Твоё от тебя не уйдёт

      Феликс вляпался. Причём во всех смыслах этого слова.       День не задаётся с самого утра: будильник не срабатывает, завтрак в спешке игнорируется, студенческий билет оказывается затерянным в домашнем бардаке, и автобус, конечно же, уезжает раньше положенного. В первом учебном после каникул дне в принципе нет ничего хорошего, но Феликсу на неприятности везёт вдвойне. Поэтому в период окна между парами, он решает порадовать себя стаканчиком горячего кофе и направляется в ближайшую кофейню.       Зайдя в полупустое заведение, он замечает устроившихся за дальним столиком друзей, машет им в знак приветствия и делает заказ у кассы.       Возвращаться в привычный для учебного периода режим сна оказывается тяжелее, чем ожидается, но впереди стоят ещё три пары, и их ещё следует как-то пережить. Феликс прячет зевок в ладони, принимает стаканчик с кофе и, негромко поблагодарив бариста, разворачиваясь в сторону зала, делает шаг вперёд. Он не успевает повернуть голову, как с силой врезается в чью-то грудь и инстинктивно хватается за чужой пиджак, пытаясь удержать равновесие. Зубы со стуком сталкиваются друг о друга. Чужие руки обхватывают его плечи, не позволяя упасть, а вот бумажный стаканчик с характерным звуком летит на пол. Горячий напиток обжигает живот и проникает в кеды. Сон пропадает мгновенно.       — Твою мать! — ругается Феликс и распахивает глаза. На белой ткани единожды стиранной рубашки расплывается коричневое пятно. — Ну что за день!       — Ради бога, прошу прощения! — спешно извиняется мужской мягкий голос, несильно сжимая его плечи. — Я торопился, не ожидал, что вы повернëтесь.       — Вы в общественном мес-…       Феликс не успевает возразить, как перед его взором предстаёт невероятно красивый мужчина. Длинные, с разрезом глаза и карей радужкой приковывают к себе внимание. Он наблюдает за тем, как встревоженный взгляд торопливо изучает его лицо, и выдыхает, приоткрывая рот. Глаза незнакомца похожи на любимый Феликсом приторно-горький американо. Но вместо запаха кофейных зёрен в ноздри ударяет терпкий аромат лаванды и заполняет всё пространство в лёгких. Он глубже вдыхает исходящий от мужчины запах и часто моргает от внезапного головокружения.       Взгляд внезапно цепляется за родинку под глазом, и она кажется смутно знакомой. Кончики пальцев начинает покалывать от желания погладить ее. Феликс хмурится и рассматривает каждый миллиметр лица напротив. Широкие брови, мягкий взгляд, прямой нос с закруглённым кончиком, пухлые губы и острая линия подбородка: всё это Феликс уже видел. Он часто видел это лицо. Внезапное чувство дежавю пробивает тело взбудораженной дрожью, и отчего-то возникает пульсирующая головная боль с подозрением, что Феликс забыл что-то очень важное. Воспоминания картинками проносятся в мыслях, но среди них нет ни одной, где фигурировало бы лицо очаровательного незнакомца. Облизнув губы, Феликс сильнее сжимает плотную ткань чужого пиджака. Нахлынувшая волна впечатлений подкашивает ноги.       — Кажется, я должен возместить вам кофе и рубашку, — шепчет мужчина с вежливой улыбкой на лице.       Его горячее дыхание оседает на губах Феликса, заставляя в очередной раз неосознанно увлажнить их языком. Он бездумно кивает, не в силах вымолвить хоть какой-нибудь ответ. Мягкий голос мужчины ласкает слух и заставляет расплыться в улыбке. Шум людских голосов и работающих кофемашин растворяется на заднем плане. Незнакомец аккуратно отстраняется, убирает руки Феликса с пиджака и делает пару шагов к кассе.       — Добрый день, девушка, не могли бы вы повторить заказ молодого человека.       — Конечно. Средний американо, верно?       Мужчина бросает на него взгляд с молчаливым вопросом. Феликс отгоняет оцепенение и облокачивается локтями о стойку рядом с ним.       — Да.       — Два, пожалуйста, — показывая на пальцах, просит он.       — На чьи имена оформить заказ? Феликс и..?       Бариста достаёт два средних стаканчика и берёт один в руку вместе с чёрным маркером.       — Хёнджин, — кивает мужчина и бросает взгляд на разглядывающего его Феликса. — Может, хочешь какой-нибудь десерт? Я должен возместить тебе за рубашку.       — А-а… — щёки обжигает смущением, но перекусить что-нибудь было бы неплохо, так как завтрак сегодня был благополучно пропущен. — Выбери на свой вкус.       — Вот как, — из-за искренней улыбки вокруг его глаз собираются морщинки, а глаза становятся похожими на полумесяцы. — Хорошо. У тебя есть аллергии?       — Нет.       — Тогда будьте добры, добавьте к заказу клубничный чизкейк.       — Хорошо. К оплате десять тысяч вон.       Хёнджин расплачивается за заказ и поворачивается в его сторону. Феликс улыбается и чуть склоняет голову набок, рассматривая нового знакомого перед собой. Сейчас он обращает внимание на его тёмные волосы до плеч. Пряди с височной доли собраны в небольшой хвостик сзади, а короткая чёлка обрамляет лицо с двух сторон, придавая ему больше нежности. Но подозрительно знакомый взгляд и мягкая улыбка на устах возвращают его к попыткам найти Хёнджина среди своих воспоминаний.       — Мы нигде раньше не виделись? — решается поинтересоваться Феликс. Знакомый настроен к нему вполне дружелюбно. Так, может, он не один озадачен чувством непонятного дежавю?       Хёнджин с минуту рассматривает его лицо и пожимает плечами.       — Да нет, вроде.       Феликс поджимает губы, кивает и опускает взгляд. Может быть, просто померещилось? Может, он видел кого-то похожего прохожего, но не помнит этого, потому что не заострял внимания? Возвращая взгляд на бесстыдно рассматривающего его Хёнджина, он отбрасывает эту идею. Такую внешность Феликс точно не смог бы забыть.       — Почему клубника? — нарушая тишину между ними, спрашивает он.       — Не знаю, — хмыкает Хёнджин. — Наверное, потому что твои веснушки вызвали у меня цепочку ассоциаций. Клубнику многие любят.       — Ты тоже?       Хёнджин снова расплывается в скромной улыбке.       — Да. Я тоже.       Даже если они не были знакомы раньше — это не так важно, чтобы Феликс смог признать очарованность этим мужчиной.       На ожидание заказа уходит порядка пяти минут. Больше они ни о чём не разговаривают, продолжая рассматривать друг друга и размышлять каждый о своём. Феликс старается не пялиться на людей, но этот случай становится исключением. Новый знакомый позволяет его разглядывать, и их молчаливые гляделки, как ни странно, ощущаются комфортно. Однако Феликс всё ещё не может отпустить мысль о важном, но забытом воспоминании. Вопреки разуму, предчувствие подсказывает, что однажды они уже где-то пересекались.       Он забирает свою часть заказа с извинениями Хёнджина за доставленные неудобства и прощается с ним, желая хорошего дня. Знакомый выходит из заведения под звон колокольчиков, а Феликс направляется к друзьям и присаживается за их столик. Две пары любопытных глаз требуют объяснений.       — Ну не смотрите так на меня, — смеётся Феликс.       — Что за красавчик охмурял тебя у кассы?       Щёки вновь обжигает жаром смущения. Феликс прячет взгляд и закусывает губу.       — Джисон, говори потише, пожалуйста. Тут могут быть студенты. И никто меня не охмурял. Просто человек извинился за произошедшее недоразумение. Сами, думаю, видели.       — Ага. Сцена похлеще, чем в дораме, — хмыкает второй парень, прожёвывая овощной салат.       — Ты взял его номер? — полушëпотом спрашивает Джисон.       Феликс отмахивается и ложкой отламывает первый кусочек от чизкейка.       — Джисон, он явно постарше меня будет. Я уверен, у такого красавца точно кто-то есть. Да и мне хватает сейчас проблем, не до романтики как-то.       — Эх… Так и помрёшь девственником, — вздыхает друг и ложится на сложенные перед собой руки.       — От девственника слышу, — закатывает глаза Феликс, но следом воцаряется многозначительное молчание. Он обращает взгляд обратно на друзей и наблюдает за странными переглядками. Джисон закусывает нижнюю губу.       — Ну вообще-то…       — Мы уже переспали, — спокойно заявляет Минхо, накалывая на вилку кусочки огурца, будто это абсолютно неинтересная и будничная новость.       — Ну… Рад за вас, — пожимает плечами Феликс и отправляет в рот первую ложку чизкейка. Лакомство оказывается нежным и насыщенным по вкусу, приятно растекающимся во рту.       — Что, даже не спросишь про мои впечатления? — хмурится Джисон.       Феликс давится, через силу проглатывает еду и откашливается. Минхо в это время учтиво хлопает его по спине, а на глазах наворачиваются слёзы.       — Слушай, Джисон, я не думаю, что кофейня — подходящее место для обсуждения таких тем. К тому же рядом с нами сидит твой партнёр. Тебе не неловко?       — А почему мне должно быть неловко? Мы осознанно подошли к первому сексу, тщательно обсудили всё необходимое до и поделились друг с другом впечатлениями после. Мне нечего от него скрывать.       — Кхм… Ладно, тогда неловко будет мне, — поджимает губы Феликс.       Но на самом деле ему правда интересно. Хан Джисон — самый понимающий и гомосексуальный парень в обществе Феликса. Он для него единственный человек, с которым можно обсудить вопросы, связанные с ориентацией, отношениями, принятием себя и не быть при этом осуждённым. Несмотря на то, что с осознанием ориентации Феликс столкнулся несколько лет назад, он до сих пор продолжает читать статьи в Интернете и общаться на форумах по поводу всего, что с этим связано. Он знает, каким может быть гомосексуальный секс, и понимает, что когда-нибудь может столкнуться с ним. Но одно дело — читать, а другое дело — выслушать опыт близкого человека о том, как этот процесс проходит на самом деле.       — Тебе правда нужно стать смелее, Феликс. Может, ты сегодня навсегда упустил любовь всей своей жизни, — вздыхает через непродолжительную молчаливую паузу Джисон.       — Упустил и упустил, значит, уже нет смысла что-то предпринимать, — пожимает он плечами, подносит ложку ко рту, но замирает, рассматривая клубничный джем чизкейка, купленного на чужие деньги.

«Твои веснушки вызвали у меня цепочку ассоциаций. Клубнику многие любят».

      Комплимента милее ему никогда не делали. Феликсу вновь мерещится душистый запах лаванды. Крепкие руки фантомным ощущением ложатся на плечи, а возникшие в памяти ласковые глаза отзываются странной дрожью в сердце. Родинка под левым глазом… Где же он её видел?       — Кстати, вы нигде его раньше не видели? У меня странное ощущение, будто я уже когда-то его знал.       — Впервые вижу, — хмыкает Минхо, составляя грязную посуду и мусор на поднос, чтобы убрать за собой перед выходом.       — Я тоже не видел, — честно отвечает Джисон, в какой-то задумчивости дует губы и продолжает: — А тебе не кажется странным, что жизнь буквально столкнула тебя с ним?       — А что в этом странного? Просто мы оба неуклюжие, с кем не бывает.       — Может, вы предназначены друг другу? Неужели даже попытаться не хочешь?       Феликс закатывает глаза и тяжко вздыхает.       — Знаешь, как говорят? Твоё от тебя не уйдёт. Если и правда предназначены, то жизнь столкнёт ещё раз, — Феликс доедает чизкейк, наслаждаясь чувством сытости, и встаёт из-за стола, закидывая сумку на плечо.       — Сомневаюсь, что это возможно, — хмыкает Минхо.       Феликс отпивает немного кофе из полупустого стаканчика и задумчиво мычит.       — Ладно, тогда я правда сильно расстроюсь, — грустно выдыхает он. — Мне пора. Отдыхайте, ещё увидимся.       Друзья прощаются, и Феликс спешит покинуть кофейню. До следующей пары остаëтся всего несколько минут. Нужно успеть допить кофе и вернуться в университет.

