хло рядом со мной разрыдалась.       А я… ну чё, «спасибо» жене любимой за сына сказав, в обморок ёбнулся. Финита ля комедия, блядь.

❛━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━❜

      Как я охуел, когда до выписки незадолго телефон звонком громким взорвался. На экране входящий — актёр дэмиан уайльд блондин который с копом кошкин охранник.       — Дэмиан, — я быстро ответил.       — Привет молодому отцу, — усюсюкающий голос раздался.       — Ага, — произнёс.       — Хлоэ сообщила о пополнении, мы с Кларенсом вас поздравляем, — довольно Дэм пропел.       — Спасибо, — кивнул настороженно, будто Уайлд мог меня видеть.       — Мы к вам в гости приедем, — он сказал буднично, будто меня перед фактом поставил. Хотя, наверно, так и было.       — Ну хули, подруливайте? — я плечами пожал, но сразу смягчился. — Да, приезжайте. Кошка рада вам будет.       — А ты? — рассмеявшись, Дэм уточнил.       — Нет, — честно тут же ответил. — Но приезжайте. Если Хлоэ сказала, типа, по-любому от вас того и ждала.       — На другое и не рассчитывали, — на заднем плане и Клар смехом зашёлся.       А я звонок сбросил и трубу отложил.       Ну что ж…       Погода поднасрать знатно решила: после ебейшей жары циклон налетел, да такой, что я кожанку напялил, а Хлоэ для выписки прихватил кардиган. И сыну в срочном порядке одеялко пришлось докупать — чтобы не окоченел, пока донесём до машины.       У перинатального центра спокойно было, хоть и суетно — жуть. Вот такой вот контраст: вокруг шарики, музыка, толпы чужой родни у ворот, а внутри у меня — волнительный трепет.       Я на людей вообще не смотрел. Вроде вперёд, а вроде и в глубь. А вообще — в космос куда-то.       Два дня, как мы с Хлоэ родители.       Ебать, родители.       Ро-ди-те-ли.       Крикливого пацана, такого, бля, умилительного. Такого… до боли родного.       Нашего.       Если бы только я, версии себя восемнадцатилетнего, знал, к чему меня любовь приведёт… да хуй знает, что изменилось бы. Был бы, наверное, не я. Не жестил бы, не знаю. Хуйнёй точно бы не страдал, но если бы да кабы…       Из мыслей о прошлом меня касание к плечу вырвало. Я сначала на ладони с обручалкой выёбистой взгляд сфокусировал, а потом… посмотрел на того, кто касался.       Дэмиан. С роскошным букетом пионов. И с обручальным, сука, кольцом.       Тут же Клара глазами нашёл, и руку его придирчиво взором тоже сканировал.       — Да ну нахуй… — только шепнул.       — Мы же договаривались, что приедем, — слегка обиженно Уайлд сказал. — Ларс только не смог, но поздравления и Хлоэ и тебе на словах передал, а вечером курьер от него цветы и посылку доставит!       Я безразлично кивнул, а потом ещё раз на кольца взгляд беглый кинул.       — А чё не одинаковые? — сразу спросил.       Не, ну просто думал, наверно, что меня конченым назовут. Что скажут, что ваще-то свадьбы просто оба недавно сыграли…       — Кларенс не любит броские украшения, — актёр пояснил.       — Сука… — снова шепнул. А потом как заржал!       Сквозь смех даже выход Хло пропустил, пока счастья желал, здоровья, всех благ…       — Эй, папаша, — недовольный голос кошки моей из-за спины долетел.       Я обернулся резко, в ахуе замер, но Хлоэ, вразрез звучащей интонации, тепло улыбалась.       — Кошка… и котёнок, — откуда-то взявшийся ком в горле сглотнув, я констатировал.       — Ли́ор… — голову набок склонив, прошептала.       