Твоё от тебя не уйдёт

      Феликс влетает в кофейню под мелодичный звук колокольчиков над дверью и вертит головой в поисках Джисона. Тот растягивает губы в лучезарной улыбке и вскидывает руку, привлекая внимание. Феликс машет в ответ, затем совершает заказ и, прождав его около пяти минут у кассы, направляется с деревянным подносом к столику друга.       — Прости, что заставил ждать. Срочный вызов был, пересадка сердца у восьмилетней девочки, ещё и с осложнениями, кое-как удалось спасти. Мчал в больницу аж с другого конца города, представляешь? Даже позавтракать не успел, — торопливо извиняется Феликс, оставляя вещи на столе, снимает плащ и вешает его на крючок рядом стоящей вешалки.       — Всё в порядке, я никуда не тороплюсь, — отмахивается Джисон, наблюдая за тем, как друг устраивается за столом, припадает губами к стаканчику с кофе и вгрызается в круассан с шоколадом.       Под глазами Феликса залегли синяки, проглядывающиеся даже сквозь тональный крем, так что, наверное, звать его на встречу в кофейню было неплохим решением. В последнее время он часто жалуется на большое количество ночных смен и сбитый режим сна, но, по правде говоря, Джисон восхищается его трудолюбием и преданностью своему делу. Феликс может жаловаться на недостаток отдыха, но никогда на работу, коллег и пациентов. Он нашёл своё место в жизни, и Джисон счастлив наблюдать за горящими страстью глазами, когда тот рассказывает истории из своих рабочих будней.       Внезапно взгляд Джисона цепляется за многозначительный синяк на шее друга, и поджимает губы. Когти сочувствия сковывают сердце.       — Ты опять ночевал не дома?       Феликс слизывает языком оставшуюся нагубах шоколадную начинку, когда Джисон замечает небольшую свежую ранку на нижней губе.       — Мгм, — облизывая большой палец от сладости. — Помнишь Хëнсока?       — Это который? — вздыхает Джисон и прикрывает глаза, перебирая в памяти всех бывших партнёров Феликса и в который раз убеждается в том, что давно начал путать их имена, внешность и поступки.       — Ну, однокурсник мой, с которым я в палатке трахался год назад.       А, да, Джисон такого помнит. В новом университете Феликсу удаëтся найти общий язык со сверстниками, и они частенько куда-нибудь выбираются вместе. Так, после летней сессии в прошлом году компания из десяти одногруппников уехала на базу отдыха, где они готовили еду на костре, купались в озере и ночевали в палатках. Глаза Феликса сияли неподдельным восторгом, когда он рассказывал о проведённом времени и признавался, что секс с Хëнсоком был лучшим в его жизни. Джисон понимает: Феликс врёт. Подробные рассказы друга об очередных сексуальных связях звучат как слабые попытки убедить самого себя, что прошлое давно в прошлом и роман с Хëнджином — пройденный этап, который не оставил никаких следов.       — Ну, вспомнил. И что?       — Мы случайно пересеклись вчера в баре, пофлиртовали и решили провести ещё одну ночь вместе. Я хоть и не сплю с одним мужиком два раза, но Хëнсок слишком горяч и умело пользуется своим большим членом, глупо было бы ему отказать.       Джисон протягивает «м» и опускает взгляд, рассматривая собственные пальцы. Шесть лет назад выбор Хëнджина полностью и безжалостно сломал Феликса. Он перестал ходить на пары и выходить на прогулки, закрылся дома и целыми днями рубился в видеоигры, смотрел сериалы, много спал, не отвечал на сообщения и звонки. Спустя две недели Джисон сильно встревожился, пришёл к нему домой и принудил Феликса пустить его в захламлённую квартиру, чтобы вставить мозги на место.       С тех пор Джисон старается проводить с ним как можно больше времени, проявляет дружескую любовь и поддержку, не позволяя скатиться в депрессивное состояние. Да, расставание и предательство — болезненные события для каждого человека, тем более для такого ранимого, как Феликс. Бесследно такие события не проходят.       После добровольного отчисления с психологического факультета его как будто подменили. Всегда верный своим принципам и берегущий себя для достойного человека, Феликс начинает увлекаться беспорядочными половыми связями. Он больше не думает о постоянных отношениях, по настроению и возможности ищет партнёров на одну ночь в клубах и через приложения для знакомств. Джисон понимает, что не имеет никакого права его останавливать, но время от времени пытается через аккуратные разговоры вывести друга на откровение, обсудить и прожить его болезненную влюблённость, однако всё тщетно. Пять лет назад Феликс очень сильно обжёгся и теперь пытается залечить ожоги эмоциональным безразличием ко всем мужчинам и половой распущенностью. Самое ужасное — Феликс не считает, что ему нужна помощь, а Джисон просто хочет видеть его по-настоящему счастливым.       Взгляд невольно исследует бумажный стаканчик и рядом с именем друга, написанным чёрным маркером, находит название заказанного напитка.       — Чем тебе так сильно нравится лавандовый раф?       — Не знаю, — пожимает плечами Феликс. — Расслабляет, наверное.       Джисон грустно улыбается и побалтывает стаканчик с остатками своего латте.       — Всё ещë не можешь отпустить Хëнджина, правда?       Феликс продолжает с напускной беззаботностью жевать эклер и облизывать губы, но от Джисона не ускользает то, как после его предположения сжимаются плечи и убегает взгляд.       — Какого Хëнджина?       — Ты прекрасно знаешь, — с усталостью вздыхает он и берёт его за руку, привлекая внимание. — Ты можешь делать вид, что его никогда не было в твоей жизни, но он был, Феликс. Ты всё ещё им болен. Признайся в этом хотя бы себе. Думаешь, я не заметил, что ты стал использовать парфюм с нотами лаванды и каждую встречу здесь заказывать лавандовый раф? Ты даже партнёров выбираешь чем-то похожих на него.       — Просто совпадения.       — Что-то много у тебя этих совпадений.       — Джисон, не начинай.       — Я просто хочу видеть друга счастливым. Можешь говорить, что угодно, дружище, но я-то знаю, что ты уходишь с головой в работу, не столько из-за любви к ней, сколько из-за страха остаться наедине со своими мыслями и воспоминаниями.       — Не выдумывай. Шесть лет уже прошло.       — Я дипломированный психолог и знаю, как это работает, Феликс. Свободное время ты проводишь в компании мужчин, потому что это даёт тебе призрачное ощущение, что Хëнджин давно в прошлом, хотя твоя рана всё ещё болит, и он всё ещё тебе небезразличен.       — Хëнджин в прошлом, мне абсолютно всё равно, что происходит в его жизни. Пусть хоть…сдохнет. Мне уже почти двадцать восемь, есть диплом с отличием и любимая престижная работа. Пора отпускать прошлое и строить жизнь в настоящем.       — Ты не сможешь, Феликс.       — С чего бы? — чересчур громко возмущается друг.       Джисон прикладывает указательный палец к губам, прося тем самым быть потише.       — Потому что ты травмирован, и я рекомендую тебе обратиться к специалисту. Ради своего же блага, Феликс. Ты не сможешь построить счастливую жизнь с подорванным доверием и болезненной привязанностью. Вдумайся только, ты двенадцать лет любишь одного человека! Считай, что на расстоянии. Даже если доверишься кому-то, ты не полюбишь его так же искренне.       — Хан, — Феликс, прикончивший круассан, выравнивается в спине, складывает руки на столе и смотрит чрезвычайно серьёзно.       — Что?       — Ты перетруждаешься. Возьми отпуск, — умоляюще кривится Феликс и отпивает из своего стаканчика.       — Ну вот, опять ты ко мне не прислушиваешься, — вздыхает Джисон и откидывается на спинку стула, складывая руки на груди. — Я же как друг с тобой разговариваю, переживаю, счастливым тебя видеть хочу.       — Меня всё устраивает, Хан. Ты обо мне не беспокойся.       — Тебе напомнить, чем обернулось твоё упрямство шесть лет назад? — хмурит брови Джисон.       Феликс поджимает губы и отводит в сторону взгляд — не любит об этом вспоминать. Не смотря на полученный урок, друг всё ещё временами проявляет необыкновенное упрямство, отказываясь смотреть на ситуации с других сторон. Совсем пропадёт ведь без него.       — Я подумаю над твоими словами, ладно? — сдаётся Феликс, слизывая с губ остатки кофе и десерта.       Джисон вздыхает — это лучше, чем ничего. Они редко говорят на тему психологии, терапий и душевных состояний, поскольку Феликс раздражается от одних только упоминаний, и самым страшным исходом подобных разговоров становятся крики, ссоры и демонстративный уход из помещения, знаменующий конец диалога.       — Другое дело.

***

      Поднявшись на нужный этаж, Феликс привычно жмëт кнопку около двери, за которой отдалённо слышатся два мужских голоса и звуки телевизора. Через минуту дверь перед ним открывается, являя взору весёлого Джисона. На его шее висят длинные разноцветные и блестящие конфетти, а в тёмных волосах почему-то сияют блёстки.       — Привет, дружище! Проходи, тебя только ждём, — он отходит в сторону, пропуская гостя в прихожую и закрывает за ним дверь на два оборота.       — Прости за задержку, долго отсыпался после ночной смены, — Феликс расшнуровывает белые кроссовки и снимает с себя тяжёлое тёмно-коричневое пальто.       — Всё в порядке, всего лишь на полчаса припозднился, мы тоже ещё не всё подготовили. Как на работе?       Подхватывая его верхнюю одежду, Джисон снимает с шеи конфетти, путается в них ногами, негромко ругается, но вешает пальто на плечики и убирает в шкаф.       — Сегодня было спокойно. За всю ночь пришлось успокаивать только одного мальчика и под утро проверить уровень сахара в крови у девочки из соседней палаты. Ну и по классике — сформировать каждому пациенту пакетики с дозами лекарств на неделю. А у вас что нового?       — Да ничего такого, бытовые мелочи. Сегодня, вот, Дори перегрыз компьютерную мышку. А я говорил Минхо, что надо беспроводную брать! Нет, провода надёжнее! — Сказал кошатник.       — Я всё слышу! — доносится откуда-то из глубины квартиры голос Минхо.       Феликс посмеивается, а Джисон с улыбкой закатывает глаза. Они совместно живут уже около двух лет и каждый раз, когда он приходит к ним в гости, между влюблёнными начинаются перепалки, будто они женаты уже не один десяток лет. Феликс безумно хочет так же. Тишина и безжизненность собственной квартиры уже начинают вгонять в депрессию, из-за чего он старается поменьше находиться дома.       — Сегодня закуски будут? Я купил немного рамена и снеков, — заходя в гостиную вслед за Джисоном, спрашивает Феликс и трясëт бумажным пакетом в руке, замечая пустой кофейный столик, на который друзья привыкли скидывать вкусности перед просмотром фильмов или видеоиграми.       — Ну раз купил, значит, будут, — пожимает плечами Минхо, встряхивая зависший джойстик.       — Не слушай его, он постоянно вредничает, — с улыбкой отмахивается Джисон. — Я заказал пиццу, а Минхо от скуки сделал тарталетки с морепродуктами. Хочешь попробовать?       — О, а можно? — вскидывает брови Феликс.       В животе урчит. Последний приём пищи был часов в одиннадцать утра на работе, и то, его посмели прервать срочным поручением врача. Джисон шутливо толкает его кулаком в плечо.       — Конечно! Вообще-то, они для употребления и приготовлены.       — Вот опять съедите раньше того, как мы начнём, а потом ныть будете. Вторую порцию делать не буду, — продолжает бурчать Минхо, не поворачивая головы и ловко нажимая кнопки на контроллере.       — Нам хватит одной, спасибо, Минхо! — кивает Феликс, когда Джисон берёт его за запястье и уходит на кухню. — Он всегда у тебя такой?       — Да, и в этом его очарование, — влюблëнно вздыхает друг и останавливается перед входом на кухню.       На удивление, всегда распахнутая туда дверь сегодня прикрыта. Джисон тушуется, поворачивается и берёт обе его ладони в свои, чуть влажные. Феликс хлопает глазами и заглядывает за плечо друга, тщетно пытаясь рассмотреть что-нибудь в совсем тоненькой щели.       — Что происходит? Ты приготовил для меня сюрприз? — улыбается Феликс, возвращая взгляд.       Джисон молчит секунд пять, облизывает сухие губы и почему-то старательно прячет взгляд. Он не похож на человека, который умирает от нетерпения увидеть реакцию близкого человека на неожиданный подарок, а значит, дело тут в чём-то другом. В чëм-то нехорошем. Да и поводов для внезапных сюрпризов в последнее время вроде бы не возникало.       — Можно и так сказать, — наконец-то выдыхает он и робко смотрит. — Не уверен, что это приятный для тебя сюрприз, но уверен, что необходимый.       — О чëм ты говоришь? — хмурится Феликс и ощущает, как всё тело непроизвольно напрягается.       — Сейчас увидишь, — тихо вздыхает Джисон, сжимает одно запястье крепче и открывает дверь на кухню, предлагая Феликсу пройти первым.       Даже на пороге в комнату он не замечает ничего необычного, но стоит сделать несколько шагов, как моментально замирает и распахивает глаза. За обеденным столом сидит до мурашек и дрожи знакомая фигура — Хван Хёнджин. Он поднимает на него оживлённый взгляд, и оба, как зачарованные, замирают. Позади щёлкает дверной замок. Феликс оборачивается и бросается к двери, пытаясь отпереть. Бестолку — не поддаëтся.       — Открой!       — Прости, Феликс, не могу.       — Всё ты можешь, открывай! — орëт он и нажимает на ручку несколько раз.       — Феликс, пожалуйста, это всё ради тебя, слышишь? Ты можешь отрицать, что давно отпустил прошлое, убеждать в этом всех окружающих, но себя обмануть всë равно не сможешь. Ты знаешь, что я вижу больше остальных, и мне больно смотреть на то, как ты мучаешься от непрожитых чувств и обид. Пожалуйста, поговори с ним.       — Мне не о чем разговаривать с обманщиком и изменщиком! — стоит на своëм Феликс, перебарывая желание дать слабину, скатиться на пол и расплакаться от ужасающе безвыходной ситуации.       — Ты слишком зациклен на своей обиде. Всë, даю вам два часа на выяснение отношений.       — Джисон! Хан Джисон, вернись немедленно! — стучит в дверь Феликс под удаляющиеся в коридоре шаги, а когда они стихают вовсе, обречённо вздыхает и поворачивает голову в сторону обеденного стола, за которым всë также спокойно сидит Хëнджин.       Их взгляды снова сталкиваются. Феликс задерживает оценивающий взгляд на его короткой стрижке в виде растрёпанного ёжика, затем быстро пробегается взглядом по лицу, не находя никаких других изменений. Всё тот же Хван Хёнджин. Он хмурится и с негодованием выдыхает через нос. Складывает руки на груди, поворачивается спиной к двери и скатывается по ней на пол, грозно смотря на неприятно неожиданного гостя. Вот так сюрприз! Спасибо, Джисон! Ты просто самый лучший друг на свете!       — Так сильно не рад меня видеть? — одним уголком губ улыбается Хëнджин, проводя пальцем по ободку чëрной кружки, в его голосе сквозит грусть.       — А с чего я должен радоваться? Я же сказал тебе больше никогда ко мне не приближаться!       — Прямо-таки никогда? — скептически приподнимает бровь Хëнджин.       Феликса это безумно бесит. Он сжимает челюсти и ладони на собственных плечах.       — А ты не уловил смысл моих слов?       Хëнджин вздыхает и опускает голову, по всей видимости, не желая продолжать бессмысленную перепалку. Ну и отлично. Феликс с ним разговаривать не собирается.       — Ты изменился, — негромко замечает Хëнджин, и Феликс готов поклясться, что услышал в его голосе улыбку.       — Ха. Конечно, я изменился. Я больше не неуверенное чмо, которое не может постоять за своë счастье… — он секунд десять внимательно разглядывает Хëнджина и в презрении щурит глаза. — Чего не могу сказать о тебе.       — Это грубо.       — Да что ты? Не ты ли кинул меня на утро после первого секса? Знаешь, что я чувствовал? Я чувствовал, что меня тупо использовали, чтобы удовлетворить свои потребности. Я хотел подарить первый поцелуй и первый секс достойному человеку и никогда бы не согласился переспать с тем, кому не доверяю и с кем не чувствую близости. А что сделал ты? Ты наплевал на мои чувства и растоптал мои принципы. И после этого я не имею права злиться?       Хëнджин поджимает губы и кивает несколько раз, постукивая ногтëм по керамике.       — Нет-нет, я заслужил эту грубость. В своей жизни я делал много глупостей, Феликс, но то, как я поступил с тобой… Я никогда себе этого не прощу.       — Ну хорошо, что хотя бы раскаиваешься… — цокает Феликс и отворачивает голову, рассматривая светло-серые обои.       Феликс кожей ощущает образовавшееся в воздухе напряжение. Он сглатывает, замечая боковым зрением обращённый на него взгляд, и чувствует покалывание в ладонях. И как у него только смелости хватило показаться ему на глаза? Ещё и в традиционный ежемесячный киновечер. Феликс только-только научился выкидывать Хëнджина из головы, решая окончательно оставить воспоминания с ним в прошлом и зажить настоящим. Он больше не ищет одноразовые половые связи и с головой уходит в работу, выбирается с друзьями на прогулки и в свободное время пытается найти хобби. Последние два месяца Хëнджин навещает его мысли лишь перед сном и во снах. Феликс на мыслях о нём больше не зациклен. Наверное…       Спустя несколько мучительных минут молчания Хëнджин окликает его по корейскому имени. Феликс бросает угрюмый взгляд, но не двигается.       — Давай поговорим?       — О чём мне с тобой разговаривать? — пропитывая ядом каждое слово, усмехается он. — Какая на улице прекрасная погода? Или о проблеме глобального потепления? По-моему, между нами и так всё предельно ясно. Ты изменил своей жене и вонзил нож мне в спину. О чëм тут ещё разговаривать? Ну, только если ты не скрывал от меня что-нибудь ещё. Дай угадаю, у тебя другое имя? И живёшь, наверное, в Америке, да?       Хëнджин громко и протяжно вздыхает, закусывает губу и зажмуривается. Феликсу почти не жаль, он терпит боль предательства уже почти шесть лет. Пусть обидчик сполна насладится заслуженным презрением.       — Клянусь, что я больше ничего не скрывал от тебя, — кивает он и поднимает кающийся взгляд. — Если не хочешь разговаривать, то хотя бы выслушай меня. Пожалуйста, Ëнбок. Мне есть, что рассказать.       Хëнджин складывает руки в умоляющем жесте и строит жалостливые глаза. Внимательно рассматривая, Феликс осознаëт, что никогда ещё не видел его настолько несчастным и обречённым. Сгорбленные плечи, бледный цвет кожи, мешки под глазами и переполненные виной глаза свидетельствуют о накопившейся усталости и длительном подавленном состоянии. Не смотря на жгучую обиду и ядовитую злость, почему-то Хëнджина хочется выслушать.       — Ладно, — раздражëнно плюëт он и неторопливо присаживается за стол напротив своего собеседника. — Всё равно тут делать нехуй.       — Спасибо, — кивает Хëнджин, отодвигает от себя полную кружку остывшего чая и складывает руки в замок. — Я очень виноват перед тобой, Ëнбок, но я хочу, чтобы ты знал, что жизнь меня за это уже наказала.       Феликс сначала вскидывает брови от удивления, а потом хмурится в непонимании.       — И зачем мне это знать? Наш роман давно в прошлом, и я не рассчитывал встретить тебя когда-нибудь вновь.       — Может, так тебе будет спокойнее?       — Я и так спокоен, Хëнджин! У меня есть любимая работа, хорошие друзья и немного свободного времени на удовлетворение своих потребностей. Ты мне уже не нужен, мне на тебя всё равно.       — Уверен? Ты же всё ещё злишься на меня за тот проступок.       — А ты бы не злился? Это не поступок, это проëб по всем фронтам, Хëнджин.       — Как скажешь, — прикрывает глаза на пару мгновений, а затем продолжает: — В общем, ты прав. Я остался у разбитого корыта, потому что я уже три года как в разводе.       Феликс с усмешкой откидывается на спинку стула, закидывает ногу на ногу и складывает руки на груди, горделиво приподнимая подбородок.       — Дай угадаю, ты и жене своей про измену не рассказал?       Хëнджин отводит взгляд и поджимает губы.       — Мужчина года! Молодец! — насмешливо кривит губы Феликс и хлопает пару раз в ладоши. — Я вообще не удивлён.       — Да, знаю, это моя расплата. Но всё было немного не так, как ты подумал.       — Дай угадаю, ты продолжал ей изменять с другими мальчиками? Может, она лично застукала тебя с одним из них? — выгибает бровь Феликс, а Хëнджин хмурится и демонстративно сжимает губы.       — Ëнбок, хватит! — твëрдо заявляет он и хлопает ладошкой по столу так, что ложка в кружке с чаем издаëт звон. — Выслушай меня сначала, пожалуйста, а потом говори гадости, сколько пожелаешь.       Феликс скрипит зубами и закатывает глаза, игнорируя щекотящее чувство угрызения совести в груди. Может, правда перегибает? Видно же, что Хëнджин и без того сильно измучен и хочет выговориться, наверняка, чтобы снять с плеч тяжёлый груз вины и раскаяния. По крайней мере, Феликсу почему-то хочется верить, что Хëнджин переосмыслил произошедшее.       — Прости. Продолжай, — прочищая горло.       — Спасибо. В общем, спустя два года я сам рассказал ей про измену. По правде говоря, Ëнбок, я все шесть лет жил очень беспокойно. Мне было жутко паршиво от бесконечного вранья и мыслей о том, что когда-то по собственной глупости я тебя ранил.       — Жаль, что жизнь вспять не повернуть, — с напускным беспристрастием хмыкает Феликс, игнорируя образующийся в горле ком. — И что было дальше?       — Мы обсудили наши отношения и приняли решение разойтись, — Хëнджин опускает голову и крутит серебряное кольцо на указательном пальце. — Я с ней вообще во времена первого курса познакомился. Влюбился до беспамятства… Думал, нашёл свою настоящую любовь, воображал и грезил о создании семьи с ней, но с окончанием магистратуры заметил, что наши отношения… — он поджал губы, то ли собирая слово, то ли погружаясь в тяжкие воспоминания. — Изменились. Мы стали реже проводить вместе время, радовать друг друга без повода, делиться переживаниями и желаниями… Моя любимая погасла, а я не понимал почему и что мне надо делать.       — Может, ты уделял ей мало внимания? Девушкам это важно.       Самая банальная причина расставаний. И хотя Феликса не привлекают девушки в романтическом плане, он неплохо знает и понимает их желания благодаря обильному общению с ними во времена школьного буллинга. Для обидчиков, конечно же, его дружба с девочками становится дополнительным поводом к насмешкам, однако со временем слышать в спину выкрики «девчонка» становится совсем не обидно, потому что, как минимум, в компании девушек Феликс ощущал себя наиболее комфортно.              С девушками приятно разговаривать обо всëм на свете. Тогда Феликс узнал, насколько они любознательные, амбициозные и толерантные. Они ни разу не сказали ничего мерзкого в сторону его ориентации, наоборот даже, аккуратно интересовались и делились информацией об отношениях, звали на прогулки и пижамные вечеринки, на которых иногда обсуждали парней. С тех пор Феликс отлично понимает женские требования к мужчинам и отношениям в целом.       — Нет, дело не в этом, — мотает головой Хëнджин, всё так же не поднимая головы. — Обо всём по порядку. В общем, страсть между нами почти сошла на «нет», эмоциональная связь совсем ослабла.       — Но при этом вы как-то зачали ребёнка… Ты уверен, что он от тебя? Может, она тебе тоже изменяла?       — Нет-нет, это мой ребенок. Без сомнений, Феликс, — серьёзно кивает Хëнджин. — Между нами случался секс, но редко. Перед зачатием ребёнка у нас не было секса около полугода.       — А вы его… Планировали? — Феликс сглатывает, потому что боится этого вопроса.       Сжимая ладони на плечах, он выжидающе смотрит на мужчину. Тот нехотя поднимает взгляд, а сердце Феликса пропускает удар — его безжизненные глаза острее любого лезвия. Хëнджин разбит.       — Нет. Я безумно хотел семью, но из-за проблемы в отношениях не смог поднять этот разговор.       — Так ты?.. — нахмурился Феликс, старательно отгоняя от себя ужасающие догадки. Не мог же Хëнджин насильно оплодотворить собственную невесту? Он же… Не настолько ужасный человек. Наверное…       — А, — невысказанная мысль до него доходит быстро. — Нет-нет, это получилось случайно. Скорее всего, контрацепция подвела. Может, срок годности истёк. Учитывая, что сексом занимались мы всё реже и реже, такое вполне может быть.       — Жалеешь? — в голосе Феликса впервые проскальзывают сочувствующие нотки, за что он спешит дать себе мысленный подзатыльник.       Хëнджин выпрямляется и приподнимает уголки губ. Феликс не уверен, но, кажется, в его глазах проблëскивают радостные искорки.       — Нет, как ни странно. Я жалею о многом, но о появлении дочери на свет — никогда. Я бы хотел тебя с ней познакомить, — Хëнджин улыбается и заглядывает в глаза. — Она такая милая, Ëнбок! В свои пять годиков она уже ходит в танцевальный кружок и выразительно читает стишки. Недавно она прочитала для меня новое четверостишье, чтобы я купил плюшевого зайчика, который приглянулся ей в магазине.       