Ты помнишь? (Deluxe)

Первое, что почувствовал Чонгук — это запах. Резкий, химический, въедливый запах больничного белья, пропитанного хлоркой. Он проникал в ноздри, царапал горло, заставлял морщиться еще до того, как удалось открыть глаза. Веки были тяжелыми, словно кто-то положил на них монеты — так делают с мертвецами, чтобы глаза не открывались. Эта мысль кольнула где-то в подсознании, но тут же растворилась в белом тумане, который окутывал сознание. Свет бил по глазам даже сквозь закрытые веки. Не теплый солнечный свет, а холодное свечение люминесцентных ламп — они гудели где-то над головой, создавая монотонный фон, от которого начинала болеть голова. Чонгук попытался повернуться, но тело не слушалось. Руки были ватными, ноги — чужими, а в груди разливалась странная пустота, будто кто-то вынул оттуда все органы и забыл положить обратно. — Проснулся? — женский голос прозвучал откуда-то справа. Мягкий, профессионально-заботливый, с той интонацией, которую вырабатывают годы работы с тяжелобольными. — Не пытайтесь резко двигаться. Вы долго были без сознания. Чонгук с трудом повернул голову. Медсестра в белом халате проверяла капельницу — прозрачная жидкость медленно капала в трубку, уходящую куда-то в его руку. На бейджике было написано "Ким Сонён", а под именем — фотография улыбающейся женщины средних лет. Сейчас она не улыбалась. — Где... — голос был чужим, хриплым, словно горло выстлали наждачной бумагой. Чонгук закашлялся, и каждый кашель отдавался болью в голове. — Вы в больнице Святой Марии. Частная клиника, — медсестра налила воду в пластиковый стаканчик, помогла приподнять голову. Вода была теплой, безвкусной, но горло благодарно приняло влагу. — Вас привезли три недели назад. Черепно-мозговая травма, кома. Честно говоря, мы не были уверены, что вы очнетесь. Три недели. Слова повисли в воздухе, лишенные смысла. Чонгук попытался вспомнить, что было до этого, но память была пустой, как выбеленная хлоркой простыня. Он не помнил, как попал сюда. Не помнил, что было вчера. Не помнил... — Как меня зовут? — вопрос вырвался сам собой, и медсестра замерла с графином в руках. — Вы не помните? Чонгук покачал головой, и мир закружился. Пришлось закрыть глаза, чтобы остановить карусель. — Чон Чонгук. Вам двадцать восемь лет. Вы исполнительный директор в компании "JK Industries". По крайней мере, так было написано в ваших документах. Имя звучало чужим. Чон Чонгук. Он попробовал произнести его про себя, попытался нащупать хоть какую-то связь с этими звуками, но ничего не происходило. Как будто ему сообщили имя незнакомца. — Я позову доктора Ли. Он объяснит вам все подробнее, — медсестра уже направилась к двери, но остановилась. — И еще... К вам приходил молодой человек. Почти каждый день. Говорил, что вы... были близки. Может быть, вы захотите его увидеть? Иногда знакомые лица помогают восстановить память. Чонгук хотел спросить, как выглядит этот человек, как его зовут, кем они были друг другу, но медсестра уже вышла, оставив его наедине с гудением ламп и запахом хлорки. Он попытался сесть, опираясь на локти. Голова кружилась, но удалось принять полусидячее положение. Палата была небольшой, но явно дорогой — мягкие кремовые стены вместо больничного белого, на тумбочке стояла ваза с увядшими белыми лилиями. Кто-то принес их, кто-то сидел здесь, ждал, пока он очнется. На соседнем кресле лежал мужской пиджак — темно-синий, дорогой, аккуратно сложенный. Будто владелец только что вышел и вот-вот вернется. Чонгук потянулся к нему, но рука дрогнула, и он отдернул ее. Прикасаться к чужим вещам казалось неправильным, даже если этот человек был ему близок. Был ли? Дверь открылась, и вошел доктор — высокий мужчина