Что имя придумывать будет сама — мне после того деловито сказала, как я про «пиздец» отчебучил. Потом напоминала системно, в темечко клевала, что я поражался, как от капания этого прямо на мозг не полысел нахуй. А мне… да собственно, было не важно, как сына назвать. Я капитулировал сразу, с первого же такого её заявления, но Хло никак не успокаивалась, всё сильней щипнуть за ту мою реакцию пыталась: то из блога своего истории девок зачитывала, что кто-то там в честь бывшего сына величал, что ребенка в честь героя сериала называли, ещё всякую подобную ебалу. Подкалывала, а вдруг сама тоже что подобное выкинет. А мне — вот прям похуй, лишь бы кошка моя была счастлива, а сын главное просто чтоб был, наш.       — Красиво, — улыбнувшись, кивнул, и малыша на руки принял. В мягкую щёчку его сначала чмокнул, потом жёнушку в висок поцеловал.       Хлоэ, на цыпочки чуть привстав, меня тоже чмокнула, а потом внимания фокус сместила на копа с актёром.       Пока от парочки сладкой цветы принимала, о чём-то с ними там говорила, а я малому шептал, как соскучился: ну с утра не видел, по факту, а щас вот обед!       — Ехать до вас недолго, а вы тут одни с малышом, — я краем уха услышал, как Дэм заговорщически сказал. — А мы уж с вами сроднились, так… если вдруг помощь нужна или планы какие — не стесняйся, звони, мы в любое время приедем! Это тоже к части подарка нашего относится!       Подарок…       Я бы по лбу себя пизданул, да только руки заняты были.       — Кошка, — вздохнув, тихо, чтоб сына не побеспокоить, позвал.       Хлоэ ко мне повернулась, внимательно на меня посмотрела.       — Не думай, что я ебанутый мудак, — усмехнулся и кивнул на кожанки карман. — Тут кое-что для тебя, достань из куртки… ваще башка отключилась.       — А я уж мозги тебе сжирать собиралась, — хихикнула.       — О, ну это ты умеешь лучше всего, — я языком цокнул.       Дарить ювелирку банальную — ну тупо, как минимум, было. Всякой херни типа техники, херовин для дома и прочего — тоже я не рассматривал, хотя над этим чуть ли не с новости о беременности кубаторил.       И Хло, заинтригованная явно, нырнула в карман.       — Что это? — почти брезгливо подняла к глазам и удивлённо спросила, рассматривая самый ебануто-банальный брелок.       — За сына… — будто удивлённо я плечами пожал.       — Брелок, — констатировала.       — Брелок, — я довольно кивнул.       — Я, конечно, всё понимаю… но ты, кажется, реально башку повредил в родовой, — на выдохе выдавила.       Губу поджала.       — Кошка, ну прикольно же, у тебя на ключах от дома ж хахаряшка висит, — я улыбнулся. — И ещё куда-нибудь повесишь…       — Я тебя повешу. За яйца, — прошипела.       А потом, обиженно носом шмыгнув, от меня отвернулась. Кажется, разреветься прям реально готова была.       — Эй, Хлоэ, — шепнул сразу, пока реально настрой не испортил. — А чё только в этом кармане?       — Пошёл ты…       Я как можно аккуратнее малыша перехватил, хоть и страшно было пока исполнять такие манёвры, и сам ладонь во второй карман запустил.       Руку Хло к себе притянул, требовательно её ладошку раскрыл, и… от тачки ключ вложил. Да не абы какой, а той, по которой она девчонкой визжала.       Бэха икс шесть. Не, ну уже на тыщу раз с того времени рестайлинг, конечно, прошла. Да и модели покруче сто раз уже вышли, если именно на этих немцев смотреть… а так — заебатых щас и Ламбы, и Роллс-Ройсы и какой только хуйни пафосной не встретишь…       — Вот сюда брелок припиздячь, чтобы в сумке проще было искать, — на ухо ей усмехнулся.       — Что это? — бровь только вздёрнула.       — Во дворе дома увидишь, — спокойно ответил.       — Я тебя…       Явно хотела пообещать, что придушит, но Лиор маме разразиться тирадой не дал, смешно сморщившись и захныкав.       — Едем домой, — Хлоэ на меня хуй тут же забила, сыну одеялко поправила, что-то ласковое шептать начала.       — Едем. Домой, — куда-то в небо я усмехнулся. — Семьёй…

