Echoes

      Больше смысла нервяки какие-то там ловить и о неизбежном запариваться уже тупо не было.       Органы в помощи не заинтересованы — это ебучий, бля, факт, что ярче полярной звезды на небосклоне оказался подсвечен. Кларенс там, среди копов, брешь нашёл и утечку инфы намутил, хер знает, чудом ваще каким, но эта данность теперь была известна и нам.       Я реально ведь к Ларсу в заведение то поехал тогда, хоть в успех мероприятия сего и не верил особо. А зря: человеческую тупость недооценивать нельзя никогда, и в этом неудовольствие я имел убедиться.       Два типка меня сразу узнали, — ну, блядь, ещё бы, — и о хуйне какой-то расспрашивать начали. Я устроил радушный приём, бухлом за свой счёт угостил, ну, чтоб языки развязать, а ещё убедиться, что то не просто фанаты мои подрулили. За реакциями наблюдал так внимательно, что в психотерапевты меня записать можно было. Рандомных фраз с десяток вкидывал, по ним нащупать связи причинно-следственные и пытался. И когда «идеи о расплате» отклик нашли, я бананом прикинулся, вид такой сделал, будто с самого начала был в теме всего. Похмыкал, что имя моё не просто так на каждой приписке озвучено. А потом ебанул что-то про клубешник этот у Вьера, мол, добыча лёгкая, коктейли — говно, на противопожарке опять сэкономили, ещё и мнят себя выше других — мол, лично видел, что девчонку на фэйс-контроле не пропустили, типа одета хуёво была, хотя эти сами — вообще как обсосы стояли, по факту — зазывали прям всех, ведь ловля была на живца. И те дебилы уже со скептицизмом на меня посмотрели, ведь «щас ведь нельзя трогать места, где музыка, сцена и шум», и мне ли не знать.       Кларенсу инфу, что собрал, на раздумья подкинул, а Дэм зашуршал по вот этой наводке: пресс-релизы последние шустро поднял, медиа-ещё-какую-то-там-хуету.       Хлоэ, как ни пыталась, подробностей ни с меня, ни с троицы придурков своих стрясти не смогла. Дулась, обижалась, кричала, угрожала, плакала даже, на понт по отдельности каждого из нас, бля, брала, но мы всей компашкой суперменов ебучих на своём один хер намертво встали: ни слова о ходе расследования, никакой инфы о шагах, нами предпринимаемых, полный информационный вакуум.       Я запретил. Да, теперь я. В яму зловонную эту лезть позволить просто не мог. Не моей кошки проблема. Никогда не была.

・・・ ∞ ・・・

      С громким стуком о стену дверь распахнулась, да с таким, что стёкла в окнах в панике дрогнули.       — Шейд! — чуть ли не визгом с первого этажа донеслось, и последовал очередной хлопок.       Мы с Хло, которая в дом резко ввалилась, как раз на дискач, ну, то есть, бал школьный, или что-то типа того, собирались. Я ей проспорил, потому пойти обещал, хоть и фанатом подобных мероприятий уж точно не слыл.       — Кошка! — выдохнул.       С кровати резко вскочил и почти что в мгновение перемахнул через лестницу.       На автомате мисс Бёрнс за спину затолкнул, опасливо рявкнул:       — Что?!       И дверь на замки молниеносным движением запер.       Хлоэ дрожала, рвано дышала, истерику еле как сдерживала.       С улицы пьяный бред долетел, приправленный отборными матами, а у меня кулаки сразу сжались, да желваки по лицу заходили.       — Тронул тебя? — зарычав, спросил, а потом к ней повернулся.       Красивая… до боли стояла. Платье — роскошное, поди парочку-тройку зарплат за него отвалила. Но глаза эти бездонные, слёз невыплаканных полные…       — Тронул? — грубее я вопрос повторил.       — Я… испугалась просто, — всё же всхлипнула Хло. — Он увидел, что я собралась… я… я думала, он спать будет! Недавно совсем отрубился!       — Увидел, и? — перебил раздражённо. — Я задушу голыми руками его, клянусь, блядь…       — Сказал, что я размалевалась, что сейчас из меня нормального ребёнка сделает… — стыдливо поделилась. — Чёрт, Шейд, неужели я и правда выгляжу как-то не… за что со мной так всегда, просто… за что?       У меня, кажется, зубы заскрипели от злости, истерично нерв дёрнулся — кроме шуток.       Но сразу взял себя в руки. О, каких усилий это мне стоило!..       — Эй… — ласково я протянул.       Опустился перед ней на колени, за талию к себе привлёк бережно. Пальцами слегка подбородок поднял, чтобы не между нами куда-то смотрела, а заглянула в глаза.       — Я устала, Шейд, устала слушать, что я не такая… — тихо совсем прошептала.       — Хлоэ… ты ведь сама всё знаешь, правда? — осторожно спросил. — Посмотри на себя… ну в чём ты выглядишь «как-то не так…»? — улыбнулся мягко. — Платье Диснеевской принцессы почти, — я волан на предплечье тонком приподнял, кошке своей демонстрируя. Ну будто наряд свой не знала! — Мэйк не тигрицы, а маленькой ласковой кошечки.       Крепче к гулко стучащему сердцу привлёк и по спине невесомо погладил.       — Я уже сама себе не верю, — в сторону Хло выдохнула.       — Мне верь, — твёрдо сказал. — Говорю же, ты — цветочек нежный, — слегка усмехнулся. Во сравнение выдал, е-ебать! — И красивая. Самая красивая, Хлоэ.       Она неуверенно улыбнулась, пальчики в волосы мне запустила.       — Спасибо… — ответила смущённо, но глаза потеплели.       А я, в объятиях надёжных свою кошку сжав, в голове прокручивать принялся, что с мистером Бёрнсом сделать можно легально. В наркологию упечь, например, чтоб прокапали, закодировали нахер, пока я его реально не ёбнул.       — Я правда думаю часто, что со мной что-то не так… — неохотно Хло поделилась.       — Прекрати, — строго я перебил. — Это у отца твоего беды с башкой! Не у тебя.       — Прости, — выдохнула кошка моя, меня к себе потянула, поднимая с колен.       — Не начинай даже извиняться, ещё чё придумаешь?       В грудь мне уткнулась, а я обеими руками за спину её обхватил. Стиснул крепче, продолжая размышлять, как придурка этого конченого угомонить, чтобы от дочери своей раз и навсегда отъебался, кроме как и вправду в ящик помочь сыграть.       — Я не вывожу уже, — честно призналась.       — Я решу это, кошка, обещаю, — на полном серьёзе сказал.       — Как? — губу поджав, хмыкнула.       — А вот это уже не твоя забота, — уверенно я ответил. — Давай ко мне в комнату шустро, волосы укладывай, всякая твоя хрень для причёсок в шкафу на полке, да пошли на твои танцульки!       — Не моя? Ну да… — вздохнула, а потом хихикнула: — Кстати, говорила же, что пригодятся здесь мои вещи!       — Ни секунды не сомневался, — языком цокнув, глаза закатил и головой покачал.       По попе шлёпнул, к лестнице подтолкнул и сам следом побрёл.       Пока собиралась, придумал план действий, как отца Хло, когда той дома не будет, хорошечно так напоить, как из равновесия вывести, чтобы забрали, как буйного. Чтобы торпеду зашили — по самые гланды, чтобы кошка моя так больше не мучилась.       И позже сработало ведь, хоть эффект и недлительный был. Но тогда решение принял: пусть лучше не знает моя Хло ни о чём, не нервничает попусту, а последствия без неё я как-нибудь уж разъебу.       Не её проблема. Никогда не будет.

