Camerado

«Что ты узнал?» — голос Дамблдора встретил Снейпа, когда тот вошёл в кабинет директора, грудь ещё ощущала тепло кулона, вспыхнувшего несколько минут назад. В дверях он замер: старика нигде не было видно. И только крик Фоукса, похожий на жалобное воркование, заставил его заметить приоткрытую дверь за стеллажами, ведущую в личные покои. Свет из жилых комнат мягко заливал ступени, отчего лестница выглядела почти приветливо — что ничуть не улучшило настроения Снейпа. — Я узнал, что Рональд Уизли — прожорливый осёл, что Слизнорт без колебаний подпаивает студентов с самого утра в субботу, и что нам, пожалуй, стоит заставить Филча водить своим сенсором по преподавателям не меньше, чем по ученикам, — мрачно сказал он, поднимаясь. В гостиной Дамблдора его встретили враждебные взгляды членов Ордена Феникса. Особенно миссис Уизли, в её глазах горел такой огонь, будто она готова была наложить на него заклятие прямо здесь. Альбус, стоя у камина, бросил на него насмешливый взгляд: — Думаю, ты забыл упомянуть, что Гарри оказался достаточно сообразительным, чтобы воспользоваться безоаром. Снейп поморщился и окинул комнату взглядом. У единственного свободного кресла устроился Грюм, водрузив на сиденье свою деревянную ногу, и явно не собирался уступать место. Тяжёлое, липкое унижение захлестнуло Снейпа, но просить его сдвинуться он не станет. Стиснув зубы, он уже собирался отойти к стене, когда краем глаза заметил движение. Мисс Грейнджер, сидевшая рядом с метаморфмагом, подвинулась к центру дивана и жестом велела напарнице сесть ближе к подлокотнику. Затем, едва заметно кивнув, указала место рядом с собой. Снейп застыл, глядя на неё, пока она не приподняла брови. И только тогда он понял, что весь Орден наблюдает за ними. С мрачной гримасой он направился к дивану и сел, скрестив руки. Даже сквозь слои одежды он чувствовал тепло её тела у плеча и бедра. Разумеется, Дамблдор отметил весь эпизод и, глядя прямо на профессора Защиты, произнёс: — Что насчёт медовухи? Снейп встретил его взгляд своим самым бесстрастным выражением. — Она отравлена. — Северус, — голос Дамблдора звучал жёстко, лишённый привычной мягкости. Снейп сжал переносицу. — Там почти не к чему прицепиться, — процедил он. — Яд крайне неприятный. Если бы Поттер опоздал хоть на несколько секунд… Рядом он услышал, как мисс Грейнджер тяжело сглотнула, и сжал зубы ещё крепче. — Нет ли способа понять, был ли яд в медовухе ещё у мадам Розмерты, или добавлен уже здесь, в замке? — спросил Дамблдор. — Никакого. — Чушь, — рявкнул Грюм, гулко стукнув деревянной ногой по полу. Один из близнецов что-то пробормотал вполголоса. Артур Уизли наконец подал голос: — Аластор, Северус работал над этим весь день. Мы обязаны поблагодарить его. У Молли губы сжались, но слов за этим не последовало. Снейп обвёл взглядом комнату. Несколько лиц — откровенно недовольные, другие, вроде Минервы и, к его ужасу, Люпина — лишь устало-раздражённые. Он не повернулся к девушке рядом, хотя краем глаза заметил, как её пальцы судорожно сжались. Флетчер, который чаще всего «по неотложным делам» пропускал собрания, наклонился вперёд, жадно поблескивая глазами: — Что за яд-то был? Где его достали? В груди Снейпа закипела ярость — острая, почти приятная, как варево в котле. — Такой, что убивает, ты, слизняк. И если ты вообразил, что я поделюсь сведениями, которые помогут тебе торговать отравами ради пары галеонов… Дамблдор кашлянул, прерывая его. — К сожалению, нам нужны детали, Северус. Иначе как понять, кому был доступ к подобному зелью? Снейп нахмурился, злобно метнув взгляд в сторону Флетчера. — Достать его несложно, — процедил он. — Уверен, лавка в Косом переулке держит пару склянок на задней полке. Сохраняет силу несколько месяцев после приготовления. Так что любой — даже ученик, который бы нашел немного денег, — мог купить. — Альбус, — заговорил Кингсли, — Министерство направляет авроров в Хогсмид. Возможно, стоит выделить кого-то и в Хогвартс… — Нет, — твёрдо покачал головой Дамблдор. — Я не позволю Министерству вмешиваться в дела школы. Но охрану придётся усилить, особенно учитывая мои частые отлучки. — Он задумчиво постучал пальцем по зубам. — Может быть, часть из вас сможет патрулировать? Северус и Минерва уже дежурят, как и прочие преподаватели, но… — Я могу, — пожала плечами Тонкс. — Я всё равно часто бываю в Хогсмиде — можно составить график. Подключились и другие, и вскоре в комнате стоял оживлённый гул: обсуждали маршруты, смены, чары охраны. Только двое сохраняли тишину — Снейп и мисс Грейнджер. Он украдкой взглянул на неё: девушка сидела, уставившись на руки, лицо бледное, усталое, глаза красные от слёз, волосы спутанные и пушистые. Видно было, что весь день она провела у постели Уизли. В груди неприятно заныло, и он с трудом удержался от того, чтобы потереть её ладонью. В этот момент она чуть повернула голову и встретила его взгляд. Снейп резко сжал кулаки, пытаясь загнать обратно предательский жар, хлынувший к лицу. В её глазах мелькнуло что-то — и усталые губы дрогнули в крошечной улыбке. А потом она снова отвернулась, сделав вид, будто вся её сосредоточенность принадлежит разговору, в котором студентка даже не могла участвовать. Совещание на этот раз вышло короче предыдущего, и Гермиона удивилась, когда Дамблдор объявил его завершённым. Мистер и миссис Уизли вернулись в больничное крыло к Рону, прежде чем отправиться через камин в «Нору», но большая часть орденцев осталась болтать в загромождённой гостиной директора. Слева от Гермионы сидела понурившаяся Тонкс, справа — Снейп, неподвижный, как штык, и угрюмо вглядывающийся в камин. Весь день она провела у постели Рона, силясь взглядом разбудить его. Её руки то и дело тянулись схватить его за плечи и встряхнуть изо всех сил, лишь бы он очнулся. Ей по очереди хотелось и выругать его за прожорливость — шоколадные конфеты, да ещё до завтрака! — и попросить прощения за месяцы, что они не разговаривали. Хотелось умолять его выжить. Она не смогла проглотить ни крошки из тех бутербродов, что миссис Уизли вызвала из кухни; желудок свело тугим узлом вины. И теперь в теле осталась одна пустота, мозг превратился в вату. Снейп слегка пошевелился, закинул ногу на ногу. Гермиона украдкой глянула на него из-под ресниц. С тех пор, как их взгляды встретились двадцать минут назад, он не сводил глаз с огня, но теперь очень медленно повернул голову к ней и вопросительно приподнял бровь. Он раскрыл рот, будто собираясь что-то сказать, но тут прямо перед ними возникла профессор Макгонагалл. — Мисс Грейнджер, — сказала она, брови взлетели вверх, когда она увидела столь странную компанию, — вам бы вернуться в башню. Уже далеко за комендантский час. Снейп в тот же миг вскочил и, не обмолвившись ни словом, стремительно покинул гостиную, направившись к Дамблдору. А затем его шаги гулко зазвучали на каменной лестнице, ведущей в кабинет ниже. Правая сторона Гермионы, где она ощущала тепло его тела весь вечер, вдруг стала холодной. Вернув взгляд на завуча, Гермиона заметила на лице Макгонагалл чистейшее раздражение. — Мерлин свидетель, более несносного человека не сыскать… — пробормотала она, а затем, словно спохватившись, поправила очки. — Да, мисс Грейнджер. Вас, скорее всего, никто не остановит, но если наткнётесь на мистера Филча — пошлите его ко мне. Мне нужно обсудить с директором новые графики патрулирования. Голос её звучал сухо и деловито, как указание учителя ученице. Гермиона автоматически кивнула, пробормотала «спокойной ночи» всё ещё неподвижной Тонкс и вышла. Она быстро миновала кабинет Дамблдора, чувствуя себя неловко в одиночестве под взглядами портретов, и лишь когда сошла с движущейся лестницы, в ней поднялось возмущение. Остановившись, она уставилась на каменного горгулью. — Отправляют меня в постель, словно я ребёнок, — процедила она сквозь зубы. Да, в мире магов она