❛━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━❜

      Мы по супермаркету медленно брели, у каждой полки замирали, но в тележку всякое понравившееся барахло для подготовки ко дню рождения Лиора активно закидывали.       Сам виновник скорого торжества с любимыми няньками дома сидел, ещё и с соплями. Под кондеем простудиться умудрился, но празднование первой даты никто не отменял. Я ему, конечно, перед отъездом в магаз наставление отцовское дал, пока никто не слышал, чтобы сморкаться сын не стеснялся прямо на шмотки актёра. Лиор на меня, конечно, как на дебила смотрел, но я, довольный собой, даже пример показал: в футболку ему носом уткнулся и сделал вид, что выдохнул сопли. Заверил, что дядя Дэми обрадуется, но сразу сказал, что это только с ним работает, и что ему не привыкать. Ну, не к соплям в футболку, конечно, но кое к чему, по консистенции схожему, точно.       Бэби-ситтерам с сайтов или агентств, даже по знакомству или с рекомендациями классными, не доверяли мы с Хло ни в какую: а потому к помощи копа с актёром теперь прибегали действительно часто — ну потому что могли, да и вроде всех четверых всё устраивало. Ну, только Клара с Дэмом не устраивало, что я постоянно на тему собственных детей их подъёбывал, то и дело вопросами сыпля: «А из вас двоих кто будет рожать»? «А когда родите, кто мама»? Но они с этим мирились, сначала ради Хлоэ, а потом и к Лиору пиздец прикипели, что я аж ревновал.       Гирлянды цветные, воздушные шарики всякие, колпачки, флажки, тарелки бумажные и прочая декоративная муть отправлялась в тележку — почти что не глядя. Да хоть каждый сантиметр добром всем завесить — зато празднично! А Лиор всё яркое любит.       Мимо отдела с фонтанами и свечами для торта я на автомате хотел было пройти, как Хлоэ резко меня за футболку одёрнула и остановиться заставила. Я молча наблюдал, как восковые единички к вороху остального добра приземлялись, а потом как искрящиеся палки-фонтаны следом туда же ныряли. Ничего не сказал. Промолчал, скептически глядя. А потом ещё одну цифру, не посмотрев даже, какую, в карман запихнул, пока Хло отвернулась.       И только после променада, за который полный багажник набили, в салоне тачки ту цифру достал. Оказалась нулём.       Кошка моя по телефону с Кларом трепалась, объясняла ему, где небулайзер лежит, где минералку достать, ещё чё-то там… и пока она упаковывалась, ремень перекидывала, я из кармана зажигалку достал и, чиркнув, нуля поджёг фитилёк.       Пока разгорался, Хлоэ беседу закончила, а я к ней повернулся, демонстрируя подожжённую свечку.       Хло бровь вздёрнула, на меня заинтересованный взгляд перевела, но не замерла, в ступор не впала. Потом чуть мою руку, в которой был нолик зажат, к себе потянула, сказала:       — Проверяешь, обнулили ли? — хмыкнула. И свечку спокойно задула.       По салону дымок разлетелся, а кошка моя лишь носик недовольно поморщила.       — Погоди, — выпалил сразу. Дрожащей рукой ещё раз поджёг, ближе гораздо к ней протянул, чуть не подпалив длинные локоны.       — Ну ты совсем охренел? — нахмурилась, свечу из рук забрала под мой немой ахуй. — Единичка тоже красиво гореть будет.       И улыбнулась невинно, плечами пожала.       — Ты… давно… Хлоэ, бля! — захлёбываясь воздухом, выдавил. — Чё…       — Не знаю, — равнодушно ответила. — Просто поняла, что свечка нужна. И искрящиеся фонтаны! И что сигареты твои не пугают, а просто бесят.              Я окно пассажирское сдвинул, ноль отобрал и на тротуар швыранул.       Личико кошки своей в ладони собрал, еле выдохнул: «Блядь», а потом, в полном ахуе к вылетающему сердцу её дёрнул, и похуй, что ремень сдвинуться толком не дал. А Хло счастливо хихикнула.             Вечером тем же…       — Я убью тебя, клянусь, — выплюнула Хлоэ, в комнату в одном полотенце влетевшая.       — С чего бы? — вздёрнул бровь я, с интересом раскрасневшееся лицо супруги разглядывая.       Нет, вроде бы не косячил в последнее время, да и вообще особо хуйни не выкидывал.       — Да ладно, кошка, ну попробуем, не всегда ж с первой попытки… — явно меня передразнила, вот только когда такое говорил — вспомнить не мог. — Ой, ты против была? Ну так получилось! Ну, глядишь, пронесёт!       — Да чё? — нахмурился.       — А вот чё! — почти выплюнула Хло и ко мне вплотную спешно шагнула.       В грудь мне с силой пластиковую херовину пихнула.       С двумя полосками.       — Бля, я можно пошучу? — чуть нервно хохотнул, глазам своим нахер не веря.       Сердце удар пропустило от счастья. Радостный крик из груди чуть не вылетел.       — Рискни, — руки надменно накрест сложила и бровь пафосно вздёрнула.       — Две полоски… кошка, ты теперь бурундук? — и сразу голову прикрыл на всякий пожарный.       — Сука… — только выдохнула. — Очень смешно, а главное, оригинально… — а потом, воздуха в грудь набрав, принялась за нотации: — Тебе знакомо слово «планирование»? Пла-ни-ро-ва-ни-е! Господи, как в тридцать два можно быть таким безответственным идиотом! Вот что теперь делать? Скажи!       — Хлоэ, — чуть нахмурился я. — Ну как что? Рожать!       Она в ответ лишь тихонько завыла.       Я с кровати поднялся, к себе ласково притянул за острые плечи.       — Да ладно, кошка, ты бы хрен в ближайшие пару лет согласилась… — тихо на ухо проговорил. — А сейчас… ну… самое кайфовое же. Лиору, глядишь, сестрёнку родишь… а то обещала-обещала сколько раз дочку…       — Я убью тебя, честно, — лбом в грудь мне уткнулась. — Я не готова…       — Мы справимся, малышка, — уверенно выдал. — Я сам к детям вставать буду каждую ночь, младенца тебе приносить, чтоб спала и кормила, а потом сам столбиком подержу, подгузник сменю, уложу…       — Будто с Лио ты так не делал, — Хлоэ горько вздохнула. — Я просто ещё была не готова, серьёзно. Год-два…       — Зато жизни друг без друга помнить не будут, — важно я заявил. А потом полотенце раздвинул и на плоский животик ладонь уложил. — Кошечка… это же кайф. Мы во второй раз родителями станем…       И голос надломился, осип. Я хотел сказать, как сильно люблю и как счастлив. Хотел ещё аргументов добавить, но не придумал.       Просто молчал. Просто в макушку дышал. А в душе тепло необъятное разливалось.       — Двое? — наконец Хлоэ, подумав немного, сказала. — Звучит, как вызов.       — Как охуеть какое счастье, кошка, — головой упрямо качнул.