Феликс непроизвольно улыбается, воображая эту картину у себя в голове: Хëнджин неторопливо идёт по торговому центру мимо магазинных витрин и держит в руке крохотную ручку дочери, которая замечает на прилавке детского магазина игрушек симпатично приодетого в еë рост кролика, тыкает пальцем, дергая отца и умоляя купить, видит, как Хëнджин мнëтся в сомнениях, но та действует на опережение и зачитывает новое выученное с мамой стихотворение. Конечно же, отец не может устоять. Феликс мечтательно вздыхает, жалея, что у него самого никогда не будет детей. Да какие там дети, если он даже влюбиться ни в кого не может…       — Отцовство делает тебя счастливым, — замечает Феликс, размышляя над тем, насколько прекрасным отцом Хëнджин может быть. — Я почему-то так и думал, что у тебя девочка будет. Тебе только принцесс растить.       Хëнджин смущённо улыбается.       — Ты прав, отцовство — единственное, что на сегодняшний день делает хоть немного счастливым. При разводе ребёнка оставили с мамой, но мы остались в хороших дружеских отношениях, поэтому я без проблем забираю дочку на выходные раз в месяц. Без неё в квартире так безжизненно и тоскливо, — вздыхает Хëнджин, задумчиво рассматривая поверхность стола.       Феликс понимает. Ему знакомо это ощущение горького одиночества при возвращении с работы в холодную и мрачную квартиру, где некому тебя встретить, где уборка и готовка становятся ежедневными испытаниями, на которые уходит всё свободное время и оставшиеся после рабочего дня силы. Феликсу знакома и уже привычна звонкая тишина, холодная постель и слезливый ком в горле после ухода друзей к себе домой. Именно из-за этого паршивого и гнусливого ощущения он предложил Джисону и Минхо собираться у них дома. Возвращаться домой после дружеских встреч проще, чем привыкать к пустоте собственной квартиры, которая впервые за длительное время была наполнена разговорами и смехом, теплом и светом.       — Так… Ты сказал, что ты с бывшей остался в хороших отношениях. Всё ещё любишь её?       Ещё один рисковый вопрос с ответом, который Феликс слышать не хочет. Некоторые говорят, что дружеские отношения между бывшими обычно свидетельствуют о наличии чувств как минимум у одной из сторон, но ситуация у Хëнджина крайне непростая и очень непонятная. Всë-таки их связывает общий ребёнок, которому нужны оба родителя, но с другой стороны… Пять лет назад Хëнджин его не выбрал. Тогда зачем пришёл сюда и рассказал об изменениях в жизни? Феликс мог бы спокойно жить дальше, не зная, как у его первой и единственной любви обстоят дела…       Но когда Хëнджин мотает головой, Феликс расслабляет плечи и громко выдыхает от скопившегося в теле напряжения.       — Мои чувства к ней иссякли ещё до встречи с тобой, Ëнбок. Это было неизбежно, потому что она меня никогда и не любила.       Феликс распахивает глаза. Внезапное заявление Хëнджина выбивает из головы все мысли.       — Это как так? А как вы отношения строили?       — Да как обычно. Я долго ухаживал и добивался, пока она не ответила мне взаимностью. Первое время я был ослеплён счастьем, но позднее стал ощущать, что-то в наших отношениях не так, — вздыхает Хëнджин. — Я пытался поднять эту тему несколько раз, но она всякий раз убеждала меня в искренности своих чувств, но после моего признания в измене призналась в ответ, что никогда меня не любила.       — Тогда зачем она строила с тобой серьёзные отношения? — искренне не понимает Феликс и всё ещё пытается сложить в мыслях все кусочки пазла.       Он непроизвольно наклоняется над столом, чтобы лучше слушать Хëнджина и подробнее оценивать изменения во внешности. Черты лица прежние, но короткая стрижка акцентирует остроту подбородка и скул. Небольшой и чуть растрëпанный ëжик чёрных волос придаëт Хëнджину непривычной для его внешности мужественности и подчëркивает молодость. Сколько должно быть сейчас Хëнджину? Тридцать два года?       — Разочаровалась в любви. Все её бывшие были либо подонками, либо не отвечали взаимностью, поэтому она решила, что лучше быть любимой, чем любить.       Феликс в неодобрении мотает головой и закусывает нижнюю губу, раздумывая. Действительно, дальнейшая жизнь Хëнджина складывается совсем прискорбно. Неужели обман бывшей жены становится его расплатой за проступок шестилетней давности? Не слишком ли… Жестоко?       — Это… Подло, — сглатывает Феликс, разглядывая поверхность стола. — Сколько вы были с ней вместе?       — Восемь лет.       — И всё это время игра была в одни ворота… — грустно хмыкает Феликс, сжимающимся от жалости сердцем. — Ненавижу людей, которые лгут и тратят чужое время. Думают лишь о том, чтобы только им было хорошо.       Вновь закипающая злость оттесняет жалость и сочувствие. Человек теряет восемь лет жизни из-за лжи в отношениях, выгоду извлекает исключительно одна сторона. И вот Хëнджину тридцать два, он разведëн и встречается с дочерью раз в месяц. И как после всего произошедшего Хëнджин решает остаться с ней друзьями?       — Прости, что поступил с тобой так же, — Хëнджин робко заглядывает в глаза, но, не выдержав затянувшегося зрительного контакта, отворачивает голову в сторону.       — Но ты обманывал меня пару недель, а тут целых восемь лет… — громко шепчет Феликс, прочищая горло.       Хëнджин отвечает спустя минуту, поворачивая голову обратно. В его глазах поблëскивает то ли грусть, то ли слабая надежда.       — Как думаешь, если бы не она… Мы могли бы быть уже шесть лет вместе?       Феликс не хочет об этом думать. Надоело. Не зачем отравлять себя мыслями о том, чему исполниться не суждено. Шесть лет проходят в борьбе со своими желаниями и травмами, в объятиях множества нелюбимых рук и с поцелуями чужих губ, и ни у кого не получается вытравить Хëнджина из головы, решившего жить дальше без Феликса. Он самостоятельно обрекает себя на дальнейшие страдания.       — Какой смысл сейчас об этом разговаривать, Хëнджин? — отчаянно вздыхает Феликс и складывает руки в замок, прикрывая глаза. — Всё сложилось так, как сложилось. У тебя своя счастливая жизнь, у меня своя.       — И ты правда счастлив? — не верит Хëнджин.       — А ты нет? — отвечает с грустной усмешкой.       