совершеннолетняя, член Ордена, и всё же, пока она ученица, для учителей — бывших и нынешних — она будет оставаться ребёнком. Та же «ученическая» роль мешала ей участвовать в борьбе по-настоящему: это ясно показали оба собрания, что она посетила. Нога сама едва не взметнулась, чтобы пнуть постамент горгульи, но Гермиона удержалась. Вместо этого она зашагала прочь, надеясь застать гостиную пустой и подруг спящими. В коридоре было холодно и почти темно; она беззвучно прошептала «Люмос» — и увидела впереди чью-то фигуру, шагавшую медленно и тяжело. Сердце ухнуло вниз, пока она не узнала в тени силуэт Снейпа. — Профессор! — позвала она, ускоряя шаг и повысив голос ровно настолько, чтобы он услышал. Он остановился, повернувшись лицом в полутьме, и подождал, пока она догонит. Гермиона попыталась улыбнуться, хоть понимала, что остановила его безо всякой причины. Всё чаще, подумалось ей, она бежит за ним — просто чтобы быть рядом. — Я… хотела ещё раз поблагодарить вас за то, что сказали мне о Роне, — произнесла она. Неужели это было только утром? День тянулся бесконечно. Снейп мотнул головой: — Не стоит, — пробурчал он. Гермиона кивнула, густо покраснев. — Конечно… Простите. Я просто увидела вас и… — слова запутались на языке, мысли туманились. — Доброй ночи, тогда. Она уже повернулась, но его длинные пальцы легко коснулись её плеча. Гермиона резко взглянула на него; он тут же отдёрнул руку. — Завтра зайдите ко мне, — сказал он, скрестив руки. Она раскрыла рот, но тут же закрыла. Повернулась к нему всем корпусом, вглядываясь в лицо, скрытое в тенях. — Если только вы сможете оторваться от постели мистера Уизли, — добавил он. Она ведь действительно собиралась провести воскресенье в больничном крыле — просидела бы там, проснулся бы Рон или нет, даже если Лаванда будет недовольна. Но всё равно улыбнулась, чуть пожав плечами: приглашения от Снейпа — редкость, и любопытство обожгло сильнее привычки. — В какое время? — После обеда, в любое. У меня есть книги, которые могут вас заинтересовать. А сейчас слишком поздно их тащить. Он растворился в темноте, оставив её стоять в коридоре и глупо улыбаться пустоте. Северус пообедал у себя в комнатах на следующий день и едва не передумал идти в кабинет, когда покончил с едой. Несколько часов беспокойного сна сделали его скорее дёрганым, чем отдохнувшим, и при дневном свете его импульсивное приглашение мисс Грейнджер казалось глупостью — жалкой тягой одинокого человека к чьему-то обществу. Как учитель он привык приказывать ученикам являться — обычно на отработку — и чтобы его слушались. Думать о своих воспитанниках вне уроков, за редкими исключениями своих слизеринцев, он не привык, а уж приглашать, а не требовать их присутствия в свой выходной — и подавно. Всплыл старый, бессильный, подростковый страх: девчонка просто не придёт. Он постукивал пальцами по подлокотникам кресла, испепеляя взглядом маленькую синюю книжицу на журнальном столике. Наконец, через час после обеда, Северус поднялся, схватил книгу и пробормотал: — К чёрту. У его класса топталась невысокая фигурка в джинсах и бугристом свитере явно уизлиевского происхождения, переминаясь с ноги на ногу. Подойдя ближе, Северус замедлил шаг; стянутость в груди отпустила. Он с интересом наблюдал, как мисс Грейнджер вздёрнула запястье, проверяя часы, и нахмурилась. Потом, услышав его шаги, она обернулась — и лицо её расплылось в радостной улыбке. — Профессор! — сказала она. — Я боялась, что неправильно поняла вас вчера. Вы ведь сказали — в любое время после обеда? — М-м, — Северус взмахнул палочкой и снял охранные чары с двери класса, вновь ощутив контроль над ситуацией. Она ждала его. — Сказал, — произнёс он нарочито скучно и жестом велел ей войти, добавив в объяснение: — Боюсь, я… увлёкся чтением. — Знаю, как это бывает, — пожала она плечом и улыбнулась ещё раз. Сложив руки за спиной, подождала, пока Северус разомкнёт печати с кабинета, и, по его кивку, заняла место напротив стола. Северус замялся лишь на миг, потом вынул из кармана мантии тонкую книжицу и протянул ей. — Вот, — сказал он неловко. Для прикрытия поспешно обошёл стол и сел, глядя на неё исподлобья, хотя она, кажется, ничего не замечала: волосы упали ей на лицо, пока она бережно раскрывала текст. — «Уэнделл исчезает», — прочла она вслух, нахмурилась, пролистала вперёд к цветной движущейся картинке мальчугана: на левой странице он явно «скручивался» и пропадал, а на правой — появлялся уже в иной обстановке. Мисс Грейнджер вопросительно взглянула на Северуса: — Это…? — Детская книга, — хрипло отозвался Северус, чувствуя себя всё большим дураком. — Её написал волшебник, рождённый в маггловской семье; он женился на маггле, а сын у них родился сквибом. Мальчик — Уэнделл — рос в маггловском мире, хоть и имел отца-волшебника. Видимо, так отец пытался объяснить сыну, почему сам то и дело «то есть, то нет», а заодно… — Он вынул книгу у неё из рук, открыл на странице с посвящением и, изобразив презрительную интонацию, прочёл: — «…дать Уэнделлу чувство принадлежности, понимание, что значит быть волшебником, пусть и только в воображении». Он щёлкнул книжкой, закрывая, и вернул её. — Жестоковато, показывать мальчику, чего у него не будет. Но, так или иначе, процесс аппарирования тут изложен весьма внятно, а иллюстрации движутся достаточно медленно, чтобы их проще было разобрать, нежели живых людей, которые аппарируют. Уголок её губ дрогнул. — Я никогда не читала волшебных детских книг, — сказала она и подняла на него глаза. — Спасибо. Северус нетерпеливо махнул рукой. Проклятая книжонка, давно забытая на полке в гостиной, несколько вечеров назад словно сама бросилась ему в глаза, и как он ни гнал мысль о том, что это как раз то, что поможет мисс Грейнджер перестать бояться аппарировать, прогнать её не получалось. Теперь, когда книга у неё в руках, пальцы перелистывают страницы, а этот мальчишка на картинке исчезает и появляется снова и снова, он чувствовал себя нелепо. С угла стола он взял ещё один том — куда основательнее тоненькой книжки — и протянул ей: — Если это не поможет, возможно, поможет вот это. Девушка удивилась, прочла название — и Северус ощутил, как внутри что-то теплеет, когда её лицо просияло: — О-о-о, «Современная мобильность»! Я знала, что она есть в Запретной секции, но у меня не было веской причины её брать. Мадам Пинс посмотрела на меня как на сумасшедшую, сказала, что занятий от Министерства всем достаточно, вот и мне должно хватить. — Она ласково провела пальцами по зернистому переплёту. — Правда, что аппарирование раньше считалось тёмной магией? — Полагаю, вам придётся прочесть и узнать самой. К счастью, сегодня мне не положено преподавать. Она рассмеялась. — Справедливо. Затем целиком ушла глазами в два тома у себя на коленях, будто и вовсе забыла о нём. Северус некоторое время просто смотрел на неё. Он вовсе не намеревался, чтобы она зачитывалась этими чёртовыми книжками прямо у него в кабинете. Он уже раскрыл рот, чтобы велеть ей уйти, — и осёкся. И без того редкость — когда ему не тягостно чьё-то присутствие; ещё редкостнее — когда этому «кому-то» не тягостно его. Отступив за стол, он с минуту подозрительно наблюдал за ней, шея и плечи натянуты, как струны. Через несколько минут, когда она всё так же лишь переворачивала страницы, он осторожно потянулся к ещё одной книге из своей стопки и раскрыл её. Звук того, будто кто-то откашлялся, вырвал Гермиону из чтения. Вздрогнув, она подняла глаза и увидела Снейпа за столом напротив. В комнате стало заметно темнее, чем когда она пришла: сквозь единственное занавешенное окно не пробивался ни лучик. Снейп взмахнул палочкой, и по стенам вспыхнули несколько факелов. — Полагаю, книги оказались достаточно увлекательными? — приподняв насмешливо бровь, спросил он. Гермиона хмыкнула и потянулась, поднимая руки над головой. — Ещё бы, — сухо ответила