・・・ ∞ ・・・

      А поджогов что касается… с меня всё началось — мной всё и закончиться было должно.       Когда собирались все вместе вопрос обсуждать — Дэмиана к Хло отправляли, чтобы не оставалась одна, ну хоть какая-то безопасность, пусть мнимая. Но мне, по правде-то, казалось, что в этот момент вломись к ним кто из тех, кто к пиздецу всему был причастен, если просекли бы, что под них мы копали, Уайлд бы Хлоэ перед собой щитом от нападок поставил. Об этом старался опять же не думать — надо проблемы быстрее было решать.       Мозг, сука, сам сигналы тревоги на постоянке теперь уж подкидывал: слишком, бля, часто имя жены там мелькало, где раньше только группа была: в статьях; в договорённостях на тему интервью и концертов; в коммуникациях, что от моего имени Хлоэ вела.       Детали и раньше были. Мелкие, на первый взгляд, — такие, которые обычно на совпадения списывают, если видеть не хочешь… а я долго не хотел. Очень сильно старался не хотеть.       Чередом своим всё не шло, а летело, механизм был запущен, а я роль свою в вакханалии этой умело играл. Прикол, но даже пару уроков актёрского мастерства Уайлд с Вьера мне преподать попытались, вот только на хуях я их оттаскал, и поползновения свои меня научить они прекратили, как и в рвении помочь мне резко остыли. И похуй.       Это было и лучше, я предпочитал во всём вариться один, и так, чтоб домой не тащить, где кошка моя, осознав, что доступ к инфе, о которой она так запаривалась, мы ей перекрыли, демонстративно бытом занималась, на сайтах риэлторских часами висела, к айпаду с ноутом меня не подпускала, обиженная. Грозилась дом без меня выбрать, ещё и на сделку выйти, мне не сказав, а потом и вообще сообщила будничным тоном, что одна туда съедет! Но… будто бы дела до этого мне сейчас не было. Фокус непосредственно с любви к Хлоэ немного сместился — впервые за жизнь. Теперь в основу каждого вдоха легло — «всё закончить».       Всё активнее я отлучался, всё сильней вовлечён был, а Дэмиан и вовсе к нам переехать грозился, уж больно часто с Хлоэ водиться ему приходилось. Она сама правдами и неправдами от этого откреститься пыталась, но спорить со мной не решалась, однажды заметив травмат, что с недавних пор в тумбе моей поселился. Вопреки ожиданиям, истерики не было, пустой холодный лишь взгляд и понимание, что эта вся хуйня за рамки шуточек вышла.       С Ларсом и Кларом мы примерно догадывались, каким мог быть следующий шаг; коп оказался хорошим стратегом, нельзя не признать. А ещё мы догадывались, чего от тура гастрольного ждать, что близился неумолимо.       От отказа в участии в концертной программе меня останавливала сумма неустойки, которую бы пришлось заплатить согласно контракту, да и те последствия, о которых не то что думать я не хотел — а те, которых до дрожащих поджилок боялся. Но ещё держало и стремление бабла заработать, чтоб, как супруге и обещал, дом прикупить и об остатке штрафа, что Дамокловым мечом до сих пор над шеей моей нависал, больше не париться.       Не могло не радовать, что график выступлений упихан был так, чтобы сдохнуть прямо на сцене: от недосыпа, усталости, выгорания и несправедливости жизни. Без выходных, город за городом, а в некоторых по два концерта в день даже давать запланировали. В реалиях того пиздеца, что творился, это было прям идеальным вариантом. Отпахать, как ломовые лошади, в течении трёх злосчастных недель, и сдать полномочия на долгое время. На дохуя долгое.       По концертам Хлоэ за мной не таскалась — мы оба смысла не видели. Она только предупредила заранее, что если группис ближе, чем на пушечный выстрел, к себе подпущу, — яйца без анестезии мне чикнет. И пару раз ко мне прилетала — проверять, не нарушил ли верности данный обет, а заодно и сказать, что соскучилась. Иронично, что была всегда в сопровождении коповской шавки… ой, ну да, Дэмиана.       Один раз сюрпризом в гримёрку впорхнула, за разговором одним любопытным нас с Лекси чуть не застала, ебать я потом бы огрёб… пронесло.       — Интересно складывается, — как-то горько Лекс усмехнулась.       — Чё складывается? — спросил, застёгивая серьгу, а потом на штукатурющуюся девчонку заинтересованный взгляд перевёл.       — Да так… — улыбка в отражении зеркала грустной и натянутой вышла.       — Э, Лекси, говори. Чё там? — реально заинтересованно я уточнил.       Подошёл ближе, жопу на столик перед ней умостил, закрывая собой нахер обзор.       — Бля, свали! — зашипела Лекс, в сторону меня отодвинуть пытаясь.       — Хер тебе. Загадочная ходишь уж сколько времени, фразочками невпопад кидаешься странными. Я тебя, бля, лет семь уже знаю. Или больше? — прищурившись, спросил.       — Девять, — Лекс глаза закатила. — В ноябре будет.       — Точную дату, время и место знакомства тоже назовёшь? — я ухмыльнулся. — Зубы давай не заговаривай. Случилось-то чё?       — Отъебись, пёс, — рыкнула грубо. — И отодвинь свою задницу, мне ещё глаз докрасить нужно!       Пожав плечами, отошёл. Ну не говорила, и хер с ним, ещё доебаться до неё не хватало! Потянулся лениво, спину размял и на выход на сцену почти что настроился.       — Как с Хлоэ? — Лекс внезапно спросила. — Счастлив, наконец?       — Теперь да, — хоть от вопроса слегка и прихерев, с равнодушием подчёркнутым, спокойно ответил.       — Ну хорошо… Рада за тебя, — саркастично как-то прозвучало.       Похуй.       Заебались мы все, тур без остатка силы высасывал, а точнее, последние уже поджирал. Не только нервы сдавали, уже и организмы первым рейсом нахуй высылали. Бесконечный недосып, простуды, дороги-дороги, ещё и по полной на сцене выкладывались каждый, бля, раз.       Я по шлевке ремня ладонью провёл и, что украшений не хватает, догнал. По гримёрке невидящим взглядом пошарил.       — Хэй, Лекси, цепки не видела? — вздохнув тяжело, на всякий спросил.       Она глаза закатила и, от размалёвки не отвлекаясь, из сумки со сценическим своим барахлом цепочки выдернула резким движением и мне протянула.       — Тебе повезло, что хоть я оказалась внимательной и забрала их вчера, а то бы с голой жопой остался, — хмыкнула только.       — О. Сэнкс! — довольно кивнул.       Вновь подошёл, украшения взял. Одну зацепил, вторую. Третью же Лекси сама подхватила и попыталась помочь прихреначить.       — Чё пальцы не слушаются? — нахмурившись вновь, уточнил, когда понял, что то, с чем на ура всегда проворные ручонки Лекси справлялись, сейчас не выходило никак. — Ты чё-то сама не своя. Ещё раз вопрос повторяю… — за плечи схватил и в зрачки впился взглядом. — Случилось. Что?       — Да отъебёшься ты или нет?! — вспыхнула. Ногтем коротким в грудь резко ткнула и с силой потом надавила — наверняка до небольшого следа. — У тебя есть, кого опекать. Имя ей — Хлоэ. А от меня — руки убрал!       Бровь вздёрнув, ладони поднял в капитулирующем жесте.       — Не пыхти. ПМС или недоёб? — почти понимающе и даже сочувствующе я протянул.       Она заскулила протяжно. Головой раздражённо качнула.       — А если недоёб, исправишь? Как с годик назад, в похожей гримёрке? На подобном, сука, сраном диване? — тихое шипение это пыльным мешком по башке пришибло.       С Лекс в тот раз вышло реально случайно. Ну, наебенились мы сильно тогда. У меня вся башка забита Хлоэ была — впрочем, ею была забита всегда, но в тот месяц крыло прям сильно. Я в соцсетях на фотку кошки своей напоролся с мужиком каким-то лощёным, причём не какую-то там романтичную, а тупо рандомную, но ясен был факт: Хло и мужик. Но так он на неё смотрел на том снимке, будто мир к ногам планировал бросить, или, что даже в мыслях, особенно в воспалённых, звучало страшнее, — уже бросал. А мисс Бёрнс личную жизнь свою не афишировала никогда, вот я и накрутил, в абсолютный апогей в башке возвёл; ну ещё и Лекс сказала, что кольцо у Хло на помолвочное больно похоже… и пиздец, как накрыло. Я дышать нормально не мог, бухал, словно это было единственным, что на плаву хоть как-то могло удержать. Так время тянулось… пока Лекси однажды в гримёрку не приползла вся зарёванная, ещё и с разбитой губой. Я, кажись, тогда почти протрезвел. Усадил её рядом, вискаря предложил отхлебнуть, чтоб успокоилась. Она благодарно бутылку из рук у меня приняла, рассказала, мол, парень с катушек слетел, ко мне с какого-то хуя её приревновал, а потом пизданул по лицу. Я, конечно, бычью натуру сразу включил, пообещал разобраться, но прямо в тот миг подруге тупо поддержка нужна как воздух была. Ахуевая, мы нажирались, пока Лекс не спросила: «Так, может, пусть я хоть за дело огребла?», и ко мне потянулась. Поцеловались. Поеблись. А потом, на утро, когда протрезвели, какую хуйню сотворили — догнали. Перекрестились почти. Ну, я-то уж точно, а она… Я, типа, бывало потом взгляды неоднозначные в спину ловил, но загоняться не в моём стиле было.       Я отступил. Замолчал. Потом выдавил:       — Мы договорились об этом, типа, не вспоминать, — горько хмыкнул.       — Вот и не лезь мне в душу, Шейд. Я на твою не посягаю, — отрезала тут же.       А потом, вздёрнув нос, пошла прочь из гримёрки.       Секундой позже буквально туда же Хлоэ ввалилась. У стены встала, руки на груди, как училка, скрестила и, фыркнув, бровь изогнула, а потом голоском томным мне протянула:       — Что, не ожидал, муженёк? — и в ухмылке пухлые губы скривились.       — Кошка, — неверяще выдохнул.       В голове шестерёнки заелозили сразу, могла ли услышать наш с Лекс разговор? Не то чтобы я что-то там пиздец как скрывал, просто не нужная это инфа для Хлоэ была, а нервы ей поднимать, заставлять ревновать, да нахер то нужно…       Для меня всегда одна лишь кошка моя только и существовала, ни какая баба другая, — будь то хоть Лекси, что всегда под рукой, хоть из группис деваха, да хоть мисс нахуй Мира.       — Не поняла, ты не соскучился? — обиженно Хлоэ бровки нахмурила.       Я постоял как баран буквально пару секунд, а потом с места сорвался и в объятия крепкие её затянул под звонкий заливистый смех.       — Подумала, что перед концертом тебе расслабиться надо, — на ухо томно шепнула. — А то видосы со вчерашнего как посмотрела… ты сам не свой, Шейд.       — Заебался, — честно сказал, ягодицы упругие сминая ладонями. — Ещё и ты не рядом, хоть вешайся!       — Ага, сейчас же, дам я тебе повеситься, — хихикнула и глаза закатила. — Но кое-что всё-таки дам…       Мы, разумеется, трахнулись, забив на начало концерта и настойчивый стук в гримёрную комнату, а Хлоэ тогда заявила, что раз уж пара выступлений буквально осталась, то она теперь с нами будет — несколько дней уж поездит, а то муж с катушек совсем нахер слетит, а потом ей расхлёбывать… ну, как пиарщице.