в белом халате, с усталыми глазами за толстыми стеклами очков. — Господин Чон, рад видеть вас в сознании. Я доктор Ли Сухо, ваш лечащий врач. Медсестра сказала, у вас проблемы с памятью? Чонгук кивнул, не доверяя голосу. — Это ожидаемо при такой травме. Ретроградная амнезия — довольно частое явление после черепно-мозговых травм. Память может вернуться полностью, частично или... — доктор замялся, — или не вернуться вовсе. Время покажет. — Что со мной случилось? Доктор Ли полистал папку с документами, словно искал правильные слова. — Вас доставили с травмой головы. Удар пришелся на затылочную область. Вы потеряли много крови, была проведена экстренная операция. По словам свидетеля... — он снова заглянул в бумаги, — вы поскользнулись и ударились головой о край стола. Несчастный случай. Несчастный случай. Слова звучали как-то неубедительно, но Чонгук не мог понять почему. В голове была пустота, белый шум, в котором не за что было зацепиться. — Свидетель? — Ким Тэхён. Он вызвал скорую, сопровождал вас в больницу. Собственно, он оплачивает ваше лечение. Ким Тэхён. Еще одно пустое имя, еще один незнакомец. Чонгук закрыл глаза, пытаясь вызвать хоть какой-то образ, но видел только белую пустоту. — Он здесь? — Только что ушел. Но обещал вернуться вечером. Хотите, я передам, что вы готовы его видеть? Чонгук не знал, готов ли он видеть человека, который, возможно, был самым близким в его жизни, но о котором он не помнил ничего. Но выбора не было — нужно было с чего-то начинать собирать осколки своей жизни. — Да. Передайте. Доктор еще что-то говорил — о реабилитации, о лекарствах, о возможных последствиях, — но Чонгук уже не слушал. Он смотрел на пиджак на кресле и пытался представить человека, который его носит. Высокий или низкий? Какого цвета у него глаза? Как звучит его голос? И самое главное — кем они были друг другу? За окном начинало темнеть. Сеул светился миллионами огней, жил своей жизнью, в которой у Чонгука когда-то было место. Теперь он был чистым листом, человеком без прошлого, и это пугало больше, чем боль в голове или слабость в теле. Он не заметил, как задремал. Проснулся от тихого щелчка двери. В палате было темно, только свет из коридора прорезал полоску на полу. Кто-то стоял в дверях — высокий силуэт, неподвижный, словно боялся войти. — Чонгук? — голос был низким, с легкой хрипотцой. В нем слышалась усталость и что-то еще — то ли надежда, то ли страх. — Да. Силуэт двинулся вперед, и свет из коридора на мгновение осветил лицо — острые скулы, темные глаза, губы, сжатые в тонкую линию. Красивое лицо, подумал Чонгук отстраненно, как думают о картине в галерее. — Я Тэхён. Ким Тэхён. Мужчина подошел ближе, сел на край кровати. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то еще — табаком, может быть, или это был запах ночного воздуха. Чонгук изучал его лицо, пытаясь найти что-то знакомое, но видел только незнакомца. — Ты правда ничего не помнишь? — в голосе Тэхёна было что-то странное. Не разочарование, скорее... облегчение? — Ничего. Извини. Тэхён покачал головой, и на мгновение на его лице мелькнула горькая усмешка. — Не извиняйся. Это... может быть, к лучшему. Странные слова для человека, который навещал его каждый день. Чонгук хотел спросить, что он имеет в виду, но Тэхён уже поднялся. — Тебе нужно отдыхать. Я буду приходить. Если захочешь, конечно. — Подожди, — Чонгук попытался сесть прямее. — Кем мы были друг другу? Тэхён замер у двери. В полумраке было не разглядеть выражения его лица. — Коллегами. Мы работали вместе. Но в голосе звучало что-то еще, что-то недосказанное. Чонгук хотел спросить больше, но Тэхён уже вышел, оставив после себя только запах парфюма и ощущение, что он солгал.