она и нахмурилась, взглянув на часы. — Который час вообще? — Глаза у неё округлились: ужин уже как час закончился. Желудок возмутительно заурчал. Снейп рассмеялся — тем самым низким, красивым смехом, который она впервые услышала в этом самом кабинете после первого собрания Ордена. — Проголодались, мисс Грейнджер? Она скорчила гримаску, изо всех сил стараясь не покраснеть. — Очевидно. А вы? Снейп откинулся на спинку кресла. — Возможно, — протянул он. Сжал губы, прищурился, словно обдумывая что-то неладное, и вдруг сказал: — Пожалуй, можно заказать ужин с кухонь. Если только ваше желание ужинать со мной не было всплеском на один раз? — Я… нет, не было, — запнулась Гермиона, и, как ни старалась, улыбка расползлась по лицу. Снейп секунду смотрел на неё, затем коротко кивнул, поднялся, сделал всего пару шагов к камину, зачерпнул пригоршню порошка и вызвал: — Кухни Хогвартса! Зрелище было, по мнению Гермионы, совершенно несоответствующим образу: Северус Снейп на корточках у камина, голова в пламени. Никакого тебе достоинства. Она слабо улыбнулась и снова глянула на часы, испытывая смутную вину. Она ведь собиралась вернуться в лазарет, и теперь совсем не понимала, как день так незаметно ускользнул. Обычно, стоило ей зарыться в книги где-нибудь, где её могли найти Рон с Гарри, — и неизбежно появлялось их добродушное ворчание, что она предпочитает книжки их обществу. Они не понимали, что можно теряться в чтении и при этом наслаждаться чьим-то присутствием. Она посмотрела на Снейпа исподтишка: хотя время и пролетело незаметно, всё это время она ощущала его по ту сторону стола — как он понемногу расслаблялся в кресле, как тихо соглашался с автором, которого читал, или фыркал с явным отвращением, когда не соглашался. Получалось… на редкость по-домашнему. Вынырнув из камина, Снейп сказал: — Надеюсь, у вас нет смертельной аллергии на моллюсков. Гермиона моргнула. — Нет. Он кивнул, сел и, сложив пальцы домиком, внимательно на неё посмотрел. — И как вам чтение? Она провела пальцем по обрезу пухлого тома. — История аппарирования — восхитительная, — медленно сказала она. — Но вы были правы: книжка для детей объясняет процесс так, как профессор Тофти и близко бы не сумел. Эти «три Д» — ужасно расплывчато. Почему он не может просто рассказать, что именно происходит с нашей магией и телом при аппарировании? — Она скривилась. — Гарантирую, случаев расщепления было бы меньше. Снейп усмехнулся. — Пожалуй. Если бы вашим недоумкам-однокашникам хватило терпения слушать такие лекции, не отключаясь на середине. И, если вы помните, это курс Министерства: если ведомство думает, что может упаковать сложность этого урока в три запоминающихся слова — оно упакует, невзирая на потерю смысла. Их прервал хлопок — в комнате возник домовой-эльф с подносом. Маленькое создание поклонилось Снейпу и бросило на Гермиону недоверчивый взгляд своими — его? её? — огромными глазами. Гермиона нахмурилась, уткнувшись в колени. — Профессор Снейп хочет ли ещё чего-нибудь от Тиззи? — Нет, — сказал Снейп. — Можешь идти. Эльф исчез, а Снейп поднялся, наложил себе из дымящейся супницы миску морского рагу и отломил пятку хрустящего хлеба. — Ну? Вас пригласить письменно? — бросил он через плечо, наливая себе из принесённого Тиззи графина вина. Гермиона поднялась и тоже наполнила миску. Бросила взгляд на вино — другого напитка эльф не принёс — и вопросительно посмотрела на Снейпа, не велит ли спросить на кухне чего-нибудь «приличнее». Он покосился на графин и раздражённо буркнул: — Наливайте. Вы, в конце концов, совершеннолетняя. А мой… коллега… — похоже, вовсе не против поить учеников. Взгляд его словно добавлял: «А кто против — тому на виселицу», — но вслух он лишь поднял собственный бокал, сделал глоток и пристально наблюдал, чтобы она, не дай Мерлин, не переборщила. Несколько минут в кабинете звякали только ложки о миски — они ели молча. Потом он откинулся на спинку. Гермиона чувствовала на себе его взгляд и на миг перенеслась в прошлую осень, когда за такую вольность — сидеть у него в кабинете как у себя — вполне можно было вылететь под строгий выговор. Она подняла глаза, чувствуя себя вдруг странно, — но у него едва-едва дёрнулся уголок губ, намекая на улыбку. Она положила ложку и улыбнулась в ответ. — Спасибо, — повторила она. И, когда Снейп приподнял бровь, добавила: — За то, что дали почитать. Это было очень… предусмотрительно. Он опустил голову, но Гермиона успела заметить лёгкий румянец, проступивший на его щеках. — Поттер — один из самых молодых в вашем потоке, — сказал он. — В этом семестре на экзамен он не пойдёт. Было бы неосмотрительно позволить вашему лучшему шансу на совместное аппарирование довести себя нервами до белого каления, когда вы наоборот вполне способны… Тут как раз вернулась Тиззи. — Профессор Снейп закончил? — Да, — отмахнулся он, и эльф одним движением убрал миски, ложки, супницу и бокалы, поклонился и исчез. Гермиона прикусила губу, чтобы не расплыться в улыбке. — Вы правда считаете, что я вполне способна? — спросила она, пока профессор тёр переносицу. Снейп поднял на неё глаза. — Вполне. Надеюсь, сегодняшнее чтение убедило вас: ваши трудности с полётом на метле никак не связаны с тем, насколько искусно вы сможете аппарировать. Аппарирование требует внимания к деталям, сосредоточенности, контроля над собственной магией — всем этим качествам вы обладаете. Полёт же, напротив, требует физической ловкости, чувства равновесия и, — угол его губ снова едва заметно дрогнул, — умения уступать часть контроля над обстоятельствами чему-то вне себя. Гермиона поёрзала на стуле, стараясь не показать слишком явно, как её радуют эти слова. — Если проблемы с контролем так мешают хорошо летать, то почему вы летаете так здорово? — спросила она. Только когда на лицо Снейпа вдруг легла привычная маска, она поняла, как прозвучал её вопрос. — Я не… я просто поддевала, правда, — быстро пробормотала она, отдавая себе отчёт, что ещё недавно признаться в подначках в адрес Снейпа значило бы подписаться на месяц отработок с потрошением жаб. Снейп сделал некое подобие пожатия плечами — для него движение непривычно неловкое. — Я уже давно утратил контроль над собственной жизнью, — сказал он, глядя на руки, лежавшие на столешнице. Потом откинул голову, закрыл глаза и пробормотал: — Полёт, по крайней мере, кое-что возмещает. Гермиона сглотнула, разглядывая открытую линию его челюсти, неожиданно тёмные ресницы, впалые щеки и пыталась понять, в какой момент она перестала видеть в нём просто профессора Снейпа — неприятного, неприступного типа, какого только можно вообразить, — и начала видеть… этого Снейпа. Который, да, по-прежнему временами язвителен, но у которого есть прошлое, детство, мать и отец. Который когда-то был влюблён в девушку по имени Лили, который любит летать и который, как ни странно, оказался приятным собеседником. Который, по непостижимой причине, будто бы принял её присутствие в своей жизни. Мысль, крутившаяся у неё на языке неделями, вырвалась сама. — Я хочу зачаровать наши подвески, — выпалила она. Снейп открыл глаза. — Что вы сказали? Гермиона внутренне застонала. Надо было подводить его к этой идее постепенно. Она ломала голову, как попросить, пытаясь прикинуть, насколько он рассердится, и вот — слова уже сорвались, обратно их не засунешь: намерения объявлены прямо, по-гриффиндорски. — Думаю, я разобралась, как профессор Дамблдор зачаровал подвески Ордена, — торопливо произнесла она, пока не струсила. Лицо Снейпа потемнело, и она поспешила продолжить: — Я изучила Чары Незримого Расширения и потренировалась на сумочке, подаренной мне на Рождество. Сложнее всего было модифицировать Протеевы Чары так, чтобы наши ожерелья могли не только принимать, но и посылать сообщения — причём отдельно от остальных, ведь сейчас у всех подвески лишь принимают послания профессора Дамблдо… — Абсолютно