❛━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━❜

      Сцена. До Хлоэ… после Хлоэ и до, сцена — единственное, что со мной было. То, что по сути своей — реально всем было. Я здесь взрослел, взлетал, был не один. Я здесь из концерта в концерт себя отдавал, по кошке своей умирал — ни одного выступления, да и ни одного момента по жизни вообще-то, но в частности перед концертами — без ритуала не проходило: традиция у меня была, о которой ни одна душа не догадывалась — перед тем, как в шум толпы окунуться, в овации бурные, свисты и скандирование моего имени, за кулисами, за миг до шага к фанам, я на мгновение глаза закрывал и еле слышно шептал: «Я люблю тебя, Хлоэ».       Сейчас мандраж колотил. Умом понимал, к чему всё пришло, но вот сердце упрямо противилось. С него, кажись, кровь прям стекала, до того на душе было тошно.       С прикрытыми веками перед шагом на сцену, вперёд, непозволительно долго стоял. Непозволительно долго с собой торговался, почти что упрашивал: «не сорвись раньше времени, продержись. Ты сам этого тоже заслуживаешь. Фанаты заслуживают. Не подводи, не проёбывай, сделай красиво».       Голова разрывалась, но улыбку было нужно держать.       Предплечий моих из-за спины ладошки нежные докоснулись ласково, невесомо.       — Я люблю тебя, Хлоэ, — впервые громко сказал перед выходом, сначала даже не обернувшись.       А мгновением позже в объятия любимую сгрёб, губ родных таких поцелуем спешным коснулся и на сцену быстрей стартанул.       Пульс в ушах и посреди горла шумно и быстро забился. Спину мурашки мерзкие шустро покрыли. А язык… язык предательски вязкая горечь окутала.       На эмоциях с «Хлоэ» и начал. Вспышкой в голове тот концерт пролетел, на котором теперь уж супруга присутствовала, — когда о себе сингл впервые услышала.       По ходу выступления прям программу под удивлённые взгляды членов Hellhounds менял, хиты разъебачие один за одним ебашил — с самого первого альбома.       А на сладкое ещё одну песню припас, перед началом которой кошку свою к себе под свет прожекторов из-за кулис собственнически выволок.       Зал рёвом взорвался, свистом и криками, как только Хло оказалась на сцене, рядом со мной. Зачем её притащил — сам не знал. Казалось, будто поддержки какой-то искал, будто она откуда-то там всего этого услышать была не должна.       — Готова к песне, под которую будешь плакать, кошка? — усмехнулся я Хлоэ на ушко.       — Придурок, — через улыбку прошипела. — Я тебе здесь зачем?       — Спрашивает, зачем я её вытащил сюда, — в микрофон пояснил, широко улыбаясь. — Очевидно же, да?       Толпа на вопрос приветственным визгом, воедино сливающимся, отозвалась бурно.       — Кое-какое событие в жизни меня подтолкнуло к новому синглу, — хрупкую талию рукой перехватил и к себе притянул, — и он вам запомнится, — горько хмыкнув, залу сказал. — Погнали, да?