***

Утро началось с головной боли. Не резкой, как вчера, а тупой, пульсирующей где-то в затылке. Чонгук лежал с закрытыми глазами, слушая утренние звуки больницы — скрип колес каталки в коридоре, приглушенные голоса медсестер, чей-то кашель за стеной. Обычная жизнь, от которой он был отрезан белыми стенами и провалом в памяти. — Доброе утро, — медсестра Ким вошла с подносом. На нем дымилась тарелка с рисовой кашей, стоял стакан сока и маленькая горка разноцветных таблеток. — Как спали? — Плохо. Это была правда. Всю ночь снились обрывки чего-то — лица без имен, голоса без слов, ощущение падения, от которого он просыпался в холодном поту. Но стоило открыть глаза, как все растворялось, оставляя только тревогу. — Это нормально. Мозг пытается восстановить связи, отсюда и кошмары, — медсестра помогла ему сесть, поправила подушки. — К вам посетитель. Рано пришел, ждет уже час. Пустить? Чонгук кивнул, ожидая увидеть Тэхёна, но в палату вошла женщина. Невысокая, хрупкая, в строгом черном костюме. В руках она держала кожаную папку, а выражение лица было профессионально-нейтральным. — Господин Чон, я Пак Чиын, ваш личный помощник. Точнее, была им до... несчастного случая. Она села на стул у кровати, положила папку на колени. Чонгук изучал ее лицо — аккуратный макияж, собранные в пучок волосы, никаких эмоций. Идеальный помощник руководителя. — Я принесла некоторые документы. Доктор Ли сказал, что знакомые вещи могут помочь восстановить память. Она открыла папку, достала фотографию. На ней был он сам — уверенный, в дорогом костюме, стоящий на фоне стеклянного небоскреба. Чонгук взял снимок, разглядывая человека, которым был когда-то. Тот Чонгук на фото выглядел успешным, властным. Альфой с большой буквы. — Это здание вашей компании. Вы основали "JK Industries" пять лет назад. IT-разработки, в основном приложения для бизнеса. У вас было... есть около двухсот сотрудников. Было или есть? Чонгук заметил эту оговорку, но не стал уточнять. Он листал документы — контракты, отчеты, графики. Все это казалось бессмысленным набором цифр и слов. — А семья? У меня есть семья? Пак Чиын помедлила, словно выбирая слова. — Ваши родители живут в Пусане. Они... были уведомлены о несчастном случае, но решили не приезжать. Сказали, что у них важные дела. Важные дела. Важнее сына в коме. Чонгук не знал, должен ли он чувствовать боль от этого, но ощущал только пустоту. — Братьев, сестер нет? — Нет. Вы единственный ребенок. Она достала еще одну фотографию. Групповой снимок — человек двадцать в офисной обстановке. Чонгук узнал себя в центре, а рядом... — Это Ким Тэхён, — Пак Чиын указала на высокого мужчину слева от Чонгука на фото. — Он возглавлял отдел разработки. Один из ваших ключевых сотрудников. На фотографии Тэхён улыбался, но улыбка не доходила до глаз. Между ним и Чонгуком было расстояние, хотя они стояли рядом. Как будто невидимая стена разделяла их даже тогда. — Мы были только коллегами? Вопрос повис в воздухе. Пак Чиын аккуратно сложила документы обратно в папку. — Я не вмешивалась в вашу личную жизнь, господин Чон. Но... — она замялась, — в офисе ходили слухи. Вы часто оставались допоздна вдвоем, иногда уезжали вместе. Но это только слухи. Слухи. Чонгук закрыл глаза, пытаясь вызвать хоть какое-то воспоминание, но натыкался на стену. — Что случилось той ночью? Как именно я упал? — Я не была там. По отчету полиции, вы были в офисе поздно вечером. Только вы и господин Ким. Он сказал, что вы поссорились, вы разозлились, резко встали и поскользнулись. Ударились головой о край стола. — Поссорились? Из-за чего? — Господин Ким не уточнял. Сказал только, что это был рабочий конфликт. Рабочий конфликт, из-за которого он оказался в коме. Что-то здесь не сходилось, но Чонгук не мог понять что именно. После ухода Пак Чиын он долго лежал, разглядывая фотографии. Пытался найти в этих лицах что-то знакомое, но они оставались чужими. Как будто он смотрел фильм о чьей-то чужой жизни. К обеду пришел физиотерапевт — молодой парень с infectious улыбкой, который заставил его встать и пройтись по палате. Ноги дрожали, приходилось опираться на ходунки, но это был прогресс. Каждый шаг давался с трудом, мышцы атрофировались за три недели без движения. — Вы быстро восстанавливаетесь, — подбодрил терапевт. — Через неделю будете бегать. Чонгук сомневался. Он чувствовал себя стариком в теле двадцативосьмилетнего мужчины. Даже инстинкты альфы, которые должны были помогать быстрее восстанавливаться, молчали. Словно та часть его, которая делала его