❛━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━❜

      Мне с силой по спине прилетело, что даже проснулся. Хлоэ безмятежно спала, а вот меня по позвоночнику через живот настойчиво ножкой долбили.       — И тебе доброй ночи, — хмыкнул я, к малышу поворачиваясь. — Не спишь, и папе не надо? — спросил и ладонь над пупком кошки своей удобно устроил.       В ответ снова пинок, ещё более сильный.       — Маму разбудишь, — усмехнулся и легонько поглаживать принялся.       Шилопопый ребёнок явно довольно выгнулся, под рукой моей заелозил, словно настойчиво требуя, чтобы его приласкали.       — Опять спать не даёте, — недовольно Хло проворчала и на другой бок повернулась, одеяло до головы натянув.       Я притих и обнять не попытался даже, знал ведь, что дражайшая супруга моя выспаться с нами никак не могла. Что каждую ночь — песня одна и та же начиналась: моего внимания лялька добивалась всеми конечностями и Хлоэ будила, а кошке моей и так непросто спалось. С Лиором животик миниатюрный совсем был, а сейчас прям огромный арбуз. Хло, конечно, со сравнения такого бесилась — до жути, ну а я, разумеется, всё равно так считал, ещё и вслух произносил иногда — хоть и знал, что если в том же духе продолжу, до рождения ляльки могу не дожить — Хлоэ грохнет.       Но, как обычно это и бывало, не прошло и пяти минут, как кошка моя, недовольно вздохнув, снова лицом ко мне повернулась. Ночнушку, в которой упрямо какого-то чёрта спала, подняла до груди. Поморщившись, выдохнула:       — А так вообще изнутри избивает. Гладь давай, так хоть просто спину тебе подставляет.       — Пчёлка, — усмехнулся я, натянувшейся в беременность кожи касаясь.       — Свинка, — вздохнув, назидательно животу своему Хлоэ сказала. — Ну нельзя надо мной так издеваться… и над отцом, кстати, тоже! Он ведь с тобой не спит. И мне не даёте совсем! Ну почему днём ты так себя не ведёшь, только ночью… — почти мученически выдохнула, — Сова будет, что ли…       — Пчёлка, — настойчивее я повторил, и малышик притих. Под рукой моей замер. — О, нравится, что ли? Ну-ка… Зайка?       И снова шилопоп завертелся активно.       — Пчёлка, — я ухмыльнулся. Лялька опять на месте застыла.       — О, это что, малявка у нас ласковое прозвище себе требует выбрать? — фыркнула Хло. В животе поворот, и она аж почти зашипела. — Господи, у тебя отцовский характер? Зачем сейчас по ребру пинать было…       — Пчёлка… — ласково я произнёс, а комочек спинку подставил под пальцы мои.       — Ещё бы показал, кто там прячется, — кошка моя носик поморщила. — Тридцать три недели, а у нас даже вещей нет не нейтральных…       — Так тренд вроде на бежевый, — безразлично я плечами пожал.       — В двадцать пятом был, — хмыкнула Хлоэ.       — Хло, — я вдруг перебил. Осенило. — А давай, если дочка, реально пчёлкой назовём? Ну шиложопая — до ужаса ведь! Всю беременность тебя кошмарит!       — К тебе просто тянется, я давно говорю, дрыхни ты не рядом, все бы дружно спали спокойно! — кошка моя языком громко цокнула. — И… пчёлка, серьёзно? Ты как представляешь?..       — Bee… — ласково я произнёс, будто имя на вкус пробуя.       — Ага. Ещё что придумаешь? — фыркнула жена моя.       — Bianca, — на миг задумавшись, предложил. — Ну правда ж красиво. Созвучно ещё! И на законных основаниях будет пчёлкой!       — Ага, сначала ещё девочка чтобы родилась, а то у тебя с этим, как мы выяснили, не такие уж и простые отношения, — и Хлоэ глаза закатила.       — Это ты обещание не сдержала! — хмыкнув, сказал.       — Сам не постарался, как нужно! — приторным голосом кошка съязвила. — Родили бы дочку сразу, за вторым, вот спорить готова, быстро так бы не пошли…       — Пошли бы, — я усмехнулся. — Ещё за третьим надо успеть.       — Охамел совсем… — действительно возмущённо Хло выдала. И в плечо меня с силой толкнула. — Я тебе что, конвейер?       — Нечестно, чтобы нашу историю знало только двое детей, — спокойно плечами пожал.       — Пока точно двое, — строго сказала. — А ещё ведь мир весь в придачу!       — Слушай, а прикольно ваще-то, когда в ботах генерят чё-то, в нейронках фотки клепают… чаты целые! Не, ну ты «Кошкин дом» помнишь, читали? Чё девки творят, — я в голос заржал.       — Кэссити тебя раздевает. И Диана, — шумно вздохнула, головой покачала и прикрыла глаза. — Ну хоть Рина милые картинки делает…       — Да ладно, круто же ржать, как раздеть не могут и злятся!       — Пипец, а ещё ведь фанфики пишут, — хмыкнула Хло.       — Мне, кстати, «Дикие Сердцем» зашли, — с энтузиазмом я поделился. — Хотя автору бы уж хэппи-энд дописать! И у Алёнки, как её там по фамилии… короче, мини кайфовые! А вот чё-то там про то, что коп пошутил… — глаза мои точно недобрым огнём загорелись. — Как этой Mo_Mari вообще в башку взъебенить могло тебя с Кларом свести?       — Ну а что, если бы не ты… — начала было кошка моя.       — Никаких «если бы», Хлоэ, не-а. И к слову, ну так, ты — без шансов, там Дэээми… и вообще. Даже не думай! — оскорблённо почти зарычал. — И вслух не произноси, а то придётся рот твой занять… чтобы и мысли тоже отключились!       — Раз уж нас кое-кто разбудил, — она хихикнула, рукой живот полностью огладив. — То… как вариант. Заодно, глядишь, убаюкаем.       — Мне нравится, — довольно выдохнул и резким движением Хло к себе на пах усадил.