нет, — отрезал Снейп. Гермиона вонзила ногти в ладони. — Почему? — Уточним, верно ли я понял, — проговорил он. — Вы предлагаете, чтобы вы — самый новый и наименее опытный член Ордена — и я — шпион, которому никто не доверяет… — Не «никто», — вспыхнула Гермиона, но он говорил так, будто её и не слышал: — …чтобы мы соорудили тайный канал связи между нами двумя — за спиной у главы Ордена… — Не «соорудили», я всего лишь поняла, как проф… — Молчать! — приказ Снейпа, холодный, как лёд, в таком тоне она не слышала его уже давным-давно. Горло перехватило, глаза предательски защипало; она стиснула зубы и уставилась на него. — Не постигаю, — процедил он, тоже сцепив зубы, — почему вы воображаете, будто это было бы… — Он прикрыл глаза, взял себя в руки и попытался снова: — Что вы вообще надеетесь выиграть подобной выходкой? — Это не выходка, — болезненно возразила Гермиона. — Это… — Она прикусила губу, подыскивая слово. — …необходимо. — «Необходимо», — недоверчиво повторил он. — Для чего же «необходимо»? — Чтобы вы выжили! — почти выкрикнула она, вскочив; кулаки сами сжались по бокам. Она чувствовала, как по плечам, рукам, коже головы пробегает магия; волосы зашуршали, электризуясь. В отличие от разговора о Лили Поттер, в этот раз магия срывалась уже у неё. — Чтобы я… Ты, глупая, самоуверенная девчонка, что, по-твоему, ты можешь сделать, чтобы обеспечить моё выживание? — Я не знаю! — выпалила она и упёрлась ладонями в столешницу, наклонившись вперёд так, что они оказались лицом к лицу; она чувствовала его дыхание и видела панику, скрытую сразу за вспышкой ярости в глазах. — Я не настолько самоуверенна, как вы думаете; у меня нет иллюзий, будто я смогу… ну… выдернуть вас из лап Т-того-Кого-Нельзя-Называть, если он решит вас убить. — Снейп чуть дёрнулся, губы его сжались, но взгляда не отвёл. — Просто… — Гермиона сглотнула. — Мне ужасно ненавистна мысль, что вы там, с ним, со всеми ими. Да, было бы замечательно, если бы Орден удавалось заранее оповещать о гадостях, которые они затевают, но… — Она решила, как любил говорить отец, «раскрыть карты». — Честно говоря, я не уверена, что Орден что-то предпримет. Точнее, не уверена, что профессор Дамблдор позволит. Она боялась, что зашла слишком далеко. Что бы там ни связывало Снейпа с Дамблдором, обычно для Снейпа — человека, критикующего всё на свете, — места для критики решений директора не находилось. Глаза Снейпа полыхнули чем-то непонятным; он молчал, лишь смотрел на неё. Гермиона замялась, потом тихо добавила: — Я очень-очень хочу, чтобы наши подвески работали в обе стороны, но больше всего я беспокоюсь о вас. У всех остальных есть… — О боже, не было ни одного тактичного способа сказать, что её тревожит именно то, что у него нет друзей и, значит, меньше тех, кто бы переживал о нём. — …ну, больше подстраховки, — закончила она безнадёжно, опустив взгляд на стол. — Понятно, — голос Снейпа оставался безучастным, но когда она снова взглянула на него, лицо его выглядело и сердитым, и растерянным одновременно: брови сведены, взгляд вглядывается в её черты. Наконец он произнёс: — Должен признать, мисс Грейнджер, это самый неубедительный довод из всех, что вы приводили за годы, что я вас учу. Вы хотите, чтобы я действовал за спиной у директора не потому, что действительно верите — сумеете помочь мне в случае нужды, а чтобы вам самой казалось, будто вы что-то делаете? — Я не это сказала! — вспыхнула Гермиона. — Я не хочу, чтобы случилось что-то плохое… — Вы говорите, как ребёнок, — холодно отрезал Снейп, и она заметила, как у него дёрнулся кадык — он судорожно сглотнул. — Мне небезразлично, что с вами будет, — ровно сказала она. — Очень. И если вы окажетесь в беде, а я смогу помочь — или хотя бы поднять тревогу у других членов Ордена… Я понимаю, что вы можете не успеть послать сообщение, а я — ответить. Возможно, толку не будет. Но его точно не будет, если мы даже не попробуем. — Я не стану действовать за спиной директора, чтобы облегчить твою совесть, девчонка, — зарычал он. — Директору жить осталось недолго, — выпалила она. — Что тогда? Прежде чем Снейп успел ответить, камин взметнуло зелёным пламенем, и в нём возникла голова Дамблдора. — Северус, я рассчитывал… — Старик осёкся, уставившись на Гермиону. У неё бешено застучало сердце. Он их слышал? Как вообще…? Её бросало то в жар, то в холод; страх и досада расплескались разом. Снейп на миг поднял на неё глаза; она выдержала взгляд, едва дыша. — Что случилось, директор? — голос Снейпа звучал безупречно ровно; он повернулся к камину. Дамблдор шагнул из пламени на решётку, прежде ленивым взмахом сняв с мантии пепел. — Нужно переговорить, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Наедине. А мисс Грейнджер, уверен, не прочь ещё раз проведать мистера Уизли до отбоя. Поняв намёк, Гермиона вскочила, чуть не запнувшись о ножки стула. — Да, сэр, — сказала и посмотрела на Снейпа. — Профессор, спасибо ещё раз. Я… Она осеклась, не найдя слов — тем более под взглядом Дамблдора, — чтобы выразить то странное, тёплое чувство от того старенького синего томика. От самого факта, что он — пусть и на минуту — думал о ней. Глядя на обоих — у Снейпа лицо непроницаемое, мышцы застыли под кожей; у Дамблдора пушистые брови почти сошлись на переносице, — она вдруг вспомнила, что Хагрид проболтался вчера в лазарете насчёт какой-то их ссоры на территории школы. Тогда она была слишком перепугана и виновата из-за Рона, чтобы о чём-то думать, но сейчас её кольнуло любопытство: что же там произошло? — Можно я возьму с собой книгу по истории? — наконец спросила она. — Ту я дочитала, а в «Современной мобильн… — Да, берите, — перебил Снейп. — Но верните в библиотеку не позднее завтрашнего вечера. — Спасибо, — сказала Гермиона и попыталась улыбнуться, хотя после их перепалки это давалось плохо, да и мысль, не подслушал ли их Дамблдор, мешала сосредоточиться. Снейп ответил ей абсолютно пустым выражением лица. — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — кивнул Дамблдор. Гермиона кивнула обоим и вышла из кабинета. Дождавшись, пока дверь кабинета закроется и шаги мисс Грейнджер в классе стихнут, Альбус наложил на освобождённый ею стул смягчающее заклинание и опустился на него. — Ну, Северус, — сказал он. — Что это сейчас было? Северус на миг прижал пальцы к глазницам, мысленно проклиная невероятную способность Дамблдора появляться в самые неподходящие моменты. — Девчонка переживает, что у неё не выходит аппарировать, — процедил он. — У меня как раз имелась книжка, которая, как мне показалось, может ей пригодиться. Альбус поднял со стола синюю книгу. — Ах да, — улыбнулся он. — Помню, когда-то она была весьма популярна — примерно когда ваша мать была ребёнком. Это её экземпляр? Северус коротко кивнул. Взгляд старика стал пронзительным. — Это не в вашем стиле — позволять вещи, имеющей для вас столь личную ценность, попадать в чужие руки, тем более — к студентке. — Он приподнял брови. — И я сильно сомневаюсь, что «Современную мобильность» вы взяли в Запретной секции ради собственного просвещения. — Если вы хотите что-то сказать, — выдавил Северус, — скажите. — Хорошо. Мне казалось, вы покончили с оказанием мисс Грейнджер… специализированного внимания… вне уроков. Раздражённо скрестив руки, Северус придал голосу наибольшую властность: — Это вы велели мне учить её и окклюменции, и легилименции. Не могу представить, что вы рассчитывали: будто мы оба отделаемся от подобного опыта без единой царапины. — Только вы, мой мальчик, способны сравнить дружбу, родившуюся из взаимопонимания и сочувствия, с раной, полученной в бою, — хмыкнул Альбус. От его слов по позвоночнику Северуса пробежал странный разряд. — Вы ошибаетесь, — сказал он. — Девчонка обращается ко мне, как и ко всем своим учителям, за знаниями. И только. Альбус провёл почерневшими пальцами по прядям бороды. — Сильно