альфой, осталась в прошлом вместе с памятью. После обеда он задремал, и снова пришли обрывки снов. Чьи-то руки на его плечах, запах жасмина, вкус вина на губах. Голос, шепчущий его имя с такой нежностью, что сердце сжималось. Но стоило попытаться ухватить эти образы, как они рассыпались. Проснулся он от звука открывающейся двери. Тэхён стоял в дверях с пакетом в руках, и на мгновение на его лице отразилось что-то похожее на боль. Но тут же маска безразличия вернулась на место. — Принес тебе кое-что, — он подошел ближе, поставил пакет на тумбочку. — Одежда. Больничные пижамы тебе никогда не нравились. Откуда он знает, что мне не нравится? Чонгук промолчал, наблюдая, как Тэхён достает из пакета мягкую серую футболку, спортивные штаны, белье. Все новое, с бирками, но выбрано так, словно Тэхён точно знал его размер и предпочтения. — Спасибо. — Пак Чиын приходила? — Тэхён сел в кресло, где вчера лежал его пиджак. Сегодня он был в джинсах и черной водолазке, выглядел моложе, мягче. — Да. Показывала фотографии, документы. — И? — Ничего. Все чужое. Тэхён кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то — разочарование или облегчение, Чонгук не мог разобрать. — Она сказала, мы поссорились той ночью. Из-за работы. Тэхён отвел взгляд, уставился в окно. За стеклом шел снег — редкий для конца ноября, больше похожий на пепел. — Да. Из-за работы. — Из-за чего конкретно? — Это важно? — Тэхён повернулся к нему, и в его глазах была усталость. — Ты все равно не помнишь контекста. Не помнишь, каким ты был, что делал, как относился к людям. Какой смысл ворошить прошлое? — Потому что это мое прошлое! — Чонгук не хотел повышать голос, но слова вырвались сами. — Я имею право знать, кем я был. — Кем ты был... — Тэхён усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что Чонгук поежился. — Ты был успешным альфой. Жестким руководителем. Человеком, который шел к цели по головам. Доволен? Нет, он не был доволен. Это описание не давало ничего, только общие слова. Чонгук хотел деталей, хотел понять, почему Тэхён смотрит на него с такой болью. — Мы были любовниками? Вопрос повис между ними. Тэхён замер, и на мгновение его маска дала трещину. В глазах мелькнула такая боль, что Чонгук пожалел о вопросе. — Нет, — голос Тэхёна был ровным, слишком ровным. — Мы были коллегами. Я уже говорил. Ложь. Чонгук не помнил Тэхёна, но что-то внутри кричало, что это ложь. Может быть, дело было в том, как Тэхён избегал его взгляда, или в том, как его пальцы сжимали подлокотники кресла. Или в том, как он знал про больничные пижамы. — Почему ты платишь за мое лечение? Тэхён пожал плечами. — У тебя хорошая страховка, но она не покрывает все. А я... чувствую ответственность. В конце концов, ты упал при мне. Еще одна полуправда. Чонгук чувствовал, что за этими словами скрывается целая история, но не знал, как добраться до нее. — Расскажи мне о себе, — попросил он. — Раз я не помню, расскажи заново. Тэхён удивленно посмотрел на него. — Зачем? — Потому что ты единственный, кто приходит. Потому что ты платишь за мое лечение. Потому что... — Чонгук замялся, — потому что когда ты здесь, мне не так страшно. Это было правдой. В присутствии Тэхёна тревога отступала, уступая место чему-то теплому. Как будто тело помнило то, что забыл разум. Тэхён долго молчал, глядя на свои руки. — Меня зовут Ким Тэхён. Мне двадцать шесть. Я омега, если это важно. Работал в твоей компании три года, возглавлял отдел разработки. Сейчас... сейчас я в отпуске. — Почему? — После твоего несчастного случая совет директоров решил провести реструктуризацию. Моя должность под вопросом. Еще одна недосказанность. Чонгук чувствовал, что Тэхён выдает информацию по крупицам, тщательно фильтруя каждое слово. — У тебя есть семья? — Младший брат. Родители умерли, когда мне было девятнадцать. Автокатастрофа. — Мне жаль. Тэхён пожал плечами. — Это было давно. Но по тому, как он сжал губы, Чонгук понял — боль никуда не ушла, просто научился с ней жить. Они сидели в тишине, пока за окном падал снег. Чонгук изучал профиль Тэхёна — прямой нос, четкая линия челюсти, длинные ресницы. Красивый, подумал он снова, и на этот раз мысль не была отстраненной. — Я приду завтра, — Тэхён поднялся, поправил сумку на плече. — Если хочешь. — Хочу. Тэхён кивнул и направился к двери, но Чонгук окликнул его. — Тэхён? Кем бы мы ни были друг другу... спасибо, что приходишь. Тэхён замер на пороге, не оборачиваясь. — Не благодари. Я делаю это не для тебя. И вышел, оставив Чонгука гадать, что он имел в виду.