Хëнджин поджимает губы и отводит взгляд. Конечно, ответ очевиден. У него разваливается жизнь, разве это счастье?       Феликс решает закончить откровенный разговор на данной ноте и ждать высвобождения. Он вздыхает, стуча ногтями по поверхности стола, и встаëт, чтобы заварить бодрящий после внезапной рабочей смены кофе. В свой законный выходной пришлось проснуться по срочному вызову начальницы и ехать в больницу на смену. Коллеге стало плохо прямо в рабочее время, ей пришлось отлучиться и оформить больничный, из-за чего и пришлось искать кого-то на замену — в их отделении сейчас довольно ощутимая нехватка кадров. Повезло же ему стать первым претендентом на замену. Благо смену поставили короткую, хотя это не отменяет факта, что сегодня Феликс недоспал.       Он открывает стеклянные дверки подвесного ящика, берёт чëрную кружку для гостей и перемещается к кофемашине. В последние три года Феликс настолько часто посещает друзей, что успевает освоиться у них дома и выучить расположение всех вещей на кухне как минимум. Заварить себе кофе с помощью кофемашины или приготовить что-нибудь на скорую руку не составляет труда. Стоит Феликсу поставить крышку под кофейную струю, как раздаëтся скрип проехавшихся ножек стула по кафелю — Хëнджин встаëт из-за стола и подходит ближе.       — Нет, я несчастлив. Я отказался от своего счастья шесть лет назад, ангел, — Хëнджин падает на колени перед Феликсом и задирает голову, чтобы смотреть в глаза.       Феликс роняет чайную ложку и распахивает глаза.       — Хëнджин…       — Я знаю, что сильно тебя ранил. И я знаю, что ты меня за это, вероятно, никогда не простишь. Но я понимаю. Я бы тоже не хотел быть с человеком, который изменяет, находясь в отношениях, — не сводя взгляда, негромко признаëтся он, пока Феликс сгорает.       — Хëнджин, не надо. Встань, пожалуйста, — спешно умоляет Феликс, опуская руки ему на плечи, но тот мотает головой и робко кладëт ладони на талию.       — Без тебя моя жизнь потеряла смысл. Я не рассчитываю, что ты меня простишь, не рассчитываю, что между нами могут быть хоть какие-нибудь отношения, но если когда-нибудь сможешь, то прости меня.       Хëнджин смаргивает скопившуюся в глазах влагу и прижимается виском к животу, шмыгая носом. Феликс хлопает глазами в растерянности и, вздыхая, неуверенно обнимает мужчину в ответ, одной рукой зарываясь в короткий ёжик мягких волос.       В происходящее сложно поверить. Феликс боится даже дышать и побеспокоить ослабшего Хëнджина, на коленях вымаливающего прощение. Всегда сильный, спокойный и уверенный в себе мужчина ныне плачет у его ног, тихие всхлипы отдаются уколом вины в сердце. Феликс закрывает глаза и концентрируется на образовавшемся между ними теплом. Близки всю жизнь, но запутаны в отношениях. Стоит ли давать второй шанс лжецу и изменщику? А если Феликс сам когда-нибудь окажется человеком, которому Хëнджин изменит? Что если он тоже потеряет много времени из-за неправильно выбранного партнёра?       — Хëнджин… — охрипшим голосом зовëт он.       Хëнджин покорно поднимает голову, его глаза краснеют от выплаканных слëз. Феликс открывает рот, но не может произнести ни звука, слова застревают в горле. Он несколько раз сглатывает, облизывает губы, рассматривая потухший взгляд любимого мужчины, и в конце концов отводит взгляд.       — Я не могу тебя простить.       И сказать это в лицо тоже. Феликс сжимает челюсти и зажмуривается до белых пятнышек. Нет даже капли смелости, чтобы взглянуть в наполнившиеся болью глаза. Глаза, которые всегда смотрели на него с нежностью. Глаза, которые сияли в их первую ночь. Глаза, которые способны любить, но уже давно потухли.       Хëнджин медленно отстраняется, но не уходит. Наверняка смотрит, ждëт, пока Феликс распахнëт веки, чтобы ответить. Но он не может. Всё, на что хватает смелости — развернуться к кухонной столешнице.       — Я понимаю. Ты заслуживаешь человека, который не даст тебе поводов сомневаться в выборе. Я сам во всём виноват, — голос сухой и безжизненный, едва уловимый.       Феликс слышит шорохи — Хëнджин неторопливо поднимается с колен, приближается, берëт его ладонь в свою и оставляет мягкий поцелуй на еë тыльной стороне.       — Будь счастлив. Тогда буду счастлив и я, — это последнее, что шепчет Хëнджин рядом с ним.       Затем слышится хлопок двери, ведущей на балкон. По полу пробегает осенний холодок, неприятно облизывающий ноги. Феликс громко вздыхает, бросает два кубика сахара в кофе и перемешивает. Сделав первый глоток без прежнего энтузиазма, отставляет кружку. Желание пить пропадает.       Феликс оборачивается и смотрит на дверь, за которой только что скрылся Хëнджин. Быть счастливым… Хотелось бы, да только он не понимает, что ему нужно. Или понимает, но просто боится признаться. В его жизни иногда встречаются замечательные мужчины, но рядом с ними Феликс не задерживается — они не похожи на Хëнджина.       При всëм желании Хëнджин никак не покидает голову и совсем не вытравляется из сердца. Иногда, когда навязчивые мысли не позволяют провалиться в сон, Феликс ложится на спину и, рассматривая во тьме матовый потолок, думает о том, что, познакомившись однажды с Хëнджином, тот стал его неотъемлемой частью. Жизнь без него кажется странной и неправильной. Несчастной.       Однажды непрекращающиеся мысли настолько сильно выматывают Феликса, что сразу после работы он мчит к Джисону, чтобы с порога задать интересующий вопрос.       — Хан, что со мной происходит?       Правильно расценив растерянное и напуганное состояние друга, Джисон приглашает Феликса на кухню, заваривает их любимый чай и позволяет высказать все беспокойные мысли.       Разве можно любить одного человека так долго? Насколько возможна любовь на расстоянии? Может, это нездоровая одержимость или созависимость? Или непережитые эмоции и чувства? Почему он с тяжестью на сердце продолжает думать о Хëнджине и не может обратить внимание на других мужчин? Неужели сердце правда можно сломать? Лишить его способности влюбляться… Когда-то Феликс мечтал об этом, но даже не догадывался, как это страшно на самом деле.       