сомневаюсь, — заметил он, — хотя признаюсь, я сам не слишком хорошо знаю мисс Грейнджер. Однако интуиция подсказывает мне, что в этот раз ошибаетесь именно вы, а, — он скромно улыбнулся, — моя интуиция редко врёт. Не говоря уже о том, что я никогда прежде не видел, чтобы вы отдавали столько личного времени студентке. — Надеюсь, вы провели такой же разговор и с Помоной? — перебил Северус. — До меня дошло, что Лонгботтом у неё на чаепитиях бывает. А уж Гораций — со своими клубами, ужинами и вечеринками, куда он приглашает только избранных учеников. И Минерва? Полагаю, вы отчитали её — лет восемь назад? десять? — когда она подружилась с той девчонкой Хоторн и помогла ей стать анимагом. — Я не вижу проблемы в том, что между учителями и учениками возникают связи, выходящие за рамки класса, — сказал Альбус. — Но вы, мой мальчик, — другое дело. И, думаю, вы это знаете. — Другое, — презрительно скривился Северус. — На вас возложена важная роль, — резко произнёс Дамблдор. Он посмотрел на Северуса пристально, и выражение его заметно смягчилось. — К несчастью, ваша дружба с Гермионой… не ко времени. Сейчас все в Ордене — да, даже Аластор — знают вас как нашего шпиона среди Пожирателей Смерти. Но как только вы убьёте меня, они, разумеется, решат, что вы предали их и меня. Не говоря уже о том, — добавил он с неуместной искоркой в глазах, — что все будут ломать голову, куда подевался мой разум, раз я так безоговорочно вам доверял. Северус сжал челюсти. — Да, до этого я и сам додумался. — Разумеется. Но вы должны понимать: нельзя оставлять у кого-либо из членов Ордена малейших сомнений в вашей преданности… — Альбус запнулся, подбирая слова; пальцы здоровой руки невольно потерли плечо. У Северуса сжалось горло: проклятие, похоже, распространялось быстрее. — Гермиона Грейнджер — сообразительная юная женщина, — продолжил он, — и её ничуть не стесняет задавать вопросы… скажем так, официальной версии. Альбус вопросительно взглянул на Северуса; тот коротко кивнул. — Истинная правда, — глухо сказал он. — И именно поэтому стоит пересмотреть этот фарс, который вы называете планом! Девчонка всё ставит под сомнение, Альбус… — В чём и заключается моя тревога. Познакомившись с вами настолько, насколько, как я полагаю, она познакомилась, — не думаю, что она легко примет… Северус, после моей смерти не должно остаться ни тени сомнения, что вы преданы Волдеморту. Без вас внутри их рядов не останется никого, кто знал бы их планы. Орден нуждается в вас… — Тогда почему бы, чёрт побери, просто не сказать об этом Ордену, старик? — взревел Северус, последняя ниточка терпения и самообладания лопнула. — Если всё упирается в Драко и в то, чтобы держать меня поближе к Тёмному Лорду… Я не понимаю, как вы ожидаете, что я буду передавать сведения, если все сочтут меня предателем. Не говоря уж о вашей нелепой прихоти — возложить на меня обязанность сказать Поттеру, что он должен пожертвовать собой! Вы не назвали ни единой причины, по которой нельзя просто поставить в известность этот чёртов Орден… Он прикусил губы, удерживая следующую мысль, рвавшуюся наружу: Почему ты не можешь позволить мне остаться? Закрыв глаза ладонью, он попытался вновь обрести контроль. Когда наконец поднял взгляд, Дамблдор смотрел на него, и сожаление проступало в каждой морщине его лица. — Мой мальчик… — Он помолчал, а затем твёрдо произнёс: — Вы сообразительный и умный человек. Я совершенно уверен: вы найдёте способ сделать то, что должно быть сделано. Губы Северуса сложились в тонкую жёсткую линию. — Как вы думаете, как отреагирует Молли, узнай она, что должен сделать Гарри, чтобы победить Волдеморта? — спросил Альбус. — А Минерва? Стерджис? Ремус? Мисс Грейнджер? Не верю, что она спокойно позволит Гарри сделать то, что он обязан, — а бесценное время будет потеряно; время, которое ей необходимо потратить на… — Он деликатно запнулся, и Северус сузил глаза. — Другие дела. Ордену нужны вы, Северус, чтобы… — Делать то, чего они не станут, — мрачно договорил за него Северус. Дамблдор не улыбался, но выглядел довольным. — Да, мой мальчик. Вот почему я поручил тебе эти самые трудные задачи. Ты способен делать то, что должно быть сделано, не позволяя… скажем так, сентиментальности… встать у тебя на пути. Северус сжал руки в кулаки. — Лили… Альбус резко поднялся — в ярости, как в ту ночь, когда Северус пришёл умолять его о жизни Лили. — Не ты один был вынужден ставить нужды многих выше желаний того, кого любишь! — Его глаза пылали; он разворачивался по комнате с такой энергией, какую Северус не видел с тех пор, как проклятие начало его подтачивать. Воздух буквально пульсировал от едва сдерживаемой магии. Северус следил за ним взглядом, мысли бешено носились. Наконец Дамблдор снова сел, словно обессилев. Он опёрся локтем о подлокотник и подпер щеку рукой. — Это ужасный выбор, я знаю, — сказал он тихо, и Северус с болью отметил, как невозможно старо он выглядит и звучит. — И немногие способны себя к нему принудить. Но ты, мой мальчик… Он умолк, и Северус закрыл глаза. Альбусу не требовалось договаривать: слова и так эхом разнеслись по кабинету. Старик знал, что он, Северус, предаст память Лили. Предаст Орден. Предаст необъяснимое доверие мисс Грейнджер — и, о Мерлин, горько подумал Северус, как быстро она взяла бы свои невозможные просьбы назад, узнай она, что он собирается сделать — с Альбусом, с Поттером. «Мне не всё равно, что с вами будет». Не стоило и тешить себя иллюзией: ей куда больше было не всё равно, что будет с Поттером. Будто прочитав его мысли, Альбус внезапно сказал: — Есть ещё одна причина, по которой обстоятельства моей смерти должны остаться между нами. Если кто-то узнает о Клятве, они… ну… Северус перебил его: — Они предпочтут, чтобы Клятва убила меня, а не я убил вас, — безжизненно произнёс он. — Даже если бы знали всю степень… этого. — Он кивнул на почерневшую руку Дамблдора. Альбус посмотрел прямо: — О, я думаю, по крайней мере один человек в Ордене не останется так благодушен к мысли, что эта клятва утащит тебя на тот свет. Определённые… отношения… могут поставить под угрозу всё, что мы выстраивали в этих чудовищных обстоятельствах. — Он подался вперёд; сердце Северуса бухнуло, и, не задумываясь, он с грохотом опустил ментальные щиты. Но Альбус не стал лезть в его сознание; всмотревшись в лицо коллеги, он откинулся и лишь сказал: — Будь осторожен. Они посидели молча ещё немного, и наконец Северус нарушил тишину: — Не знаю, смогу ли я это сделать. Альбус проявил деликатность, не уточняя «что». — Мне отрадно это слышать, — серьёзно кивнул он. — Однако… я не сомневаюсь, что, когда придёт час, ты сможешь и сделаешь. Северус закрыл глаза. Наконец Дамблдор хлопнул в ладони: — Что ж, у меня утром ранняя встреча с Попечительским советом, пожалуй, я откланяюсь. — Он подошёл к камину, потянулся к горстке порошка и вдруг вспомнил: — Ах, чуть не забыл! Аргус сообщил, что Пивз изгадил коридор Заклинаний — какие-то вонючки и чернила, которые он не может оттереть. Я сказал ему, что вы наверняка сможете завтра направить к нему несколько учеников на отработку. — Глаза его лукаво блеснули поверх очков. — Да. Ладно, — пробурчал Северус. — Превосходно. Спокойной ночи, мой мальчик. И он исчез. Гермиона наблюдала с другой стороны стола, как Рон толкал еду по тарелке. Казалось, почти ничего так и не попало ему в рот. — Что случилось? — наконец спросила она. — В каком смысле? — Рон выглядел смущённым. — Ты почти ничего не съел. Всё в порядке? Он пожал плечами. — Немного нервничаю из-за матча, — пробормотал он, краснея. На выходных у Гриффиндора была игра с Когтевраном. Гермиона изобразила, как ей показалось, понимающее выражение. — Уверена, ты будешь великолепен, — успокаивающе сказала она. Рон выдавил слабую улыбку, и она ответила ему тем же. Им каким-то образом удалось обойти тему их недельной вражды, притворившись, что