You breathe, I hold — it’s always been like that…

But now it's borrowed breath, wrapped in a bottle

A ceiling glows with embers, close to black,

And heat waves ripple, making edges wobble

Hot air hits my airway — it swells as it goes,

My lungs start to tighten, the blood flow slows

Grip starts to loosen, and vision just cuts,

My brain starts to flicker — then shuts

Hello, our beautiful decay

We’re dying in the ashtray of fame

Our beautiful decay —

I hear your call, I’m bound to obey

Our beautiful decay trapped us in a golden frame,

Each breath — a heavy chain we cannot tame,

A shotgun kiss felt right — when the fire was yours to light,

But when it’s not your match, it burns too bright

      Последний аккорд в воздухе гулко ещё резонировал, будто умирать не хотел, будто ещё хоть сколько-то сдержать мог без вариантов настигающую вытекшую лаву, а я уже знал — всё.       Эта песня никогда больше звучать со сцены не будет. Она… не тупо красивый текст, не метафоры эти, пусть и совсем не банальные. Не призыв остановиться, перестать. Хотя… и это всё тоже.       Decay — про точку.       Финальный Decay — про тот дым. Про тот потолок, что сожран был смогом, чёрным ставший почти. Про тот жар внутри и снаружи, от которого воздух густым становился, тяжёлым… тот, где каждый вдох вырывать приходилось.       Я её потом писал, задним числом, руками дрожащими. Теми ночами, когда Хлоэ сладко рядом спала, а я сидел и вслушивался, как дышит она, будто до сих пор поверить не мог, что реально жива. Что оба мы — живы. И вместе. Теми ночами, когда ахуевал, какие последствия вспыхнули — и совсем не о поджогах здесь речь. Её ступоры, слёзы, шкалящий пульс при виде огня или дыма. Её дрожь каждой клеточкой…       Текст с сотню раз переписывался, и каждый раз не лежал идеально. Прям с самого начала не шло, память будто отмахнуться пыталась, пыталась стереть, но каждый ебаный раз, когда на начальной строке до borrowed breath доходил, горло интуитивно сводило — и я опять задыхался.       Песня отзвучала, а внутри, с того дня так впервые отчётливо… всё ещё гарью разило. Не сценической, от дымовой машины. Настоящей.       Той, что под кожу и в лёгкие въелась, и осталась там навсегда. В каждом вдохе глубоком, в каждой сигаретной затяжке, во мне.       Я на Хло посмотрел почти что с блаженной улыбкой. Живая. Целая. Здесь. Рядом. Жена, блядь, моя.       И, на миг глаза прикрыв, к внутренним чувствам в последний раз обратился. Тишина внутри говорила: «ты прав». Совесть добавляла еле слышно: «Шейд, делай». Но сердце продолжало рыдать.       Для кого-то огонь тот фоном прекрасным стал для легенды Hellhounds.       Но… это, сука, моя жизнь. Наша, блядь, жизнь!       С подросткового возраста, как из городка нашего с Хло позорно сбежал, сцена не просто способом заработка стала, а мне была домом, семьёй, единственной осязаемой формой любви.       До Хлоэ — всё это и было мной. С Хлоэ — всё это чужим стало. Особенно, если оно хоть на сраный микромиллиметр её под удар могло подвести.       Я узнал до начала тура. И с этим знанием почти месяц провёл.       Знал, кто и как костёр этот крутил, как надоедливый сингл.       Знал, что пока толпа видела во мне символ, кто-то другой использовал моё имя как спичку.       И знал: если я и сейчас промолчу, смалодушничаю, любовью этой своей не пожертвую, ради куда бо́льшей любви — следующий дым может стать не метафорой.       Песня закончилась.       Толпа ревела.       А у меня внутри тишина загробная только теперь и стояла, — та самая, что только после принятого решения остаться могла.       Я невидящим взором фанов окинул.       И впервые за недели адские эти вдруг понял…       Я не теряю сцену.       Я её хороню.       — Всё это всегда твоим было, — супруге шепнул, пальцем окаменевшим зал обводя. — И я всегда твоим был. Без тебя, Хлоэ, не было бы ни пизды. И меня бы не было.       — Шейд, — взволнованно Хло отозвалась. Потом, за руку меня крепче схватив, в глаза посмотрела и… не даром жена — всё поняла. В серых глазах испуг вспыхнул и паника. Кошка моя зашипела: — Не смей, не смей, не делай…       — Сегодняшний концерт для меня заключительный, — гвалт зала перебивая, уверенно и громко, пусть и на выдохе горьком, в микро я произнёс. Для уверенности и чтоб от эмоций, что так штормили в башке, не рухнуть на сцену, обхватил руку Хлоэ. — Hellhounds, во всяком случае, в составе, который вы так полюбили, своё существование прекращает.       Тишина толпу фанатов окутала. Редкие свисты, шок, осуждающие и непонимающие одновременно перешёптывания, а ещё и священный ужас в глазах зал пеленой из пепла накрыли.       — Я выхожу из игры! — рвущимся сердцем, не голосом даже, выдавил. — Мы с супругой моей ко всему пиздецу, что в городе сейчас происходит, отношения не имеем никакого, с самого начала в заложниках кое-чьей сраной интриги. Доказательства…       Ко мне Лекс кинулась, микрофон отобрать попыталась, завизжала отчаянно, громко, надрывно.       — Не смей, скотина, слышишь, не смей, ты себе смертный приговор подпишешь, — в голос уже орала она. — Хлоэ, блядь, скажи ты ему!       — Шейд, не надо, — и Хло умоляюще в руку мою с силой вцепилась. Ногти куда-то в предплечье всадила.       — Хера с два, девочки, — криво я усмехнулся, в струну вытянувшись. — Не-а. Нехуй мою правду своей гнилью пятнать.       В кармане телефон дёрнулся. Я вмиг среагировал и, происходящее вокруг игнорируя напрочь, выдернул трубу из штанов. Взгляд на экран беглый бросил. То мессендж от Кларенса прилетел: «Я в рубке, могу запускать. У здания жарче, чем в каждом поджоге», прочитав который, я почти умиротворённо улыбнулся и на который тут же ответил: «Как только со сцены уйдём, выводи».       Вернув к залу внимание, прощальным взглядом, почти что предсмертным, фанатов снова обвёл. Душа болезненно сжалась. А потом, глядя не в толпу, а выше куда-то, в микро на выдохе кинул:       — Просто нас с женой оставьте в покое! Просто, блядь, моё имя забудьте! Считайте, что я в Оазисе сдох, — и, Хлоэ в объятия сгребя, прочь потащил за кулисы под огорчённые визги.       Точка.       Ебать, реально ведь точка.       — Ты… — кошка в кожанку мою когтями вцепилась.       На миг замерла, вне поля зрения фанов прям разрыдалась.       — Это же… это вся твоя жизнь, — сипло выдавила, головой неверяще мотая из стороны в сторону.       — Кошка, — я улыбнулся горестно. — Неа. — Подбородок её поддел и в глаза заглянул. — Вся моя жизнь — это ты. Ты, Хлоэ. И похуй на всё остальное. Хорош. Реально. Всё, хватит, наигрался.       — Но… — слабо протестовать попыталась она. Хотя теперь уж хули, бля, толку?       И ладошки, что так цепко держали, ослабли. Плечи хрупкие её опустились. Только что слышала всё, всё понимала: назад пути нет, я титры пустил. Я жизнь выбрал.       — Ты дом нам нашла? — щёчки, румяной от нервов, ладонью коснувшись, спросил, а Хлоэ, будто в прострации, только кивнула. — Вот и погнали. Туда. Прямо, сука, сейчас.       И, одной рукой обхватив точёную талию, второй сорвал с себя in-ear, дёрнул прозрачный провод из-за уха и всучил технику в ладони первому попавшемуся роуди.       Чёрный ход за спиной хлопнул глухо.       А там — пиздец.       Оцепление. Мигалки сверкали, рации натужно трещали, копы сновали, люди в штатском что-то фиксировали, папарацци херовы пробиться пытались, напряжение в воздухе можно было потрогать. Но до нас — дела им никакого.       Хлоэ дёрнулась, на долю секунды прилично так охуев, в меня сильнее вцепилась, спросила:       — Что это?.. — шёпотом.       — Я хуй знает, кошка, — буркнул, по сторонам даже не глядя. — Потом.       И, шага прибавив, как в день после суда, её сквозь замес этот повёл — мимо выкриков, команды «работаем» и чужих, наконец-то чужих, проблем.