***

      Предпоследняя пара. Порции кофеина хватает всего на два часа, энергии на последние две пары уже не остаётся, но до нужной аудитории всë же приходится добраться и занять место на задней парте. Бросив сумку на соседний стул, Феликс укладывает голову на сложенные перед собой руки и закрывает глаза.       Первый учебный день после спокойных каникул оказывается ещё хуже, чем ожидалось, потому что сконцентрироваться на занятиях никак не получается. И даже не столько из-за сонливости, сколько из-за лихорадочного желания вдохнуть запах лаванды ещё раз, столкнуться с мягким взглядом кофейных глаз и бережно погладить родинку под глазом Хёнджина. Вытравить этого мужчину из головы никак не получается. Мысли из раза в раз возвращаются к странному чувству дежавю, охватившему Феликса во время столкновения, из-за чего он весь оставшийся день пытается залезть в самые закрома своей памяти, чтобы найти хотя бы малейшую подсказку на вопрос, где они могли видеться раньше.       — Феликс! Вот ты где, мы тебя потеряли, — крик Сонхёна неприятно бьёт по барабанным перепонкам.       Феликс поднимается, жмурится от солнечных лучей, падающих на парту, и разглядывает нагнавших его друзей. Сонхён убирает его сумку с соседнего стула и садится рядом. Ёнсу устраивается за партой позади них.       — Вы ушли, не дождавшись меня, — тихо напоминает недовольный прерванным отдыхом Феликс.       — Ну ты же всё равно не куришь, — пожимает плечами Ёнсу и выкладывает на парту тетрадь.       Феликс хмурится и недовольно цокает.       — Да ладно тебе, Феликс, не обижайся только. Мы просто не стали тебя беспокоить. Ты выглядишь очень вымотанным, — Сонхëн похлопывает его по спине. — Что у тебя случилось?       — Просто не выспался. Я хотел отдохнуть, пока идёт перемена, можете разговаривать потише? — просит он, смотря на компанию полузакрытыми от усталости глазами.       — Конечно-конечно, друг.       Парни оставляют его в покое, позволяя лечь обратно и погрузиться в собственные думы, и продолжают разговоры между собой. Он вполуха слышит их обсуждения на темы видеоигр, новости о поломке автомобиля Сонхëна и жалобы Ёнсу на девушку с последнего свидания. Их галдёж и раскатистый хохот не позволяют сконцентрироваться на желаемых мыслях и провоцируют обострение головной боли. Феликс тихо стонет и выравнивается, рассматривая друзей.       — Я же просил вас быть потише.       — Да-да, слушай, мы знаем, как поднять тебе настроение.       — Прости, Сонхëн, я сейчас не в состоянии веселиться, — хмурится Феликс.       — Да не сегодня, глупый. Мы хотим развеяться и на выходных сходить в клуб. Ты идёшь с нами, и это не обсуждается.       — Но я не люблю...       — Нет-нет, отказы не принимаются, — влезает в разговор Ёнсу. — Мы давно не собирались всей компанией. Чем ты вечно занят, а? У тебя же ещë нет девушки, да?       — Я пока не заинтересован в отношениях.       Врёт? Нет. Скорее недоговаривает. Феликс сам толком не знает, почему не стремится к поиску второй половинки. Когда мысли об отношениях всё-таки посещают его голову, то вместе с тем ледяные когти страха сковывают его сердце и просыпается непонятное чувство вины. Только вот перед кем и за что — он не понимает. В целом он привык жить с убеждением, что не сможет найти достойного человека, рядом с которым захочет вместе прожить жизнь. В частности, потому, что найти парня с нетрадиционной ориентацией довольно сложно.       — Напомни-ка, сколько тебе лет? Двадцать? — уточняет Сонхëн, переставляет стул спинкой к Феликсу и присаживается обратно, складывая руки на нём. — Двадцать один будет через три недели.       — Ну вот. Не стыдно до сих пор в девственниках ходить? Или ты чё, с тёлок пример берёшь? Бережёшь себя для той самой?       — До свадьбы ни-ни? — подхватывает подколы Ёнсу и вместе с Сонхëном разражается громким смехом.       Феликс кладёт руку на голову и жмурится.       — Придурки.       — Так не пойдёт, бро. Ты теряешь уважение в мужском обществе. Пора и тебе кого-нибудь подцепить, — пихает его в плечо Ёнсу.       — Я не хочу.       — Почему? Слушай, мы парни опытные, во всем тебе поможем. Кадрить научим, презервативы подберём, идеальную красотку для тебя выцепим, а дальше сам справишься. Ты же знаешь, как люди сексом занимаются?       Сонхëн смотрит серьёзно и даже как-то обеспокоенно, будто отрицательный ответ может заставить его думать, что с Феликсом что-то не так.       — Если у меня этого еще не было, то это не значит, что я чего-то не знаю. Я просто не понимаю, что плохого в том, чтобы ждать серьёзных отношений? Одноразовый секс меня не интересует.       — Никто не запрещает тебе ждать предначертанную, но ты же еë пока не нашëл, а жизнь идет. Развлекайся с красотками, пока свободен. Потом так не получится, жена тебе все мозги проедать будет.       — Изменять партнёру не в моих принципах.       Сонхëн бросает взгляд на неодобряюще мотающего головой Ёнсу и вздыхает.       — Ты не исправим.       — Найти возлюбленную можно и через постель, — хмыкает Ёнсу. — Помните Джиён?       — Конечно, у тебя с ней были самые долгосрочные отношения, — кивает Сонхëн.       — Да, больше года встречались. Я нашёл её на сайте знакомств, ничего серьëзного не искал, хотелось просто развеяться, но у нас с ней сложилось комфортное общение на словах и в постели, вот и решили попробовать. Любил еë безумно, ни на кого другого смотреть уже не мог, а эта стерва меня кинула.       — И была права. Ты совсем не умеешь ухаживать за девушками, — закатывает глаза Феликс.       Его самого девушки никогда не привлекали в романтическом или сексуальном плане, но даже ему было известно, что им хочется внимания, цветов, неожиданных подарков и заботы. А Ёнсу лишь постоянно жаловался друзьям на стоимость роз и с периодичностью в пару месяцев устраивал ей скандалы ревности. Отношения этой пары походили больше на желание обладать друг другом, где совершенно точно не могло быть никакой любви.       — Смешно это слышать от того, у кого ни разу отношений не было, — усмехается Ёнсу.       Феликс оборачивается и бросает на того твёрдый взгляд.       — Зато у меня не было сифилиса.       Ёнсу хмурит брови и открывает рот, чтобы возразить, но Сонхëн хлопает их по плечам.       — Без драк, пожалуйста. История с сифилисом уже давно в прошлом, а нашего девственного малыша мы на этих выходных сопроводим в половую жизнь, — он подмигивает парням, а Феликс кривит лицо и отворачивается от друзей. — Вот тогда он нам и покажет, как надо ухаживать за девушками.       Он закатывает глаза и решает больше не продолжать разговор на эту тему, погружаясь в собственные мысли, совершенно далёкие от Сонхëна, Ёнсу, секса и девушек. Взгляд устремляется в окно, в котором рисуются кроны деревьев, покрытые зелёной листвой.       Небо сегодня укрыто кучевыми облаками, а августовские лучи солнца к полудню становятся жаркими, порождая желание выпить парочку холодных напитков. Замечательная погода для последних летних прогулок, которые Феликс может позволить себе только в одиночестве. Задумавшись, он пропускает звонок на пару.       — Добрый день, уважаемые студенты, прошу прощения за задержку, — знакомый мягкий голос разлетается по аудитории.       Феликс мгновенно приходит в себя и оборачивается. Взгляд сталкивается со знакомой фигурой в тёмно-сером костюме. Сердце пропускает удар, когда он узнаёт в преподавателе незнакомца, в которого врезался в кофейне утром. Феликс забывает, как дышать, и приоткрывает рот то ли от шока, то ли от попытки восполнить кислород в сгорающих лёгких. Хёнджин оставляет портфель на столе, берёт в руки мел и пишет на доске имя.       — Меня зовут Хван Хёнджин, — он обходит стол, встаёт по центру и облокачивается о него поясницей. — Я буду вашим преподавателем по дисциплине «когнитивная психология».       Феликс одними губами шепчет его имя и давит в себе желание улыбнуться, когда преподаватель молча обводит взглядом аудиторию и задерживается на нём. Дыхание сбивается. Щёки обжигает. Приходится опустить голову, чтобы Хёнджин не смог заметить его смущения.       — Сегодня у нас ознакомительное занятие. Итоговая оценка в конце семестра будет зависеть от экзаменационного собеседования, так что настоятельно рекомендую не пропускать занятия и выполнять все выданные задания. Эта дисциплина является одной из самых важных не только в университете, но и в дальнейшем пригодится вам в профессиональной деятельности. Знание когнитивной психологии помогает лучше выстраивать социальные контакты и проводить когнитивную терапию для клиентов с психическими расстройствами.       Феликс выписывает главную суть его слов в тетрадь и снова поднимает взгляд. Сейчас он мог разглядеть Хёнджина в полный рост и подметить, что он довольно высок для среднестатистического корейца. Костюм сидит идеально, подчёркивает пропорции тела, а чуть вьющиеся тёмные волосы с острыми чертами лица придают его образу весьма добродушный вид. Если бы Феликс мог рисовать, то постарался бы запечатлеть сосредоточенный взгляд преподавателя, очаровательную горбинку на носу и спадающую на глаза чёлку.       — Предлагаю начать наше сотрудничество со знакомства следующим образом: вы встаёте, называете своё имя, любой факт о себе и, при желании, можете рассказать, почему решили учиться на психолога, — он улыбается, снова обводя взглядом аудиторию.       В этот раз Феликс избегает столкновения взглядом и карандашом на полях тетради вырисовывает незамысловатые узоры.       — Начну с себя, затем студенты первого ряда продолжат. Я Хван Хёнджин, мне двадцать шесть лет, я пришёл в психологию, потому что хотел помогать людям преодолевать проблемы, как моя мама.       Он машет рукой в сторону первого ряда, позволяя девушке за первой партой продолжить знакомство. Своих одногруппников Феликс знает поверхностно и почти ни с кем не общается, если дело не касается учебных моментов, потому не вслушивается в их слова, пока очередь не доходит до Джисона.       — Меня зовут Хан Джисон, я увлекаюсь написанием песен и поступил на психологический факультет, потому что хочу разобраться в себе.       — Очень интересно, Хан Джисон. Вы знали, что творческое развитие очень положительно сказывается на когнитивных процессах? Вероятно, вы обладаете нестандартным мышлением и развитым воображением. Такие люди, как вы, умеют и любят выходить за рамки общепринятых вещей.       — Не замечал за собой такого, — смущённо пожимает плечами Джисон.       Хёнджин искренне улыбается, его глаза становятся похожими на полумесяцы.       — Понаблюдайте за этим. Уверен, вы откроете в себе что-то новое.       Феликс замечает, что очередь приближается быстрее, чем ему того бы хотелось. Он закусывает нижнюю губу и совершенно не знает, что ему говорить. В нём нет ничего интересного, а о собственных проблемах и терзаниях говорить на публику попросту страшно. Во-первых, никому неинтересны его проблемы, он всё-таки не у психолога. А во-вторых, рушить репутацию нормального человека ни в коем случае нельзя. У адекватных людей нет проблем с психикой и в людей своего пола они не влюбляются.       — Ëнбок? — аккуратно зовёт мягкий мужской голос.       Его имя в устах Хёнджина звучит до мурашек приятно. Феликс встряхивает головой и осматривает всю аудиторию, взгляд которой прикован исключительно к нему. Он хлопает глазами и смотрит на Хёнджина, не понимая, почему к нему обращено так много внимания.       — Всё в порядке? Вы будете отвечать?       В его голосе Феликс слышит лёгкое беспокойство, но не находит в себе силы ответить что-то внятное. Он кивает и медленно встаёт из-за парты, с ужасом осознавая, что в голове не остаётся никаких мыслей. Его взгляд бегает от одного лица к другому, горло пересыхает и першит.       — Вам нехорошо? — Хёнджин делает пару шагов вперёд и теперь выглядит по-настоящему обеспокоенным. — Позвать медика?       Феликс зажмуривает глаза и мотает головой. Его пробивает холодный пот, когда мысли заполняются расплывчатыми воспоминаниями и обостряется головная боль. Он готов поклясться, что даже спустя несколько лет всё ещё слышит одобрительный гогот и оглушительные оскорбления на ухо. Колени подкашиваются, а грудную клетку сковывают ледяные когти необъяснимого панического страха.       — Очнись, Феликс, — дёргает его за локоть Сонхëн. — Оглох, что ли?       — Не трогай меня! — кричит и вырывает руку из чужого захвата, отходя от парты.       Ещё раз обводит взглядом аудиторию, полную вопросительных и обеспокоенных взглядов, сглатывает ком в горле и спешно покидает помещение.       В университетских коридорах царит мёртвая тишина. Перед каждым поворотом Феликс останавливается, осматривается, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, и продолжает путь. Тело пробивает дрожью от призрачного ощущения слежки, будто кто-то следует за ним, выжидает лучший момент для нападения.       Он слышит грохот и ругательства из соседнего коридора и спускается бегом, забегает в туалет, прячется в одной из кабинок и дрожащими руками двигает защёлку. Неровно выдыхая, Феликс прикрывает глаза, припадает спиной на одну из стен и спускается по ней на пол. Грудь всё ещё сдавливает от страха. Он хватается рукой за рубашку в области сердца, чётко бьющегося о рёбра, и шёпотом просит его не останавливаться. По щекам неожиданно скатываются слёзы.       Воздуха в лёгких снова не хватает. Феликс хватает ртом воздух и закрывает глаза. Тормошит волосы, глубоко вдыхает, медленно выдыхает. Повторяет ещё в течение минуты. Дрожь в теле постепенно отступает и дыхание наконец-то выравнивается. Сердце возвращается в привычный ритм, а стискивающие грудную клетку когти исчезают.       В туалете тихо. Феликс понимает, что закрытая кабинка не обеспечивает ему должной безопасности, но психика хватается за это место, как за спасательный круг. Он ещë некоторое время повторяет дыхательные упражнения для перестраховки и приоткрывает глаза, разглядывая потолок с приглушённым светом ламп. Странное ощущение измотанности одолевает всё тело. Жутко хочется пить.       Проходит некоторое время. Феликс не сдвигается с места, решая не возвращаться на лекцию после такого ошеломительного позора. Никто в универе не знал и ни разу не видел, как его накрывает паническая атака. До сегодняшнего дня. Как он выглядел в глазах Хёнджина? Что скажут Сонхун и Ёнсу? Джисон снова проигнорирует его просьбу?       Он выходит из кабинки и подходит к раковине, когда раздаëтся звонок, свидетельствующий об окончании пары. Включает холодную воду и умывает ею лицо, окончательно приводя себя в чувство. Смотрится в зеркало, хмурится и опускает голову. Вот почему он такой? Почему девушки не привлекают его? Почему люди ненавидят его просто за способность кого-то любить? Почему он вынужден жить во лжи, чтобы ощущать безопасность и отказываться от собственных желаний во благо тех, кто дорог?       Феликс тяжко вздыхает и выходит из туалета, сталкиваясь с Джисоном. Ну конечно… Это было очевидно.       — Нашёлся! — он бросается на него с крепкими объятиями. — Ты здорово всех напугал. Как ты? Тебе лучше? Какой-то ты бледный.       Джисон отстраняется и сжимает ладони на его плечах. Глаза друга наполняются сочувствием и искренним волнением, взгляд мечется по лицу. Феликс мягко отталкивает его и закрывает глаза.       — Мне уже лучше.       — Может, домой пойдёшь? Отдохнёшь в тишине, выспишься. Ты в курсе, что недосып и кофеин провоцируют панические атаки?       — Осталась всего одна пара, ничего со мной не случится…       — Но я переживаю, Феликс. Неужели ты не заметил, что панические атаки стали случаться чаще? Не могу смотреть, каким безрадостным и закрытым ты становишься. Тебя что-то беспокоит? Хочешь, мы это обсудим? Пожалуйста, не держи в себе.       Сердце болезненно сжимается от дружеского неравнодушия, глаза немного щиплет. Феликс часто моргает и притягивает Джисона к себе за локоть.       — Здесь неподходящее место для таких разговоров, — он переходит на шёпот и осматривается по сторонам. — Пожалуйста, не подходи ко мне, пока мы в университете. Я не хочу навлечь на тебя беду.       — Мне ничего не угрожает, Ликс.       — Это ты так думаешь.       — Ладно, я не буду беспокоить тебя в универе, если тебе так будет спокойнее, — вздыхая, сдаётся Джисон и протягивает его сумку. — Я собрал твои вещи, но сонсэнним Хван просил передать, что хочет тебя видеть.       Феликс с десять секунд хлопает глазами, не сводя взгляда с собственной сумки, и только потом принимает её, сглатывая противный ком в горле. Тело бьëт холодная дрожь.       — Хочет меня видеть? Зачем?       Джисон пожимает плечами.       — Не знаю, — он некоторое время рассматривает Феликса и, по всей видимости, считав его нервозность, решает дополнить ответ. — Не думаю, что у него к тебе какой-то серьёзный разговор. Может, задание хочет дать, которое мы выполняли на паре. Или угостить ещё одним стаканчиком кофе.       — Я прервал занятие, — обречённо шепчет он, сжимает ремешок сумки и больно закусывает губу.       Джисон делает шаг вперёд и обнимает за плечи, поглаживая. Феликс тянется к этой близости и прикрывает глаза, успокаиваясь.       — Тебе стало плохо, ты не мог этого предугадать и, тем более, контролировать. Всё в порядке, Феликс. Он же психолог, я думаю, он понимает. На тирана, во всяком случае, не похож.       — Хорошо, схожу к нему. Может, встретимся сегодня часов в восемь в Seven Eleven у моего дома?       Джисон расплывается в улыбке и похлопывает Феликса по щеке.       — Такой Феликс мне нравится больше. Я приду, если расскажешь, для чего тебя звал твой новый краш.       Щёки опаляет жар смущения. Феликс не удерживается от награждения друга лёгким подзатыльником.       — В своём уме? Он наш преподаватель.       — Как будто из-за этого он перестал тебе нравиться, — смеётся Джисон.       — Не смей распространяться об этом!       Влюблённость в преподавателя — определённо не самая хорошая вещь. Тем более, если он тоже мужчина.       — Да я могила, Феликс!       Феликс отвечает понимающим кивком и хлопает по плечу.       — Буду очень благодарен тебе.       — Иди давай, пока какая-нибудь миленькая студентка тебя не опередила.       Джисон похлопывает его по спине, подталкивая в коридор, в котором снова кипит бурная студенческая жизнь. Феликс глубоко вздыхает и сжимает ремешок сумки. В мыслях вновь всплывают обращённые на него взгляды, но он спешно отгоняет это наваждение, заменяя его воспоминанием о сегодняшней прогулке от кофейни до университета.       — Ещё увидимся, Хан-ни.       Феликс поджимает губы и возвращается в аудиторию.       Интересно, для чего Хёнджин зовёт его? Собирается сделать выговор за сорванный урок? Или начнëт читать морали о том, как подобает общаться с преподавателем? Ситуация получается крайне неприятной, а потому Феликс заслуживает любого наказания за своë поведение.       У нужной аудитории он переминается с ноги на ногу. Нужно успокоиться. Закрыв глаза, мысленно пытается убедить себя, что ничего страшного не произойдёт, а все сценарии, что нескромно лезут ему в голову, — всего лишь выдумка тревожности, не имеющая ничего общего с действительностью. Ещё раз вздохнув, он толкает дверь и замирает. Хёнджин обходит свой стол и наклоняется, будто ищет какую-то вещь на полу, и причитает что-то неразборчивое себе под нос.       — Сонсэнним? Прошу прощения, если отвлекаю вас. Вы хотели меня видеть? — делая робкий шаг в пустую аудиторию, спрашивает Феликс. Хëнджин отвлекается от поисков и выравнивается, зачёсывая уже распущенные волосы.       — А, да, проходи, Феликс, — он указывает рукой в сторону своего стола, обходит его, отодвигает стул и присаживается, прочищая горло.       Феликс слушается и подходит ближе. Выглядывающие из-за тёмных волос кончики его ушей кажутся значительно краснее лица.       — Ты пропустил всю пару, — сухо отвечает Хёнджин, берëт в руки стопку бумаг и внимательно перебирает их.       — Прошу прощения, я нехорошо себя почувствовал.       — Это я понял, — вздыхает преподаватель, откладывает бумаги и бросает на Феликса сочувствующий взгляд. — Хотел убедиться, что с тобой всё хорошо.       Хëнджин смотрит пристально, со странным прищуром, будто ему известно гораздо больше, чем тот хочет показать. Феликс напрягается и моргает, разглядывает лицо преподавателя от очаровательной родинки под глазом до манящих пухлых губ. Не выдерживая нависшего напряжения, всё же отводит взгляд.       — Мне уже лучше. Простите, что сорвал пару и заставил всех волноваться.       Хëнджин вскидывает брови, хмыкает и едва заметно кивает.       — Прощаю, — он некоторое время молчит и опускает взгляд. Нахмуренные брови выдают глубокую задумчивость. — Давно тебя преследуют панические атаки?       Сердце пропускает удар. Если Хëнджин догадался, то получается, что теперь все одногруппники знают, что Феликс страдает от панических атак?       — Зачем вам эта информация?       — Ты можешь не рассказывать, прости, если лезу не в своё дело. Но если они часто беспокоят тебя, то лучше обратиться к врачу.       — Спасибо за ваше неравнодушие, сонсэнним. Это всё?       — А, нет. Ты пропустил занятие и остался без оценки. Не ставить оценку я не могу, но и неудовлетворительно оценивать тебя будет несправедливо. Мне придётся поставить пропуск, понимаешь?       Хëнджин ставит точку карандашом в единственной пустой клетке в столбце с оценками и поднимает невесёлый взгляд. Феликс виновато опускает голову. Он помнит слова преподавателя о том, что посещение занятий крайне важно для понимания информации и сдачи экзамена в последующем, но смог облажаться в первый же день.       — Мне очень жаль, что так вышло, просто все смотрели на меня, пристально так, а я вдруг вспомнил… Мне показалось, что…       Хëнджин тянется и берёт его ладонь в свою. Феликс вскидывает взгляд. Дыхание перехватывает. Прикосновение сухой и горячей ладони обжигает.       — Я понял, что излишнее внимание тебе неприятно. Это моя вина, прости, пожалуйста. Я должен был предусмотреть подобные случаи.       — Вы не виноваты, сонсэнним, — вздыхает Феликс и трëт переносицу свободной рукой. — Может, я могу сделать задание дома и сдать вам на проверку в ближайшие дни?       — Сомневаюсь, Ëнбок, — пожимает плечами Хëнджин. — Задание проводилось в группах.       — А нет возможности выдать другое задание?       Феликс возвращает руку на ремешок сумки и сжимает её, пока Хëнджин вертит в руках карандаш и поджимает губы, по всей видимости, глубоко размышляя.       — Не думаю, что это будет справедливо по отношению к другим студентам.       — Тогда зачем вы меня звали? Ставьте пропуск, я по факту отсутствовал всю пару.       Преподаватель молчит, бросает на него несколько жалостливых взглядов и открывает почти неисписанный тëмно-синий блокнот.       — В первый раз войду в твоë положение, — вздыхает он. — Записывай индивидуальное задание.       С души падает камень. Феликс не сдерживает лëгкой улыбки, расслабляет плечи и кланяется. Достаëт телефон и заходит в приложение с заметками.       — Спасибо, сонсэнним.       — Возможно, мы забегаем немного вперëд по программе, но я хочу, чтобы ты изучил информацию по человеческим эмоциям и составил пошаговую инструкцию о том, как самостоятельно их распознать.       Феликс закусывает щëку изнутри, но претензии не озвучивает. Чтобы выполнить задание, ему действительно придётся прочитать много литературы, но лучше пожертвовать парой ночей, чем завалить экзамен в конце семестра.       — Прошу прощения, сонсэнним, могу я поинтересоваться?       Хёнджин выгибает бровь и поднимает настороженный взгляд. Феликс хлопает глазами, засматривается на родинку под правым глазом и облизывает пересохшие губы.       — Если вопрос личного характера, то прошу воздержаться.       — Нет-нет, я хотел спросить, будут ли ещё групповые задания на парах?       Преподаватель отводит взгляд и задумчиво мычит.       — Вероятнее всего, да. Когда студенты выполняют упражнения в группах, информация усваивается лучше.       — А я… Альтернативных заданий не будет? — он закусывает губу и замирает, когда в глазах Хёнджина мелькает замешательство.       В памяти вспыхивает утренняя встреча, после чего в голову лезут непристойные мысли. Феликс встряхивает головой и жмурит глаза.       — Ну, то есть… Я хотел сказать, ну, спросить… Ай, я имел в виду, что работать в одиночку мне нравится больше. Какой кошмар… — прикрывает глаза ладошкой. — Вы не подумайте ничего такого, простите, пожалуйста, сонсэнним, — опускает ладонь на губы и корчит жалостливое выражение лица, глядя на строгого преподавателя перед собой. — У меня не самые образцовые отношения с одногруппниками.       — Я понял, — тихо вздыхает Хëнджин. — Никаких альтернатив не будет. Можешь быть свободен.       Он потирает переносицу, после чего бросает взгляд на безымянный палец правой руки.       Кольца нет. Не женат, значит.       — Понял, спасибо, сонсэнним. Хорошего вам дня.       Феликс совершает низкий поклон и покидает аудиторию, в последний раз оборачиваясь на Хёнджина и вдыхая лёгкий запах лаванды, сквозняком разносящийся по всей аудитории.       Друзья оказываются за излюбленным столиком в столовой. Феликс быстро находит их взглядом и тоже решается купить на обед жареную курицу с кимчи, а после подсесть за столик.       — Ты куда пропал? Выбежал и ни слова никому не сказал, — тут же задаёт вопрос Сонхён, перемешивая салат в тарелке. — Всю пару прогулял, а нас страдать оставил. Кто так делает?       — Плохо стало. Отравился, кажется. С самого утра чувствую себя неважно, — не поднимая от еды глаз, отвечает Феликс и берёт палочки в руки, выравнивая их о поверхность подноса.       — У меня есть активированный уголь, — поднимает голову Ёнсу, отвлекаясь от обеда.       — Не надо, спасибо, мне уже получше, — отмахивается Феликс.       — Отлично, — Сонхён хлопает его по спине, заставляя поморщиться от вложенный в жест силы, и обнимает за плечи. — Насчёт пары можешь не переживать, ничего интересного ты не пропустил. Этот клоун заставлял нас выполнять какие-то упражнения для умственно отсталых.       Феликс распахивает глаза и бегает взглядом от одного друга к другому.       — В каком смысле? Что вы делали?       — Да ерундой занимались. Он сначала читал лекцию, а потом заставлял выполнять какие-то детские упражнения на память и мышление. Мы что, дети маленькие, что ли?       — Этот тип офис с аудиторией перепутал, — усмехается Ëнсу, вальяжно цепляя палочками кусочек мяса.       — Или не смог состояться как психолог, вот и пришёл промывать молодëжи мозги.       — А я погляжу, ты много знаешь, — огрызается Феликс и сбрасывает с себя руку Сонхёна. Тот приоткрывает рот, но не издаёт ни звука. В широко распахнутых глазах мелькает удивление.       — Ты его защищаешь?       — Я отношусь с уважением к своему преподавателю. Если отдел кадров принял его на работу, значит, ему есть чему нас научить.       Феликс подхватывает палочками кусочек обжаренной курицы и отправляет в рот, наслаждаясь сочным вкусом мяса и хрустящей панировкой.       — Феликс, он только-только аспирантуру закончил, у него никакого практического опыта нет.       — Однако, у него есть лицензия, которая позволяет преподавать. Еë кому попало не выдают.       — Тебе всё равно что ли? Слушай, Феликс, с таким подходом, как у этого клоуна, у тебя ни одного клиента не будет. Нам нужен нормальный препод, а не псевдопсихолог, которого не взяли на работу. Задачки для малолеток любой шарлатан в интернете найти сможет.       — Эти «задачки для малолеток» ты будешь использовать в терапиях с клиентами, придурок, — Феликс изображает руками кавычки, цитируя друга, и возвращается к еде, цепляя второй кусочек курицы. — Тебе это кажется простым и глупым, а страдающим людям они помогают вернуться в спокойную и счастливую жизнь.       — Тебе глупым это не кажется, да?       — Мы не врачи, Сонхён, мы не можем увидеть рану и просто перебинтовать еë. Нам приходится беседовать, проводить тестирования, выискивать травмы и воздействовать на мозг и психику человека особыми и правильно подобранными методами.       — Да ладно вам, парни, расслабьтесь. Он хотя бы ради оценок ебать не будет, — отмахивается Ёнсу. — Все молоденькие преподы добряки.       — Потому что ебутся регулярно, — поддерживает его Сонхён и разражается хохотом.       Феликса передёргивает, по телу пробегают холодные мурашки. Зацикленность друзей на сексе начинает раздражать с каждым новым таким разговором. Уже начинает складываться впечатление, что удовлетворение плотских потребностей — это всë, вокруг чего крутится их жизнь.       — Какие же вы противные, — выплёвывает Феликс, берёт поднос и под недоумённые взгляды друзей пересаживается через один столик от них.       — Мы же пообещали и тебе красотку найти, Фел, — в голосе Сонхёна проскакивают виноватые нотки.       — Может, у него спермотоксикоз? — скучающе, развалившись на столе, предполагает Ёнсу.       Феликс морщится, а в груди печёт от злости. Он душит в себе желание бросить в ответ какую-нибудь колкость и сосредотачивается на обеде. Друзья продолжают о чём-то негромко переговариваться и посматривать в его сторону.       Злость проходит минут через пять, когда Сонхён и Ёнсу сдают подносы и покидают столовую. Феликс прослеживает взглядом за их фигурами и сталкивается с Хёнджином, одиноко обедающим за дальним столом, но разговаривая с кем-то по телефону. О чём идёт речь, Феликс, естественно, не слышит, однако закушенная нижняя губа и образовавшаяся складочка меж бровей выдают его напряжение. Он смачивает языком губы и рассматривает Хёнджина, находя его самым привлекательным человеком как минимум во всём университете: гладкая кожа, здоровые и аккуратно собранные в причёску волосы, плавные черты лица, широкий разрез выразительных глаз…       Феликс вздрагивает, когда Хёнджин поворачивает голову, словно намеренно выискивая взглядом того, кто прожигает в нём дыру. Когда взгляды сталкиваются, он выравнивается в спине и напрягается всем телом. Хёнджин завершает телефонный разговор, откладывает телефон в сторону и едва заметно улыбается. Феликс отражает эмоцию и опускает голову, закусывая губу, так и норовящую растянуться в широкой улыбке. Кажется, что эту сцену он когда-то уже переживал, но как это может быть возможным, если знакомство с Хёнджином произошло только сегодня?.. Может быть, он какая-то медийная или выдающаяся личность?       Феликс берёт в руки смартфон и вбивает имя преподавателя в поисковую строчку браузера, однако…