❛━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━❜

      Шаг. Шаг. Еще один.       Как и обещал Хлоэ, ночь оставлял ей полностью выспаться. Никаких к детям подъёмов — и так днём пиздец как заёбывалась.       А сам… да охуеть, как кайфовал. Вставать рано, созвоны с заказчиками, над музыкой много ебашить? Похуй. Ваще.       Пчёлка моя шилопопая, к тому же, у мамы на руках не так легко и быстро могла успокоиться, а со мной не разгуливалась, засыпала быстрей. Потому вот чуть только ворочаться и всхлипывать начинала, я с кровати вскакивал, её в объятия быстрее поднимал и из комнаты нашей с Хло уносил.       На этот случай и в детской пеленальный столик имелся, где крошку нашу я мог переодеть, а потом, устроившись в кресле, смесью покормить.       Если с сыном у Хло молока предостаточно было, то дочурке не так повезло — оно тупо в нормальном объёме так и не пришло. И шарлатанов, себя по ГВ консультантами гордо зовущих, мы приглашали, и лактационными чаями моя кошка давилась, но результата — хуй. Хлоэ пищала прям, что это пиздец, ночью вставать, в бутылочке чё-то там разводить, а мне было похер, и даже кайфовей: я с Пчёлкой время наедине мог провести. То самое магическое, ёпта, единение почувствовать!       После — вставал. Ляльку столбиком поднимал и круги по дому наворачивать принимался.       Шаг. Шаг. Ещё один.       Пухленькая щёчка плечо мне подпирала как правило, а сегодня вот дочь, походу, после еды планировала бодрствовать. Головой пыталась крутить, но её пока не держала, а потому я надёжно фиксировал.       Малыша сначала рассматривала долго-долго отражение наше с ней в зеркале, будто чё-то там понимала, а потом… на меня взгляд перевела. Ну… или куда-то сквозь меня.       И, ахыкнув протяжно, сказала какое-то «гу».       — И я тебя люблю, моя драгоценная, — в улыбке расплывшись, сказал. — Самая красивая девчушка на свете. Ты, да, Бианка!       А Пчёлка, покачнувшись прикольно, снова щекой в плечо мне уткнулась. Ручонку малюсенькую удобней устроила, кулачок на груди моей собрала и губами причмокнула.       Ебать, ну как меня крыло в такие моменты!..       Ни один в жизни момент даже близко, сука, с этим даже рядом стоять не мог, как наша с Хло дочь на руках у меня засыпала.       Я снова зашагал осторожно, колыбельную мамину на ушко ей зашептал — по традиции.       Спи, кошка, и пусть не тревожит свет…       

❛━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━❜

      Карма таки — сука коварная, ёбнула. Кларенс, что куда-то там на должность пиздатую над копами вышел, ночью, часа в три, наверно, набрал. Сообщил, что инфу узнал только-только: на тачке Лас расхерачился. Не смертельно, только машина в тотал, кого-то там ещё кокнул — в смысле покалечил, ДТП серьёзного виновником стал, сам — в больничку тяжёлым влетел. Выяснили потом, что катался он без страховки, ещё и за руль в тот день сел подшофе — так чё-то трешовое там началось, чуть здоровье поправили — и сразу судили. А какой приговор вынесли… я не дослушал. Сказал, что у меня дети по бокам спят и жена, и что мне поебать, — и правда так было, потом вызов скинул. И не позлорадствовал даже — просто будто бы логическую точку в письме получил. А потом — бумагу эту не сжёг, нет, просто в урну отбросил. Насрать.       Звонок назад на четыре года откинул. Как много воды утекло…       Мать моя, кстати, пошла на условный контакт — на блог Хло подписалась, чё-то там комментила, вроде даже каждый видос, но на большее так и не решилась за всё это время. Хотя бы в директ, и в тот не писала, только иногда херню какую-то вкидывала типа: «Ой, внучок какой большой стал»! Дэмиан как-то вразумить нас пытался, предлагал её в гости к нам привезти, или самим выйти на связь, в личку ей чё-то хотя бы прислать, но с кошкой мы были категорически против. Сколько шагов делали первых, и Хлоэ сама, и я сколько, бля, усирался, чтобы хоть как-то мать слышала, чтобы жизнь мою приняла, но ей же похуй было всегда, вот и нам стало похуй. Относились как к данности. И я был уверен, что хер чё изменится, да и, по правде, того не хотел. Даже сейчас, когда о Ласло новости такие услышал.       От ребят из Hellhounds весточки бывали редко, и то не от всех. Лекси смертельно обиделась, меня из соцсетей всех и мессенджеров удалила, заблочила. Группа распалась прям сразу, после нашего с Хло заявления, как только за кулисы мы забежали. Бен, на котором по собранности весь коллектив наш держался, гитару отставил, подошёл к микрофону, заявил, что тоже уходит. И Стив рукой помахал. Парни по итогу сферу деятельности кардинально сменили, ушли заниматься сетью кафешек, а вот Лекс в сольную карьеру рванула. Опопсела, прикол! Такая вся дива на экранах мелькала, контрастно себе — нежный цветочек в розовых платьях, сопливые песенки тянула — ну пиздец… но крутая прям стала, чё говорить. И, кстати, с парнем своим сразу после распада группы рассталась — что было ясно из синглов, кричащих о новой — настоящей, глубокой любви. А в прошлом году за этого нового хахаля замуж выскочила со всем прилагаемым пафосом: венчание громкое, на всех музыкальных каналах — передачи, ей посвящённые, целые, ёпта, эфиры. Хорошо раскачалась, да и место своё под солнцем нашла — наконец не на фоне безликом.       Вьера в бизнес подался. Как только папаша его подох, а это вскоре случилось — через несколько месяцев после нашего с Хлоэ отъезда, наследство сграбастал. А это Оазис и куча миллионных счетов. Вот он концепцию какую-то там разработал, из полуострова слепил реально крутое местечко, но на этот раз без дерьма, ну без явного точно. Теперь оно даже не Оазисом называлось, а как-то иначе, и почти в обычный квартал превратилось. Не, ну в престижный, конечно, но без камер на каждом шагу, без постов КПП, со своей инфраструктурой, кстати, реально хорошей. И госпиталь там отбабахал, и школы, и службу спасения по месту привлёк. Банки, кафешки, киношки, магазы, спортзалы — вот чё только не было. Целый город в городе короче слепил! С нами на связь перестал выходить. Мы не ругались, ничё такого, просто дорожки совсем разошлись, даже поздравлений с праздниками после выписки Лиора не было, да мы желанием и не пылали особо. Предпочли его в прошлом с Богом оставить вместе со злосчастным для нас с Хло районом.       Хотел бы я сказать, что обо мне реально забыли, но тут бы соврал. Не хотел. А имя моё стало почти нарицательным. Чем-то почти что для фанов святым и дохера сумасбродным: синглы наши один хер стараниями поклонников в чартах держались, причём высоко. Не на первых местах — по понятным причинам, — но в десятку обычно входили. Фан-страницы раскачивали, вверх упрямо даже забытые синглы тащили, кошкин блог, особенно, если она в эфир выходила, вопросами обо мне буквально заваливали. Если на видосах каких я мелькал, так они по несколько лямов просмотров собирали буквально за сутки, да и лайков, репостов — херову гору.       Я самолюбие этим тешил, конечно, по концертам скучал, иногда почти что до боли, до депрессняка. Нахерачивался, бывало, просто вусмерть, но вернуться… а дети?