её не было, хотя Гермиона изредка задумывалась, не слишком ли это нездоровый прецедент. Но она не могла заставить себя заговорить — ей было слишком хорошо вновь быть с ним в ладах, хотя, казалось, она поменяла вражду на Рона на Лаванду: атмосфера в её спальне заметно похолодала с тех пор, как Рон поправился. Она подняла взгляд к преподавательскому столу и ощутила укол разочарования, увидев, что Снейпа там нет. Неделями Гермиона не решалась подходить к нему вне занятий: одна её часть по-честному опасалась, какой приём её ждёт после того, как он в лоб отверг её идею с подвесками; другая не хотела лишний раз подставлять его под пристальный взгляд Дамблдора. Директор выглядел откровенно недовольным, увидев её в кабинете Снейпа; его обычно приветливое выражение застыло чем-то вроде подозрения. Но она скучала. Как бы ни было хорошо снова видеть Рона, она ловила себя на тоске по чему-то — чему-то между ней и Снейпом, что уже было или только начинало появляться. По разговору, тихому товариществу и… Впрочем. Она отвела взгляд от преподавательского стола и вздохнула. Единственный раз, когда она всерьёз подумывала разыскать профессора, был день, когда она сдала экзамен по аппарированию. Хотя ей пришлось умерить восторг, чтобы Рону не было так уж горько — он едва-едва провалился, — Гермиона была в полном восторге от успеха. Гарри был прав: аппарирование неприятно, но одновременно захватывает. Возможность исчезнуть в одном месте и появиться в другом — какие невероятные перспективы. С экзамена она вышла, чувствуя себя сильной, и отчаянно хотела поговорить со Снейпом, поблагодарить его. Вместо этого она почти час выводила записку, сообщая, что успешно сдала, и переводя впустую несколько листков пергамента, пытаясь поблагодарить его так, чтобы не звучать столь восторженно, что ему станет неловко. Ответа она так и не получила. А потом Гарри вернулся со своего странного вечера — честно говоря, она не ожидала, что, дав ему «Феликс Фелицис», отправит его хоронить гигантского паука Хагрида, — и его откровение о том, чем на самом деле являются крестражи, на некоторое время вытеснило из её головы все прочие мысли. Она нахмурилась, глядя на пустое место на скамье, где обычно сидел Гарри. — Интересно, куда подевался Гарри? — проговорила она, хмурясь. Она и сама опоздала к ужину — в панике осознав, что упустила важный момент в эссе по арифмантике, забежала к профессору Вектор, прежде чем спуститься в Большой зал, — и теперь ужин почти закончился, а Гарри всё не показывался. Рон пожал плечами: — Может, заметил Малфоя на Карте. Знаешь же, он смотрит в неё при любой возможности. — Фу. Наверное, ты прав, — вздохнула Гермиона и отложила вилку. — Пойдём в гостиную? Северус проверял работы у себя в кабинете, когда почувствовал это — резкий, болезненный рывок, словно верёвка сжалась вокруг его груди, а за её другой конец потянула невидимая сила. Он ахнул, инстинктивно вцепился руками в края стола, чтобы удержаться; ещё один рывок — и он уже стоял, не успев подумать, налетел на стол и опрокинул чернильницу. Густые, вязкие алые чернила расплескались по столешнице и по разбросанным листам; Северус едва это заметил, целиком сосредоточившись на сдавливающем давлении. Он стиснул зубы, чувствуя, как на висках проступает пот. Ещё дёрганье — и его вдруг накрыла горячая, ужасная уверенность, что с Драко творится что-то страшное. Магическая тяга вытолкнула его из кабинета; не задумываясь, как странно это может выглядеть со стороны, он распахнул дверь класса и припустил по коридору, лишь мельком отметив удивлённые лица учеников и пытаясь понять, куда именно ему бежать, — но тут рывок повторился, потянул его дальше по коридору, и он сорвался с места, волосы и мантия развевались, сапоги грохотали по каменным плитам. Когда Плакса Миртл вынырнула из-за угла, взвыв: «Убийство! Убийство в туалете!», Северусу уже не нужна была тяга клятвы, чтобы понять, где Драко, и он успел подумать лишь, что, что бы ни случилось, Драко ещё жив, потому что он сам, Северус, всё ещё жив. ++ Он и опомниться не успел, как уже распахивал дверь туалета, не имея ясного представления, как вообще сюда добрался, — кроме как благодаря этому болезненному узлу магии на сердце и в лёгких, который сдавливал рёбра и ломил позвоночник, стоило замешкаться. Он позволил силе втащить себя внутрь — и тут его сапоги зашлёпали по воде, затопившей пол; вода была чуть розоватой от крови, которая… На мгновение Северус онемел: мог лишь смотреть, ужасаясь, на Драко, лежащего на полу, с изрезанной грудью и лицом, из которых хлестала кровь; руки мальчика беспомощно скребли по собственным ранам. Из лопнувших труб била вода, а дальше, в полуприседе, Снейп увидел Поттера — на его рубашке расплывались пятна крови Драко, глаза были расширены, в стиснутом кулаке всё ещё торчала палочка. Но времени оглядеться — на мальчишку, на всю комнату — не было: магия сжала его так сильно, что он едва не потерял сознание. В следующее мгновение он уже был рядом с Драко, ладонью отводил от лба липкие от крови светлые волосы, а другой рукой вытаскивал палочку. Он на секунду закрыл глаза — это проклятие он знал слишком хорошо, знал его действие. Sectumsempra, подумал он, вызвал в памяти звуки и формулы противозаклятия — и верёвка затянулась снова; он запел, низко гудя, а его палочка двигалась тонко и точно, сшивая разорванную плоть Драко. Когда он закончил, хватка верёвки ослабла и исчезла. Он опустился на колени, склонил голову, следя за судорожным подъёмом и падением груди Драко, не замечая, как вода всё ещё льётся из труб, промачивая штаны и подол мантии; адреналин так гремел в венах, что он не чувствовал даже облегчения. Движение Поттера зацепило взгляд, и он снова поднял голову. Мальчишка выпрямился, уставившись на Драко, рука с палочкой дрожала. Потом взглянул на Снейпа — и выражение его лица чуть изменилось, в нём проступило упрямство; Снейп вскочил, ярость залила мозг алым туманом, так что он едва мог думать. Он резко отвернулся назад к Драко. — Тебе в больничное крыло, — пробормотал Северус, поднимая юношу на ноги и забрасывая его руку себе на плечо. — Возможно, останутся шрамы, но если дать Диттани сразу, можно и их избежать. Пойдём… ++ Дыхание Драко было хриплым, лицо — белее пергамента там, где его не исполосовала кровь; он скользил и спотыкался в воде, залившей пол туалета. Северус крепко обхватил его за талию, принимая на себя почти весь вес, наполовину таща через комнату. Добравшись до двери, Северус обернулся и сверкнул взглядом на Поттера, который тупо таращился им вслед. — А ты, Поттер, — рявкнул он, — подождёшь меня здесь. ++ Помфри как раз перебирала запасы, когда Северус вместе с Драко ввалился в лазарет. Он втащил Драко на ближайшую кровать. — Диттани! — бросил он через плечо. — Ему нужна Диттани и Восстановитель крови! Помфри поспешила к ним. — Кому нужна… о Мерлин, что случилось? — Скверное проклятие, — отозвался Северус. Он тяжело дышал, сердце всё ещё колотилось о рёбра. — Я… залечил… но крови он потерял много. Медсестра покачала головой. — Как вы… — Просто помогите ему, — процедил Северус. — Да. — Помфри подалась вперёд. Глаза Драко закрылись почти сразу, как Северус уложил его на постель, но распахнулись, когда Помфри положила руки ему на плечи. — Рубашку нужно снять, молодой человек, — сказала она и взмахнула палочкой, аккуратно рассекла и убрала изорванную ткань, обнажив белую, безволосую грудь — краснота крови выглядела на её фоне ещё ярче; из шкафчиков по её вызову слетались банки и фиалы. На миг Драко взглянул на Северуса — серые глаза полнились тем, на что было больно смотреть, слишком знакомым — а затем Помфри задернула ширму. Северус внезапно понял, что почти не чувствует собственных конечностей. Он пошатнулся до стула и опустился, уткнув лицо в ладони. Руки дрожали, и через мгновение дрожь прошила всё тело, дыхание сбилось