Результатов не найдено.

***

      — Тебе чай или кофе?       Феликс открывает верхний кухонный ящик и рассматривает цветные коробочки.       — Куда тебе столько чая? — удивляется Джисон за его спиной. — Даже у Минхо столько нет.       Феликс улыбается и пожимает плечами. Проходит взглядом по нескромному запасу и берëт в руки коробочку с чаем, который смог удивить насыщенностью вкуса в последний раз.       — На разное настроение, полагаю. Я недавно купил очень вкусный вишнëвый пуэр. Хочешь попробовать?       — Если ты рекомендуешь, то конечно.       — Значит, решили.       Пока чайник кипятит воду, Феликс выкладывает на тарелку свежее песочное печенье, другую прозрачную синюю мисочку заполняет ассорти из шоколадных конфет, а затем нарезает колбасу с хлебом, если Джисону захочется перекусить чем-нибудь несладким. Чайник щëлкает выключателем, кипяток разливается по чашкам. Феликс садится за стол, подбирая конфету из миски.       — У тебя всё в порядке? — аккуратно интересуется Джисон, постукивая пальцем по белой керамической кружке.       — А со мной что-то не так?       Он бросает взгляд на друга, раскрывая конфету с фруктовым желе.       — Ну-у-у… Ты всю неделю как потерянный ходишь. Снова панические атаки? Может, к врачу?       — Не в этом дело, — мотает головой Феликс и опускает взгляд в кружку, рассматривая случайно попавшие в напиток чаинки.       — Ты говорил, что плохо спишь.       Он неторопливо кивает несколько раз, съедает конфету и запивает сладость крепким чаем. Аромат вишни ударяет в ноздри, а насыщенный вкус ягоды щекочет языковые рецепторы. Коробочка этого чая определëнно точно ещё не раз появится на кухонной полке.       — Честно признаться, Джисон, я тебе немного завидую. Я искренне рад, что ты нашëл парня, который взаимно тебя любит. Это большая редкость. И вы так сильно подходите друг другу, что когда я смотрю на вас, мне хочется того же. Тоже хочется найти такого… человека.       — Фе-е-ели-икс, — сочувствующим голосом тянет Джисон и накрывает его ладонь своей. — Ты обязательно найдëшь его, когда придëт время.       — А что мне делать до этого времени? Как мне быть? — он облизывает губы и молчит с полминуты, прислушиваясь к чувствам. — Я всю неделю сплю поверхностно либо не сплю вовсе. От одинаковых мыслей уже голова болит, я не могу так существовать.       Феликс хватается двумя руками за голову и зажмуривается. Каждое чëртово утро он твердит себе, что сегодня рано ляжет спать, отложив при этом все гаджеты и проветрив комнату, но каждую ночь один результат — проедание мозга навязчивыми мыслями и сбитые из-за ворочанья простыни. Спустя несколько часов бесполезных размышлений ему всё-таки удаётся погрузиться в неглубокий сон, больше похожий на обычную дрëму. Организм не восстанавливается, поэтому пробуждение подобно воскрешению, отдающему головной болью, тяжëлыми веками и слабостью во всëм теле.       — Уверен, что ты не сбил режим во время каникул? Первые две недели нового семестра всегда самые тяжкие.       — Уверен, Джисон. Я его и не сбивал.       — Хорошо, — хмыкает, ëрзает на месте и усаживается удобнее, склоняясь над столом. — Тогда другой вопрос: какие навязчивые мысли тебя преследуют?       Феликс спускает ладони и прячет в них лицо. После тяжëлого вздоха разводит пальцы одной руки и сталкивается со внимательным взглядом напротив. В больших щенячьих глазах Джисона мелькает тепло и сострадание. Ему хочется открыться.       — Тебе надо выговориться. Давай обсудим то, что тебя беспокоит, — ласково шепчет Джисон и легонько дëргает его за свитшот в области предплечья. — Тебе станет легче. Обещаю.       Феликс опускает руки на стол и прикрывает глаза. Готовность Джисона выслушивать и обсуждать его состояние разливается теплом в груди. Он моргает несколько раз, пытаясь сдержать набегающие слëзы, а уголки губ непроизвольно дëргаются в подобии улыбки.       — Джисон, — неторопливо начинает Феликс, смотря другу прямо в глаза. — Как ты понял, что тебе нравится Минхо? Можешь… Рассказать мне? Как… Как ощущалось это чувство влюблëнности?       Брови приподнимаются вверх и выдают удивление друга. Он отводит взгляд и негромко хмыкает, вероятно, погружаясь в воспоминания полугодовой давности.       — Я был им очарован, — кивает Джисон и возвращается взгляд. — Он не выходил из моей головы несколько дней, и мне очень хотелось увидеть его ещё раз. И это желание было… Хм… Похожим на ломку, наверное. Меня, кроме него, ничего не интересовало.       — Ты не переживал, что он может быть… Ну…       — Может быть натуралом? Да нет, меня это не терзало. О его ориентации уже ходили слухи, и я почему-то был уверен, что у меня есть шанс.       — Мне бы твою уверенность, — вздыхает Феликс и ссутуливает плечи. — Но у меня и без неё крайне плачевная ситуация.       Джисон молчаливо рассматривает его и растягивает губы в улыбке. Дружеская теплота не пропадает из глаз, окутывая Феликса невидимым одеялом.       — Что-то подсказывает мне, что один очаровательный преподаватель когнитивной психологии не спешит покидать мысли моего друга. Я прав?       Щëки обдаëт жаром смущения. Губы Феликса дëргаются в улыбке, но он подносит к ним кружку и отпивает несколько маленьких глотков остывающего чая.       — Да уж… Угораздило же тебя в препода влюбиться… — вздыхает Джисон, покачивая головой и так же отпивая из кружки. — Жизнь к тебе неблагосклонна.       — У меня вообще нет шансов, да? У нас разница в шесть лет, я в его глазах наверняка кажусь ещё ребёнком. Он даже не посмотрит на меня.       — Ну почему сразу нет, Феликс. Шесть лет не такая уж большая разница.       — Хорошо, допустим, но он всё ещё мой преподаватель, Джисон. Это неправильно.       — Когда-нибудь он перестанет им быть.       — Ну а что мне сейчас делать? — вздыхает Феликс, взлохмачивая волосы. — Отчисляться ради сомнительного шанса на любовь?       — Попробуй прощупать почву. Позаигрывай с ним, кинь намëк и посмотри на реакцию.       — У меня точно нет шансов, мы слишком самонадеянны.       — Феликс, просто сделай ему комплимент.       — Вот что бы ты сделал на моём месте?       — Я бы попытался. За счастье нужно бороться. Ты никогда прежде не влюблялся?       Феликс открывает рот, чтобы сказать «нет», но голову простреливает боль и останавливает от столь уверенного ответа. Он поджимает губы и погружается во всплывшие внезапно воспоминания.       — Я не… Не помню.       — Не помнишь? Как такое можно не помнить?       — У меня странное чувство… После травмы я как будто потерял важную часть себя. Чего-то не хватает. Мне знакомо чувство влечения, но я не могу вспомнить, кто именно у меня его вызвал.       — Я думал, что первую любовь нельзя забыть.       — Я тоже так думал…       — Но ты бы хотел вспомнить?       — Первую любовь? Конечно. После него меня больше никто так и не смог заинтересовать, хотя я ничего о нëм не помню и продолжаю скучать. Удивительно, не правда ли? Всë, что я помню и знаю — я очень крепко его любил.       — Жизнь продолжается, Ликс. Позволь себе влюбиться ещё раз, — Джисон протягивает руку и переплетается с ним пальцами.       Феликс прикрывает глаза и кивает. Он прав. Если слишком зацикливаться на прошлом, то можно упустить настоящее и потерять будущее, а в старости столкнуться с горьким сожалением. В его прошлом уже достаточно горести, а потому в настоящем и будущем Феликс хочет быть счастливее. Кем бы ни был человек, пробудивший в его сердце нежные чувства, он благодарен ему за подаренный опыт и толчок к осознанию своей ориентации.       — Я попробую, — кивает Феликс, обхватывая руками керамическую кружку.       Раздаëтся телефонный звонок. Он бросает взгляд на свой рядом лежащий смартфон и читает имя вызывающего абонента. Крепко сжимает челюсти и ладони на кружке и ждëт, когда звонок сам завершится.       — Почему не ответил? — хмурится Джисон.       — Достали, — скрипит зубами Феликс и отпивает из кружки. — Всю неделю пытались затащить меня в клуб и потрахать с кем-нибудь.       — Ты говорил им, что тебе это неинтересно?       — Думаешь, они бы послушали? — закатывает глаза Феликс. — Их радость в беспорядочных половых связях, а постоянные отношения в этом только мешают. С ними бесполезно спорить, они гнут свою линию.       Джисон едва заметно кивает и опускает взгляд в кружку, покручивая её. На целую минуту воцаряется молчание в помещении, но потом он совсем тихо нарушает тишину.       — Они тебя не достойны, Феликс. Ты зря тратишь время.       — В их компании я в безопасности.       — Свой среди чужих? Нет, Феликс, это не так. Они навредят тебе больше, чем если бы вы были порознь.       — Тебя буллили в школе за ориентацию?       Джисон замирает и распахивает глаза. Феликс замечает, как краснеют кончики его ушей.       — Нет.       — Тогда прекращай давать мне бесполезные советы о том, как я должен себя вести, если понятия не имеешь, через что я прошёл, — чеканит Феликс, посылая другу строгий взгляд.       Легко говорить подобные вещи человеку, который никогда не сталкивался с буллингом, с ненавистью в свою сторону только из-за того, что он просто способен любить. Но теперь-то Феликс знает, что чем сильнее ты отличаешься от большинства, тем больше злобы получаешь в свой адрес. Играть для общества «нормального» человека проще, чем отбиваться от абсурдных нападок.       Джисон некоторое время в растерянности рассматривает Феликса, затем отворачивает голову и пожимает плечами.       — Ты несчастлив в их компании, поэтому я беспокоюсь. Если честно, Феликс, я не хочу скрывать нашу дружбу. Хочу сидеть с тобой рядом на парах и открыто общаться на публике, как это делают все нормальные друзья.       — Я разделяю твоë желание, Хан, но я не раз говорил тебе, почему нам лучше держать дистанцию в универе.       Джисон снова смотрит на него большими глазами, в которых скользит едва уловимая обида. У Феликса сжимается сердце от его несчастного и потерянного вида. Он хочет прилюдно назвать Джисона своим другом, стереть выдуманные границы и просто чувствовать себя свободным в его компании, но картинки возможных сюжетов, что подкидывает ему тревожность, ужасают до мурашек.       — Ты слишком тревожишься. Ну что со мной может случиться? — цокает Джисон, взмахивая руками.       — Хочешь оказаться в больнице с гематомами, сломанными конечностями и черепно-мозговой травмой? — сдавленно выдавливает из себя Феликс и опускает взгляд. Больно наблюдать за отчаянием на лице собеседника.       — Я могу за себя постоять. И тебя в обиду тоже не дам, Феликс. Ты мне не веришь?       — Я беспокоюсь. Давай оставим всё, как есть. Пожалуйста. Иначе я умру от тревожности за нас обоих.       — Ты сам себе усложняешь жизнь.       — Наоборот, я пытаюсь её обезопасить.       Джисон замолкает, постукивает ногтями по кружке и громко выдыхает.       — Я понял. Нам лучше сменить тему.