      А что дети? Талантливые родители — талантливые дети.       Аксиома непреложная, нахуй, да!       Лиор вот сразу почти на сёрф встал, к сцене его не тянуло совсем, зато в океане такие финты выдавал! Не все взрослые — не профи, конечно, а так, умеющий чё-нибудь среднячок, — как он могли.       На пляже, считай, родился. Первый купальный сезон его мы открыли, Лиору месяц только исполнился, если успел, а то и в пару недель отродясь в большую воду ребёнка закинули.       А потом, на трёхлетие, крёстный его, ну, тот, чьё имя наконец я запомнил, ни с хуя доску ему подарил.       Ебать я орал… Аж спящая в детской Пчёлка от крика проснулась. Ну потому что какого хера этот блондин, блядь, решил, что мог так беспечно сохранностью сына моего распоряжаться?! Нет. Нихуя я параноиком не был. Гиперопекой ваще не страдал: самокаты, велики, ролики, коньки — бога ради. Любая здоровая херня, контролируемая самим человеком, а не стихия. Не волнение огромной воды, которое только что минимальное было, а через секунду — пару баллов как наебнуло!       Хер знает, чудом каким меня успокоили. Как убедили позволить сыну попробовать…       А Лиор будто из пизды сразу с сёрфом вылез, ну серьёзно. С первой, реально первой, попытки, на доску встал и пару секунд удержался, а этого, как мне все вокруг бесконечно твердили, только за пару недель можно было добиться.       Дэмиан, кажется, к нам был готов переехать, чтобы крестника кататься учить. Пять раз в неделю заниматься приезжал — прям железно, без исключений. А если время позволяло, а оно позволяло — от съёмок он отошёл, нырнув в режиссуру, — то и каждый божий день малого на пляж забирал.       Так они и в океане, когда сезон был подходящий, постоянно торчали, а когда нет — Дэм на тренировки в волновой басс его, как ответственный папаша, возил.       А вот Пчёлка… о, ту к танцам тянуло. Хоть петь она и умела, но вокалом совсем не горела, а вот выйти кружиться — и голову всем в зале кружить — это методом запросто!