на хриплые всхлипы. Sectumsempra… О, чёртов Мерлин, Драко едва не умер. Едва не умер. Дрожь усилилась так, что ему пришлось сжать челюсти, чтобы зубы не застучали. Он закрыл глаза и силой поднял щиты окклюменции — понимая тем немногим рассудком, который ещё не сбит в лепёшку, что ему нужно и дальше следить, чтобы Драко оказали помощь, и… разобраться… с Поттером. Через минуту дрожь отступила; Северус открыл глаза и глубоко, ровно вдохнул несколько раз. Помфри отдёрнула ширму и отошла от кровати. Северус поднялся; с щитами он чувствовал странное, стеклянное спокойствие. — Как он? — спросил он. — Будет в порядке: Диттани уже взялась за дело, и цвет к нему возвращается. Я дала Успокоительное и Снадобье снов, — ответила она, скрестив руки. — Северус, что там, чёрт возьми, произошло? — Произошёл Поттер, — мрачно сказал Северус. Помфри возмущённо фыркнула: — Они дуэлировали? — Не знаю. И мне ещё нужно поговорить с Поттером, так что оставляю мистера Малфоя в ваших умелых руках. — Он уже разворачивался, но его задержала маленькая пухлая ладонь на руке. — Северус, — мягко сказала Помфри. — С ним всё будет хорошо. Вы всё сделали как надо. Северус коротко кивнул, избегая её взгляда, и вышел из лазарета. Поттер его ждал; Северус наполовину ожидал, что тот удерёт. Плакса Миртл завывала под потолком; сосредоточиться при этом шуме было невозможно, он приказал ей убраться и заговорил лишь тогда, когда она плюхнулась в свой унитаз. — Я не хотел, чтобы так вышло, — слишком громко выпалил Поттер. — Я не знал, что делает это заклятие. ++ Северус был благодарен собственным щитам, сознавая, что без них не поручился бы за самообладание. Даже сейчас пальцы невольно шарили у рукояти палочки — зудело заклинать, калечить. Он удержался — едва — и процедил сквозь зубы: — Видимо, я тебя недооценил, Поттер. Кто бы мог подумать, что ты знаешь такие Тёмные чары? — Он шагнул ближе, нависая угрозой. — Кто тебя этому научил? ++ Глаза Поттера дёрнулись в сторону закрытой двери. — Я… где-то прочитал. ++ — Где? ++ — В… в библиотечной книге, — голос сорвался. — Не помню, как она называлась… ++ — Лжец, — выдохнул Северус. Он сжал подбородок Поттера большим и указательным пальцами, резко дёрнул его лицо к себе — и без всякой мягкости ворвался в его сознание. ++ Нужная сцена нашлась до смешного легко: воспоминание о том, как Поттер корпит над старым экземпляром «Продвинутого курсового зельеварения» с пометами Северуса, всплыло почти сразу. Ошеломлённый, Северус вышел из его головы, пошатнулся на шаг, тяжело дыша. Откуда у Поттера его старая книга по зельям? Ему что, не оставят вообще ничего? Ирония происходящего — Поттер чуть было не убил его самого и Драко заклятием, которое Северус выдумал в семнадцать — резанула по живому. — Принеси сюда свой ранец и все учебники, — сказал он. — Все. Принеси их сюда. — Поттер замялся, уставившись на него, и Северус рявкнул: — Немедленно! ++ Когда Поттер ушёл, он занялся лопнувшими трубами, накинул временную печать-заклятие. Вода хлюпала у щиколоток, он поморщился: Аргус будет в ярости. Потом он привалился к стене и на миг прикрыл лицо рукой. Чёрт побери. Не было сомнений, что Албус и слышать не захочет об отчислении мальчишки, подумал он раздражённо. В нём поднялось странное дежавю, и лишь щиты, притуплявшие края злости, не позволили врезать кулаком в камень. Ещё один гриффиндорец едва не укокошил слизеринца — и вместо того, чтобы немедленно вышвырнуть из Хогвартса и упечь в Азкабан, как он заслужил, максимум, на что можно надеяться, — что Дамблдор не отменит груду отработок, которыми Северус намеревался забить Поттеру остаток года. Он мрачно уставился на дверь, дожидаясь возвращения мальчишки, и прикидывал, как сделать всё, чтобы остаток учебного года для Поттера превратился в сплошное мучение. Гермиона сидела, прижав кулак ко рту, пока Гарри пересказывал, что произошло в девчачьем туалете с Малфоем. Он выглядел ужасно: потрясённый, бледный, с торчащими в разные стороны волосами и футболкой, забрызганной кровью. Она уставилась на эти пятна, чувствуя ледяной холод, поверхностное дыхание и бешеную работу мыслей. Сработала ли Нерушимая клятва? Господи… не его ли, не Снейпа ли это кровь? Нет, Гарри наверняка сказал бы— Рон стонал по поводу взысканий, которые Гарри влепили — смехотворно мягкого наказания, на взгляд Гермионы, за попытку убийства однокурсника. Язвительная реплика Джинни про то, что он ничего не смыслит в Квиддиче, едва дошла до неё; она резко, без предисловий, вклинилась в разговор: — Малфой правда будет в порядке? — Чёрт побери, Гермиона, только об этом ты и можешь думать? — возмутился Рон, но она его проигнорировала и уставилась на Гарри. — Да. Снейп сказал, что будет, — пожал плечами Гарри и закрыл лицо руками. — Чёртов Снейп — ты бы видел его рожу, когда он сообщил, что Гриффиндор в этом году приползёт последним в борьбе за Кубок… Гермиона покачала головой, с ужасом глядя на него. На них на всех. Кому какое дело до дурацкого матча или до отработок? Даже Джинни, которая всегда была против этой Книги Принца, теперь держала сторону Гарри. Ей стоило огромных усилий не потребовать доступ в память Гарри, чтобы увидеть всё собственными глазами. Вместо этого она развернулась, пока не натворила чего-нибудь, о чём станет жалеть, — не вломилась силой ему в голову, не наслала болезненных фурункулов, не заорала и не сорвалась, потому что Гарри не мог знать, чего он едва не добился, почти убив Драко Малфоя. С каменным лицом и прямой спиной Гермиона откинула портрет и вышла в благословенно пустой коридор. Там на секунду прислонилась спиной к стене: адреналин гнался по венам и подстрекал бежать. Но схлопотать взыскание или привлечь к себе внимание — значит действовать во вред делу, поэтому она расправила плечи, изобразила на лице непринуждённость и зашагала по лестнице к кабинету Снейпа. Когда она дошла, варды стояли. Гермиона несколько секунд вглядывалась в дверь, прикидывая, потом, пока не передумала, повернулась и поспешила к лестнице, ведущей в подземелья, — к его личным комнатам; сердце колотилось весь путь, в голове звенела одна мысль: с ним должно быть всё в порядке. Там тоже стояли варды, но она всё равно потянулась постучать, молясь, чтобы он был внутри, а не где-то ещё в замке или — убереги небеса — не по зову Волдеморта. Варды обожгли пальцы, она дёрнула руку, сжала кулак для ещё одной попытки — и тут дверь рывком распахнулась изнутри. Снейп уставился на неё. — Что ты… — Боже мой, — прошептала Гермиона и потянулась, будто собираясь его коснуться, но опустила руку в последний момент. Она шумно втянула воздух, пытаясь успокоиться. — Я просто… Простите — я так боялась… — Внутрь, — резко сказал Снейп и отступил, чёрные глаза скользнули по коридору, прежде чем он закрыл дверь за её спиной. Они стояли в его захламлённой гостиной, но Гермиона этого не замечала. Она не могла отвести глаз от Снейпа. Он прислонился к спинке высокого кресла, скрестив руки на груди и щиколотку на щиколотке. Одет он был так же, как в тот вечер, когда Гермиона наблюдала за его варкой зелий: рукава рубашки закатаны, волосы кое-как перехвачены сзади. В комнате было холодно, камин не горел, кожа на его предплечьях покрылась мурашками, тонкие тёмные волоски встали дыбом. Он упрямо смотрел вниз, на потёртый ковёр поверх камня. — С вами всё в порядке? — выдавила наконец Гермиона и шагнула к нему. Снейп издал резкий звук в горле. — Со мной всё прекрасно, — сказал он, не глядя на неё. — Просто великолепно. Что-то было не так, сузила глаза Гермиона, но уловить… Она откашлялась. — С Драко…? — Драко поправится. — Хорошо, — прошептала она. На это его глаза взметнулись к ней, будто он хотел проверить искренность. — «Хорошо», — передразнил он, уродливо скривив рот. У Гермионы сжался желудок, она едва удержала всхлип. Снейп пару секунд изучал её, лицо ничего не выдавало, затем