***

      Вести конспект, когда преподаватель приковывает куда больше положенного внимания, довольно трудно, ведь смысл повествования постоянно теряется, стоит только Феликсу вновь спуститься взглядом от лица к точëной талии, идеально заправленной рубашке и выглаженным брюкам, как всё перестаëт иметь значение. Голос Хëнджина ласкает слух, убаюкивает в очередной раз невыспавшегося Феликса. Когда преподаватель берëт в руки мел и чертит что-то на доске для лучшего понимания материала студентами, то Феликс замечает, что у преподавателя изящные длинные пальцы.       Он вздыхает, не сдерживая рвущуюся наружу улыбку, опускает голову и записывает определение нового термина. Хëнджин прячет руки за спиной и неторопливо прогуливается между рядов, диктуя материал лекции для записи в тетрадь и наблюдая за работой студентов. Когда он проходит рядом, Феликс дышит глубже, в желании заполнить лëгкие лавандовым ароматом.       — Определения прошу запомнить и понять. Через несколько занятий проведу опрос на знание терминов.       Хëнджин возвращается к кафедре и обводит взглядом аудиторию. Феликс откладывает ручку и подпирает подбородок рукой.       — Все меня поняли? Дословно заучивать не надо, я буду смотреть на ваше понимание.       Одногруппники согласно закивали, пока Феликс любовался фигурой мужчины, рассматривал его лицо и игнорировал щекочущее чувство дежавю. Сознание продолжало шептать что-то о том, что они уже когда-то пересекались. В памяти ничего так и не прояснилось, потому Феликс решил, что его просто очень сильно очаровала внешность Хëнджина. Многие студентки заглядывались на молодого преподавателя, перешептывались о его красоте, так что нет ничего удивительного в том, что Феликс попался на его пленительный крючок.       — Извините за опоздание, сонсэнним, — установившаяся в аудитории дисциплина разбивается о громкий мужской голос со стороны входа.       Все присутствующие поворачивают головы на источник шума.       — Не срывайте урок своим невежеством коллегам, которые тянутся к знаниям. Проходите в аудиторию и занимайте места.       Хëнджин с важным видом складывает руки на груди и прослеживает за тем, как двое опоздавших студентов присаживаются рядом с Феликсом.       Он выравнивается в спине, смотря на друзей, и вздрагивает, когда замечает на себе нечитаемый взгляд преподавателя. Не выдерживая пристального внимания на себе, Феликс отворачивает голову в сторону окна и потирает затылок. Копошение в аудитории вскоре затихает и Хëнджин всë-таки возвращается к чтению лекции.       — Запишем пять видов чувствительности.       Чëткий голос преподавателя разлетается по всей аудитории, а сам он начинает неспешно ходить по аудитории и рассказывать про строение сенсорной системы человека. Феликс подбирает ручку и продолжает записывать основную суть, иногда делая пометки некоторым мыслям на полях.       Только что подсевший к нему Сонхëн вращает ручку меж пальцев и даже не думает над тем, чтобы начать писать конспект, как и Ëнсу за партой сзади, что сосредоточенно исписывает блокнот с текстами для своих песен. Только Феликс посылает молитвы с просьбой не трогать его, как Сонхëн наклоняется ближе.       — Ты куда пропал в субботу? В клуб не пришёл, ни на один звонок не ответил. Веселился без нас?       Тяжко вздыхая, дописывает слово и замирает. Что следует написать дальше? Преподаватель фоном продолжает говорить на тему лекции, но Феликс теряет суть из-за вмешавшегося в образовательный процесс друга.       — Плохо себя чувствовал. Голова болела весь день и давление подскочило.       Сонхëн усмехается и легонько бьëт ладонью по парте.       — Да ладно, тебе же не семьдесят, не придумывай.       — Болячки от возраста не зависят, — вздыхает Феликс и открывает оранжевый текстовыделитель, чтобы обвести в рамочку важную часть конспекта.       — Ты прав, у нас есть проблема посерьёзнее — твоя девственность.       Феликс сжимает маркер в руке и поднимает на Сонхëна строгий взгляд.       — Хватит лезть в мою личную жизнь, — шепчет сквозь зубы. — Я сам решу, когда её лишаться.       — Ты и так уже опоздал, Феликс. Тебе со дня на день двадцать один год стукнет, — безразлично вставляет своë мнение Ëнсу, что-то вычеркивает в блокноте и переписывает. — Насмех поднимут.       — Как будто это кого-то кроме вас волнует, — бубнит Феликс и снова берёт шариковую ручку. — Можете помолчать, пожалуйста, я веду конспект.       Не дожидаясь ответной реакции, он обращает внимание на Хëнджина, продолжающего расхаживать перед тремя рядами парт и объясняющего принцип работы когнитивной системы и распознавание паттернов. Когда мужчина разворачивается лицом к нему, их взгляды снова сталкиваются. Феликс легонько улыбается и подпирает рукой щëку. Льющиеся из уст слова проходят мимо, потому что голову занимают совсем другие мысли.       Хëнджина хочется погладить по щеке, почувствовать подушечками пальцев его мягкую и гладкую кожу, оставить на ней бережный поцелуй, заглянуть в глаза непозволительно близко для преподавателя и студента и соприкоснуться губами. Интересно, насколько это приятно — целоваться? Как ощущаются губы партнёра на собственных? Сбивается ли дыхание при поцелуе? Почему Джисон ничего об этом не рассказывал?       — А ты не гей случайно?       Фраза, которая возвращает Феликса в реальность. Он вздрагивает и оборачивается к Сонхëну. Завидев на его лице широкую улыбку и едва сдерживаемый смех, хмурит брови и бьёт в плечо.       — Ты сейчас дошутишься так, что станешь первым, кого я выебу, — низким голосом угрожает Феликс.       — Расслабься, — примирительно просит Сонхëн и с довольной улыбкой закатывает глаза. — Это всего лишь шутка.       Феликс громко выдыхает и начинает размышлять над тем, чтобы пересесть от друзей как можно подальше. Мало того, что сами на пару опоздали, так ещё и конспект мешают вести, который, между прочим, будут сами просить переписать.       — Ли Ëнбок, Гвон Сонхëн, о чëм вы так увлечённо переговариваетесь на моëм занятии? — Хëнджин останавливается около их парты и глядит строгим взглядом. — Вы уже усвоили весь материал по сегодняшней теме? Может, расскажете всем?       — Н-нет, — мотает головой Феликс, перенимая на себя взор внимательных глаз, который тут же смягчается. — Простите за неподобающее поведение, сонсэнним.       — Простите моего друга, — начинает Сонхëн сладким голосом.       Феликс приоткрывает рот и роняет ручку. Этот тон — предвестник злой и неприятной «шутки», но заткнуть друга на глазах у всей аудитории и преподавателя не получается. Его парализует страх.       — Он очень скромный и впечатлительный парень, боялся признаться, что хочет с вами переспать.       Хëнджин распахивает глаза и бегает взглядом по лицу Сонхëна. По аудитории разбегаются удивленные вздохи и перешептывание. Тело пробивает озноб, и дыхание учащается, сжимая всё в районе груди.       — Это неправда, сонсэнним!       Феликс кланяется, насколько это возможно, и робко поднимает виноватый взгляд на Хëнджина. Он ожидает увидеть покрасневшие от гнева уши, нахмуренные брови, ходящие под кожей желваки, но замирает, когда сталкивается с хладнокровным спокойствием на лице преподавателя. Хëнджин молчит, пристально смотрит на Сонхëна и снова складывает руки на груди.       — К концу занятия вы предоставите мне объяснительную на имя ректора, в которой распишите, почему позволяете себе опаздывать на занятия, порочить честь одногруппника, хамить преподавателю и срывать учебный процесс. Вы меня поняли, Гвон Сонхëн?       — Отвратительное у вас чувство юмора, — закатывает глаза Сонхëн. — Так и напишу в объяснительной.       — Пишите что хотите. Мне всë равно. Оправдываться будете перед ректором, — Хëнджин щурит глаза и разворачивается, чтобы вернуться к кафедре, как в спину прилетает вопрос от Ëнсу.       — А Феликсу не нужно писать объяснительную?       Хëнджин вздыхает и продолжает путь к кафедре, даже не удостоив вниманием студента.       — Ли Феликс пришёл на занятие вовремя, слушал меня и вëл конспект, пока в аудитории не появились вы. Нареканий к этому студенту у меня нет.       Феликс непроизвольно улыбается и опускает голову, польщëнный оценкой Хëнджина. Чтобы скрыть радость и избежать в последствии неприятных вопросов, он прячет улыбку в ладони, делая вид, что сосредоточен на перечитке собственного конспекта в тетради.       — Вот же сука, — тихо шипит Сонхëн, вырывает лист из тетради и небрежным почерком начинает письмо.       «Достойная цена твоим мерзким шуткам», — думает Феликс и хватает ручку, когда Хëнджин предлагает студентам в очередной раз вернуться к теме лекции. Больше от учебного процесса его не отвлекают.       — Занятие окончено, не смею вас больше задерживать, коллеги. Можете быть свободны, — кивает Хëнджин, указывая рукой на дверь, разворачивается и садится за свой стол.       Феликс неторопливо складывает вещи в сумку, боковым зрением наблюдая, как вся группа постепенно покидает аудиторию и оставляет на столе только одну тетрадь.       — Идëшь курить с нами? — спрашивает Сонхëн, закидывая свою сумку на плечо. Ëнсу позади него сосредотачивается на активной переписке в смартфоне.       — Вы идите, мне надо поговорить с сонсэннимом.       — Хорошо, будем во внутреннем дворе.       Феликс кивает и провожает их взглядом. Как только аудиторию покидают все студенты и дверь за ними закрывается, он переводит взгляд на преподавателя и сталкивается с его карими глазами, обращёнными в свою сторону.       — Я понимаю, что не имею права указывать, как тебе жить, Феликс, но на твоëм месте я бы держался подальше от Сонхëна с Ëнсу. Не надо портить свою светлую голову в их компании.       Феликс скромно улыбается и отводит глаза. Забота Хëнджина теплом разливается в груди и сжимает сердце.       — Спасибо за совет, сонсэнним. Я поразмышляю над этим. И простите за их поведение.       — Не извиняйся за чужое бескультурное поведение, — мотает головой преподаватель. — Если что-то случится — ты всегда можешь ко мне обратиться. Хорошо, Ëнбок?       По телу пробегает волна будоражащих мурашек, вызванная мягкостью произнесенного имени из уст Хëнджина. Феликс несколько раз кивает, прижимая к груди тетрадь и подходит к кафедре.       — Сонсэнним, я выполнил задание, которое вы выдали мне на прошлой неделе. Не могли бы вы его проверить?       — Куда я денусь, — улыбается Хëнджин, подзывает его к себе рукой и поворачивается на стуле.       Феликс отражает его улыбку, обходит стол и останавливается рядом, протягивая раскрытую тетрадь с заданием. Ненавязчивый запах лаванды проникает в ноздри, постепенно заполняя лëгкие, а вдохи становятся глубже и жаднее. Феликс облизывает губы и не отводит взгляда от нежного профиля.       — Я сделал небольшой конспект по теме эмоций и составил инструкцию по их определению и проживанию, как вы просили, сонсэнним. Хëнджин поднимает на него впечатлённый взгляд, рассматривает секунд пять и возвращается к изучению задания в тетради. Дыхание перехватывает. Феликс хватается рукой за рубашку в области груди и негромко выдыхает. Сердце отстукивает в рëбрах настолько громко, что Хëнджин, наверняка, может услышать.       — Вижу, что ты очень ответственно подошëл к заданию, Ëнбок, — он ознакамливается с конспектом, проводя пальцами по вклеенным с пометками стикерам и цветным подчëркиваниям, и переворачивает страницу, ознакамливаясь теперь с инструкцией.       — Я рад, что мои старания оказались замечены вами, сонсэнним, — он совершает небольшой поклон, а Хëнджин отмахивается рукой.       — Не нужно столь официально, — он снова бросает на Феликса взгляд. — Что ты понял в процессе выполнения данного задания?       Феликс хлопает глазами и пытается незаметно восстановить сбившееся дыхание. Взгляд сначала невольно притягивает родинка под глазом, затем он падает на пухлые губы, заставляя смочить языком собственные и ощутить лёгкое покалывание в желании попробовать их на вкус. В открытое окно задувает ветер, принося с собой свежесть и разнося лавандовый аромат. Отчётливо слышатся звонкие мелодии птичек на ближайших деревьях.       — Все эмоции естественны и свойственны человеку, но общество привыкло делить их на «позитивные», которые, естественно, поощряет, и «негативные», проявление которых, наоборот, порицается. Негативные эмоции могут подавляться человеком в течение длительного времени и приводить к психосоматическим заболеваниям.       Хëнджин прикрывает глаза и кивает. В груди Феликса будто взрываются праздничные хлопушки. Он сжимает ладони у себя за спиной и не сдерживает счастливой улыбки.       — Всë правильно. Подавление эмоций негативно сказывается на психическом здоровье человека, поэтому ты, как будущий психолог, должен знать как можно помочь своим клиентам прожить эмоции, которые они отрицают, подавляют и боятся проживать. Пробовал сам следовать составленной инструкции?       — Да, пришлось, — кивает Феликс.       — И как? Тебе удалось прожить эмоцию согласно ей? Нашла ли она выход?       Хëнджин поворачивается на стуле к нему корпусом, опирается локтями о подлокотники и складывает перед собой руки в замок. Сейчас он больше похож на психолога, нежели преподавателя. Феликс сглатывает, прослеживает взглядом, как дёргается его кадык, как он едва заметно улыбается уголками губ, и теряется в разговоре.       — Простите… Не могли бы вы повторить?       Хëнджин медленно кивает, прикрывая глаза.       — Удалось ли тебе прожить эмоцию согласно своей инструкции?       Феликс поджимает губы и с усилием опускает взгляд, пожимая плечами. Свежий порыв ветра проносится по всей аудитории и приносит с собой волну лавандового парфюма. Он глубоко вдыхает цветочный аромат и хватается одной рукой за голову, ощущая лёгкое головокружение.       — Тебе плохо? — в негромком голосе проскакивают беспокойство, сердце пропускает пару ударов.       Преподаватель легонько касается запястья второй руки, и Феликс резко поднимает взгляд. Место прикосновения обжигает и пробуждает волну мурашек во всём теле. У Хëнджина тëплые и сухие пальцы. Феликс глубоко вздыхает и берёт его за руку.       — У вас очень притягательный парфюм, сонсэнним.       Уши и щëки преподавателя покрываются румянцем, он в растерянности приоткрывает рот и часто моргает. Феликс улыбается и, почувствовав прилив смелости, сжимает его ладонь в своей сильнее.       — Спасибо, мне приятен твой комплимент, Ëнбок. У тебя нет аллергии на парфюмерию?       — Нет-нет, — мотает головой, польщённый чуткостью Хëнджина. — Наоборот, мне очень нравится.       Преподаватель кивает, встаëт со стула и спускается с кафедры, заставляя Феликса обернуться и наблюдать за происходящим. Он берëт стул у первой парты в ряду, возвращается и ставит напротив своего.       — Присаживайся, — указывает Хëнджин ладонью и возвращается на своë кресло. — Не бойся говорить, если почувствуешь себя плохо.       Феликс послушно садится и складывает руки на коленях. Теперь они находятся на одном уровне, и смотреть в глаза становится ещё смущающе. Хëнджин прочищает горло и снова бросает взгляд в тетрадь с домашним заданием.       — Вернëмся к домашнему заданию. Тебе удалось прожить эмоцию по составленной инструкции?       Феликс тоже бросает взгляд на свою тетрадь, листы которой ярко исписаны синими чернилами и разноцветными текстовыделителями, и облизывает губы.       — Нет, думаю, что нет. Я остановился на пятом пункте.       — Почему? — спрашивает Хëнджин, пробегается взглядом по странице с инструкцией и поднимает взгляд обратно к нему. — Что вызвало трудности?       Феликс тяжело вздыхает. На проверку инструкции уходит несколько вечеров, и ни один из них успехом отличиться так и не смог. Все условия были соблюдены: найдено тихое и комфортное место, достигнут настрой на терапию, подготовлены бумага и карандаши, но ничего из этого не помогало, когда он добирался до пятого пункта, целью которого являлось признать наличие причины возникновения эмоций внутри себя, а не во внешней среде. А раз причина находится внутри, тогда Феликс должен быть в силах с ней разобраться.       — Знаете, сонсэнним, я сомневаюсь, что эта памятка применима для самостоятельной терапии, — признаëтся он, опуская взгляд. — Эмоции или чувства могут быть чересчур… Глубокими и проблемными. Могут даже приносить дискомфорт и панику. Очень тяжело копаться в своих травмах, когда есть лëгкая возможность убежать. Думаю, мне нужен человек, который смог бы меня направлять, потому что самостоятельно совладать со своими эмоциями я не смог. Испугался.       — Вот как, — хмыкает Хëнджин и отводит взгляд в задумчивости.       Феликс кивает и обнимает себя руками, вспоминая леденящий ужас в области груди и подступающую к горлу панику, когда он пытался погрузиться в травмирующие воспоминания и убедить себя, что подвластен над ними. Нахальные улыбки, хищные взгляды и мерзкий гогот толпы крепких подростков слишком отчётливо отпечатались в памяти. Каждый раз, когда он добирался до этого этапа, водоворот воспоминаний затягивал в пучину животного страха и боли.

«Пидорам не место в обществе нормальных людей».

      Жгучая боль простреливает левую руку.

«Много членов ты в себя уже принял?»

«Ты позорище для своих родителей».

      Удар в живот выбивает из лёгких воздух, горло раздирает кашель.

«Больной ублюдок, твоë место в психушке».