❛━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━❜

      Рождество незаметно подкралось. В полном составе семьи — вчетвером, в пятый раз его мы встречали.       Мы с Хлоэ в актовом зале общественного центра сидели, выступлениями детей умиляясь.       Лиор, как один из самых старших на камерном празднике, концерт открывал, стих супер длинный прочёл про Сочельник, семью и уютный дом, и конечно же, нам его посвятил. От умиления даже я носом шмыгнул, а кошка моя и подавно расплакалась.       Следом номера шли со всякими песнями; малыши на инструментах играли; сценки разыгрывали… а я на всё это смотрел и, пока наши дети в номерах не участвовали, в мыслях где-то витал.       Как дошёл до того, что не в вип-зоне у кореша на выступлении отрывался или чиллил на край, а с удовольствием аплодисментами совсем уж юных артистов поддерживал? И, бля, самое осознание странное: делал это не потому, что заставили, а потому, что и правда кайфовал. Чувствовал в своей тарелке себя.       Особенно, когда танцевальный коллектив «Звёздочки» с танцем «Снежинки» в микрофон объявили.              Я с места подорвался как полоумный. В ладоши захлопал и засвистел. Плакат, что до этого времени никому, даже Хло, не показывал, развернул и над башкой с видом довольным поднял: «Звёздочки крутые! 🐝 лучшая!»       — Боже, ну хоть бы попросил, чтобы я пчёлку красивее нарисовала, — хихикнула жена, дёргая меня за рукав.       — Нет уж, криво — похуй, зато для дочки папа старался, — гордо я произнёс.       — Ты и так в её глазах — супергерой, — ласково Хлоэ сказала.       А на сцену тем временем девчата мелкие выбежали, взглядами взволнованным окидывая зал, пока на позиции по разметке вставали.       Бианка нас с Хло сразу заметила, — ну ещё бы, — и, широко улыбаясь, ручкой маме махнула, а мне, ладошки в смешном жесте сложив, показала сердечко. Я в ответ поцелуй воздушный отправил, плакат выше поднял, чтобы девочка наша сияла. А она и сияла.       Танец этот на репетициях я видел тысячу раз и всё равно смотрел, как впервые. Пчёлка наша больше всех старалась, из десяти на добрую сотню выкладывалась, и это было заметно, да и педагог всегда говорила, что Бианка подаёт огромные надежды. Замысловатые повороты и комбинации, у каждой девчонки своя, — а потом синхронные, отточены были до мельчайшего штриха. Но вдруг что-то пошло не по плану: из круга Элизабет вышла и, рассыпав над собой конфетти, к микрофону рванула.       — У Санты я бы попросила кукольный домик, — и, поклонившись, к остальным девчонкам грациозно поплыла и танец продолжила.       А мы с родителями остальными озадачено переглянулись: без нас что-то выучили!       На другом аккорде от коллектива отделилась Оливия и проделала тот же путь.       — Я бы хотела, чтобы Санта мне телефон подарил, — и, сказав, в глубоком реверансе присела, а потом опять танцевать побежала.       — О как, а наша что скажет? Собаку? Как думаешь? — взволнованно Хлоэ шепнула.       — Надеюсь, что да, иначе придётся заводчице говорить, чтобы не везла нам завтра щенка, — хмыкнул я. — А то прикинь щас искать, что Пчёлка захочет!       — Ты бы и в другой город за её хотелкой поехал, — кошка моя глаза закатила.       — Хоть на другой континент, — только кивнул.       Детские желания звучали с надеждой, но звонко: — Санта, подари аквариум с рыбками, и чтоб они были разноцветные! — Я жду под ёлкой кукол Монстер Хай! — Хочу, чтобы Санта подарил мне набор косметики, как у сестрёнки! — Я бы хотела, чтобы Санта принёс мне велосипед! — Пожалуйста, принеси мне единорожку, большого и мягкого!       А потом, как мне показалось, будто зал весь в темноту погрузился, а над моей звёздочкой маленькой прожектор зажёгся (не, на самом деле, ничего не менялось, но для меня — да), и доченька, конфетти перед собой рассыпая, до микрофона дотанцевала. А потом, со сценической выправкой, набрав воздуха в грудь, заявила воинственно:       — Дорогой Санта, ты всё можешь в этом мире, я знаю. Мне не надо подарков, — моё сердце отчего-то болезненно сжалось, оттого и удар пропустило. — Просто исполни, пожалуйста, моё самое сокровенное желание…       Бианка в глаза мне посмотрела и, ладошки сложив в молитвенном жесте, тихо, но твёрдо сказала:       — Хочу, чтобы папочка вернулся на сцену. Снова собирал стадионы, — дочь глазки прикрыла. — Санта, Господь, кто угодно, сделайте так, чтобы это сбылось.       Я просто осел на сиденье.       Вот просто осел.       И всё, нахуй.

❛━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━❜

      — Волнуешься? — Хло, цепку на моих джинсах поправив, протяжно в глаза заглянула.       — Честно? — выдохнул, проверив наушник.       — Честно, — серьёзно сказала.       — Предвкушаю, кошка, — шумно сглотнув, с придыханьем бросил. И, услышав сигнал о том, что пора, с улыбкой выпалил громко: — Я люблю тебя, Хлоэ.       И на сцену рванул.       Блядь, как же зал разрывался в экстазе!..       Стоило мне перед фанов толпой оказаться, глаза заслезились. Реально.       Десятки… нет, сотни плакатов. «8 YEARS TOO LONG!»

«FIRST LOVE, FOREVER BAND»

«PLAY IT LIKE 2025 AGAIN»

«OUR HEARTS SKIPPED 8 YEARS!»

«LET’S GET LOUD, SHADE!»

«HELLHOUNDS + FANS TOGETHER FOREVER! ♥»

«SENSATION!»