дёрнул подбородком в сторону узкого тёмного коридора. — Я варю, — сказал он. — Либо уходи, либо иди со мной, но зелье нужно помешивать. Она пошла за ним в лабораторию и остановилась в паре шагов, пока он регулировал пламя под большим котлом с густой красной жидкостью — она сразу поняла: Восстановитель крови, — потом несколько раз помешал. Наконец отложил мешалку и отступил, проведя ладонью по лицу. — Зачем ты здесь? — спросил он. В голосе не было ни злости, ни раздражения — ровным счётом ничего. Только усталость. Эта бесцветность тревожила. Гермиона смотрела на него, озарение рождалось на глазах, и она шагнула ближе. — Вы… профессор, вы сейчас окклюдируете? — спросила она, проигнорировав его вопрос. Книги по окклюменции утверждали, что это полезно при сильном стрессe, когда нужна ясная голова, но каждая предупреждала: держать Щиты поднятыми слишком долго нельзя. И она слишком хорошо помнила, как ему стало после того, как он слишком долго держал Щиты после атаки на магловскую церковь. — Вам не стоит… Он фыркнул: — Мисс Грейнджер, не вздумайте указывать мне, что мне следует и чего не следует делать. Она сжала челюсти. — Пожалуйста, опустите их. — Мисс Грейнджер, — предостерегающе начал Снейп, но Гермиона покачала головой. — Пожалуйста. — Она облизнула губы и рискнула: — Если случится что-то вроде прошлого раза… Здесь, кроме меня, никого нет. Он так долго смотрел на неё, что она уже решила — не послушает. И вдруг его выражение полностью переменилось; в глазах проступила боль — и она поняла, что он снял щиты. Снейп провёл ладонью по лицу, чуть сутулясь. Он внезапно стал хрупким: слишком худым без объёма мантии, с выступающими косточками запястий. Через мгновение Гермиона подошла ещё ближе. — Вы… — Чёрт побери, — выругался он; магловское ругательство странно прозвучало у него на губах. — Оставь меня. — Нет, — упрямо сказала она; пусть назначает ей столько отработок, сколько Гарри. — С вами всё в порядке? — Нет, — отрезал Снейп, эхом. — Не в порядке. Я… — Он поднял руку к виску, потом выругался и опустил пальцы на уровень глаз. Они дрожали. — Нужно порезать и добавить слизней, — сказал он, но к столу не двинулся. Гермиона прикусила губу: он нарочито не смотрел на неё. — Я могу, — предложила она и почти улыбнулась, когда это наконец вырвало у него взгляд. Когда он открыл рот — несомненно, чтобы язвительно ответить, — она быстро добавила: — Вы же знаете, я хотя бы режу слизней ровно. Снейп хмыкнул, пряча дрожащие пальцы под мышки, будто скрывая их. — Тогда приступайте, — сказал он. Она подтянула к себе банку с мёртвыми слизнями, выбрала верхнего и аккуратно начала нарезать его под точным углом в сорок пять градусов. — Расскажете, что случилось? — тихо спросила она, не отрывая глаз от работы. — Поттер тебе не сказал? — спросил он с отвращением в голосе. — Гарри… я бы хотела услышать от вас. Долгую минуту Снейп молчал. Потом сказал: — Я почувствовал… боль. Тягу, вроде того. Я пошёл за этим чувством — в туалет. Там был Поттер — полагаю, они дуэлировали. — Он бросил взгляд на Гермиону, и та кивнула, снова опуская глаза на стол и беря следующего слизня. Она странным образом боялась, что стоит ей остановиться — он перестанет говорить. А «тяга»? Это звучало даже… справедливо, насколько можно: будто клятва давала Снейпу шанс исполнить её, а не убивала его просто за то, что он не оказался рядом, когда Малфой был ранен. — К моему появлению они успели разнести несколько труб, а Драко… Драко лежал на полу, — голос Снейпа натянулся. — Весь — залитый кровью. Я исцелил его и отнёс в лазарет, а потом вернулся заняться твоим другом. — Последнее слово прозвучало, как проклятие. Гермиона добавила слизней в отвар, остро сознавая, что Снейп хищно следит за каждым её движением. Когда все кусочки были в котле, она подкрутила пламя и отошла, чувствуя, как часть напряжения в плечах отступает. При всей её браваде было бы в самый раз, возьми она да и испорть сейчас простой Восстановитель крови. — Гарри сказал, вы пропели контр-заклинание, — произнесла она, вытирая руки о мантию. — Для лечебных заклинаний это обычно? На бледных щеках Снейпа выступили красные пятна; он наклонил голову, будто рассматривая зелье. Прядь тёмных волос, выскользнув из хвоста на затылке, упала ему на глаза. У Гермионы зачесались пальцы от желания заправить её; она сцепила руки за спиной. — Многие — поются, — ответил он, выпрямившись. — Не все. Как и большинство контрзаклинаний, исцеляющие обычно адресны — под раны от конкретных проклятий. — Повезло, что вы знали контрзаклинание к этому, — искренне сказала она. На лице Снейпа мелькнуло что-то вроде сожаления. Но он лишь произнёс: — В самом деле, — и кивком указал на котёл. — Погаси огонь, будь добра, — пробормотал он и широким шагом ушёл по тёмному коридору. Гермиона озадаченно посмотрела ему вслед, потом поспешно сделала, как он велел, оставив зелье остывать в котле. Провела пальцами по каменной стене, возвращаясь по коридору в гостиную — там Снейп сидел в кресле у всё ещё холодного камина, обнимая ладонью стакан Огневиски. Поколебавшись лишь миг, Гермиона устроилась в кресле напротив. Снейп никак не показал, что заметил её, просто поднёс стакан к губам и сделал глоток. Она проводила взглядом движение его горла, когда он проглотил, удивляясь и радуясь, что он позволил ей оставаться так долго, и украдкой огляделась. Если не считать восхитительных стеллажей от пола до потолка вдоль одной стены и штабелей книг с пергаментами на каждой поверхности, эта комната могла принадлежать кому угодно. Письменный стол, столики, кресла — стандартная хогвартская меблировка, а ни картин, ни фотографий — ни волшебных, ни обычных — нигде не было. — Можно я разведу огонь? — наконец спросила она. В комнате было ледяно, хотя снаружи, казалось, уже утверждалась весна. Снейп не ответил, только лениво повёл рукой в сторону камина, и, приняв это за разрешение, Гермиона направила палочку на аккуратно сложенные поленья, сотворив безмолвное Incendio. Снейп допил остатки, поставил стакан на столик у локтя. Гермиона наблюдала: глаза у него были провалившиеся, дрожащие отсветы пламени вытягивали лицо, делая его исхудавшим и почти больным. Он Призвал бутылку Огневиски, плеснул себе ещё и уставился на неё, будто вызывая на осуждение. — Вы сегодня едва не умерли, — осторожно прошептала Гермиона. — Думаю, вам можно и выпить. — Большое спасибо, — язвительно сказал Снейп, но вышло вяло — и, кажется, он сам это понял, осушив стакан одним длинным глотком. — Тебе не следует здесь быть, — пробормотал он, ставя стакан на стол. Тот чуть звякнул о столешницу — пальцы были необычно неуклюжи. — Чёрт, — выругался он, взъерошив волосы; потом посмотрел на Гермиону, которая в изумлении смотрела на него, и повторил: — Чёрт. — Согнувшись, упёрся локтями в колени, закрыл лицо руками и проговорил в них: — Должно быть, я спятил, раз впустил тебя. Это… неуместно. А я… я… Он издал звук, наполовину смех, наполовину всхлип; пальцы вцепились в волосы, вытаскивая пряди из тесёмки. Гермиона поднялась и подошла. Снейп, конечно, понял, что она рядом, но не двинулся. Она присела на корточки у его кресла, всматриваясь в лицо снизу, и через миг положила ладонь ему на верх плеча, поверх ткани, большим пальцем мягко водя туда-сюда. Она ожидала, что он отдёрнется, но он не сделал этого и только пробормотал: — Сегодня у меня было крайне… неуместное прозрение. Она промолчала, лишь сжала его бицепс, подталкивая продолжить. Его руки сползли с лица и повисли между коленей. — Я понял, — произнёс он медленно, глядя в огонь, — что, вопреки тому, во что я долго верил, я на самом деле не хочу умирать. — Он медленно повернул голову к ней, вглядываясь в её лицо. — Зачем ты здесь? — прошептал он. Большой палец Гермионы застыл, и ее рука соскользнула с его руки. Во рту пересохло. — Я тоже не хочу, чтобы вы умирали, — сказала она.