      Большие холодные ладони смыкаются на горле и перекрывают доступ к кислороду.

«Держись от нас подальше, иначе в следующий раз одними синяками не отделаешься». «Убить бы тебя».

      — Нет! — вскрикивает Феликс, взмахивает руками и падает со стула. Хватается за волосы, задирает голову, распахивая глаза. Лëгкие обжигает недостаток кислорода, он судорожно пытается вдохнуть и тянется рукой вверх, пытаясь зацепиться за жизнь.       Перед глазами возникает высокий силуэт с тëмными волосами. Он присаживается рядом и укладывает руки на плечи. Его голос неразличим и звучит сквозь толщу воды. Феликс сбрасывает с себя его руки, отползает, смаргивая слëзы.       — Не подходи! Не подходи!       Силуэт замирает.       — Не хочу умирать… Пожалуйста… Пожалуйста, — хнычет Феликс, даже не вытирая катящиеся по щекам слëзы. Подтягивает к себе ноги, обхватывает их руками и прячется в них.       — Ëнбок, всё хорошо, — звучит совсем рядом мягкий мужской шёпот.       Чья-то рука ложится на голову и поглаживает, перебирая пряди, а вторая находит место на колене. Феликс продолжает всхлипывать, но поглаживающие движения начинают немного успокаивать.       — Феликс, посмотри на меня, пожалуйста, — просит очень знакомый голос. — Это я, Хван Хëнджин, твой сонсэнним.       Он сглатывает под бешеное сердцебиение и через некоторое время поднимает голову, сталкиваясь с ласковым взглядом преподавателя когнитивной психологии.       — Умница. Всё в порядке, слышишь? Ты в безопасности, тебе ничего не угрожает. Это состояние скоро пройдëт, — спокойным голосом обещает Хëнджин и обнимает его за плечи.       Феликс вытирает ладонью последние слëзы и жмëтся ближе к преподавателю. Аромат лаванды и тепло его тела источают спокойствие и надëжность. Сердце всё ещё загнанной птицей бьëтся о рëбра, дышать тяжело и больно.       — Феликс, смотри на меня, — Хëнджин ладонью поворачивает его голову и заставляет смотреть прямо на себя, затем берëт холодные пальцы в свои и разминает их. — Сделай глубокий вдох.       Не отводя взгляда от карих глаз, он послушно вместе с преподавателем делает глубокий вдох, чувствуя, как наполняются кислородом лёгкие.       — Теперь медленно выдыхай.       Феликс выдыхает, сосредоточенный только на чëтких и спокойных указаниях Хëнджина.       — Умница. Давай повторим ещё несколько раз.       Они вместе делают ещё несколько вдохов-выдохов, затем Хëнджин кивает, чтобы он продолжал, а сам переходит от массажирования пальцев рук к мочкам ушей, затем на шею и плечи. Дыхание постепенно выравнивается, из лëгких пропадает напряжение. Массаж негой расплывается по телу, расслабляет напряжённые мышцы, и уже через пару минут Феликса одолевает слабость.       — Хочешь пить?       Он кивает и из-под полуопущенных век наблюдает за тем, как Хëнджин берëт со стола почти полную бутылочку воды, открывает, снова присаживается рядом и поддерживает дно, когда он отпивает.       — Спасибо, сонсэнним. За всё. И простите, что вам пришлось это увидеть.       Хëнджин оставляет бутылку с водой рядом и берëт Феликса за руку.       — Не смей просить прощения за такое, — хмурит брови преподаватель. — Тебе следует обратиться к врачу. Две панические атаки за неделю — это очень нехорошо.       Феликс мотает головой.       — Нет возможности.       — Тогда можешь рассказать, что случилось?       Спокойствие Хёнджина заразительно. В его взгляде нет строгости или злости, он выражает лишь сочувствие и понимание. Феликс вздрагивает, когда второй рукой преподаватель начинает поглаживать плечо и массировать мышцы, прогоняя последние признаки панической атаки. Его взгляд напоминает материнский. Такой же сострадательный и соучастный, какой был у мамы в день выписки его из больницы. Феликсу тогда пришлось рассказать ей правду о школьном буллинге, скрыв информацию об ориентации.       — Воспоминания, — едва слышно шепчет он и опускает голову. — Они сильнее меня, они всё ещё меня пугают. Я пытался прожить чувства по инструкции, но когда я дохожу до этого пункта… Я не могу их преодолеть. Я не могу на это повлиять.       — Можешь, Феликс, можешь, — также тихо заверяет его Хёнджин. — Страх — это тоже эмоция, призванная уберечь тебя от опасности. Проживать эту эмоцию правда непросто. Тем более если страх вызван травмирующими событиями. Если ты не можешь прожить его самостоятельно, то нет в этом ничего постыдного. Есть люди, которым нужна поддержка и помощь в проживании эмоций и чувств, в этом ты прав. Для этого и существуют психологи.       — А как правильно прожить свой страх?       — С помощью терапии. Пусть у тебя не получилось позволить эмоции покинуть себя, зато ты смог её определить и понять, что блокирует твои дальнейшие действия. Это тоже хороший результат. Как себя чувствуешь?       — Уже лучше, — кивает Феликс и подтягивает к себе ноги.       Хëнджин встаëт и протягивает ему руки, помогая подняться.       — Я могу задать личный вопрос?       — Конечно, сонсэнним.       — Если не секрет, почему ты решил поступить на психологический факультет?       — Хочу помогать людям, — пожимает он плечами и потирает ушибленное плечо. — Помогать им делать свою жизнь здоровее и счастливее.       — Помогать людям можно по-разному, — улыбается Хëнджин, подходит к столу и начинает собирать вещи в портфель. — Не сочти за грубость, студенты психфака чаще всего поступают на факультет с желанием разобраться в своих проблемах.       — Разве это плохо? — хмыкает Феликс и облокачивается поясницей о преподавательский стол, опираясь о край ладонями.       — Нет, не плохо, просто не всем психология подходит как профессия. Залечивать собственные травмы и ежедневно помогать с этим другим — это немного разные вещи.       — Да, я понимаю, — кивает Феликс. — Я, вообще-то, хотел обучаться на медбрата.       Хëнджин в удивлении распахивает глаза и поднимает взгляд, застёгивая сумку.       — Что же ты тогда тут делаешь?       — Кое-какое событие заставило меня передумать. Лечить душу ненамного тяжелее, чем лечить тело. Но, возможно, вы правы, сонсэнним, и я хочу привести в порядок собственную голову. А вы почему выбрали психологию?       — Пошёл по маминым стопам. Она психолог по образованию и работает в школе.       — Преподавать тоже пришли по её примеру? — улыбается Феликс, согреваемый мыслью о том, что симпатичный преподаватель приоткрывает свою душу и интересуется его жизнью.       — А? Нет. Научный руководитель, с которым я писал выпускную работу, сказал, что мне пошло бы преподавание. Решил попробовать. Мне как раз сейчас необходим стабильный заработок, а на открытие своего кабинета нужны немаленькие деньги.       — У вас интересные занятия. Мне нравится, что вы не просто читаете лекцию, а ведёте беседу. Так информация усваивается лучше.       — Рад, что моя методика работает, — он бросает на Феликса сияющий взгляд. — Что-то мы отошли от темы. Оценка «хорошо» тебя устроит?       — Вполне. Спасибо, сонсэнним, — Феликс забирает протянутую ему тетрадь, подхватывает с пола сумку и прячет её вовнутрь.       — Прогуляемся до столовой? — Хëнджин берëт со стола ключ от аудитории.       — С удовольствием, — кивает Феликс.       Они покидают аудиторию. Преподаватель закрывает дверь на два оборота, после чего продолжается молчаливый путь в столовую. Коридоры пусты — во время обеденного перерыва все студенты и преподаватели разбегаются кто куда: кто-то выходит погулять, кто-то направляется в соседние кафешки и кофейни на перекус, а кто-то довольствуется университетской столовой.       Компания Хëнджина ощущается до боли правильной и знакомой. Коридоры учебного заведения, отдалённый ученический гул и статная фигура спокойного мужчины рядом пробуждают странное чувство повторяющихся событий. Феликсу кажется, что когда-то они уже прогуливались в компании друг друга.       — Берегитесь!       — Осторожно!       Его больно хватают за плечо и тянут на себя. Феликс взвизгивает и врезается в грудь Хëнджина. В ноздри ударяет яркий лавандовый аромат, а следом раздаëтся грохот, гулким эхом отдающийся по всей лестничной площадке. Он жмурит глаза и жмëтся к тёплому телу, ощущая, как его обнимают двумя руками и уводят за собой на несколько шагов назад. Воцаряется молчание. Феликс неспешно отстраняется от Хëнджина, робко поднимая на него взгляд, и наблюдает заломленные брови и наполненные яростью глаза. Оборачиваясь, пытается выяснить, чем вызвана злоба.       — Вы в своëм уме?! — звучно возмущается Хëнджин.       — Хубэ, ради бога, простите мальчишек, — на лестнице появляется низенького роста мужчина и поправляет кругленькие очки на носу. — Заместитель ректора попросил старый шкаф из моей аудитории спустить на первый, к завхозу. Так и знал, что нужно было ещё парней позвать, — и хлопает себя по бедру.       — Очень рад за вас, профессор Чон, — сухо отвечает Хëнджин. — Но вы и ваши подручные только что чуть не раздавили моего студента. Не будь меня рядом, парня прибило бы в два счëта.       — Ну так не раздавили же, — отмахивается мужчина.       Хëнджин сверлит его свирепым взглядом с полминуты, выходит вперёд и продолжает диалог.       — По счастливой случайности. На дворе полдень, обеденное время. Помимо меня и моего студента, здесь могли находиться и пострадать другие люди. Ваш шкаф не мог подождать хотя бы начала следующей пары?       — В моëм расписании тоже стоят пары. Кто студентов обучать будет?       — Значит, шкаф мог подождать до вечера или завтрашнего утра. Незачем было спускать его именно сейчас и подвергать окружающих опасности.       — Хубэ, прекращайте умничать и идите, куда шли.       — А вам не стыдно выставлять своего коллегу в негативном свете перед его учеником? — вклинивается в разговор Феликс, останавливаясь рядом с Хëнджином. — Сонсэнним прав, вы поступаете неблагоразумно.       — А его ученик, как погляжу, ничем не лучше его самого. Как некультурно вмешиваться в разговор старших!       — Что?! На минуточку, ваш шкаф падал на меня! — вспыхивает Феликс и сжимает кулаки. — И я не имею права слово вставить?       — Тебе правда лучше не вмешиваться, Ëнбок, — соглашается Хëнджин и, обхватив за локоть, тянет за собой вниз по лестнице. — Обсудим этот инцидент позже, сонбэ Чон!       Спустя один лестничный пролёт Феликс дует губы и прожигает взглядом затылок преподавателя.       — Почему мы ушли?       — Потому что нет смысла тратить обеденное время на бессмысленные перепалки.       — Он вам нагрубил! В присутствии студента! Такое не должно сходить с рук!       — Мой студент не глупый парень, это во-первых. Во-вторых, не надо портить отношения с преподавателями, если не хочешь от них проблем в будущем. В-третьих, я знаю, как повлиять, поэтому очень прошу тебя не вмешиваться, — Хëнджин оборачивается. — Хорошо?       Глядя в спокойные омуты, Феликс обречëнно вздыхает, понимая, что не может с ним спорить.       — Ладно.       — Поверь мне, ты только проблем от него нахватаешься.       Раздаëтся телефонный звонок. Феликс тянется за смартфоном в карман джинс, читает имя вызываемого абонента и с заминкой на короткие размышления отвечает.       — Ты где пропадаешь, Феликс? Срочно иди к нам.       — Что у вас уже успело произойти?       — Увидишь. Бросай всё и срочно выходи во внутренний двор.       Феликс и рта не успевает раскрыть, как собеседник завершает звонок. Он рассеянно смотрит в экран ещё некоторое время, силясь понять, что только что произошло.       — Друзья потеряли? — улыбается Хëнджин, пряча руки за спину.       — Вроде того.       — Тогда не буду больше задерживать, — кивает преподаватель и бегло осматривает лицо студента. — До встречи. Береги себя.       Феликс провожает его взглядом по коридору, пока тот не скрывается за поворотом. От чуткого внимания Хëнджина в груди теплеет. Губы непроизвольно растягиваются в глупой улыбке, он опускает голову и глубоко вдыхает, пытаясь успокоиться. В воздухе всё ещё висит дурманящий разум лавандовый аромат.       Отойдя от всего произошедшего за последние полчаса, он выходит во внутренний двор и идëт к месту, отведённому под курение. Но не успевает Феликс дойти до угла университета, как смесь двух голосов — агрессивных и умоляющих — режет слух. Он поворачивает голову в сторону звука, распахивает глаза и бежит к месту происшествия.       — Ещë раз назовёшь меня так — без зубов останешься, — кричит Сонхëн, встряхивая щуплого парня. — Понял меня?       — Только попробуй, и познакомишься с братом, — сквозь зубы говорит парень.       — Пугать меня вздумал, ублюдок? — рычит Сонхëн и прижимает парня спиной к ограждению игрового поля. — Тебе мозги отшибли битой?       — Нет у тебя никакого брата, — смеётся Ëнсу, затягивается сигаретой и выдыхает в лицо клуб дыма. Тот морщится, отворачивает голову и кашляет. — Не пизди.       — Я не лгу.       — Посмеет сунуться ко мне — и ему лицо с радостью разукрашу.       — Не терпится познакомиться с его кулаками, ничтожество? — незнакомец пинает Сонхëна по ноге, и тот стонет, когда в ответ прилетает удар в скулу. — Только кулаками махать умеешь. Любимую тоже будешь бить и насиловать?       — Буду делать всё, что захочу. Тебя это ебать не должно.       