❛━━━━━━━ ♬ ━━━━━━━❜

      — Это абсурд, — Хлоэ на кровать посреди херовой горы вещей плюхнулась и расхохоталась. — Мы… бежим, что ли?       — Пока не уляжется всё, — равнодушно кивнул, майку комкая и в чемодан её отправляя. А потом на Хло посмотрел и тепло улыбнулся: — Не бежим, кошка. Просто временно выходим из зоны поражения.       Она выдохнула шумно. Про себя наверняка посчитала. И тихо-тихо, но с тоном, полным зарождающейся нотации, затянула:       — И дом этот, я же рассказала…       А рассказала мне по дороге в квартиру, что вариантов пока присмотрела аж несколько, ведь подумать хотела ещё, ещё поглазеть. Прям сразу вот так была ни к чему не готова. И не обязана вовсе была. А тут — раз, и замес какой-то нехилый. И дел с недвижкой ещё дохера: изучить что-то там собиралась, побольше узнать, а я вот так резко и быстро… она же не девочка взбалмошная! Ей всё с умом подавай! Ну… а я про свадьбу нашу напомнил. Хлоэ не нашлась, что ответить. Насупилась, надулась, как мышь на крупу; ебанула, что со мной планировать вообще нельзя ничего.       — И я тоже рассказал, Хлоэ, — вздохнув, протянул.       — Не рассказал, — упрямо кошка моя заявила.       Я замер ненадолго. Занятие своё тупое оставил, к кровати подошёл и на колени пред женой опустился. Прижал осторожно за бёдра к себе, а потом за талию хрупкую руки завёл. В глаза посмотрел преданным взглядом.       — И не смей таращиться так на меня! — выпалила, а в уголках серых глаз горючие слёзы обиды собрались. — Ты на хуй собачий послал всю свою жизнь, мне только сказал, что «так надо». Что произошло? Ты меня оберегать пытаешься? А я имею право знать, я, блядь, тоже в это дерьмо во всё влезла вместе с тобой! По твоей, сука, милости! — ляпнула и замерла. Шёпотом сразу добавила: — Прости, я не это имела…       Вздохнул тяжело. Лбом в колени острющие ткнулся.       — Да права ты, кошка. Я не обижаюсь. По фактам, — ответил и по бедру ладонью осторожно провёл. — Да и узнаешь, один хер…       С места резко поднялся. За руку Хлоэ взял и в гостиную за собой поволок. Усадил на диван, с кофейного столика пульт дёрнул. Щёлкнул по кнопке включения.       И на первом же новостном канале — те самые новости. Прямой репортаж.       — «В центре города проходит масштабная спецоперация…»       На экране — до боли знакомое здание.       Наше. Технический вход.       Чёрные микроавтобусы. Люди в экипировке. Автоматы за спинами.       Хлоэ на миг взгляд на меня перевела.       — Шейд?..       Я молча сделал громче.       — «Задержаны: генеральный продюсер Hellhounds Маркус Рейвен, исполнительный директор лейбла Black Omen Records Илай Брукс, концертный менеджер группы Томас Криг и ещё семеро лиц из административного и бухгалтерского состава, напрямую связанных с организацией и финансированием серии поджогов по всему городу…»       Кошка моя в струну вытянулась, а я на кухню за виски смотался. В бокал щедро плеснул, сразу вернулся и алко Хлоэ протянул. Она стакан в руки взяла, но и глоточка не сделала, лишь продолжала смотреть на экран.       — «По данным следствия, именно эти лица принимали ключевые решения, контролировали денежные потоки, маршруты исполнителей и обеспечивали прикрытие преступной деятельности под видом гастрольной и продюсерской работы…»       — Что?.. — только жена и спросила.       — «Отмечается, что ни один из задержанных не является участником музыкального состава группы; речь идёт исключительно о продюсерской и управленческой верхушке проекта…»       — Кстати, нудный тип хотел подтянуть Роба, поэтому он так кидался на нас на репе, в уши ему нассали, что мы с тобой реально в замесе чуть ли не главное зло, — нервно я хохотнул. — Про него Кларенс вспомнил недавно, нашёл, разузнал…       — Помолчи, — нервно Хло перебила.       А я и заткнулся.       Вникать во всё с телека дальше и не хотел — без того приблизительно знал, чё там скажут.       — «По информации департамента полиции, задержания стали возможны после передачи в прокуратуру материалов, собранных детективом Кларенсом Фейном, который вёл расследование вне официальной рабочей группы…»       — Господи, Кларенс… — тихо моя кошка выдавила.       — «В числе ключевых доказательств — зашифрованная внутренняя переписка между продюсерским составом Hellhounds и лицами, причастными к поджогам; финансовые отчёты, подтверждающие вывод средств через фиктивные ремонтные контракты; а также маршруты исполнителей, совпадающие с объектами, где впоследствии происходили возгорания…»       — О, а это, кстати, этот… — я переносицу сжал, брови сдвинул, а потом и рукой махнул, — актёр, короче! Вот он там чё-то надыбал. Ну, Кларенсу мысль предложил.       — Дэмиан его зовут, — вздохнув, Хлоэ напомнила.       — Ну да, Дэмиан, — равнодушно плечами пожал.       — «Отдельно отмечается, что поджоги совершались в зонах без уличного видеонаблюдения — данные были получены из закрытых муниципальных карт, доступ к которым имели только лица, связанные с подрядными структурами лейбла и сотрудниками полиции…»       — «Следствие также располагает показаниями задержанных исполнителей, которые признали, что действовали по идеологическим мотивам и получали указания через посредников. Все ключевые фигуранты уже дают признательные показания и начали сотрудничать со следствием…»       — Пиздец гнидам, — с упоением я резюмировал, теперь уже внимательней вслушиваясь.       