Найденный с помощью Джисона ответ оказывается неутешительным. Феликс сильно расстраивается и первое время отрицает очевидное и доказанное. Однако, когда надоедает убегать от правды, он всё же признаётся самому себе в неспособности отпустить Хëнджина и заново кого-нибудь полюбить. Смирившись с обречённым одиночеством, Феликс принимает решение посвятить свою жизнь любимой работе, оказывать помощь в лечении больных детей и искренне радоваться выздоровлению с их родителями.       Феликс ещё раз обдумывает рассказ Хëнджина и поджимает губы. Получается, что он без него так же одинок и несчастен, но наверняка способен полюбить кого-то ещё. Эта мысль отзывается режущей болью в сердце. Феликс хмурится и присаживается на ближайший стул. За дверью, ведущей в коридор, слышатся раздражающие разговоры и смешки. Если бы Хëнджин сделал выбор в его пользу, они могли бы так же просыпаться в объятиях друг друга, готовить завтраки, обеды и ужины, ходить на свидания, целоваться при любом удобном случае, сидеть в обнимку на диване и играть в видеоигры. Да, внутренний эгоистичный ребёнок Феликса хочет именно этого, однако…       Шесть лет назад Хëнджин находит в себе силы отказаться от собственного счастья, чтобы понести ответственность за появление на свет незапланированного ребёнка. А ведь Феликс никогда не размышлял над ситуацией с позиции взрослого… Кто будет растить детей, если родители откажутся нести ответственность за того, кого они сотворили и обрекли на появление в мире? Хëнджин поступил жестоко к нему, но справедливо по отношению к своему ребёнку. Но самое главное то, что свою дочку он безмерно любит и, кажется, это единственное, что возвращает в его глаза жизнерадостные искорки.       Из их положения два выхода — обречь себя на несчастное одиночество до конца жизни или всё же попытаться стать счастливыми вместе, поскольку в их жизнях не достаёт всего по одному общему пазлу, чтобы наконец-то ощутить себя счастливыми.       Вздохнув, Феликс потирает покалывающие от волнения ладони, решительно встаёт и выходит на балкон. Опечаленный Хëнджин моментально находится, пристроившись в углу на отвратительном полосатом ковре зелёного цвета. Он медленно поворачивает голову, окидывает Феликса взглядом и устремляет его обратно на огни ночного Сеула, виднеющегося сквозь ограждение в виде тоненьких железных прутьев.       — Зайди в дом. Простудишься, — совсем тихо и безжизненно просит Хëнджин, поудобнее укладывая руки на согнутых в коленях ногах.       В подтверждение его словам порыв промозглого ветра проникает под белую рубашку и играет с прядками волос, выпавшими из небрежного пучка. Феликс игнорирует просьбу — на кону дальнейший сюжет их жизней.       — Не зайду, пока ты здесь, — спокойно заявляет Феликс и присаживается рядом.       Хëнджин мельком смотрит на него, но никак не возражает, выдыхая. Феликс следует его примеру и рассматривает огни ночного мегаполиса на высоте девятого этажа. Даже в девять вечера город ощущается чересчур оживлённым, будто вовсе не собирается спать. Феликсу редко удаëтся понаблюдать за ночной суетой Сеула, ведь сам живёт на окраине, где гораздо тише и спокойнее. Район сам по себе не очень богатый, да и на высоте третьего этажа разглядывать нечего, только двор и соседние пятиэтажки. Но Феликс не жалуется, так как домой обычно приходит лишь переночевать.       На удивление, в компании Хëнджина всë также по-родному комфортно, словно и не было между ними обид и шестилетней разлуки. Они наслаждаются молчаливым присутствием друг друга минут десять, под отдалённый шум трассы, подставляя лица осеннему освежающему ветру. Потом Феликс решает начать новый разговор.       — Прости, что наговорил всяких гадостей тебе сегодня, — облизывает губы и переключает внимание на свои подстриженные ногти.       Боковым зрением замечает, как Хëнджин поворачивает в его сторону голову.       — Ничего страшного, ты имеешь право, — вздыхает он.       — Не хочу иметь такое право, оно мне не нравится, — усмехается и тоже поворачивает голову, встречаясь с любопытством в глазах.       Они сидят настолько близко, что их плечи едва-едва соприкасаются и, несмотря на похолодевшую кожу, Феликс ощущает тепло любимого и единственно желанного тела.       — Я хотел спросить… Как Джисон тебя нашёл и зачем ты пришёл.       Хëнджин вскидывает брови и, не отворачивая головы, смотрит на ночной город.       — Так меня не Джисон нашёл, а парень его. Минхо, кажется. Мы пересеклись с ним в ветеринарной клинике, он оказался нашим ветеринаром.       — О… — хлопает глазами Феликс. — И… Что было дальше?       — Он привил дочке котёнка и уже в конце процедуры спросил, не хочу ли я встретиться с тобой.       — Ясно, — фыркнул Феликс и сложил руки на груди. — А меня, как обычно, никто не спрашивал.       Хëнджин дёргает уголками губ в подобии улыбки, взгляд становится теплее.       — Он говорил что-то про то, что нам необходимо поговорить и для тебя это важно. Я подумал, что раз ты захотел меня увидеть, то я должен согласиться, — пожимает он плечами.       Феликс вздыхает и облизывает пересохшие из-за ветра губы. Конечно же, Минхо всё это выдумал и ни словом о назначенной с Хëнджином встрече не обмолвился. Вот гадëныш.       — Ладно. Так ты пришёл просто повидаться? — выгибает бровь Феликс, пробегаясь взглядом по изящному лицу собеседника.       — И извиниться. Я сделал неправильный выбор и теперь сполна за него расплачиваюсь, — Хëнджин поджимает губы и отворачивается, задумываясь о чём-то.       Феликс рассматривает его острый подбородок, закруглённый носик с едва заметной горбинкой и находит знакомую родинку под глазом. Слова Хëнджина возвращают его на шесть лет назад, и в памяти всплывает смутно похожая ситуация. Он хихикает, привлекая внимание мужчины, и приглаживает взъерошенный ёжик волос.       — Один очень умный человек сказал мне однажды, что неправильного выбора не существует. Люди всегда поступают так, как им кажется поступить будет правильнее.       Хëнджин распахивает глаза и приоткрывает рот, разворачиваясь к довольному внезапным озарением Феликсу.       — Ты запомнил?!       — Ещё бы. Твои слова помогли мне помириться с Джисоном. Хорошо было бы, если бы и ты понимал эту мудрость.       — Но я ранил тебя… Сразу после того, как ты мне доверился. Так поступают только конченные ублюдки…       Феликс хмыкает и наклоняется ближе, чтобы соприкоснуться плечами и бёдрами.       — Мы сами выбираем, как относиться к людям, верно, Хëнджин? Незачем лгать, мне правда было больно, но если взглянуть на ситуацию под другим углом? У тебя не было злого умысла, это во-первых. А во-вторых, ты проявил и до сих пор проявляешь себя по-настоящему взрослым человеком, который готов брать ответственность за свои поступки. Не это ли признак надёжного человека? По правде говоря, меня это восхищает.       В глазах Хëнджина отражается неуверенность. Он покусывает губу, размышляя над сказанным, и мотает головой.       — Как ты можешь говорить мне такое… — едва слышно шепчет. — Я помню, да. Я сам говорил тебе, что люди не делятся только на плохих и только хороших, но как я могу считать себя хорошим, пока важный и любимый мною человек страдает от моих же поступков и слов? Может, тебе лучше найти кого-нибудь понадёжнее, чем я?       — Не получится. Ты моё проклятие, Хëнджин, — отчаянно вздыхает Феликс и опускает голову.       В местах соприкосновения тел образуется тепло, немного согревающее кожу от пронизывающего ветра. Они невольно льнут друг к другу то ли пытаясь согреться, засидевшись на балконе, то ли пытаясь насладиться присутствием друг друга впервые за мучительные шесть лет. Кто знает, когда снова выпадет такая возможность и выпадет ли она вообще.       — О чём ты говоришь? — шепчет Хëнджин. Его дыхание едва ощутимо добирается до щеки.       — Я однолюб.       Феликс признаётся в этом впервые и пугается от того, как смело это звучит и оседает горькостью на языке. Затянувшееся молчание Хëнджина заставляет щеки медленно загореться огнëм смущения и вздрогнуть, когда его горячая ладонь ложится на холодное колено.       — То есть ты… — то ли несмело, то ли не веря, начинает Хëнджин, смачивая языком пересохшие губы.       Всë такие же пухлые. Осязательно знакомые. Любимые. Феликс целовал многих, и многие целовали Феликса, но он всё ещё отчётливо помнит вкус и мягкость хëнджиновых губ. Поцелуи с ним были особенными… Яркими и чувственными. От них кружилась голова и подкашивались ноги. Никто из бывших партнёров Феликса не умеет целоваться настолько же аккуратно и искусно, как Хëнджин.       — Да, выбора у меня немного. Я больше не пытался забыть тебя и полюбить кого-нибудь другого, смирился с предначертанным одиночеством, но тут снова появляешься ты и моё сердце вновь обливается кровью. Я хочу быть с тобой, потому что ты единственный человек, который способен сделать меня счастливым, хëн.       — Думаешь, мы можем стать счастливыми вместе? — аккуратно спрашивает Хëнджин, и Феликс кивает.       — Наверное. Не зря ведь жизнь сталкивает нас в третий раз. Мы оба несчастны из-за общего прошлого, так почему бы не попытаться стать счастливыми в общем будущем? — он с надеждой заглядывает в загоревшиеся надеждой глаза и берëт его ладонь в свою, переплетая пальцы.       Феликсу кажется, что он в дораме. Разве такие сюжеты существуют в реальности? Кто бы мог подумать, что первую любовь возможно сохранить и пронести в своём сердце сквозь двенадцать долгих лет, большая часть из которых была проведена в разлуке, с потерей памяти и обидами. Феликс не может потерять её сегодня из-за собственной гордыни. Возможно, это последний шанс на счастье.       — Но ты сказал, что не сможешь простить меня… — рассеянно шепчет Хëнджин, боясь разрушить столь хрупкий и интимный момент.       — Всем свойственно ошибаться, — Феликс склоняет голову и трётся щекой о плечо Хëнджина, вдыхая едва уловимый аромат лаванды сквозь запах стирального порошка. — Я многое обдумал и пришёл к выводу, что тоже был не прав. Я готов простить и дать второй шанс, Хëнджин.       Мужчина распахивает вновь воссиявшие жизнью глаза и сжимает крохотную ладонь Феликса в своей.       — Хорошо, я обещаю, что больше не разочарую тебя, Ëнбок! Я больше не буду ничего скрывать и постараюсь сделать всё возможное, чтобы ты не пожалел о том, что дал мне этот шанс.       — Феликс, — с мягкой улыбкой поправляет он, польщëнный уважением к своим словам шестилетней давности. — Зови меня Феликс.       — Я скучал безумно, Феликс, — он подаётся немного вперёд, касаясь своим кончиком носа его. — Могу ли я?..       Хëнджин наклоняется так близко, что его горячее дыхание контрастом оседает на холодных губах. Феликс медленно остраняется, не позволяя нарушить личные границы.       — Давай начнём с дружбы?       На щеках Хëнджина проступает румянец, он прячет взгляд с виноватой улыбкой и выравнивается. Феликс снова может дышать полной грудью.       — А… Конечно, да. Прости, пожалуйста.       — Я тоже очень скучал, хëн, – выдыхает он и поглаживает колено. – Я люблю тебя, но мне нужно немного времени, чтобы снова проникнуться к тебе доверием. Если всё сложится хорошо, то потом сойдемся как пара. Ты согласен?       — Да. Я согласен, Феликс, и готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы вновь завоевать твоё доверие, — твëрдо заявляет Хëнджин и заправляет его спавшие на лицо прядки волос за уши.       Феликс ощущает, как что-то тёплое разливается в самом центре груди и щекочет лёгкие. Неполные одиннадцать лет, которые им довелось провести в разлуке из-за разных жизненных обстоятельств совсем не ощущаются пустыми. Феликсу кажется, будто он знает Хëнджина всю свою сознательную жизнь. Никого ближе и роднее никогда не было, нет и не будет. Он тянется к одному-единственному любимому мужчине и оставляет на его щеке мягкий поцелуй.       — Пошли скорее в дом, тут холодно, — зовёт Феликс, вставая с холодного бетона, укрытого нелепым ковриком, и подаëт Хëнджину руку, помогая подняться. — Я заварю нам кофе.       — Угощаешь? — улыбается Хëнджин.       — Угощаю, — отражает улыбку Феликс. — За счёт хитрожопых друзей.       И, громко посмеиваясь, влюблённые возвращаются на кухню.       «И всë-таки, не прав ты, Минхо», — думает Феликс, бросая кубики сахара в две кружки, наполненные горячим тёмно-коричневым напитком, а затем поворачивается и ставит на обеденный стол, заглядывая в горящие бескрайней любовью глаза. — «Тем, кому суждено быть вместе, обязательно столкнутся ещё раз».