Сонхëн бьëт парня в бок. Тот взвизгивает и опадает на плечо оппонента.       — На такого урода, как ты, ни одна девушка даже не глянет, — сквозь безумную улыбку бросает парень и бьёт коленом в пах.       Сонхëн отпускает жертву и с пронзительным стоном сгибается пополам, выкрикивая маты. Парень принимается бежать, но его перехватывает Ëнсу и валит на землю, седлая и прижимая плечами к асфальту.       — Ты гей? Так сильно меня хочешь? Прости, вынужден тебя расстроить, я-       — Оставь эти фантазии для своего бейсболиста. Повторяю в последний раз: прекращай катить шары к чужой девчонке, пидрила!       Ëнсу замахивается кулаком, угрожая сильным ударом. Феликс останавливается неподалёку и замирает от ужаса, переводя взгляд с одного парня на другого.       — Она не собственность, чтобы быть чьей-то.       — А ты мне не мамочка, чтобы морали читать. Ещё раз вас увижу – пожалеешь, что родился.       — А у тебя есть мать?       — Вот ты... Урод!       Ëнсу пару раз бьëт его в челюсть и смыкает ладони на горле. Незнакомец жмурится и раскрывает рот в отчаянных попытках вдохнуть. Феликс сжимает холодные ладони.       «Он его убьёт» — от осознания стынет кровь в жилах.       Он бросается вперëд, хватает Ëнсу за плечи и оттаскивает от покрасневшего парня.       — Прекрати! Ты его задушишь!       — Похуй!       — Тебя посадят, дурень!       Феликс протягивает ему ладони, помогая подняться с земли. Ëнсу отмахивается и отряхивает одежду, то и дело бросая злобные взгляды на незнакомого парня. Тот лежит с закрытыми глазами и, кажется, совсем не двигается. По телу Феликса пробегает холодная дрожь. Он делает шаг навстречу потерпевшему, но тот откашливается и обессиленно отворачивает голову. Вздымающаяся грудь выдаёт его тяжëлое дыхание.       — Тюремное заключение? Могу устроить, — хрипит он и пытается приподняться, но корчится от боли и со стоном падает обратно. — Говорю же, мой брат очень интересный человек.       Феликс морщится вместе с ним. Фантомная боль простреливает правое предплечье. Тело всë ещё помнит ту адскую и жгучую боль от сломанной руки, помнит холод и твëрдость асфальта, помнит, как мучительно долго тянулись двадцать минут в пустом вечернем внутреннем дворе школы. Феликс обводит взглядом его скулы, лисий разрез глаз, останавливается подольше на разбитой нижней губе и поджимает собственные. Всё ещё помнит железный привкус крови на них. Одетый в уже испачканную землёй и капельками крови белую рубашку и чëрные брюки, парень создаëт образ приличного человека и примерного студента. Жалость сдавливает грудную клетку, заставляя Феликса неровно выдохнуть и бросить аккуратный взгляд на своих друзей. Как спустя несколько лет он оказывается в обществе тех, кого всё своё отрочество презирал?       — Как же ты заколебал, — басит отошедший от боли Сонхëн и стремительными шагами следует к парню, намереваясь продолжить потасовку.       Не успев подумать, Феликс его опережает и перегораживает путь. Сонхëн останавливается, а его лицо вытягивается в удивлении.       — Ты чего?       — Оставь его в покое, — дрожащим голосом просит Феликс и тут же мысленно ругается на себя за проявленную слабость. — Оставь его в покое, ты уже преподал ему урок, — повторяет твëрдым голосом.       — Я сам решу, достаточно он получил или нет. Отойди, по-дружески тебя прошу. Феликс вдыхает побольше воздуха, складывает руки на груди и отрицательно мотает головой.       — Я не пойму, ты где шлялся весь перерыв? Ты ведь не знаешь о произошедшем и уже встаёшь на его сторону?       Сонхëн хмурит брови и указывает ладонью за спину Феликса. Его глаза мрачнеют, в них мелькает стальной холод, пробуждая по всему телу мурашки.       — Почему каждый конфликт ты решаешь насилием?       — А почему ты всегда стоишь в стороне и трясëшься, как зашуганная псина? Куда делся тот Феликс, который избил старшекурсника в начале первого курса?       — Я защищался, — хмурится Феликс и опускает голову, смотря на друзей исподлобья. — Я могу постоять за себя, но первым никогда нападать не буду. Насилие никогда не было и не будет решением проблемы.       — Не знал, что ты такой лицемерный, — хмыкает Ëнсу и подходит едва ли не вплотную. — Со спины наблюдаешь за нашими драками, а потом строишь из себя пацифиста? Святым себя возомнил?       Феликс сглатывает тяжелый ком в горле и сильнее сжимает пальцами локти. Колени едва заметно дрожат. Дыхание Ëнсу учащается, а в глазах метают молнии.       «Я больше не маленький беспомощный мальчик, я смогу дать отпор», — пытается успокоить свой разум Феликс, прогоняя тревожные последствия своих слов и поступков.       — Я всё чаще начинаю задумываться, зачем ты нужен в нашей компании? Толку от тебя никакого, только нервы мотаешь, — негромко возмущается Ëнсу и толкает его в плечо.       — Напомнить, кто делает за вас домашнюю работу?       — Ëнсу прав, — кивает Сонхëн. — Если хочешь остаться с нами в компании, то докажи это.       — С чего это я должен это доказывать? — возмущается Феликс и закусывает щëку изнутри.       — Ударь его, — складывает руки на груди Сонхëн и взглядом указывает за спину Феликса. — Если считаешь, что подходишь нам.       — А если не ударю?       — Больше не подходишь к нам.       Сонхëн запускает руки в карманы джинсов и разворачивается к Феликсу. От сурового взгляда мышцы напрягаются и холодные мурашки бегут по телу. Он сжимает зубы и впивается ногтями в ладони, ощущая, как в районе груди нарастает желание убежать и спрятаться, стать крошечным и незаметным, но чтобы обеспечить собственную безопасность, он должен причинить боль другому… Ни в чем неповинному человеку. Феликс оборачивается и заглядывает парню в глаза, полные стойкости и вызова.       Один удар… Просто замахнуться…       Сколько проблем жертве может обеспечить всего один удар задиры? Что двигает человеком, способным причинить кому-то физическую боль? Феликс понимает лишь телесную боль, ненависть к самому себе за неправильность и никчёмность, понимает животный страх перед гнëтом того, кто сильнее, понимает крики о помощи и обжигающие слëзы, льющиеся от безысходности.       Он сжимает челюсти, принимая решение, подходит к жмурящемуся от боли парню и приобнимает его за плечи.       — Давай помогу?       Незнакомец раскрывает глаза шире и кивает. Феликс чувствует, как друзья прожигают его недоумëнными взглядами, но старается игнорировать их, сосредотачиваясь на помощи пострадавшему.       — Спасибо, — кивает он, когда Феликс помогает сесть и поглаживает по спине.       — Ещё пожалеешь, придурок, — бросает Сонхëн, обращая на себя внимание парней, и машет рукой Ëнсу. — Пошли отсюда.       Обидчики быстро уходят под двумя провожающими взглядами. Феликс тяжело вдыхает и подавляет нарастающую изнутри панику. Облегчение быстро сменяется тревожными мыслями о последствиях сегодняшних разборок, но, как учил тренер, он пытается успокоить себя мыслью, что теперь в опасный момент сможет за себя постоять, ему больше нечего бояться.       — Думал, что ты не вмешаешься, — делится мыслями парень, хватаясь за больную руку и морщась.       Феликс прячет взгляд и поджимает губы.       — Сам не знал, что так получится, — вздыхает он и достаёт из сумки бутылку с водой. — Пить хочешь?       — Не откажусь, спасибо, — кивает он, берëт уже открытую бутылку воды, отпивает и кривится из-за боли, по всей видимости, в разбитой нижней губе.       Феликс тут же достаëт упаковку влажных салфеток и принимается вытирать грязь и кровь с кожи пострадавшего.       — Видать, правду говорят, — хмыкает незнакомец, послушно подставляясь под аккуратные жесты.       Феликс хмурит брови и бросает на него короткий вопросительный взгляд.       — Какую правду?       — Что добрый ты.       — Ты меня знаешь? Кто такое говорит?       Он убирает грязную салфетку в карман бомбера и сосредотачивает внимание на собеседнике. Тот дружелюбно улыбается и похлопывает Феликса по плечу.       — Ли Феликс, тихий студент, что избил нападавшего задиру в первый день учëбы и в последствии связался с двумя мудаками. Все жертвы твоих друзей говорят, что ты не трогал их и оставался после драки, чтобы помочь.       Феликс опускает голову и закусывает губу. Он даже не подозревал, что о нëм такие слухи ходят. Причём, слухи совсем незаслуженные.       — Они не должны так говорить. Каждый раз я просто стоял и бездействовал, позволял насилию происходить. Бездействие тоже наказуемо.       Он пожимает плечами и вздыхает, доставая из пачки новую салфетку. Феликсу знакомо. Когда тебя окружает толпа ненавидящих и глумливых подростков, ломают тебе конечности, бьют и пинают, то бездействующие в компании хулиганы воспринимаются как благословение. Каждый раз он благодарил жизнь, что избивало его меньше человек, чем присутствовало. Правильная ли эта позиция? Нет. Просто искаженная.       — Сегодня ты поступил очень смело.       Феликс приподнимает уголки губ, ощущая теплоту, наполняющую сердце, и смотрит на собеседника.       — Это всё ты. Как тебя зовут?       — Ян Чонин, первокурсник юридического факультета.       — Рад знакомству, — кивает Феликс, вытирает засохшую кровь под левой бровью знакомого, а затем заглядывает в глаза. — На самом деле, Чонин, меня воодушевила твоя смелость. Я впервые встречаю человека, который дерётся с уверенностью и бесстрашием. Смотря на тебя, я понял, насколько я жалок.       Чонин усмехается и щурит глаза.       — Ты жалок, потому что выбрал неправильных друзей.       — А?       — Имею в виду, что такой светлый и нежный человек нашëл в этих отбросах?       Феликс молчит, не зная, стоит ли раскрывать правду. Несмотря на иллюзию безопасности в их компании, разговоры и поступки уже бывших друзей часто его раздражали и заставляли подолгу думать о собственной личности. Бывало, Феликс подолгу не мог уснуть, потому что мешали размышления на тему их непохожести в каждом вопросе. В какой-то момент он стал путаться, что правильно, а что нет, как он должен вести себя и разговаривать. Каждый новый день в компании Сонхëна и Ëнсу казался очередным уровнем повышенной сложности в видеоигре. Феликс мог ничего за день не сделать, а прийти домой вымотанным и уставшим из-за необходимости играть кого-то, кем он не является.       — Мне кажется, что ты хороший человек с красивым внутренним миром, Феликс. Но такие, как они, не позволяют тебе раскрыться.       — Ты тоже скажешь, что их компания для меня опасна?       — Ты либо меняешься в выгодную сторону для них, либо становишься объектом ненависти. С теми, кто был близок, такие парни обычно особенно беспощадны.       — И откуда ты такой грамотный?       Чонин улыбается и становится похожим на очаровательную лисичку.       — Меня наставляет двоюродный брат. Он уже окончил этот университет и работает в полиции.       — Значит, правда не врал, — перенимает его хорошее настроение Феликс, замечает свежий порез на ладони и лезет в сумку. — А что конкретно здесь между вами произошло?       — С этими отбросами? — кивок. — Да я тут с другом из бейсбольной команды занимался, он ушёл на обед, а я задержался, хотел отработать технику игры в одиночестве. Когда уходил, услышал, как эти двое нелестными словами обсуждают девушку, которая мне нравится, и не смог остаться в стороне.       — Ты ещё настоящий рыцарь, — хихикает Феликс и достаëт пластырь из упаковки. — Протяни раненую руку, пожалуйста.       Чонин послушно протягивает и позволяет ему наклеить на рану пластырь с мультяшными динозавриками.       — Спасибо! Ты на медицинском учишься?       Феликс смотрит на результат проделанной работы и ощущает подъём сил от зарождающегося и растущего чувства удовлетворения собой.       — Нет, к сожалению. На психологическом, но я мечтал стать медбратом.       — Почему тогда выбрал психологический?       Феликс поворачивает голову и смотрит на университет, поджимая губы. Правильный ли выбор при поступлении он сделал?       — Не хочу, чтобы люди обижали кого-то и несли ментальные тяготы в одиночку. Я был жертвой буллинга.       — Тем более не понимаю, почему ты водишься с задирами.       — Наверное, потому что просто хочется выжить, — вздыхает Феликс, подтягивает к себе ноги, обхватывает руками и утыкается подбородком в колени.       Они сидят пару минут в абсолютной тишине и наслаждаются тëплым сентябрьским деньком. Солнечные лучи приятно греют кожу, а прохладный ветерок развивает прядки волос. Где-то неподалёку щебечут маленькие птички и стрекочут кузнечики. Шум проезжающих машин теряется среди звуков природы.       — Мы пропустили обед, кажется, — вздыхает Чонин и подтягивает к себе свою сумку, доставая контейнер. — У меня есть два бутерброда. Будешь?       Феликс поворачивает голову к новому знакомому и наблюдает за тем, как он открывает контейнер. Хлебные треугольнички выглядят очень аппетитно. Во рту мгновенно скапливается слюна, а урчание в желудке напоминает о том, что с утра в нём не побывало и крошки.       — С большим удовольствием. Спасибо, Чонин.       Феликс принимает угощение и одновременно с Чонином надкусывает. Яркий вкус соуса и сок томата щекочут рецепторы, а компания приятного и доброго человека вызывает искреннюю улыбку.