На такой сок мы со святейшей троицей и рассчитывать не могли!       Я хмыкнул прямо злорадно, ладони друг о друга довольно потёр.       — «По словам детектива Фейна, материалы были продемонстрированы сегодня во время концерта Hellhounds на внутренних экранах площадки, что позволило зафиксировать реакцию причастных лиц и предотвратить попытки уничтожения улик…»       — Почему ты меня домой утащил?! — возмущённо Хло вспыхнула.       — Хотела, чтобы меня мордой в пол уложили и в участок доставили? Ну так, на всякий случай, за компанию. А то и тебя заодно, — я языком в недовольстве прицокнул. — Там замес ебать какой начался, сама же видишь!       А в новостях как раз фрагменты записи происходящего в зале мелькали после того, как по съёбам мы дали.       — «В полиции подчёркивают, что имя солиста группы Шейда фигурировало в общественных обсуждениях и слухах, однако в рамках официального расследования претензий к нему не выдвигалось. Следствие подтверждает: все установленные эпизоды поджогов и связанных с ними преступлений были организованы управленческим и продюсерским составом, действовавшим автономно, вне творческого ядра коллектива…»       — Ангелочек, блядь, нимба только не хватает, — раздражённо я хмыкнул.       — «Расследование продолжается, однако в полиции уже заявляют: цепочка организаторов установлена полностью, основные фигуранты дают показания и сотрудничают со следствием. Власти города подчёркивают, что серия поджогов, державшая округ в напряжении последние месяцы, фактически остановлена. Правоохранительные органы обещают: все причастные будут привлечены к ответственности. Мы продолжаем следить за развитием событий».       — «К другим новостям…»       Я по кнопке пульта ткнул.       Выключить.       Тишина повисла. Вязкая-вязкая.       — Одного не пойму, — мотнув головой, кошка моя протянула. — Зачем?       — Хайп, — равнодушно я бросил. — Имя моё на слуху. Кто до этого не знал — находили. Сама ж видела, какой наплыв в соцсетях и после Оазиса, и после каждого ебучего пепелища.       — Как так-то?.. — Хлоэ, как мел побелевшая, задрожала, бокал, так и не тронутый, отставила в сторону, за плечи себя обняла. — Это было к нам… очень близко.       Её голос осип. Сломался.       — Теперь всё… — успокаивающе и тихо сказал, дабы голосом резким и без того испуганную жену больше ещё не пугать.       К ней подошёл, на ноги поднял и в объятиях ласковых сжал. По спине, будто плитой бетонной пригнутой, осторожно погладил. — Всё, Хлоэ, позади…       — Ты в тур ездил! — уже громче сказала. — В грёбаный тур! Я работала каждый день в самом логове…       — Эй, — ещё теплее я произнёс. — Всё, кошка, всё закончилось… и когда мы узнали… да как раз перед туром! С тех пор с ними ты и не пересекалась. Узнал бы раньше — на пушечный выстрел бы не подпустил…       — Вечно ты в херню какую-то… да почему ты — центр притяжения всякого дерьма… — выдохнула, головой покачала, а потом чуть не накинулась: — А сам на гастроли какого чёрта попёрся?!       — Эй, ты обещалась у меня на шее сидеть, а сама куда полезла? Работать пиарщицей? И не пытайся оправдаться, что моей, мне во благо… шоу-биз! А у меня был контракт, и на тот момент не было всех доказательств. А сейчас и они появились, и гонорар начислили весь, — горько улыбнувшись, я отстранился на миг, за бокалом опять потянулся, его Хлоэ подал. — Выпей залпом. Щас чутка хоть расслабишься, в спокойном темпе шмот соберём и нахуй, нахуй, Хлоэ… ни минуты не хочу больше здесь.       Она носик свой сморщила, недоверчиво как-то из рук моих вискарь приняла. Слегка покачала, ёмкости стеклянные стенки омыв алкоголем.       — Пей, говорю, легче станет, — и я настойчиво к губам её бокал подтолкнул.       Хлоэ глаза лишь прикрыла. Стакан упрямо отставила в сторону, лбом ткнулась мне в грудь.       — Не буду я пить, — еле слышно сказала.       — Кошка, — улыбнулся я снисходительно. За подбородок лицо любимое поднял, в душу через зрачки заглянул нежно, протяжно. — Выпей, я серьёзно. Неужели никогда на нервяке не пила?       — Пила, — хмыкнула она. — Но сейчас сказала, не буду.       Я руки в капитулирующем жесте поднял, объятия разомкнул.       Бездонные серые омуты снова в пол опустились.       — Хлоэ… — осторожно позвал. — Всё закончилось… не хочешь — не пей. Хочешь, ну меня поколоти, что ли. Посуду побей. Чё хочешь?       — Спать хочу, устала, — тихо ответила. — И есть хочу. И ехать никуда не хочу — не сегодня.       — В машине поспишь, — подбадривающе коснулся хрупкой ключицы. — Ща до гостиницы махнём. А поесть… ну, в рестиках сейчас ловить точно нам нехуй, мне — так особенно! Давай доставку закажем, пока собираемся, привезут, пожрём, и в путь…       — Ты меня не слышишь? — с нажимом зашипела Хлоэ. — Я не хочу сегодня никуда ехать! В идеале вообще с домом решить, а потом уже…       — На месте разберёмся, вживую варики все твои глянем, — я глаза закатил. — Чё сиськи мять? Я, между прочим, кроме поджогов, инфо-повод ебать какой дал, хуй теперь отобьёмся!       — Хочешь — вали, — она губу поджала. — А я хочу в тёплый душ, есть и спать!       Вздёрнув бровь, замер даже на миг.       — Хлоэ… — настороженно протянул. — Тут и папарацци набегут прямо к двери… — запнулся. Озарило: — О, кстати, вспомнил чё! — резко выпалил. — Твоя шавка с флешками, прикол хочешь?       — Остин? — Хло глаза округлила. — Что?       — Что? Чиллит там с нудным типом в соседней камере, — зло хмыкнул. — Рвение его тебе инфу принести раньше всех Кларенса не так давно насторожило. Актёр там копнул… короче! После суда той-терьер твой припёрся в ПЦ, чтобы чё-то про меня там разнюхать. Ну у нас с ним нелюбовь-то взаимная! — я рассмеялся паршиво. — А по итогу почти главный идейный дебил оказался! Там чуть ли не всё он придумал, чё-то на точках первых снимал, частично поджоги курировал…       — Блядь, — только и выдала Хлоэ, сморщившись. — Господи…       — Только обоссался, причём совершенно буквально, — злорадно сказал, — когда Клар за жопу взял и встряхнул. Ну как… отмудохал, точнее.       — И ты участия в этом не принимал? — бровь вздёрнув надменно, кошка моя уточнила.       — Знала бы ты, с какой радостью я бы кишки из него выпустил, не только что отхерачил… — вздохнул разочарованно я. — Но херачил на сценах.       — Так, всё, хватит… хватит с меня этой информации всей, мне уже реально плохо от этого говна, не хочу слышать, не хочу знать… спать хочу… — жалобно Хло выдохнула. — И я смертельно голодная! А мне нервничать нельзя!       — Давай доста… — я запнулся на полуслове. Замолк. Только спросил: — И пить ты тоже не будешь, ага?       Сонливая Хлоэ последние несколько дней была, вот реально. Вместо секса в гостиницах после концертов, на какие под гастролей конец прилетела, — отрубалась мгновенно. Ела прям дохера. Из алкашки ничего не пила всё то время, что в туре рядом мы были.       Теперь «мне нервничать нельзя».       Хлоэ месяц назад, когда пролетели, мне говорила, что цикл её — как по часам. И следующих месячных дату называла, я её сейчас прямо и вспомнил. И их, мать его, точно не было!       Я глаза зажмурил, головой мотнул.       — Не буду, — голос обиженный через вату в моей голове чудом каким-то пробился. — И доставку давай, но это не значит, что когда поедим, я с места хоть на шаг сдвинусь! Никаких сегодня «уедем»! Пока везут еду — я в душ, потом кушать и спать!       — Беременна? — в лоб просто спросил на одном выдохе.       — С чего…       — Хлоэ, блядь, да? — резко перебил, не позволив больше резину тянуть и отмалчиваться.       — Блядь, да, — обиженно выдала и картинно насупилась.       В ушах зазвенел ультразвук. В глазах потемнело. Кровь в жилах застыла. В горле пересохло. Лёгкие сжались. И сердце… сердце биться перестало мгновенно.       Всё это — на миг.       Потом — мир взорвался.       Разверзся.              Руки задрожали, словно тремор охватил их сильнейший.              Я шумно вдохнул.       На колени перед ней рухнул, за бёдра резко к себе притянул. В глаза заглянул.       — Ты… не шутишь ведь сейчас, да? — голосом не своим, напрочь осипшим, еле как прошептал.       — Я как только узнала — к тебе прилетела… — тихо ответила.       — И не сказала… — в прострации какой-то я отозвался.       — Про тебя с твоей Лекси услышала, — обиженно хмыкнула. — Задело, знаешь ли… а у меня гормональный фон такой, специфический…       — Да нахуй Лекси, — резко и грубо даже я перебил. — Всё нахуй, поджоги, продюсеров, ебись оно всё конём, Хлоэ! — дыхание перевёл и, по-прежнему всем телом дрожа, ладонь перевёл ей на плоский живот. — Ты… не шутишь, да? То есть… правда?       — Пять недель и три дня, — мягче ответила, а я взгляд непонимающий поднял. Хлоэ нежно и тепло улыбнулась, добавила: — Это месяц, а трое нас в середине июня будет.       — Ты не шутишь…       Всегда думал, что от подобной новости от радости заору, на руки кошку свою подхвачу, закружу и буду целовать-целовать-целовать…       Но тут — не по плану пошло.       Плечи задрожали сильнее.       Лбом ткнулся в животик, туда, где ладонь моя недавно лежала. Туда, где новая жизнь зародилась.       Наше с Хло продолжение.       Нахуй, е-е-ебать…       И… как маленький мальчик громким голосом всхлипнул. Пальцами куда-то в бёдра любимые впился, сильней к себе жену вжал.       — Хлоэ… бля… Хлоэ… — всё, что выдохнуть смог.       А с ресниц одна за одной жгучие слёзы сорвались.       — Ты чего… — тихо спросила она, замерев.       Головой только мотнул, ещё сильнее в объятия втиснул. Россыпь поцелуев оставил внизу живота.       — Сегодня едим, спим, душ ты ещё хотела, а потом из этого дерьма валим, всё — нахуй, всех — нахуй. Всё в пизду, блядь… — сквозь ком в горле просипел. — Ты… вы самые счастливые будете у меня, обещаю, Хлоэ, обещаю… ни одно дерьмо больше, никогда, ни при каких обстоятельствах…       — Шейд, — тепло позвала. — Эй, я знаю… — а потом тихо хихикнула, уточнив: — Рад?       Хотел было фыркнуть, мог и с сарказмом ответить, но только кивнул, продолжая её целовать.       Кошка моя рассмеялась теперь уж заливисто. Пальчики в волосы мне запустила, чуть сильнее у корней сжала и звонким голосом, полным угрозы, сказала:       — Чтобы больше я не слышала об интрижках твоих, даже случайно! А то Лекси! Да я вас обоих придушить на месте готова была! — и чуть тише, но столь же предупредительно, добавила: — Я, знаешь ли, на самом деле жутко ревнивая…       А я, совсем не смеясь, на неё глаза поднял. Серьёзно сказал:       — Никогда. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы даже мысль допустить… — секундную паузу выдержав, твёрдо продолжил: — Никого не существует. Только ты и дочка. Всё.

      — Думаешь, там девочка? — улыбнувшись, Хлоэ спросила.       — Ты мне… дочку обещала, — в тоне том же, серьёзном, напомнил.       — Обещала. В июне рожу.