      И сотни других.       Я, бля, даже песню не мог начать, стоял, руками микро зажав, и ими же лицо прикрывал.       — Соскучились? — наконец выдохнул.       Толпа визгом таким взорвалась, что аж оглушило — и явно не в непривычке дело. А в том, что реально, бля, громче, чем сегодня, никогда не было.       — Я тоже, — сглотнув, кивнул. — И ребята.       Бен и Стив ко мне подрулили. Мы втроём глубоко поклонились. А сердце стучало-стучало-стучало…       — За ударными Кэлли, — новую барабанщицу, кстати, невесту свою, Бен в микро представил.       — На акустике Джозеф, — Стив в парнишу чýдного пальцем ткнул.       — А собраться нас заставила… — я улыбнулся, за кулисы взгляд метнул… пальцем дочь, что там ногти кусала, к себе поманил, и Пчёлка прибежала на сцену. На моей шее повисла довольная. — Бианка.       Дочка с видом важным, какой только у пятилеток бывает, у меня микрофон забрала и под одобрительный кивок, немного смущаясь, сказала:       — Это братик папины концерты мне постоянно показывал. На ноутбуке мамы, — хихикнула.       — Семейная мафия… Бля, ребят, ну оно того стоит, а? — в объятиях стиснув малышку сильнее, комок в горле сглотнул.       И, на похуй ваще, что внимание так на себя перетягивал, и Лиора с Хлоэ показаться фанам тоже позвал.       — Раз на такой лирике начали, для раскачки с колыбельной начнём? — в микро я уточнил. — Она… для вас новая, кстати.       Зал взорвался одобрительным рёвом.       Ну, я со «Спи, кошка» и начал.       С той песни, какую писал, пока кошка — ещё не моя — мирно сопела, красивые локоны раскидав по подушке.       … С той самой песни, что когда-то канула в лету. Той самой песни, что реально, когда-то нашла, сберегла и вернула.       Вспышка.       — А я, кстати, представляла, что когда-то мы от суеты уедем, — сказала, подойдя. — Что и эта песня тоже зазвучит. Что… детям её петь будешь. Нашим.       Как и мне вернула себя. А дочка — годами чуть позже — вернула мне и меня.       Вспышка.       — Не умирай, Шейд! — взмолилась буквально. — Возьми эту чёртову маску!       Всё это было, сука, не зря.       Каждый взволнованный вдох, бессонная ночь как безумство; прозвучавшее в мыслях «да», а вслух процеженное «похуй, посмотрим», последствия… через всё суждено было пройти. Прожить боль, одиночество, пустоту, — стать частью их, стать ими. До дна выгореть. Выжечь себя. Развалиться к хуям. Сдохнуть внутри от бессилия. Потерять имя, смысл, голос, опору, поддержку. Принять, что ты — никто, и звать тебя — никак. И только пройдя через это, как птица феникс воскреснуть. Чтобы взлететь — на том, что умеешь лучше всего. А умеешь — сжигать сердца словом и музыкой.       — Ну, а теперь… «Хлоэ».

You're never know when I'll be gone

One day the smoke will guide me on

I hope to say goodbye

And keep your «hellos» til i die

I broke your heart I’ll break it twice

Forgive the blood forgive the vice

You built a world that shines

I burned it down as if it's mine

You're the spark, and I'm the flame.

You're the angel, I'm the one to blame.

If we unite we'll leave no dash

You'll suffocate and I will turn to ash

When ashes fall, will you recall

The love that burned and took it all

I'm lost between the dark and light

You are the spark, and I'm the flame

So let's ignite

Ignite

And burn

      Фаны не отпускали. Реально. Мы отхуячили четыре полных часа вместо полутора обещанных, и всё равно им мало было. Это как рассчитывать, что напишешь историю страниц в пятьдесят, а выйдет она на добрых две сотни. Но прощаться… рано или поздно придётся. Момент этот настанет.       Со сцены, с сотню раз поклонившись, сбежал и Хлоэ за руку схватил, за собой потащил по витиеватым коридорам.       — Кошка, погнали-погнали-погнали! — весело хохоча, я её к лестнице дёрнул.       Но, бля, споткнулся и, жопу отбив, ёбнулся на ступеньку.       Хлоэ запричитала взволнованно:       — Боже, не сильно…

・・・ ∞ ・・・

      — Боже, не сильно ударился? — кошка моя плюхнулась рядом, на пару ступенек повыше. — Куда так несёмся?       А мы с концерта бежали.       — Хочу скорее тебя целовать, — я довольно кивнул. — Круто вышло, а?       — Да круто-то круто, но ты только что ноги себе чуть не переломал к чёртовой матери! — нахмурившись, Хлоэ сказала.       — Кошка, не нуди, — отдышаться пытаясь, я прыснул. — Бля, а жопу всё же отбил…       — А я…       — Говорила, говорила! — руки в капитулирующем жесте подняв, за неё я закончил.       Ушибленную пятую точку потёр, к стене спиной резко откинулся, не рассчитав, что стена эта самая слишком близко была.       Ещё и башкой пизданулся!       — Господи, ну аккуратнее же! — Хло жалобно пискнула.       — Бля, кошка, ну реально, не лекции читай, а целуй быстрей, ладно? — чуть не взмолился. — У нас вообще-то фееричный финал отгремел!       — Ты невыносим, — вздохнула.       А потом… скинула туфли. Стопы на ноги мне уложила и ладошкой коснулась лица. В глаза посмотрела внимательно и серьёзно шепнула:       — Я убью тебя когда-нибудь, обязательно.       — Или детей мне родишь, — ответил ей мысленно, а вслух протянул: — Целуй уже…       И кошечка моя, серые глазки подняв, где будущее наше так ясно читалось, удобней склонилась.       Мягкие губы моих докоснулись, и я поцелуй углубил, чтобы в этом моменте навечно остаться.

・・・ ∞ ・・・