***

      — Вот ты где, сучëныш! — кричит знакомый голос.       Не успевает Феликс обернуться в сторону звука, как кто-то резко хватает за плечи и грубо прижимает к стене, приближаясь непозволительно близко. От удара картина происходящего расплывается. Всё, что он замечает — острый нос и каштанового цвета чëлка.       — Где твои дружки, сука?!       Феликс жмурится от звона в ушах и приоткрывает глаза, встречаясь с тëмными от гнева омутами. Тело пробивает холодная дрожь. Перед ним стоит Минхо.       — Отвечай! — он встряхивает его, ещё раз прикладывая лопатками к стене.       Феликс стонет и пытается отпихнуть друга.       — О ком ты?       — Придурком не прикидывайся! Дружки твои где?!       — С-Сонхëн и Ëнсу?       — Они самые. Где?       — Мы больше не общаемся.       — Мне поебать, они твои одногруппники. Где они?!       Глаза жжëт от подступающей влаги. Феликс беспомощно хватается за кофту Минхо и закрывает глаза. Горячие слезы текут по щекам.       — Я-я не знаю… Не знаю, куда п-пошли, м-мы больше не об-общаемся.       — Хорошо, тогда так: где их можно встретить?       Минхо шипит, как настоящий кот. Он всегда производил впечатление серьёзного человека, которого злить себе дороже, но Феликс никогда бы не подумал, что может стать жертвой его гнева.       — Во в-внутреннем д-дворе. Отпусти… Пожалуйста…       — Отпустить?!       Рычит Минхо совсем рядом с лицом. Феликс чувствует его учащённое дыхание на губах и снова пытается отстраниться, но хватка на плечах оказывается сильнее. Он отворачивается, пытаясь хоть как-нибудь укрыться от испепеляющего взгляда.       Звонкий шлепок, и щëку обжигает боль. Из глаз брызжут слëзы. Феликс всхлипывает и, приоткрывая глаза, боязливо смотрит на Минхо, как добыча на хищника.       — Твои дружки Ханни не жалели. Он тоже умолял отпустить, так с чего бы мне отпускать тебя?       Феликс распахивает глаза и послушно замирает в хватке Минхо.       — Джисона избили?       — А ты только сейчас узнаёшь? — цокает Минхо. — Он тебя другом называл.       — Что случилось?! Как он?!       — Это я у тебя спрашивать должен, придурок, — Минхо бьëт в скулу. — Не знаю, что между вами произошло, но ты к этому точно как-то причастен.       Феликс жмурится и мотает головой. Пульсирующая боль возвращает страшные воспоминания о школьных избиениях.       — Что?! Нет! О чëм ты? Я… Я не причастен… Правда! М-Минхо, я пытался защитить его. Правда-правда! Умоляю, поверь…       Минхо скалится и толкает визжащего Феликса на пол. Тот успевает сгруппироваться, но неудачно приземляется на бок. Боль постепенно разрастается в тазу и плече.       — Не смей приближаться к Джисону, урод. В следующий раз жалеть тебя не буду.       Феликс не смотрит на Минхо. Он пинает его в последний раз и стремительно уходит. Звуки шагов эхом разносятся по пустому коридору. Время позднего вечера неумолимо приближается, занятия у многих групп давно окончены. Группа Феликса защищала проекты по одной из дисциплин, но из-за того, что выступления оказались объёмными и времязатратными, им пришлось задержаться на несколько часов. Сонхëн и Ëнсу, на удивление, никак не беспокоят его, но иногда поглядывают и о чём-то перешёптываются.       Джисона на парах нет. Феликс пишет ему несколько сообщений, но ответа не получает. Он никак не выходит на связь, а в связи с полученными только что новостями в груди просыпается тревога. Насколько сильно Джисона избили? Что, если он в больнице? Какой мотив у обидчиков? И как к этой ситуации причастен Феликс? Даже после конфликта во внутреннем дворе он продолжает держать дистанцию с Джисоном всë по той же причине — боится, что ему навредят. Не помогло, значит... Ему нужны подробности, но спросить не у кого.       Феликс сворачивается в позу эмбриона и позволяет себе расплакаться. Всё равно никто не увидит. Одногруппники ушли раньше него, да и в этом крыле в целом редко кто появляется. Слëзы скатываются с ресниц, оставляя после себя мокрые дорожки. Навязчивые мысли только сильнее провоцируют истерику.       Всё разрушено. Поступая в университет, Феликс горит мечтой начать новую жизнь, найти друзей, ходить с ними на прогулки, устраивать вечеринки, вместе выполнять домашнее задание, а по итогу вляпывается в ещё бóльшие неприятности и затаскивает в них других невинных людей.       Немного выплакавшись, он медленно садится, кривясь от боли в ушибленных местах, вытирает слëзы ладонью. Одиноко. Сонхëн и Ëнсу никогда не были настоящими друзьями в представлении Феликса. Джисон не выходит на связь — у него своих проблем сейчас достаточно, да и Минхо ясно даëт понять, что не позволит им больше общаться. Ехать домой к маме и заставлять её беспокоиться не хочется, но есть острая необходимость в чьей-то поддержке и объятиях…       В голову взбредает немного безумная мысль.

«Если что-то случится — ты всегда можешь ко мне обратиться. Хорошо, Ëнбок?»

***

      Морщась от спазмов, Феликс добирается до аудитории Хëнджина и мысленно ликует, когда видит приоткрытую дверь в аудиторию. Прежде чем зайти, он останавливается и аккуратно заглядывает в щель, замечая преподавателя за столом.       Хëнджин смотрит в окно, уткнувшись подбородком в сложенный ладонями замок. Лучи вечернего солнца падают на часть лица, окрашивая кожу в тëпло-золотой цвет. Кажется, что настроение у преподавателя немногим лучше. Феликс не понимает, что именно выдаëт тоску Хëнджина, но сердцем чувствует, что того сейчас постигают невесёлые думы. Стоит ли обременять взрослого человека ещё и своими проблемами? Он закусывает нижнюю губу, размышляя. Лучше уйти. Сон — лучшее лекарство от всех болезней и состояний. Даже ментальных.       — Ëнбок? Это ты?       Не успевает он развернуться, как по аудитории эхом разлетается мягкий удивлённый голос. Всë-таки замечает.       — Что-то случилось? Проходи, не бойся, — суетится Хëнджин, встаëт из-за стола и спускается с кафедры.       Феликс опускает взгляд в пол, неровно выдыхает, стирая последние предательские слëзы ладошкой, и робко проходит в аудиторию. Хëнджин моментально оказывается рядом, закрывает дверь и приобнимает за плечи, проводя к партам и стульям.       — Присаживайся, — он выдвигает стул из-за парты, приглашая присесть, и сам опускается перед ним на колени. Взгляд Феликса теперь падает прямо на него — мужчину, которого ему непозволительно любить. — Что случилось? Кто до слëз довëл? Рассказывай.       Феликс безотрывно смотрит в ярко-карие глаза, сияющие золотом на солнце, и не может сдержать новый слезливый поток. Глаза застилает влажная пелена.       Перед ним оказывается не просто преподаватель, а неравнодушный мужчина. Феликсу так приятна его забота, о которой он мог только мечтать, что слëзы текут непроизвольно. Он вытирает их ладонями, но Хëнджин отнимает его за запястья и опускает на колени.       — Не три глаза грязными руками. Подожди минутку, — он отходит к своему столу и возвращается с упаковкой сухих салфеток.       Достаëт одну, оставляет пачку на парте за спиной Феликса и вновь присаживается, бережно вытирая слëзы салфетками. Феликс непроизвольно улыбается и пару раз хихикает от приятного и обволакивающего чувства защищённости.       — Щекотно.       — Улыбка подходит тебе больше.       Феликс тихо смеëтся, опускает взгляд и сжимает коленки.       — Расскажешь, что привело тебя ко мне?       — Это личные проблемы... Мне просто не к кому больше пойти, сонсэнним, простите, пожалуйста, что позволил себе побеспокоить вас. Вы просто говорили, что в случае чего я могу к вам обратиться…       — Всë так, ты можешь поделиться со мной даже личными переживаниями. Даю клятву психолога, что буду держать твои откровения в надëжном секрете, — он подмигивает и накрывает его ладони своими.       Феликс выдыхает. В компании Хëнджина становится спокойнее.       — Я всë испортил.       — Почему ты так думаешь?       — Есть один человек, компания которого мне нравится. У нас общие интересы и образ жизни. Я очень хотел с ним дружить, называть своим другом, но боялся, что моя прошлая компания может навредить ему из-за гомосексуальных отношений.       Феликс отводит взгляд и сжимает ладони в кулаки. Хëнджин поглаживает его кожу большими пальцами, затем прищуривается и поворачивает к себе лицо за подбородок.       — Тебя кто-то побил? — догадывается он.       Феликс не находит сил на ответ, поэтому несколько раз кивает, прикрывая глаза.       — У тебя синяк проявляется. Нужно приложить что-то холодное.       Хëнджин снова отходит к столу и внимательно оглядывает его, с минуту перебирает вещи и возвращается с бутылкой холодной воды, бережно прикладывая её к месту удара.       — Купил в ближайшем магазине. Повезло, что ещё не успела согреться.       — Вы так добры, сонсенним.       — Нельзя бросать людей в беде.       Феликс поджимает губы, сильнее прижимая бутылку к горячей скуле и ощущает укол вины в своëм сердце. Если бывшие друзья избили Джисона, значит рядом с ним не было никого, кто мог бы встать на его защиту или оперативно позаботиться после случившегося.

«Таких как ты надо истреблять».

«Откуда мы знаем, может, ты начнëшь приставать к нам?».

«Ошибка природы».

«Тебе нет места в адекватном обществе, твоë место в психушке».

      В ушах звенят чужие насмешки и оскорбления, в теле проступает фантомная боль от нанесённых ран. Знакомая волна отчаяния и безнадёжности окатывает с ног до головы.       — А если… Если я не смог заступиться? Получается, что я плохой человек?       Хëнджин распахивает глаза, бегая взглядом по лицу Феликса, и медленно мотает головой.       — Обстоятельства могут быть разными. Один поступок не определяет тебя как плохого или как хорошего человека.       — Но я всегда стою в стороне и наблюдаю, как те, кого я называл друзьями, избивают наших сверстников. Я хочу вступиться за них, но мне страшно.       — Мы гораздо сложнее, чем кажемся, Феликс. Ты, как будущий психолог, должен это понимать. Ты же наверняка знаешь, почему поступал именно так, а не иначе?       Он кивает несколько раз и шмыгает носом, сглатывая ком в горле.       — Я боюсь оказаться на месте жертвы.       — И что вызывает в тебе этот страх?       Хëнджин берëт его ладони в свои и бережно сжимает. Лавандовый аромат и ласковый голос окутывают в уютное одеяло и успокаивают. Феликс крепче сжимает горячие пальцы преподавателя.       — Школьный буллинг.       — Ты знаешь, почему другие дети издевались над тобой?       Хëнджин не сводит сопереживающих глаз и наклоняет голову вбок, ожидая ответа.       — Н-нет.       Преподаватель прикрывает глаза и кивает, принимая ответ, а через несколько минут продолжает:       — Причина их поведения кроется только в их психике и только в их мировосприятии, но какой бы она ни была, Феликс, к тебе она отношения не имеет. Думаешь, ты виноват в том, как к тебе относились?       Феликс отрицательно мотает головой.       — Не думаю... Я никому не делал зла. Вроде.       — Вот. Ты не виноват в том, что твою психику сломали люди, которые были слабее тебя. Ты стоишь в стороне, потому что хочешь для кого-то зла?       Снова мотает головой.       — А чего ты хочешь? Страх скрывает наши потребности, помнишь?       Феликс хлопает глазами и отводит взгляд, осознавая причину.       — Хочу чувствовать себя в безопасности.       — И это нормально. Это базовая потребность каждого человека, Феликс. Сможешь подвести итог того, о чëм мы сейчас говорили?       — Попробую, — вздыхает он и мысленно возвращается к самому началу распутывания причинно-следственной связи. — Когда мои бывшие друзья избивают сверстников, я остаюсь в стороне, потому что боюсь лишиться чувства безопасности. Но я не хочу, чтобы кому-то делали больно.       — Молодец, — шепчет Хëнджин и большим пальцем убирает последние слезинки с его щëк.       — Но я ошибался не только в этом. Я пытался защитить человека, с которым хотел дружить по-настоящему, но оказался для него паршивым другом. Теперь он страдает из-за меня. А ещё я заставил его парня волноваться и злиться… От меня одни неприятности.       Преподаватель некоторое время смотрит прямо в глаза и вздыхает, покачивая головой, будто Феликс сказал что-то очень глупое.       — Ты взваливаешь слишком много ответственности на свои плечи, Феликс. Ты же не можешь защитить сразу всех. Для начала тебе нужно научиться защищать самого себя.       — Почему? Как?       Уголки губ Хëнджина приподнимаются, он загадочно молчит и бросает взгляд на наручные часы.       — Уже поздно, не находишь? Восьмой час подходит к концу. Давай поступим следующим образом...       — М?       Он встаëт на ноги, забирает бутылку с водой и оставляет рядом с салфетками. Потом, наклонившись, ласковым движением пальцев касается подбородка и поворачивает его голову так, чтобы осмотреть последствия ушиба.       — Сейчас мы соберёмся, и я отвезу тебя домой. Тебе сейчас нужно хорошенько отдохнуть и выспаться. О таких вещах следует разговаривать на свежую и трезвую голову, — теперь поворачивает его на себя, заставляя заглянуть в свои глаза. — Давай мы встретимся в любое удобное для тебя время, и я наглядно объясню тебе кое-что важное. Что думаешь?       Дыхание спирает от медленного осознания слов. Прямо сейчас перед Феликсом стоит самый красивый мужчина и приглашает его встретиться, чтобы поделиться знаниями и помочь в осознании собственного «Я». Первый человек, которому почему-то не всë равно на ментальное состояние Феликса. Первый человек, который сам протягивает руку помощи. Первый человек, который, кажется, способен понять его целиком и полностью.       Хëнджин мягко улыбается и протягивает руку. Из-за искренней улыбки его глаза становятся похожими на два ласковых полумесяца. По телу пробегает дрожь с едва уловимым ощущением дежавю. Отчего улыбка Хëнджина кажется такой знакомой и родной его израненному сердцу? Почему в мыслях яркой вспышкой всплывает призрачное воспоминание того, как маленький Феликс доверяется мальчику постарше, с прямой чëлкой, глазами-полумесяцами, узловатыми длинными пальцами, и бежит за ним по вечернему школьному двору, заливаясь звонким смехом.

«Догоняй, ангелок!»

      Кому принадлежали эти слова?..       — Я не против. Мне любопытно, — улыбается Феликс и вкладывает ладонь в руку Хëнджина, поднимаясь со стула с его помощью.       Преподаватель спешно прибирается на столе и собирает вещи, после чего они вместе выходят из аудитории, запирают её на ключ, который перед выходом из заведения передают охране, и покидают университет.       Оказывается, что Хëнджин умеет водить. Он довозит его до дома на новой машине и, прощаясь, просит позаботиться о себе и хорошенько отдохнуть. Несмотря на свалившиеся проблемы и переживания, Феликс растягивает губы в улыбке, в последний раз вдыхает ароматный дуэт лавандового парфюма с запахом автомобильного кожаного салона и выходит из прогретой машины. Этим же вечером он ещё долго не может заснуть, прогоняя в мыслях случившееся. Хëнджин очень заботливый мужчина. Из вежливости или из симпатии – Феликс не знает, но сердце отчаянно хочет верить во взаимный интерес. Во всяком случае, Хëнджин первый человек в его жизни, кто, кажется, способен понять его израненную душу.       Хван Хëнджин — его преподаватель когнитивной психологии, любить которого не правильно и аморально, но Феликсу всё равно. Он — его луч света в непроглядной мгле, надежда на счастливое будущее. Никакие глупые общественные предрассудки не заставят его отказаться от единственного человека, протянувшего ему руку помощи.       Преподаватель и студент — это всего лишь временные социальные статусы, которые не могут быть сильнее и выше человеческого сострадания и чувств, исходящих из глубины самого сердца.